Пелевин_t_рецензия


эссе по роману Виктора Пелевина «Т»
Говорят, что осенью все меняется. Это видно по нарастающей торопливости шага и слышно в походя брошенном кем-то «вдруг стало прохладно», а часть исследователей девиаций человеческой психики и вовсе связывает обострение ряда болезненных состояний с одним лишь обрывающимся пульсом лета. И, помнится, когда-то меня это волновало.
Но, подобно тому как с молчаливой неизбежностью календарь за минувший год окажется на одной из городских свалок, так и человек думающий, обрастая противоречиями, приходит к романтично-отстраненной мысли, что в каком-то из смыслов больными оказываются не только все вокруг, но и он сам, а значит шансы уравниваются, не так ли? В момент вдруг так четко осознанной внутренней свободы легко застать себя самого посреди некогда чужого времени года наедине со странной мыслью: что бы могли поведать падающие листья о своей печали из-за незнакомого прежде ощущения «оторванности», умей они говорить?
Рискну предположить, что для Виктора Пелевина подобные мыслеформы странными или требующими особого внимания никогда не были. В творческом потоке одного из лучших писателей российской современности вообще не должно быть очерченных границ, а говорить могут не только листья – происходить может вообще что угодно. И Пелевин, вполне возможно совершенно бессознательно, продвигался по пути постепенного возведения этой идеи в свой внутренний Абсолют.
Роман без преувеличения самого загадочного автора новейшей истории с лаконичным названием «t» продолжает линию, которую можно проследить еще в «Дженерейшн П» и совсем трудно не заметить в «Чапаев и Пустота», работе автора образца конца девяностых: повествование и сама история, несмотря на безусловную живость сюжетных линий, как бы помещены в некий вакуум, где-то между тремя измерениями и четырьмя сторонами света.
В подобном подходе к изложению проглядывается эфемерное, на первый взгляд, сходство Пелевина с Достоевским (точный тезка которого, к слову, появляется и в «t»), многим героям которого свойственно такое же нахождение где-то глубоко внутри себя и «нигде» одновременно. Антураж и среда, в которую помещены персонажи, служат лишь средством и своеобразной площадкой для выражения собственных философских идей или парадоксов Человека и Государства их времени. Ведь не так важно, на чью именно дачу поедет князь Мышкин, если при этом будет возможность слышать его мысли.
В «t» преданным читателям, не отвернувшимся от Виктора после неоднозначного сборника «П5», предстоит познакомиться с графом, чье имя и образ отсылают к творчеству Льва Толстого, вместе с ним встать на долгий путь духовного просветления, а также вступить в возвышенно-психотропную полемику с целой толпой «литературных негров», чтобы разрешить главную дилемму произведения: в каких отношениях должны находиться автор и его герои, и кто из них, все-таки, реален?
Искать ответы предстоит в свойственной для миров Пелевина атмосфере таинственности, а вся необходимая информация, как и всегда, будет ретранслироваться сбивчиво и хаотично («то поднимаем духовность, то кланяемся силовой башне, то все сворачиваем и строгаем шутер – что угодно, лишь бы отбить кредит»). Но сможете ли вы перечислить хотя бы несколько творцов современности, способных похвастаться той же глубиной языка и заложенных в произведения архетипов?
Стал ли этот роман поворотным для российской литературы или творчества самого писателя – вопросы из мира тем рациональных и сухих, и, что важнее, абсолютно Пелевина не интересующих. Это логично вытекает из того одного, что с 1989 года читателям удалось прочитать лишь несколько интервью с его участием.
Возможно, понимать Пелевина до конца и не нужно. Просто, когда падают листья, кто-то должен о них думать.

Приложенные файлы

  • docx 11377597
    Размер файла: 16 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий