учебник мажитов история башкортостана с древних..

Коллектив авторов. История Башкортостана с древнейших времен до 1917 г :
Учебное пособие/Башк. ун-т.Уфа, 1991.349 с.
В пособии исследуются вопросы истории, социально-экономического и политического развития народов края с древнейших времен до 1917 г. Большое^ внимание уделено истории формирования последующего развития башкирской нации, героической борьбе башкирского и других народов против социального и национального гнета. Дан очерк развития культуры народов Башкортостана.
Пособие предназначено для студентов исторических факультетов, учителей школ и средних специальных учебных заведений, зсем, интересующимся историей нашего края. '
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
^ и Г Акмаиов (ответ ред ), проф. Н. А. Мажитов, Й- ? I: ^йн И8 А.^.Асфандияров (зам. ред.), проф. «-. о. ^ ^ ^ Кульшарипов.
Р е ц е н з е и т ы: В.' А. Федоров, д. ист. н., проф. (МГУ); кафедра исто рии СССР периода феодализма Московского госуниверситета им. М. В. Ломоносова.
(-^.S^Z
Ир-?'я|&чщ1»ьй&ч библчоте^а I Ресцуб^^ Башкортостан j
ISBN 5-230-18688
© Башкирский университет, 1991
ВВЕДЕНИЕ
История Башкортостана является обязательным предметом, который преподается на гуманитарных факультетах вузов, а также в средних учебных заведениях и школах Башкортостана. Однако до сих пор отсутствовал соответствующий""учебник, что затрудняю глубокое изучение предмета.
Первым опытом систематического изложен"0 ""тории Башкирии с древнейших времен до середины 60-х гг. Хл в. были «Очерки по истории Башкирской АССР», состоящие из 2-х томов. Для своего времени они явились значительным достижением историков республики. Многие вопросы истории края в них впервые освещены последовательно и на основе новых архивных материалов. Но в настоящее время «Очерки...» не отвечают, современным требованиям. В их выводах и положениях не могли не отразиться общие недостатки советской исторической науки тех лет. Это касается не только проблем истории Башкирии советского периода, но и многих вопросов дореволюционного времени. «Очеркам...» были свойственны, в частности, чрезмерное увлечение социально-экономическими проблемами, стремление к нивелировке исторических процессов и явлений, недостаточное внимание к жизни и деятельности конкретных исторических личностей, к условиям жизни и быта народных масс, к нравственным вопросам жизни общества, одностороннее освещение и оценка многих исторических явлений и событий, замалчивание острых проблем и другие стереотипы периода культа личности и застойных десятилетий.
Со времени выхода «Очерков...» прошло более 30 лет. За это' время советская историческая наука в Башкирии заметно продвинулась вперед. В научный оборот введены архивные материалы, сделано немало новых выводов. По ряду крупных проблем вышли монографии, опубликованы статьи в журналах и научных сборниках.
Нельзя не отметить и некоторой перегруженности «Очерков...» фактическим материалом. Студентам же нужен компактный учебник, освещающий основные события и явления, отражающий
последние достижения науки и написанный ярким и доступным
языком.
Все это объясняет появление данного пособия, в котором
изложена история Башкирии с древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции. Вторая часть будед посвящена истории Башкортостана советского периода, у,
История Башкортостана это история края, история баш^, кирского и других народов, населяющих его Башкиры, пред-| ставляющие собой коренную национальность, прошли сложный и'| длительный путь исторического развития. Важным этапом их истории является рубеж I и II тысячелетий, когда происходит раз- . ложение родового строя и становление классовых отношений, и на обширной территории от Волги до Тобола на основе смешения местного населения с пришлыми племенами складывается
башкирская народность.
Основным стержнем истории Башкирии в XIIIXVI вв. явилась борьба против татаро-монгольских завоевателей и угнетательской политики ханов и феодалов Золотой Орды, Ногайского, Казанского и Сибирского ханств. Башкиры с оружием в руках отстояли свое право дальнейшего исторического существования.
Новая эпоха в истории башкирского народа начинается с середины XVI в. в связи с добровольным вхождением в состав Российского государства. Этот акт имел большое историческое значение для башкирского народа. Было покончено с территориальной и политической раздробленностью края, что создавало определенные условия для дальнейшей этнической консолидации башкир. В Башкирию переселяются крестьяне и другие группы русского населения, а также нерусские народы Среднего Поволжья, и она постепенно превращается в многонациональный край. Между местными скотоводами и пришлыми земледельцами устанавливаются хозяйственные и культурные связи, начинается взаимодействие различных хозяйственных структур, в процессе которого создаются более благоприятные условия для совершенствования существующих и возникновения новых отраслей экономики. С конца XVII начала XVIII вв. в крае стали возникать железные и медные заводы. Башкирия превращается в один из крупных центров горной промышленности страны.
Охарактеризованные объективные экономические процессы лежали в основе мирных отношений, которые устанавливались между коренным и пришлым населением края. Мирные отношения постепенно, особенно по мере усиления гнета со стороны своих феодалов, а также феодального государства и обостре«ия классовой борьбы, перерастали в дружбу башкир с трудовыми
массами русского и других народов. Совместная сторожевая служба башкир и русских по охране юго-восточных рубежей края и участие башкирских конников во всех больших войнах России, начиная с последней четверти XVI в., еще более сближали башкирский и русский народы. Все сказанное свидетельствует о глубоко прогрессивном значении присоединения и развития Башкирии в составе России. Но в то же время башкиры попали под тяжелый феодальный и национальный гнет русского царизма, который нашел выражение в захвате земель, в налогах и повинностях, в преследовании культуры и^елигии, в произволе местной администрации. В ответ на этсубашкиры неоднократно брали в руки оружие и свыше 200 лет боролись против гнета и насилия. Башкирские восстания конца XVI середины XVIII вв. не были направлены против русского или другого народа, а представляли собой антифеодальную и национально-освободительную борьбу. В ходе восстаний башкиры понесли большие человеческие потери, лишились части своих земель. Но важно и то, что в жестокие века крепостничества башкирские общинники отстояли личную свободу и вотчинное право на свои земли. Восстания вынуждали правительство вести взвешенную политику не только в отношении коренных жителей. Они мешали крепостническому государству угнетать и грабить трудовые массы и других народов края. Эти восстания явились важной школой политического воспитания башкирских масс, которые на опыте борьбы учились различать своих союзников и классовых врагов. Они создали предпосылки совместной борьбы башкир и русских против общего врага царизма и господствующих классов, и в 1773-1775 гг. башкирские массы вместе с русскими крестьянами и казаками поднялись на освободительную войну под предводительством Е. И. Пугачева, К. Арсланова, С. Юлаева и других народных вождей.
XIX начало XX в. является временем крупных социально-экономических, политических и культурных сдвигов в Башкирии. Первая половина XIX в. представляет собой эпоху кризиса феодально-крепостнической системы, как в России, так и в крае. Но одновременно она характеризуется укреплением здесь военно-феодальных порядков в связи с переводом башкир и мишарей в военное сословие и введением кантонной системы управления. Второй половине XIX в. свойственно развитие капитализма в промышленности и сельском хозяйстве, подъем производительных сил. В эти процессы были втянуты все народы края, но за прогресс они платили дорогую цену, так как он сопровождался усилением эксплуатации. Не случайно вся эпоха была полна постоянных волнений и восстаний башкирских и русских крестьян, казаков, работных людей, нерусских народов. Особенно в тяжелом поло-
жении оказались коренные жители, ибо переход к новой формации у них совпал с перестройкой хозяйства, с переходом от полукочевой формы хозяйства к земледелию и оседлости, с завершающим процессом политики расхищения башкирских земель. Не случайно в начале XX в. стали даже раздаваться голоса общественности о вымирании башкир, хотя это не соответствовало действительности. Подобные суждения свидетельствовали о серьезных испытаниях, постигших коренное население в это переломное время;
тем не менее оно проявило жизнестойкость. Башкирское общество в конце XIX начале XX в. вступило на путь капиталистического развития, началось формирование буржуазной нации башкир.
Крупнейшим явлением описываемой эпохи стало формирование в крае рабочего класса. Большое значение в развитии революционного движения в Башкирии имело двухкратное пребывание в г. Уфе В. И. Ленина.
Эпоха XIX начала XX в. характеризуется и заметными успехами в развитии культуры. Более быстрыми темпами развивается просвещение. Увеличивается число школ, открываются, наряду с общеобразовательными, и специальные учебные заведения, где готовились учителя, врачи, кадры для армии, государственных учреждений, промышленности, появляется книгопечатание, стали издаваться газеты, налаживается систематическое научное изучение природы, истории, этнографии, устного народного творчества. Создаются литературные произведения о башкирах, о Башкирии. Правда, деятели культуры в основном были представлены русскими. Но вопреки эксплуататорской и русификаторской политике царского самодержавия в общекультурное развитие постепенно вовлекается и коренное население. В школы и учебные заведения поступают представители башкир, а в середине и во второй половине XIX в. появляются из башкир и учителя светских школ, другие деятели культуры, ученые-просветители, такие как М. Бикчурин, А. Куватов, М. Акмулла, М. Уметбаев,
Б. Мухамет Юлуев и др.
Таким образом, в книге представлен сложный путь исторического развития башкир и Башкирии с древнейших времен до Великого Октября. В нем можно выделить три крупных исторических этапа.
1. Древнейшее времяXII век. Время первобытнообщинной формации, становления феодальных отношений и складывания башкирской народности.
2. XII первая половина XIX в. Формирование и развитие феодальных отношений, вхождение башкир в состав Русского
государства, превращение Башкирии в многонациональный край. Начало разложения феодальных отношений.
3. Вторая половина XIX начало XX в. Время разложения и кризиса феодальных отношений, развития капитализма и формирования рабочего класса, начало складывания башкирской буржуазной нации.
Источники и историография. Первые письменные упоминания о башкирах, коренных жителях республики, относятся к IX-X вв. и принадлежат они перу арабских авторов Саддама Тарджема-ни, Ахмеда Ибн-Фадлана, Аль-Балхи и других. Сведения восточных авторов позволяют уточнить историческую территорию формирования башкирской народности, ее принадлежность к тюркской языковой семье, религиозные представления башкир и т. д.
Большой интерес представляют и сообщения западноевропейских путешественников XIIIXIV вв.: Юлиана, П. Карпини, В. Рубрука, О. Иоганки, которые размещали башкир на Южном Урале, хотя писали о них как о народе угорского происхождения. Их сведения легли в дальнейшем в основу трудов угорской концепции этногенетической истории башкир.
Ценными источниками для изучения различных вопросов истории Башкирии являются башкирские шежере, которые были собраны, систематизированы и вышли отдельным изданием в 1960 г. Если отбросить религиозно-мистические наслоения, то в них можно найти интересные сведения об этногенезе отдельных башкирских племен, о территории их расселения, об особенностях жизни и быта и, наконец, материалы о добровольном принятии башкирами русского подданства и его условиях.
Заметный вклад в дело изучения истории края внесли дореволюционные русские дворянские и буржуазные исследователи. Первым историком Башкирии был П. И. Рычков. В его сочинениях «Топография Оренбургская, то есть обстоятельное описание Оренбургской губернии», «История Оренбургская» собран значительный фактический материал, подняты многие вопросы истории края: этногенез башкир, присоединение Башкирии к России, колонизация края, башкирские восстания и т. д. Он, как дворянский историк, идеализировал политику царизма в Башкирии, но его труды не потеряли своей научной ценности и в наши дни.
В середине и во второй половине XIX в. возрос интерес к истории края. В работах В. М. Черемшанского, Д. П. Никольского, Н. А. Фирсова, В. Н. Новикова, Л. П. Сабанеева, Р. Г. Игнатьева, В. Н. Витевского, А. А. Дмитриева, Н. Л. Скалозубова и других содержится богатый фактический материал и суждения о хозяйстве и культуре башкир и других народов, о колонизации края,
о политике царизма и башкирских восстаниях. В книге известного русского публициста-демократа Н. В. Ремезева разоблачается завершающий процесс расхищения башкирских земель в XIX в.
После Октября началось систематическое изучение и переосмысление истории Башкирии. В основе этих работ лежала марк-систско-ленинская методология. Широко развернулась публикация источников. Положительно повлияло на развитие исторической науки в республике появление в начале 20-х гг. Общества по изучению быта, культуры и истории края и отделения истпар-та при Башобкоме ВКП /б/. В 1932 г. на базе указанных обществ создается Башкирский научно-исследовательский институт национальной культуры, преобразованный затем в Институт истории, языка и литературы. Заметно расширил источниковую базу исторических исследований выпуск «Материалов по истории Башкирской АССР», т. 15. М.Л, 1936-1960.
Книга Ш. Типеева «Очерки по истории Башкирии», Уфа, 1930 явилась первой попыткой обобщения истории края с древнейших времен до 20-х гг. XX в. В работах ленинградских и московских ученых С. И. Руденко, А. П. Чулошникова, В. И. Лебедева, Н. В. Устюгова и Н. Ф. Демидовой создана научная концепция социально-экономического развития, политики царизма, духовной культуры и народных движений в Башкирии в XVII-XVIII вв. Крупным событием в развитии исторической науки в республике в 50-х гг. стало появление «Очерков по истории Башкирской АССР», т.1, ч. 12, Уфа, 1956, посвященных истории края с древнейших времен до Великого Октября. В трудах известных ученых республики Р. Г. Кузеева, А. Н. Усманова, X. Ф. Усманова, Р. М. Раимова, А. И. Харисова, Б. X. Юлдашбаева нашли отражение такие важные вопросы, как происхождение башкирского народа, присоединение Башкирии к Русскому государству, развитие капитализма и формирование башкирской буржуазной нации, участие башкир в Отечественной войне 1812 г., революция 1905-1907 гг. и столыпинская аграрная реформа в Башкирии, духовная культура башкир в XVI-XVIII вв. и т. д. Значительную работу башкирские историки проделали в 70-80-х гг. Вопросами древней истории края занимаются археологи Н. А. Мажитов, А. X. Пшеничнюк, М. Ф. Обыденнов, В. Иванов и др. Различные аспекты башкирской этнографии рассматриваются в трудах Н. В. Бикбулатова, С. Н. Шитовой. Социально-экономические отношения, колонизацию края, политику царизма, народные движения, духовную культуру и другие вопросы истории Башкирии исследуют И. Г. Акманов, А. 3. Асфандияров, И. М. Гвоздикова, Б. С. Давлетбаев. М. М. Кульшарипов, Н. М. Кулбахтин,
У. X. Рахматуллин, Д. Ж. Валеев, Г. Б. Хусаинов, А. М. Сулейма-нов и др.
Итак, в годы Советской власти была предпринята попытка создания научной концепции истории Башкирии дореволюционного периода, расширилась источниковая база исторических исследований, изучены многие крупные и сложные проблемы истории края. Но в то же время не все ее аспекты исследованы еще должным образом. Мало капитальных трудов по истории края. Это в известной мере является следствием ограниченных издательских возможностей в республике и недооценки роли исторических знаний в застойные годы. Некоторые вопросы остаются спорными. Не до конца исправлены ошибки, допущенные историками в годы культа личности и времен застоя. Историкам республики предстоит напряженно трудится, чтобы глубоко разобраться в исторических процессах края и ярко воссоздать жизнь, труд и борьбу наших предков, оценить их вклад в общечеловеческую цивилизацию.
Авторы надеются, что представленное пособие будет определенным шагом в исследовании истории края и поможет студентам в усвоении курса истории Башкортостана.
Учебное пособие подготовлено на кафедре отечественной истории исторического факультета Башкирского университета.
Введение написано профессором И. Г. Акмановым и доцентом М. М. Кульшариповым; § 1 и § 2 главы 1 доц. М. Ф. Обыден-новым, § 2 и 3 главы 1 и глава 2 проф. Н. А. Мажитовым;
глава 3 доц. М. М. Кульшариповым; глава 4 профессором И. Г. Акмановым; § 12 главы 5доц. Н. М. Кулбахтиным;
§ 3 главы 5 доц. М. М. Кульшариповым; § 4 главы 5 проф. Д. Ж. Валеевым; § I главы 6 проф. Р. 3. Янгузиным; § 2 и 3 главы 6 доц. А. 3. Асфандияровым; §" 4 главы 6 доц. Б. С. Давлетбаевым; § 5 главы 6 доц. Г. Кунафиным; § 1 главы
7 доц. Б. С. Давлетбаевым; § 2 главы 7 доц. Н. И. Леоновым;
§ 3 главы 7 проф. Р. 3. Янгузиным; § 4 главы 7 доц. Г. Кунафиным; § 1 главы 8 ст. пр. Н. М. Калмантаевым; § 2 главы 8 доц. Л. М. Максимовой; § 3 главы 8 ст. пр. Н. М. Калмантаевым; § 4 и 5 главы 8 доц. В. А. Хорошавиным; § 6 главы
8 научными сотрудниками ИИЯЛ БНЦ УрО АН СССР Р. Р. Кутушевым, М. Н. Фархшатовым и доц. Г. Кунафиным.
Авторы выражают глубокую благодарность рецензентам Московского государственного университета доценту А. С. Орлову и профессору Московского государственного университета В. А. Федорову за обстоятельные отзывы, существенно содействовавшие улучшению рукописи. Авторы будут также благодарны читателям за отзывы, пожелания и критические замечания.
ГЛАВА 1. ПЕРВОБЫТНООБЩИННЫЙ СТРОЙ НА ТЕРРИТОРИИ ЮЖНОГО УРАЛА.
§ 1. Каменный век.
Впервые человек на Южном Урале появился около 100 тыс. лет тому назад в мустьерском этапе верхнего палеолита. От этих людей до нас дошли кремневые скребла, ручные рубила, остроконечник и отщепы, обнаруженные при раскопках на стоянке Урта-Тубэ (Мысовая) на берегу оз. Карабалыклы в Абзелилов-ском районе Башкирской ССР. Науке пока неизвестны здесь следы более древнего человека. В этом плане небезынтересны материалы стоянок олдувайского этапа, открытые за последние 1015 лет на Алтае (Улалинка) и в Якутии (Дырен-Юрьяха). Эти сведения позволяют предположить, что на южном Урале могут быть обнаружены более древние археологические памятники.
Важным памятником верхнепалеолитического времени являются рисунки в пещере Шульган-Таш (Каповая) в верховьях р. Белой. На стенах этой пещеры обнаружены выполненные ' краской из охры рисунки в виде фигур мамонтов, лошадей, носорогов, отличающиеся большой реалистичностью. Возраст рисунков около 20 тысяч лет. Аналогичные рисунки в последние годы выявлены в Игнатьевской пещере близ станции Аша (Челябинская область). Указанные памятники являются единственными в своем роде на территории СССР. Они напоминают палеолитические рисунки, выполненные краской охры на стенах пещер Франции и Испании, но там изображены другие животные. Эти памятники, видимо, возникали на местах, игравших роль святилищ, где совершались сложные магические обряды, посвященные предстоящим общественным мероприятиям (например, охоте).
Об уровне технических знаний человека того времени свидетельствуют находки двух обоюдоострых длинных копий (свыше 2 м), найденных при скелетах двух мальчиков на стоянке Сун-гирь под городом Владимир. Копья изготовлены из годичных колец бивня мамонта. Чтобы изготовить эти копья, человек уже располагал секретами выпрямления бивня мамонта, а затем расщепления его по годичным кольцам. Интересно, что скелеты мальчиков были усыпаны тысячами костяных подвесок, которые были нашиты на одежде. Изучая характер их расположения, ученые пришли к выводу, что на них была глухая одежда с капюшонами, напоминающая одежду современных северных народов.
В период позднего палеолита человек полностью заселил Урал и пересек Полярный круг. Это подтверждается материалами многочисленных стоянок, открытых на Верхней Каме и Печоре. Судя по этим памятникам, наблюдается заметный рост населения, но низкий уровень развития производительных сил требовал расселения людей и освоения ранее не обжитых мест. Человек тогда уже умел строить жилища, шить одежду, располагал различными типами орудий труда, в том числе из камня. Набор каменного орудия насчитывает более 90 типов.
Принято считать, что люди тогда жили группами и отношения между ними четко регулировались определенными принципами. Например, существовали групповые браки, а счет родства велся по материнской линии (материнский родовой строй). Женщина-мать являлась не только хранительницей очага, но принимала активное участие в хозяйстве: в сборе трав, ягод, рыболовстве и т. п. О высоком общественном положении женщины свидетельствуют находки костяных фигур беременных женщин, являющихся, по мнению современных ученых, изображениями культа матери-прародительницы.
В период палеолита (мустьерское и в более позднее время) климат на территории Европы и Северной Азии, в том числе на Урале, был очень холодным, что было вызвано наступлением ледников с севера. Следовательно, значительная часть территории среднего Урала тогда была покрыта многометровой толщей льда.
Примерно к 10-9 тыс. до н. э. завершается изменение климата в сторону потепления; в результате таяния ледников климат на Урале становится близким к современному. Исчезают многие крупные животные. Охоту на мелкую дичь удобнее становится вести в одиночку, чему способствовало изобретение лука и стрелы. Ф. Энгельс отмечал, что лук, тетива и стрела составляют уже очень сложное орудие, изобретение которого предполагает долго накапливаемый опыт и более развитые умственные способности, следовательно, и одновременное знакомство со множеством других изобретений.
Время ранней поры формирования геологической современности (IX-VI тыс. до н. э.) принято называть мезолитом. На Южном Урале выявлено около 30 стоянок мезолитического времени. В мезолитическую эпоху на территории Южного Урала выделяются два района распространения стоянок с различным инвентарем-Приуралье и Зауралье.
В Приуралье лучше изученными считаются стрянки блиа города Уфы Романовна II и Ильмурзино. В Зауралье стоянки! концентрируются на озерах Суртанды, Зюраткуль, на которых раскопаны стоянки Мурат 1, Янгелька, Якты-Куль и другие.
Различия в составе находок позволяют говорить о возникновении некоторых особенностей в культуре, в том числе хозяйственных традициях населения этих двух районов. Может быть, они отражают различия в их происхождении и языке.
В мезолите совершенствуется техника обработки камня. Получают распространение тонкие ножевидные пластины микролиты, которые вставлялись в пазы деревянных или костяных основ и использовались в качестве лезвий. Человек изобрел новый вид орудия охотыкостяные гарпуны. Они обнаружены на стоянке Сюнь и других стоянках.
Около V-IV тыс. до н. э. наступает эпоха неолита, в течение которой в жизни человека произошли крупные изменения. Климат и растительность становятся близкими к современным. В эту эпоху появляются ноиые приемы обработки камня, широко < распространяются шлифованные долота, тесла, сверленые топоры, использовавшиеся для обработки дерева. К этому же времени восходит изобретение глиняной посуды, что позволило значительно разнообразить пищу. Самые ранние сосуды имели полуяйцевидную форму, а поверхность сплошь покрывалась орнаментом в виде ямочных и гребенчатых отпечатков. Такие же сосуды были одинаково характерны для населения Волго-Камья. В культурном отношении Зауралье примыкало к западной Сибири, что видно в широком распространении орнамента на сосудах. В неолите совершенства достигает техника обработки каменных орудий:
каменные топоры, долота, тесла. Сырьем служили уральские местонахождения кремня и яшмы. В неолите появляется прядение и ткачество.
Самым крупным достижением неолитической эпохи являются зачатки производящей экономики скотоводства и земледелия.
Лучше изучена история и культура племен Южного Урала IV-III тыс. до н. э. (эпоха энеолита), когда происходит окончательное утверждение ведущих направлений хозяйства земледелия и скотоводства. В зависимости от физико-географических условий края развитие этих новых видов хозяйства приобрело специфические формы. Например, в степной зоне возникло кочевое скотоводство, основанное прежде всего на разведении лошадей, а затем крупного рогатого скота. Выделение скотоводческих племен из массы остальных Ф. Энгельс назвал первым общественным разделением труда.
Данный вид хозяйствования был привезен на Южный Урал с юга племенами ямной культуры, которые, кроме Южного Урала, густо заселяли степные просторы Поволжья и Дона. Им принадлежит историческая заслуга полного освоения широкой степи за счет интенсивного развития скотоводства, имевшего глубокие последствия для исторических процессов в последующие века.
О скотоводческом укладе жизни племен ямной культуры убедительно свидетельствуют земляные курганы крупных размеров над широкими и глубокими могилами, где умерших хоронили в виде трупоположения, часто окрашивая их краской охрой. В крае такой вид памятников появляется не ранее IV тыс. до н. э;
располагаются они в глубокой степи, т. е. в удалении от водных источников на десятки километров, что непременно указывает на то, что погребенные в них люди были кочевниками. Сказанное еще доказывается тем, что в погребениях находят остатки от повозок на колесах, глиняные их модели и остатки ритуальной погребальной мясной пищи.
В более северных лесо-степных и лесных районах (прежде всего, в бассейне р. Белой) складывается оседлое скотоводческо-земледельческое хозяйство с постоянными поселениями на берегах рек и озер. Люди здесь жили в домах полуземляночного типа, которые отапливались очагами на полу. Они повсюду уже пользовались глиняными сосудами с круглым или плоским дном. По-прежнему широко применялись каменные орудия труда скребла, ножи, наконечники стрел, топоры и другие изделия.
Широкое развитие земледелия и скотоводства, особенно в кочевой его форме, произвели существенные изменения в общественной жизни тогдашнего населения. Возникли и утвердились новые формы хозяйства, где широко и эффективно использовали труд мужчины. Он становится не только основным производителем материальных благ, но и хозяином, под зависимость которого попадают все остальные члены семьи. Это привело к повсеместному возникновению патриархально-родовых общин.
§ 2. Разложение первобытнообщинного строя. Бронзовый век.
Бронзовый век (конец III тыс. до н. э.) характеризуется широким распространение производящей экономики, т. е. земледельческого и скотоводческого хозяйства у населения Южного Урала.
В бронзовом веке в быт населения входят орудия из бронзы сплава меди с оловом или другими металлами. Медную руду на Южном Урале добывали во многих местах. Месторождения медистых песчаников, расположенных близко к поверхности, тянутся через всю Приуральскую Башкирию. Каргалинские рудники расположены на юге Башкирии. Многие из них уже тогда разрабатывались. Металл выплавлялся в примитивных печах из каменных плит, помещенных в ямах. Такие печи открыты археологами на Береговском и Тавлыкаевском поселениях. Скотоводство, примитивное земледелие и металлообработка стимулировали развитие обмена и социальной дифференциации среди населения бронзового века. Патриархальные семьи имеют возможность скапливать в своих руках богатства в виде стада скота и металлических орудий труда и оружия. Возникают возможности захватывать эти богатства родо-племенными коллективами, что вызывало войну между ними. Отражением этих процессов послужило заметное увеличение в памятниках оружия для ведения войн и оборонительные сооружения на поселениях для защиты. В брон^ зовом веке начинается процесс разложения первобытнообщинных отношений.
В степной зоне Южного Урала складываются большие историко-культурные общности, характеризуемые общими признаками в устройстве могильников, материальной культуре, хозяйстве и быту. Это абашевская, срубная, алакульская и федоровская археологические культуры, носители которых, как принято считать, входили в состав индоевропейской общности. Сходство, например, проявляется в том, что все эти племена вели оседлый образ жизни, занимались пастушеским скотоводством, а затем земледелием. Поселения состояли из жилищ-полуземлянок, а умерших сородичей, как правило, хоронили под курганными насыпями, насыпанными над могилами различной глубины и размеров. Могилы часто оборудовались деревянными срубами, вдоль их стен вертикально ставились большие каменные плиты, что придавало им форму каменных ящиков. Для указанных племенных групп общими также являются многие формы каменных и бронзовых предметов, в том числе оружие, орудия труда и украшения. Принято считать, что многочисленные памятники на территории лесостепной Башкирии оставлены племенами абашевской культуры. К числу хорошо изученных относятся поселения и курганные могильники у д. Береговка в Мелеузовском районе. Здесь раскопаны остатки долговременных общинных жилищ площадью около 200400 кв. м. В 23 км от поселений располагались курганные могильники. Диаметр насыпей составлял от семи до двадцати метров. Высота некоторых достигала 60 см.
Как правило, курганы содержали от одного до трех погребений. Юго-восточными соседями абашевских племен были алакульские племена, названные так по курганам на берегу озера Алакуль в Зауралье. В степном Зауралье они оставили несколько ярких памятников середины II тыс. до н. э. На речке Синташта в Челя-Зинской области раскопано укрепленное поселение, стенку которого образовывали примыкающие друг к другу дома, расположенные по окружности поселка. На могильнике открыты глубокие могилы, куда вместе с умершими были поставлены двухколесные колесницы, запряженные лошадьми. В мягком грунте могил хорошо сохранились отпечатки колес со спицами диаметром около 0,8 м. Сложный погребальный обряд Синташтинского могильника находит широкие аналогии в письменных источниках древних индоиранских арийских племен Ригведе и Авесте. Судя по ним древнеарийское общество, напоминавшее общество алакульских племен, имело развитое пастушеское хозяйство, сложную социальную стратификацию и характеризовалось патриархальными отношениями.
В непосредственном окружении памятников типа Синташтинских курганов открыты сложные по архитектуре жилые и оборонительные сооружения, служившие городищами, которые являются самыми древними в крае. Всего таких памятников известно около 20, а наиболее выдающимся среди них является городище Аркаим, расположенное в месте слияния двух степных речек Утяганки и Караганки на юге Челябинской области.
Городище представляет собой два кольца оборонительных сооружений, вписанных друг в друга, которые включают жилые помещения площадью 180-300 м2 и цитадель. Наружные и внутренние оборонительные сооружения ограничены стенами из сырцового кирпича, дерева и дерна, а также рвом. Пространство между наружной и внутренней крепостными стенами сплошь застраивалось большими домами типа полуземлянок, размерами 4 X 12 м. Дома располагались радиально так, что обе длинные стенки одновременно служили стенами для других рядом расположенных жилищ. Стены и кровля поддерживались столбами, которые ставились в ямы, вырытые на полу. Каждый дом имел два входа. Один в углу с внешней стенки, второй из внутреннего дворика, соединенного с деревянной мостовой шириной в шесть метров. Под мостовой проходила канализационная система. Дома отапливались очагами на полу; в каждом доме имелись колодцы, водосточные трубы. Исследования городищ-крепостей эпохи ранней бронзы на Южном Урале только начинается, поэтому многие обстоятельства, связанные с их возникновением и существованием, для нас остаются еще невыясненными. Но материалы трехлетних раскопок на городище Аркаим дают достаточные основания утверждать, что эти памятники являются необычными по своей круглой планировке, сложности фортификационных и малых сооружений, широкому применению сырцовых кирпичей в строительстве. По своей форме они близко напоминают города- крепости Древнего Хорезма, Бактрии и других государств Средней Азии, но памятники типа Аркаим на 600800 лет древнее их.) Несмотря на такое хронологическое различие участие какой-то части древнего среднеазиатского населения в строительстве южно-уральских городищ-крепостей очевидно. Полагают, что эти крепости строились как опорные пункты по защите освоенных уже крупных месторождений медной руды. Сам факт возникновения подобных памятников на Южном Урале в бронзовом веке указывает на то, что многие местные племена в своем социальном развитии стояли на пороге классового образования.
Развитие металлургии у племен бронзового века Южного Урала, а также потребность скотоводческих обществ в продуктах земледелия, приводят к интенсификации обмена.
В эпоху бронзы на Южном Урале более многочисленную группу составили племена срубной культуры. Срубных памятников на территории Южного Урала известно более 1,5 тысяч. Они занимали громадное пространство в Восточной Европе: от Урала до Днестра и от Камы и Средней Оки до Прикаспийских степей и Крыма.
Одним из крупных памятников срубной культуры являются курганы близ д. Старые Ябалаклы в Чишминском районе. Здесь открыто около 100 насыпей, где были погребены люди из числа племен абашевской и срубной культур. Свое название срубные племена получили из-за обряда захоронения, так как умерших хоронили в срубах, которые сооружались в могилах, имитируя дома для мертвых.
В одном из Ново-ябалаклинских курганов в 1973 г. было сделано уникальное открытие. На дне могилы лежал скелет взрослой женщины, в скорченном положении на левом боку. В ногах женщины была захоронена девочка-подросток, тоже на левом боку. У головы женщины стоял глиняный сосуд баночной формы, что является обычным для курганов срубных племен на территории от Урала до Дона. Женщине принадлежал также богатый набор бронзовых предметов из пронизок, бус, листовидных пластин, круглых блях, которые нанизывались на 68 тонких ремешках, затем крепились, вероятно, на кожаную или матерчатую основу и вместе служили накосником. Металл, из которого изготовлены ябалаклинские украшения, добывался в Южном Зауралье и украшения, очевидно, попали сюда в результате обмена. Захороненная женщина, возможно, была жрицей и занимала весьма высокое общественное положение.
О развитом коневодстве срубников свидетельствуют псалии, являющиеся частями конской узды. Они происходят с Казангуловского поселения, раскопанного на правом берегу реки Демы. Псалии представляют собой плоские костяные пластинки светло-желтого цвета. Внутренняя часть псалии заполировалась от соприкосновений с мордой лошади, а наружная и боковая стороны богато орнаментированы зигзагообразными лентами, ломанными и прямыми линиями, концентрическими кругами.
Для территории Урало-Поволжья не исключается наличие пашенного земледелия у племен срубной культуры, о чем свидетельствует наличие тягловых быков, изображений и находок в погребениях колесных повозок.
В лесной и горно-лесной части Южного Урала проживала еще группа племен, памятники которых выделяются в самостоятельную межовскую культуру. По образу жизни и культуре они мало отличались от своих южных соседей: в них ощущается большое влияние местной географической среды. Межовские племена, например, занимались придомным скотоводством, мотыжным земледелием, охотой и другими различными промыслами. Зна-^р^< чительную роль в хозяйстве занимало разведение свиней.
,;, Наиболее полно изученным памятником этой культуры явля-\J ется поселение Юкалекулово на р. Ай, где раскопаны остатки 6 наземных построек жилого назначения. Межовскими племенами могли быть зарыты клады бронзовых предметов (серпы, тесла, топоры), найденные у дер. Миловка близ г. Уфы, у дер. Ибраково и Бахчи в Стерлибашевском районе.
По предположению ученых, межовские племена скорее всего были носителями древнего финно-угорского (угорского) языка.
§ 3. Племенные союзы эпохи раннего железа
Около XI-X вв. до н. э. человек повсеместно освоил металлургию железа и начал изготавливать из него орудия труда, предметы вооружения и украшения. Железо по своей твердости превосходило все известные к этому времени металлы (бронза), поэтому массовое распространение железа вызвало коренные изменения в материальной культуре и особенно в сфере производства; оно многократно повысило производительность труда в земледелии, обработке дерева и других сферах, что привело к росту богатства, накоплению его в руках родоплеменных вождей.
Другим важным моментом раннежелезного века является
окончательное формирование укладов жизни кочевого скотоводства в степной и оседлого скотоводческо-земледельческого в лесо-степной части. Такое разделение труда было еще одним шагом вперед в развитии производительных сил первобытного общества, так как давало широкие возможности интенсивно развивать отрасли хозяйства, максимально приспособленные к природным условиям. Полное освоение степей стало возможным благодаря быстрому росту коневодства, получившего особенно широкий размах в раннежелезном веке. Труд стал более продуктивным: неизмеримо вырос объем избытка продукта в виде скота, а также мяса, молока, шкур и шерсти, усилился обмен между племенами скотоводческих и земледельческих районов. Использование степняками верховой лошади, появление конницы разрушило культурно-историческую замкнутость отдельных районов, способствовало установлению еще более тесных экономических и культурных связей между соседями и племенами, народами и государствами.
Возникшее в предшествующие периоды социальное неравенство между людьми (членами родового коллектива) теперь получает еще большее развитие и на этой основе формируются ранне-классовые общества с примитивными формами государственности.
Хозяйство, быт и общественный строй ранних кочевников. В середине I тыс. до н. э. появляются первые отрывочные письменные сведения о населении Южного Урала и прилегающих к нему районов. Они восходят к трудам античных авторов, которые располагали достаточно конкретными сведениями об Уральских горах, известным им как Рифейские. Например, в источниках есть упоминание о том, что вдоль этих гор постоянно «дует северный ветер». В картографическом исследовании Птоломея и Аммиана Марцеллина имеется еще другой важный ориентир р. Урал выведена своим древним названием Яик (Даик). По свидетельству Геродота, где-то близко к Уральским горам жили кочевые племена исседоны, аргиппеи, аримаспы и иирки. Какая-то часть этих кочевников еще могла носить имя даих (дахи), родственное по своему происхождению, как считают некоторые исследователи, с названием р. Яик. Даих (Дахи) представляли северо-западную часть широкого массива сако-массагетских родственных племен степей Северного Прикаспия, Приаралья, Казахстана и Южной Сибири. На этом основании многие считают, что по происхождению, культуре и образу жизни кочевые племена Южного Урала были родственны с ними.
Античные авторы в своих сочинениях оставили яркие описания быта сако-массагетских племен Южного Урала. «Аримаспы, пишет,Геродот, многочисленный народ и храбрые воины, владеют большими стадами лошадей, овец и быков». Ничем от описанного не выделялся быт исседонов. Какая-то часть этих племен, согласно Гиппократу, жила в кибитках четырехколесных или шестиколесных, закрытых войлоками, непроницаемыми от дождя, снега и ветра. В них жили женщины, а мужчины ездили верхом на лошадях. За ними следовали стада овец, коз, коров и табуны лошадей. Это прямой результат перехода населения к кочевому скотоводству, о чем единодушно говорят древние письменные источники. Многие сако-массагетские курганы VII-II вв. непрерывно функционировали на протяжении нескольких столетий как кладбища больших родо-племенных коллективов. Образование таких кладбищ возможно лишь при условии, что племя кочует продолжительное время на определенной территории. Ценным источником по данному вопросу является также состав погребальной мясной пищи, которую клали вместе с умершими в могилы. В нем обычными являются обезглавленные туши барана, но есть куски туши коровы, лошади: не менее характерны случаи ритуальных захоронений коней рядом с человеком. Так, например, в кургане 8 группы Пятимары в Оренбургской области рядом с обширной погребательной камерой погребены пять взнузданных коней. Подобные находки позволяют точно определить состав стада саков-массагетов южно-уральских степей: в'нем преобладали лошадь, корова, а также овца. А это, в свою очередь, дополнительно подтверждает вывод о полукочевом характере скотоводства: имея в составе своих стад мелкий и крупный рогатый скот, они не могли совершать длинные кочевки. Картографирование известных курганных могильников раннежелезного века показывает, что маршруты кочевок отдельных племенных групп не превышали 200400 км.
Наряду с основным полукочевым способом кочевания сако-массагетами, очевидно, практиковалось таборное кочевание, когда скот и коллективы людей находятся в постоянном движении в поисках травы и воды. Как свидетельствуют средневековые письменные источники, такой способ кочевания выработал строгую систему движения по определенным маршрутам, где скот обеспечивался кормами (травами) на всем протяжении года. Этот маршрут проходил из приуральских и прикаспийских степей, где скот зимовал, на предгорные и горные пастбища Урала на летне-осеннее время и обратно. Так, например, в XIII-XIV вв. кочевали орды золотоордынской знати и многие родоплеменные объединения (казахи) в более позднее время. Есть все основания полагать, что этот так называемый меридиональный способ кочевания возник еще в эпоху саков-массагетов и описанная Гиппократом сцена движения в четырех и шестиколесных повозках с войлочным перекрытием как раз связана с ним.
Культура сакских племен Южного Урала многокомпонентна и представлена курганами, резко различающимися между собой по устройству. Внешне однотипные земляные насыпи содержали захоронения в грунтовых могилах простой прямоугольной формы, с расширениями-углублениями в виде подбоя в одной из длинных стенок. Иногда рылись большие глубокие могилы катакомбы со сводчатым потолком, куда вел длинный и узкий коридорообраз-ный вход (дромос). Но часто захоронения производились на древней поверхности, для чего здесь строились большие бревенчатые срубы, стенки которых по углам и по середине крепились попарно. расположенными бревенчатыми столбами, поставленными в специально вырытых ямах. Иногда такие срубы «дома мертвых» имели восьмигранную форму и опускались на дно широких мелких ям. Срубы сверху перекрывались многорядным бревенчатым накатом. Нередко вместо сруба над погребенными строились бревенчатые сооружения площадью от десятков до нескольких сот квадратных метров. Имеются достоверно установленные случаи, когда такие сложные архитектурные сооружения после установления останков умерших и засыпки многометровой земляной насыпи диаметром 60-100 м, поджигались, что подтверждается обильной прослойкой обгоревших деревьев, угольков.
Развитый культ огня в жизни сако-массагетов Южного Урала оставил яркий отпечаток в устройстве их погребальных сооружений. Как видно из вышеизложенного, они часто практиковали сожжение погребальных сооружений вместе с останками умерших;
в курганах, кроме того, неоднократно прослежены остатки мощных костров вблизи могил, очевидно, сожженных в честь умерших. Назначение таких костров описано Геродотом. Он пишет, что азиатские скифы (сако-массагеты), собравшись вокруг костра, в котором жгут какие-то плоды или благовонные травы, опьяняются запахом, подпрыгивают, поют и пляшут. Огонь в представлении древних народов играл очистительную роль. По мнению многих исследователей, с культом огня связаны также каменные алтари жертвенники в сако-массагетских курганах, где могли разжигать погребальный огонь в могиле.
Общество сако-массагетских племен Средней.Аэни, Казахстана и Южной Сибири было организовано по принципу древнейших государств этого региона, о чем имеются сведения в письменных источниках. Например, известно, что они во главе со своей царицей Томирис в VI в. до н. э. вели успешные войны против вторгшихся в их страну войск персов.
Более конкретно материалы о классовом характере общественных отношений у них получены при раскопках археологических памятников. В частности, в различных районах Казахстана
(Бесшатыр) и Южной Сибири (Аржан, Пазырык) раскопаны огромные по размерам (диаметр, в среднем, 60-100 м, высота 6-10 м) курганы, насыпанные над могилами местных царей и родо-племенной знати. Интересно, что по объему затраченного для сооружения человеческого труда каждый подобный курган 100 и более раз превосходил маленький курган, под которым погребен рядовой скотовод-общинник.
Социальный контраст между бедными и богатыми носит еще более четкий характер в составе погребального инвентаря. В могилах рядовых скотоводов он либо вообще отсутствует, либо состоит из минимума традиционных находокодного или двух глиняных сосудов, наконечников стрел, железного меча и остатков мясной пищи. Могилы родовой знати, наоборот, содержат много изделий из золота и серебра.
Для составления более полного представления об особенностях быта кочевой аристократии населения Южного Урала можно привлечь богатые материалы из кургана «Иссык» V-IV вв. до н.э. близ г. Алма-Аты, где обнаружено более 4 тыс. золотых предметов, служивших украшениями головного убора, кафтана-костюма, поясов, обуви и в других целях. Среди находок имеется серебряная чаша, на дне которой надпись, выполненная тюркским руническим письмом. Это самая древняя находка тюркской письменности в мире. Она недвусмысленно указывает, что часть сако-массагетских племен говорила на древнетюркском языке. Но основная их масса, как считают многие исследователи, была носителем древнеиранского языка. Важно подчеркнуть, что в богатом сакском кургане IV-II вв. до н. э., раскопанном в 1989 г. в Омской области, подобные надписи найдены сразу на дне трех больших серебряных блюд.
Существование собственной письменности, а также высокий уровень социальной дифференциации общества кочевников Южного Урала, Казахстана и Южной Сибири дают твердые основания считать, что это общество у них было раннеклассовым и они имели крупные союзы племен типа государственных образований.
В последующие века из южных (Средняя Азия) и восточных (Казахстан, Сибирь) степей продолжался приток на Южный Урал новых групп кочевых племен, которые начали играть все возрастающую роль в этно-политической его истории. Среди новых пришельцев главенствующее положение занимали гунны выходцы из Центральной Азии, где они кочевали до I в. до н. э. В ходе многолетней гражданской войны среди гуннов одна (северная) группа потерпела сокрушительное поражение, после чего вынуждена была искать спасение в бегстве на запад в Среднюю Азию, Казахстан, Южную Сибирь. В начале нашей эры передовые отряда мигрировавших гуннов уже достигли широты южно-уральских и северо-прикаспийских степей, что зафиксировано в трудах римских историков (Птоломей, II в. н. э.).
Фактически данное Движение гуннов на запад положило начало эпохе, известной в науке как Великое переселение народов. На пути своего следования они всё' подвергли уничтожению («огню и мечу»), поэтому народы вынуждены были спасаться переселением в северные, редко населенные лесо-степные и лесные районы. Но все историки сходятся во мнении о том, что гуннам тогда удалось увлечь за собой основные массы кочевых племен (саки, усуни) Казахстана, Южной Сибири и Средней Азии и создать здесь мощную политическую конфедерацию государственное образование. Несомненно, что сюда же было вовлечено основное | кочевое население степной зоны Южного Урала. Апогея это движение народов достигает в IV-V вв., когда объединенные силы гуннов переправляются через Волгу и вторгаются в пределы | Восточной и Центральной Европы.
Указанные события первых веков нашей эры нашли яркое отражение в материалах археологических памятников Южного Урала. В них, например, в массовом порядке появляются литые | серебряные зеркала центрально-азиатского происхождения, s серебряные перстни со знаками печати-собственности на гладких | щитах, литые колокольчики с изображением головы двуликого f человека на ручке, фибулы, красноглиняные горшки на гончарном круге хорезмийского происхождения и многое другое. Для памятников кочевников Южного Урала необычными являются также коллективные захоронения до 6-10 костяков, искусственно деформированные черепа, большие литые бронзовые котлы гуннского типа и многое другое. Все это даже не исключает того, что некоторые из этих памятников могли быть оставлены пришлым населением.
Гунны, будучи выходцами из центрально-азиатских степей, говорили на древнетюркском языке и расселение их в степях Южного Урала привело к усилению тюркизации местных кочевых и оседлых племен края. Расселение гуннов по территории Сибири, Казахстана, Средней Азии и юга Восточной Европы способствовало формированию здесь новых этнических образований, сыгравших активную роль в этногенезе многих тюрко-язычных народов. В плане сказанного гуннский этап древней истории Южного Урала (I-IV вв. н. э.) имел важное значение для формирования в крае ядра древнебашкирского этноса, тюркоязычного по языку.
Господство гуннов в крае привело к созданию смешанного в этноязыковом отношении населения и ослаблению связи между родоплеменными группами, росту социальной дифференциации общества.
Оседлые финно-угорские племена. Сако-массагетские племена на севере соседствовали с племенами ананьинской культуры (VIII-III вв. до н. э.), которые составляли основное население всего бассейна р. Камы, включая р. Белую со всеми ее притоками. Они вели оседлый образ жизни, занимаясь мотыжным земледелием и домашним, т. е. пастушеским скотоводством. Определенную роль в хозяйстве играли охота и рыболовство. Многие историки считают, что ананьинские племена Геродоту были известны под именем фиссагеты. Они жили в семи-восьми днях пути к северу от поселений ранних кочевников и вели с ними оживленную торговлю, привозя им множество драгоценных мехов.
На всей огромной территории расселения культура ананьинских племен удивительна однообразна, что, видимо, обусловлено единством их происхождения. Они жили на открытых поселениях по берегам крупных рек. Но у них по сравнению с предшествующим периодом появился совершенно новый вид памятников сильно укрепленные городища крепости, Чаще всего они строились на узких и высоких мысах, образованных оврагами и излучиной русла рек. Как правило, такие мысы имели вертикальные склоны, а в необходимых случаях склоны специально срезались, чтобы по ним враги не могли пробраться в крепость. С напольной стороны крепость защищалась одним или двумя-тремя высокими земляными валами, образованным путем рытья рядом широкого и глубокого рва. Чтобы вал не заплыл, его фундамент строился из плетня или бревенчатых стен. Над валами могли сооружаться также ряды высоких частоколов.
В бассейне р. Белой таких ананьинских городищ-крепостей сейчас выявлено несколько десятков, но наиболее изученным среди них является городище Тра-Тау в районе устья реки (Краснокамский район), защищенное пятью валами и рвами. На нем открыты 7 жилищ-полуземлянок, имеющих на плане прямоугольную форму площадью, в среднем, 3040 м2. Жилища слабо углублены в землю, очевидно, состояли из бревенчатого сруба с одно- или двухскатной крышей. Они отапливались очагами, сложенными прямо на полу, но последние могли располагаться и на невысоких деревянных подставках. Такими жилищами застраивались и открытые поселения (селища).
При раскопках городищ и селищ повсеместно находят кости домашних и диких животных. Их анализ показал, что ананьинские племена в своем хозяйстве разводили все виды домашних животных, традиционные для оседлых народов корову, лошадь, мелкий рогатый скот и свиней. О занятии земледелием свидетельствуют каменные зернотерки, где мололось зерно, и многочисленные ямы для хранения зерна, открытые на раскопанных городищах и селищах.
Принято считать, что ананьинские племена являлись древнейшими, но прямыми предками современных финно-угорских народов Поволжья (мари, удмурты, коми), но их позднейшие потомки приняли одинаковое активное участие в этногенезе чувашей, поволжских татар и других народов Урало-Поволжского региона.» Ананьинские племена, видимо, были передатчиками мифологических представлений об одном из главных богов-покровителей зороастризма Хуми (Нуми-Юме) народам Прикамья последующих периодов, о чем уже говорилось выше.
Общественный строй племен ананьинской культуры имел свои специфические особенности. Жизнь в лесных районах Прикамья, значительная удаленность от южных культурных центров и степей, где народы, сравнительно рано вступили в эпоху классообразования, способствовали устойчивому сохранению у них патриархально-родового строя. Но в обществе ананьинских племен шел активный процесс имущественной дифференциации (выделение бедных и богатых). Формирование единой ананьинской культуры на огромной территории возможно было при существовании крупных племенных союзов, и, следовательно, родоплеменной знати. В литературе высказано мнение о том, что ананьинские племена знали рабство, которое скорее всего, носило домашний характер. Труд рабов мог широко применяться, прежде всего, при строительстве трудоемких оборонительных сооружений на городищах-крепостях.
Ближайшими потомками ананьинцев явились племена пьяно-борской культуры (II в. до н. э.III в. до н. э.).По образу жизни они ничем не отличались от своих предков: вели оседлый образ жизни, основные продукты питания добывали в результате занятия земледелием, домашним скотоводством, охотой и рыболовством. Доказано, что почти все городища и поселения, возникшие в ананьинское время, продолжали существовать и на рубеже нашей эры. Тесная генетическая преемственность наблюдается и в могильниках: в устройстве могил, расположении умерших и вещей при них. Характерно также то, что многие ананьинские могильники продолжали непрерывно функционировать вплоть до III-V вв. н. э. Сложение пьяноборской культуры произошло в обстановке, когда на Урале дальнейшее развитие получила металлургия железа и бронзы, о чем свидетельствует многократное увеличение металлических находок в памятниках. Тогда на смену малопроизводительным втульчатым топорам из бронзы ананьинского времени приходят проушные топоры, костяные копии, которые найдены в некоторых могильниках (Камышлы-Тамак). Не исключена возможность массового появления тогда железных серпов. Все это вместе взятое способствовало дальнейшему прогрессу в земледелии и скотоводстве, как в ведущих направлениях хозяйства, так и в сфере материальной культуры.
По территории расселения южной группы племен ананьинской и пьяноборской культур (левобережная Белая) фактически проходила северная граница расселения и кочевьев сако-массагетских и других групп скотоводов. Такая территориальная близость и даже местами смешанное расселение способствовало установлению между ними более тесных этно-культурных и языковых контактов, чем у основной массы носителей этих двух оседлых культур. В лесостепной зоне левобережной Белой постепенно, по-видимому, оседали отдельные группы кочевников.
Г Л А В А 2. ДРЕВНЯЯ БАШКИРИЯ.
После бурной эпохи Великого переселения народов (IV-V вв.) господство над евразийскими степями перешло к тюркам, создавшим свое могущественное государство. Оно возникло в степях Центральной Азии на рубеже V-VI вв. в борьбе с жужжанским (аварским) каганатом, а полная победа над ними, последовавшая в 4050 гг. VI вв., сделала тюрков полными хозяевами над всеми кочевыми народами региона. Разгромленные авары пустились в бегство на запад в казахстанские и приуральские степи:
преследуемые тюрками они быстро преодолели восточно-европейские степи и в 60-х гг. осели в дунайской низменности, где вскоре возник аварский каганат.
Западные походы тюрков возглавил полководец Истеми-каган. Из источников известно, что войскам под его командованием легко удалось завоевать всю Сибирь, Казахстан, часть Средней Азии и к 558 г. выйти к р. Волге. Таким образом, Южный Урал тогда вошел в состав государства тюрков. В последующие годы сюда вошли земли Северного Кавказа и Северного Причерноморья.
Но с момента выхода тюрков в Южную Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию, государство тюрков фактически распалось на две части: Восточный и Западный каганаты. Основателем Западного каганата был полководец Истеми-каган, его столица находилась в городе Чуяб на р. Чуя в Киргизии.
Тюрские племена создали яркую самобытную культуру, о чем свидетельствует наличие у них рунической письменности. Рунические надписи сохранились на скалах, отдельных камнях; возводили специальные многогранные камни-стелы с подробным изложением заслуг отдельных каганов и полководцев. Древне-тюрские надписи служат важным источником по истории предков всех современных тюркских народов.
Достигнув высокого уровня социального развития, тюркские племена способствовали ускоренному разложению патриархально-родовых отношений всех подвластных им народов и возникновению раннеклассового общества, подобного своему. Многие современные тюркоязычные народы в СССР в этнических образованиях этого времени имеют своих дальних предков.
1. Турбаслинские племена. Эпоха тюркских каганатов оставила глубокий след в истории народов Южного Урала. Под влиянием, а может быть, при активном участии тюрков здесь происходили большие перемещения этнических групп главным образом из степной зоны на север, в лесо-степную зону и горно-лесные районы, где они под влиянием местных физико-географических условий быстро переходили к оседлому или полуоседлому образу жизни. В результате такого массового притока племен южного происхождения в бассейне р. Белой в VI-VIII вв. формируются новые племенные союзы, по языку и культуре существенно отличающиеся от коренного населения предшествующих племен.
Турбаслинские племена составляли одно из самых крупных таких этнических образований в Западном Приуралье. Основной территорией их расселения является бассейн среднего течения р. Белой, но ими были заселены и оренбургские степи (бассейн р. Сакмары).
В основной массе Турбаслинские племена принадлежали к выраженному европеоидному типу. Они были высокого роста, узколицы, но наряду с этим, среди них были представители монголоидной расы. По физическому облику турбаслинцы являются прямыми потомками сако-массагетских племен южно-уральских степей раннежелезного века.
Культура турбаслинских племен лучше представлена материалами курганных могильников, раскопанных на территории г. Уфы (Ново-Турбаслы, Дежневе, Глумилино) и вблизи него (Шареево, Кушнаренково и другие). Турбаслинским племенам принадлежат курганы, некогда существовавшие на территории кварталов ул. Ленина, К. Маркса, Гоголя, с одной стороны, и улиц Пушкина, Фрунзе и Тукаева, с другой. Эти курганы, по свидетельству уфимских краеведов XVIII-XIX вв. в ходе расширения границ города были застроены жилыми и хозяйственными постройками, уличными мостовыми, но время от времени в результате различных земляных работ выявляются остатки захоронений VI-VIII вв. с типичным для турбаслинцев набором вещей. Курганы представляют собой невысокие земляные насыпи над глубокими могилами, ориентированными длинными сторонами по линии С-Ю. Очень часто в северных узких стенах могил устраивались небольшие подбои для установки глиняных сосудов с жидкой пищей умершему и кусков мяса из конины. Прямо над могилами или вблизи них часто разжигались мощные поминальные костры в честь умерших. Многочисленные следы таких кострищ свидетельствуют, что они были огнепоклонниками и в погребальном обряде огню отводилась значительная (очистительная) роль. Эта черта культуры прямо восходит в гунно-сакскую среду южно-уральских степей предшествующих веков. В связи с этим небезынтересно указание византийских историков VI в. о том, что гунны «вокруг костров в обнаженном виде, с мечами во рту совершают дикие коллективные пляски».
Турбаслинские племена жили в поселениях, которые застраивались прямоугольными жилищами-полуземлянками площадью 2538 м2. На поселении Ново-Турбаслинское II пять таких жилищ располагались вдоль берега старицы р. Белой. Жилища таких же форм и размеров исследованы в ряде других поселений. Они отапливались очагами-печами, расположенными на невысоких деревянных подставках на высоте 30-60 см от уровня пола; иногда очаги располагались прямо на полу.
Хозяйство. Так как Турбаслинские племена по происхождению являются кочевниками, можно предположить, что на раннем этапе пребывания в крае на какое-то время они сохранили традиционный подвижный образ жизни. Но это продолжалось недолго. Все ныне известные памятники свидетельствуют о прочно оседлом быте турбаслинцев. Это многочисленные селища со значительными культурными отложениями, состоящие из прямоугольных жилищ полуземляночного типа. Возникают городища-крепости, некоторые из которых (Уфа II), судя по мощному культурному слою, существовали как крупные культурные центры. Не случайно вокруг этого памятника возникли и одновременно функционировали более 10 селищ и около 7 больших по размерам курганных могильников.
Следы занятия турбаслинцев земледелием конкретно представлены остатками многочисленных ямзернохранилищ (II Ново-Турбаслы, Улукулево, Романовка и др.). На поселении II Ново-турбаслинское одна из ям, полузаполненная зерном полбы, погибла в результате пожара. Жженые зерна полбы обнаружены в ряде погребений Новотурбаслинских курганов. Следовательно, хлебные продукты в быту турбаслинцев уже считались традиционными и широко применялись в погребальном обряде. Сложение турбаслинской культуры по времени совпадает с массовым появлением на Южном Урале каменных жерновов ручных мельниц, заменивших примитивные каменные зернотерки эпохи древности. Прогресс в мукомольном деле видимо прямо связан с возникновением и широким развитием плужного земледелия.
В условиях лесо-степного Западного Приуралья, куда приходится основная территория расселения турбаслинских племен, переход их к оседлости был закономерен. Ввиду обильного снежного покрова зимой скотоводческое хозяйство турбаслинцев могло развиваться как пастушеское, с заготовлением сена на зиму.
Несмотря на это скотоводство у турбаслинцев носило полукочевой характер. Учитывая их степное происхождение, вполне допустимо предположение о том, что они практиковали выезды со скотом на летовку в предгорные районы.
Вхождение Южного Урала в состав Западно-Тюркского каганата и степное происхождение позволяют утверждать, что турбаслинские племена принесли в бассейн р. Белой те формы общественных отношений, которые существовали в самом этом государстве. В этом смысле общество турбаслинцев носило ярко выраженный классовый, раннефеодальный характер. Малая семья у них выполняла роль самой низшей общественной ячейки и одновременно самостоятельной хозяйственной единицы. Это подтверждается широким распространением небольших прямоугольных землянок, где могла обитать только малая семья (супруги с детьми). Данный вывод предполагает существование частной собственности на скот, обрабатываемые земельные участки, орудия труда.
Над рядовыми общинниками-скотоводами возвышалась представители родо-племенной знати, сосредоточившие в своих руках всю власть и богатство. Это нашло яркое отражение в материалах курганов. Могилы людей из богатой верхушки отличаются богатым инвентарем, где представлены многочисленные золотые и серебряные ювелирные изделия. Примером служат упомянутые выше погребения из уфимских курганов.
Не без участия турбаслинцев в VI-VIII вв племена Южного Урала вели активные торговые связи с южными культурными центрами, в частности, государствами Средней Азии и сасанидским Ираном. Доказательством сказанному служит массовый приток из Урала ювелирных изделий так называемого «сасанидского серебра» и появление в крае первых кладов сасанидских монет. Их известно два: в местности Шестаково на р. Урал и Бартым в Пермской области. Клады монет указывают, что народы Южного Урала VI-VIII вв. были втянуты в товарно-денежные отношения, что свойственно только классовому обществу.

Бахмутннские племена. В эпоху раннего средневековья (V-VIII вв.) бахмутинские племена на Южном Урале представляли самое крупное этническое образование. Они широким массивом заселяли всю территорию современной Центральной и Северной Башкирии, а также юг Пермской области и значительную часть Удмуртии (Средняя Кама). На этой территории сейчас известно более 350 памятников, состоящих из более 110 городищ, более 200 селищ и могильников, которые обнаруживают между собой большое единство в материале.
Накопленные в настоящее время материалы свидетельствуют о том, что в историческом развитии бахмутинских племен четко выделяются два основных этапа: ранний (IV-VI вв.) и поздний (VIIVIII вв.).
На раннем этапе бахмутинские племена сохранили многие важные признаки своей культуры, генетически восходящие к культуре племен пьяноборской культуры первых веков нашей эры. Так, например, многие пьяноборские поселения (селища, городища) без каких-либо признаков смены продолжали существовать в V-VII вв. То же самое наблюдается в могильниках, но в них появляется ряд новых признаков, позволяющих четко различать захоронения бахмутинских племен.
Среди ученых принято считать, что раннебахмутинские племена являлись прямыми потомками оседлых племен пьяноборской культуры и говорили на древнем финно-угорском языке. Одновременно не исключено, что их язык мог быть близким к языку современных хантов, манси и венгров, т. е. мог относиться к угорской группе финноугорской языковой системы. Об этом заставляет думать сохранение в бассейне р. Белой и на Каме целого ряда топонимических названий: например, Магаш, Варяш, смысл которых понятен говорящим на упомянутых трех угорских языках. В эпоху раннего средневековья носителем этого языка могли быть только бахмутинские племена, т. к. территория распространения этих топонимических названий полностью совпадает с областью их расселения, а в более ранние века племен пьяноборской и ананьинской культур. Из сказанного отнюдь нельзя сделать вывод о том, что бахмутинские племена являлись древними предками либо современных венгров, либо хантов, манси. Область расселения угро-язычных племен в древности, скорее всего, была очень широкой и включала значительную часть Южного Урала. Но в последующие века эти угорские племена были полностью ассимилированы более сильными этническими образованиями. Так, в частности, произошло с племенами бахмутинской культуры. Рубеж V-VI вв. явился поворотным моментом в истории ранне-бахмутинских племен. В это время, в их среду, в бассейн р. Белой проникают кочевые турбаслинские племена и завладевают всей территорией их расселения в районе устья р. Белой. Вторжение турбаслинцев и захват ими земельных владений бахмутинских племен, видимо, носило характер военных столкновений между ними на протяжении долгого времени. Эти события вызвали существенные перегруппировки среди бахмутинских племен. Определенная их часть была ассимилирована пришельцами-завоевателями, но другая значительная часть ушла в более северные районы на Среднюю Каму, на правый берег р. Белой. Только этим событием можно объяснить возникновение более сотни городищ и селищ на этой территории, в которых нет находок, датированных ранее V-VI вв. Если до IV-V вв. городища и селища строились только на невысоких берегах рек и озер, то после V в. городища возникают на труднодоступных горных вершинах, удаленных от водных источников на расстоянии 3-5 и более км. Все это является отзвуком происшедших крупных перемещений родоплеменных групп бахмутинского населения, большей его консолидации и увеличения его численности на определенной территории.
Хозяйство бахмутинскнх племен развивалось очень динамично при активном воздействии новшеств, которые были внесены в их среду пришлыми кочевыми племенами. Об этом свидетельствует появление на территории их расселения более сотни городищ и селищ на вершинах гор, далеко удаленных от главных водных артерий. Освоение новых пустующих земель шло за счет интенсивного развития скотоводства, которое у отдельных родо-племенных групп могло приобретать полукочевые элементы. За этим явлением кроются сложные социальные изменения в жизни бахмутинских племен распад патриархально-родовых отношений и формирование новых этнических объединений, где четко уже проступали признаки раннеклассового общества. Малая семья у бахмутинцев, как и у турбаслинцев, уже выполняла функции самостоятельной хозяйственной единицы.
Племена караякуповской культуры. В VII-VIII вв. на Южном Урале выделяется еще одна большая группа племен, условно названная караякуповской по названию хорошо изученного городища дер. Караякупово на р. Дема. Памятники караякуповских племен изучены пока недостаточно, но накопленные маюриалы свидетельствуют о том, что по культуре они резко отличались как от бахмутинцев, так и от турбаслинцев.
Памятники караякуповских племен территориально охватывают весь Южный Урал, включая его восточные склоны. В бассейне р. Белой они «островками» располагаются в непосредственном окружении бахмутинских и турбаслинских памятников.
Караякуповским племенам принадлежат около 30 поселений, в том числе ряд однослойных городищ с незначительными культурными отложениями. Находки в них состоят главным образом из обломков керамики, подразделяющихся на две группы:
кушнаренковскую и караякуповскую.
Время расселения караякуповских племен по Южному Уралу (VII в.) совпадает с восстанием кочевых (угорских) племен против тюрков, о чем имеются упоминания в письменных источниках. Это восстание было жестоко подавлено, после чего многие его участники рассеялись в лесных районах Южной Сибири и Урала. Некоторые историки склонны видеть в этих караякуповских племенах беглецов-кочевников.
Культура караякуповских племен лучше представлена материалами курганов. Наиболее крупными среди них являются Лагеревские (р. Ай), Манякский (р. Быстрый Танып), Тактала-чукский (устье р. Белой) и Сынтыштамакские (р. Дема) курганы. Особенностью их устройства являются невысокие земляные насыпи диаметром в среднем 78 м над простыми мелкими могилами. Характерно наличие под насыпями специальных тайников для укладывания особо ценных предметов. В курганах умершие лежат в гробах, дно которых устилалось циновочным покрытием.
Основной вещественный материал из курганов, за исключением керамики, повторяет находки из турбаслинских памятников VII-VIII вв., что служит доказательством их одновременности. Численно преобладают среди них наборы поясных ремней, нагрудные и шейные украшения, в том числе сложновитые гривны, подвески в виде фигурки коня, серьги, перстни, и др. Оружие представлено длинными мечами, которые носились в ножнах, украшенных Р-образными петлями. Среди находок много стремян, относящихся к числу самых ранних на Южном Урале.
Караякуповские племена VII-VIII вв. вели полукочевой образ жизни, занимаясь главным образом скотоводством. На это указывает то, что могильники, как правило, состоят из одиночных или немногочисленных курганов. Исключение составляют лишь Манякские курганы, состоящие из около 40 насыпей. В это же время возникает Лагеревский курганный могильник, просуществовавший вплоть до XII-XIII вв. Подвижным характером жизни может быть объяснена тонкослойность и бедность культурных отложений на поселениях.
Судя по материалу археологических памятников, караякупов-ские племена занимали доминирующее положение над всеми племенами Южного Урала VII-VIII вв. Сказанное подтверждается нахождением караякуповской керамики в памятниках поздних турбаслинских и бахмутинских племён, что свидетельствует о начавшемся процессе смешения караякуповцев с местным населением. Обращает на себя внимание отсутствие следов влияния на караякуповцев племён бахмутинской и турбаслинской культур.
Следовательно, культурное влияние пока носило односторонний, ассимилятивный характер со стороны караякуповцев. Начавшаяся тенденция получила ещё большее развитие в IX-X вв., что привело к сложению на Южном Урале своеобразной культуры, приписываемой исторически известным раннебашкирским племенам.
Караякуповские племена VII-VIII вв. вместе с турбаслинскими составляли одну из самых ранних тюрко-язычных групп населения в бассейне р. Белой.
Ранние башкиры. Исторические сведения о ранних башкирах. Культура башкир IX-X вв. В письменных источниках IX-X вв. появляются первые упоминания о племенах Южного; Урала. В трудах, например, историков IX-X вв._Ибн-Хордадбека есть упоминание отделении кипчакских племён от основной массы, проживающей на Иртыше, и переселении их на запад, в близкое соседство с печенегами. Как известно, печенеги на рубеже VII-IX вв. жили в приуральских степях, поэтому и упомянутое переселение кыпчаков многие историки понимают в смысле передвижения их к предгорьям Южного Урала.
С данным сообщением перекликаются сведения китайских источников начала IX в., где говорится о движении кыпчаков к горам Юйли-бойли, расположенных на расстоянии 30000 ли от Китая. Исследователи пришли к выводу о том, что горами Юйли-Бойли в них подразумевается Южный Урал.
Есть предположения, что в трудах некоторых арабских авторов Х в. Уральские горы упомянуты именем Секлабия. О них, например, пишет ал-Истахри и Ибн-Хаукаль.
Из рассмотренных источников, восходящих к VII-IX вв., видно, что степная зона Южного Урала была заселена тюрко-язычными кочевыми племенами кыпчаков (огузов) и рассматривалась как составная часть обширной территории государства кимаков. В непосредственной близости от них в предгорной части Южного Урала жили башкирские племена.
В 842-847 гг. через территорию, заселённую башкирами, проезжал арабский путешественник Саллам Тарджеман. Судя по сохранившимся сведениям, она находилась на расстоянии 27 дней пути от столицы хазар Итиля в устье р. Волги, что примерно соответствует Южному Уралу.
Особенно ценны сведения о башкирах ибн-Фаллана проезжавшего через страну башкир в 922 г. в составе посольства Багдадского халифа к волжским болгарам. Согласно его дневниковым записям, «страна башкир» из числа тюрок» находилась в пространстве между средним течением Урал (Яик) на юге и Большой Черемшан на севере. Южнее Яйка т кочевали гузы что полностью подтверждает достоверность упомянутых выше письменных источников IX-X вв. Земли севернее Большого Черемшана принадлежат волжским болгарам.
Как показывают многочисленные исследования, эта река являлась пограничной зоной между башкирами и болгарами на протяжении всего X-XV вв. Таковой она осталась и вплоть до XVII в. Примечательно, что в Среднем Поволжье известно около 2000 памятников Болгарского государства и южная их граница на левобережной Волге резко обрывается по р. Б. Черемшан. На востоке такой пограничной линией была р. Шешма. Учитывая эти археологические данные о локализации южной границы Волжской Болгарии, можно предположить, что уже к 922 г. граница между башкирами и болгарами, равно как между башкирами и гузами /кыпчаками/, была исторически сложившейся.
Ибн-Фадлан в своём описании страны башкир не уточняет ни её размеры, ни восточные границы. Но этот пробел легко восполняется сочинениями его современника_Джейхани. Он знает о двух .группах башкир внутренних и внешних конкретное расстояние от внутренних башкир до г. Булгар в днях путешествия 25 дней. Сведения о внешних и внутренних (лесо-степных, лесных) башкирах повторяют ещё аль-Балхи (IX в.) и Истахри. Эти уточнения не оставляют сомнения в том, что основная часть страны башкир приходилась к горам и предгорьям Южного Урала.
Важным источником о башкирах IX-X вв. служит труд.-историка XII века Идриси; он выполнен на основе сочинений арабских историков IX-X вв., поэтому отражает историческую действительность этого времени. Страну башкир информаторы Идриси помещают вблизи гор Южного Урала, откуда вытекает единственная река, впадающая в Каспийское море с севера. Многие современные историки убеждены в том, что в данном случае Идриси за верховье р. Волги принял р. Каму, а затем Белую с истоками р. Уфы, Юрюзани. Такую идентификацию подтверждает расположение на изгибе реки города Болгара, находящегося как раз напротив устья р. Камы, на берегу Волги.
Идриси сообщает о существовании в стране башкир трёх городов Каракия, Касра и Масра и повторяет сведения Джей-хани о расстоянии в днях пути от внутренних башкир к болгарам и печенежским /Жигулёвским/ горам и другие подробности о башкирах. Эти данные подтверждают авторы XI в. Гардизи и выдающийся тюрколог-лингвист Махмуд Кашгарский. В своей классификации тюркских языков язык башкир он отнёс к числу самых крупных. В картографической части его труда башкиры размещены где-то между Уральскими горами и р. Иртыш, вблизи кыпчаков.
Точное совпадение территории Южного Урала с Исторической Башкирией IX-X вв. позволяет рассматривать все археологические памятники этого времени и последующих веков, открытые на этой территории (караякуповская культура), как принадлежащие башкирам. Богатые их материалы служат надёжным источником для изучения истории и культуры самых ранних башкир. Именно этого не хватало всем работам, написанным ранее на эту тему.
Общее число известных сейчас памятников башкир IX-X вв. около 100, территориально покрывающих весь Южный Урал. Но основная часть этих памятников всё-таки расположена южнее турбаслинских и бахмутинских и занимает положение между ними и широкой степью. Эта часть края археологически наименее изучена, особенно в плане поселений; поэтому указанное выше число открытых памятников отнюдь не показатель степени всего богатства культуры башкир IX-X вв.
Около половины открытых памятников /42/ составляют поселения. Однослойных среди них немного. К ним относятся Караяку-повское, Старо-Калмашевское, Чатринское, Таптыковское, Куш-наренковское, Чукраклинское городища, а также Удельно-Дува-нейское, Сасыкульское, Давлекановское и другие (всего 14). По площади городища небольшие (в среднем не превышают 1000 м) и занимают высокие мысы или вершины возвышенностей, укреплены одним-двумя невысокими валами и рвами. Селища располагаются на берегах рек и озёр. Мощность культурных слоев на поселениях не превышает 3060 см. На поселениях отсутствуют следы жилищ или каких-либо хозяйственных сооружений. По-видимому, все постройки у башкир были наземными. Но зато есть яркие находки, связанные с хозяйственной деятельностью. Сюда относятся каменные жернова из 2 х известняковых плит с Караякуповского городища и Удельно-Дуванского селища. На Караякуповском городище ещё найдены обугленные зёрна полбы. Среди находок есть глиняный тигель, глиняная льячка, куски шлака и крица, железный рыболовный крючок, ложкарь и др. вещи.
Культура башкир лучше представлена материалами курганов. Судя по ним, для башкирских племён IX-X вв. характерны земляные курганы диаметром 8-10 м, высотой 40-60 см, насыпанные над мелкими простыми могилами. Изредка сооружались глубокие могилы с широкой ступенькой вдоль одной длинной стены. Одновременно широко практиковались захоронения на уровне древнего горизонта с последующим насыпанием кургана над ними. Вблизи могил, а также в их заполнении часто встречаются следы ритуальных захоронений коня /шкуры, головы и четырёх ног/.
На дне могил сооружались невысокие срубы из 3-4 венцов, а дно, стенки и верх сруба прикрывались несколькими слоями бересты. Для этой цели слои бересты сшивались, что подтверждается сохранившимися следами швов на них.
Другим важным признаком внутреннего устройства могил является широкое применение гробов из тщательно обработанных досок для погребения умерших. Остатки подобных гробов чётко прослежены в I и II Бекешевских, Хусаиновских и ряде других курганных могильниках. Курганы, однотипные по устройству и составу находок вышеуказанным, в последние годы открыты на территории Челябинской области.
Установлено, что дно гробов устилалось войлоком, грубой шерстяной материей и циновкой. Все гробы имели чёткие следы обугления снаружи, хотя никаких остатков кострищ в ямах не обнаружено. Это редкое явление можно объяснить только тем, что гробы перед опусканием в могилу предварительно обжигались на огне.
Смысловое значение частичного сожжения гробов перед„опус:_ кадием в могилу, очевидно, состоит в том, что они имитировали обряд трупосожжения, широко распространенный у некоторых групп кочевых племен Южной Сибири эпохи раннего средневековья. Кремацию, например, знала часть тюрков, она была знакома племенам IX-X вв. Тувы, омского и казахстанского Прииртышья и других районов этого региона. На многочисленных примерах установлена важная черта положения умерших: они лежат вытянуто, на спине, со связанными ногами. Ноги связывались восьмёркообразной петлёй из ремня, сплошь украшенного серебрянными накладками. На основании указанных примеров можно заключить, что во всех курганах Южного Урала IX-X вв. (может быть и позже) умерших хоронили со связанными ногами. Редкость археологических фактов здесь, видимо, объясняется тем, что ноги могли связывать верёвкой или материей, которые бесследно истлевают. Обычай связывания ног умерших, по мнению исследователей, был распространен в прошлом почти повсеместно и преследовал цель, чтобы покойник не мог встать и принести вред оставшимся в живых. Есть случаи привязывания рук к туловищу при помощи поясного ремня.
Умерших хоронили в нижней и верхней одежде, о чём свидетельствуют многочисленные остатки головных уборов, куски шёлковой, шерстяной и холщевой материи.
К числу важных элементов культуры ранних башкир относится распространенный обычай укладывать на гробы седельные и уздечные наборы. Редко в этих целях рядом с могилой выкапывались особые ямы-тайники, примером чему служит яма 1 из Ямаши-Тауского кургана 2, где лежали седельные и уздечные наборы. Тайник, по-видимому, имелся в Ишимбаевском кургане. Вблизи погребения 1, на глубине 1 были найдены богато украшенные серебрянные седельные и уздечные наборы и ряд мелких предметов.
В курганах богато представлены предметы вооружения: ранние типы сабель, ножны к ним, которые богато украшены серебряными обкладками и фигурными скобами петлями. Есть колчаны для стрел, лучники кожаные футляры для лука, боевые топоры.
Оригинальны седельные наборы, куда относятся высокие арочные или 8-образные стремена, детали от деревянной основы самого седла. Задняя и передняя луки седла богато декорировались серебрянными пластинами. Примечательно, весь набор ремня седла и узды пышно украшается серебряными, иногда позолоченными накладками, а на узлах кругло-рамчатыми и прочих форм накладками тройчатками.
На манер седельным и уздечным ремням серебряными накладками богато украшались поясные ремни, которые составляют одну из характерных особенностей культуры башкирских племён IX-X вв. Пояса имели длинные подвески, спускающиеся спереди и сзади на бедре.
Этнографические особенности культуры ранних башкир не менее богато представлены в составе женских украшений. Среди них есть различные типы накосников с конскими и арочными Шумящими подвесками на длинных ремешках или бронзовых, или серебряных цепочках. Оригинальны шейные украшения ожерелья бусин. Последние насаждались в 4-5 ниток различной длины, а по середине располагались большие серебряные подвески с ушками в виде стилизованных изображений головы лошади и других форм. Разнообразны серьги, перстни, браслеты, нагрудные подвески. К числу редких находок относятся серебряные пластины наглазницы, наложенные на глаза умершим. В составе ожерелий есть и серебряные арабские и хорезмийские монеты. Башкиры поддерживали тесные торговые связи с народами Средней Азии, откуда получали различные дорогие ткани, остатки которых найдены в курганах. Например, в одном из Ямаши-Тауских курганах бнаружено 5 сортов согдийского шёлка.
Уникальными являются скульптурные фигуры человека из камня. По своим особенностям они являются копией каменных скульптур, широко распространенных в степях Южной Сибири, Казахстана и Центральной Азии.
О происхождении ранних башкир. Ранние этапы этногенеза башкирского народа до последнего времени оставались наименее изученными. В условиях, когда такой массовый и конкретный вид исторических источников, как раниесредневековые археологические памятники Южного Урала, оставался недостаточно выявленным и раскопанным, в науке существовала возможность произвольно толковать данные письменных источников, исторической этнографии, языка и антропологии башкир в свете разработки научной концепции о происхождении народа. При отсутствии территориально чётко локализованных и точно датированных во времени археологических источников исследователям невозможно было чётко обрисовать основные исторические этапы этногенеза башкир, территорию их расселения и ведущие этнические компоненты, вошедшие в состав башкирского народа. Только этим можно объяснить существующие в науке различные суждения по вопросу о том, кем являлись башкирские племена IX-X вв. и как шёл процесс формирования их в народность.
Как показывают материалы памятников IXХ вв. ведущая роль в формировании культуры башкир принадлежала местным племенам (VIIVIII вв.), что подтверждается сохранением в культуре башкир IXХ вв. многих важных признаков их культуры. Это видно из сохранения традиционных форм и элементов орнамента керамических сосудов и основных черт погребального обряда. В частности, сохраняется такая важная деталь, как захоронение в гробах и застилка их дна циновочным покрытием. При решении данного вопроса немаловажное значение имеет непрерывное существование некоторых карадкуповских могильников VIIVIII вв., в IXХ и даже вплоть доXII вв. Таковы, например, Лагеревские курганы на берегу р. Ай.
Однако нельзя исключить, что в формировании яркой и самобытной культуры башкир в IXХ вв. могло быть включение Новых групп кочевых племён из районов Южной Сибири и Казахстана. Возможно, благодаря им в культуре башкир IXХ вв. преобладают элементы, которые роднят её с культурой кипчаков-кимаков сибиро-казахстанских степей этого времени. Отмеченное единство прослеживается во всём: в конструкции и деталях украшения поясных, седельных и уздечных ремней, форме стремян, удил, оружия (сабли, ножны, наконечники стрел), в составе шейно-нагрудных украшений и многих других категорий археологического материала. Сугубо южно-сибирский характер носит широкое применение бересты и невысоких срубов для оборудования могил, в том числе для обёртывания умерших. Важным показателем этнического родства культур ранних башкир и кимако-кыпчаков является распространение там и здесь каменных скульптурных человеческих фигур. В совокупности весь этот археологический материал служит яркой иллюстрацией о близком соседстве родстве раннебашкирских племён с кимако-кыпчаками, о чём убедительно рассказывают арабские и китайские письменные источники VIIХ вв.
Историческая Башкирия в XI XII вв. ХXII вв. были временем относительно спокойного развития истории и культуры башкирских племён. В степной зоне края по-прежнему происходили перемещения кочевых племён, но по своим масштабам они были уже очень незначительными и почти не затронули территорию Исторической Башкирии. Как показывает археологический материал, изменения в этническом составе населения края не прослеживаются; он, наоборот, свидетельствует об относительно спокойном, эволюционном развитии истории и культуры башкир.
Культура башкир XIXII вв., как и IXХ вв., лучше представлена материалами курганов. Среди них наиболее богатыми и хорошо изученными являются Лагеревские, Каранаевские, Старо-Халиловские, Житимакские, Синеглазовские, Муракаевские и десятки других; но наряду с ними продолжали существовать возникшие в VIIIX вв., десятки поселений /городища, селища/, правда они пока изучены недостаточно.
Во всех сферах материальной культуры наблюдается дальнейшее развитие традиционных форм. Например, в несколько видоизменённом виде сохраняется манера пышно украшать серебром поясные, седельные и уздечные ремни. Это было одной из излюбленных форм тогдашних башкир особо подчеркнуть предметы быта, что, видимо, имело социальное значение. Под такой манер серебряными накладками сплошь украшался край головного убора типа конической шапки, вероятно, на меховой основе. Ивестно два таких идентичных головных убора: из Старо-Мусинского /кармаскалинский район/ и Лагеревского /Салаватскяй район/ курганов. Оба головных убора были обшиты шёлковой материей, а на лагеревском дополнительно с правого бока была пришита большая серебряная пластина-бляха.
В курганах по-прежнему много предметов оружия сабель, колчанов для стрел, железных наконечников стрел, стремян, конских удил. Впервые для условий Южного Урала найдены железные шлемы с бармицей, т. е. с приклёпанным куском кольчуги, прикрывавшим шею и плечи воина. Есть целые экземпляры кольчуги из тонких железных кольчуг, панцири, составленные из небольших железных пластин. В составе женских украшений изменения коснулись только материала и форм бусин, способ их ношения остался прежним. В курганах представлены поздние варианты караякуповской и кушнаренковской форм керамики, что указывает на преемственную связь носителей культуры башкир двух периодов IXХ и XIXII вв.
Встречается много ювелирных изделий. В Каранаевском кургане найдена большая серебряная бляха, поверхность которой покрыта золотом и украшена орнаментом из пальметок, являвшимся одним из распространенных элементов узора декоративно-прикладного искусства народов Восточной Европы и Средней Азии в XXI вв. Встречаются литые из бронзы человеческие фигуры, служившие очевидно, подвесками-амулетами, а также накладки ремней, на позолоченной поверхности которых имеются изображения человека в танцующей позе. В одном из курганов XII в. найден привозной серебряный кубок с арабской надписью вокруг горла. Есть фрагменты тонкой серебряной пластины-обкладки, очевидно деревянного предмета типа блюда, с арабской надписью, серебряные монеты и много других предметов.
Продолжался приток из районов Средней Азии дорогих и роскошных тканей. В Синеглазовском кургане найден большой кусок шёлковой ткани работы согдийских мастеров, украшенный вытканными фигурами гарцующих всадников.
В погребальном обряде по сравнению с IXХ вв. особых изменений нет. Продолжали хоронить под курганами в деревянных гробах. Для оборудования внутримогильного оборудования /сруб-3/ широко применялась многослойная береста, следы которой найдены в ряде памятников. Широко практиковались сооружения невысоких срубов внутри могил, а также совершения ритуальных захоронений вблизи могил и внутри них. Продолжалось сооружение каменных изваяний в виде человеческих фигур. Примерно XXII веками, например, могут быть датированы два таких изваяния, обнаруженные в насыпи каменного кургана вблизи села Исянгулово Зианчуринского района. Подобные памятники известны и в различных районах Оренбургской и Челябинской областей.
Таким образом башкиры как этнос оформились в результате взаимодействия и смешения различных по культуре, языку и происхождению племенных групп, но при ведущей роли пришлых из южных степей тюрко-язычных кочевников. Ранние этапы башкирского этногенеза восходят к эпохе древности, когда в лесостепной и степной зоне Южного Урала жили сако-массагетские племена, среди которых могли быть носители тюркского языка. Потомки сако-массагетских равно как финно-угорских племён ананьинской и пьянободской культур вошли мощным потоком в состав башкирских племён IXXII вв.
Ретроспективный взгляд даёт основание считать, что Историческая Башкирия в плане самостоятельной территории, этнического состава, хозяйственного уклада, общественного строя и культуры начинает приобретать реальные контуры уже в VIIVIH вв., когда в крае в результате прихода большой группы кочевых племён и смешения их с местными оседлыми племенами образовалось смешенное, практически новое население. Начавшийся тогда этно-культурный процесс привёл к образованию такого исторического понятия, как «страна башкир» /Историческая Башкирия/, отражённого в письменных источниках.
Современный башкирский язык самобытен по многим признакам. В нём, например, широко употребляются спиранты С, 3, h, редко встречаемые в других тюркских языках. Его отличают также изобилие таких звуков, как С вместо Ч, Ш и других.
В башкирском языке много диалектных различий. К числу характерных особенностей диалекта, на котором говорят жители Центральной и Южной Башкирии, Оренбургской, Куйбышевской и Саратовской областей относятся употребление диссимилятивных звукосочетаний лт, мт, нт, и, мк, мк, нк, нк, отсутствующих теперь почти во всех других тюркских языках, но ярко представленных в орхоно-енисейских письменных источниках VIIVIII вв.
Учитывая все эти факты, видные тюркологи (С. Е. Малов, Дж. Г. Киекбаев, Н. А. Баскаков) единодушно утверждают, что башкирские племена, т. е. носители башкирского языка, уже к VVIII вв. жили на современной территории. Горно-лесные условия края способствовали длительному сохранению у отдельных племенных групп диалектных различий и сохранению многих рудиментных явлений, исчезнувших в других тюркских языках.
Хозяйство и общественный строй башкир IXXII вв. Башкирский этнос сформировался как прямой наследник культуры бахмутинских, турбаслинских и караякуповских племён VIIVIII вв., у которых, в совокупности, имелось около 400 городищ и селищ, густой сетью покрывающих весь Южный Урал. Если в это число ещё добавить и десятки поселений и постоянно функционирующих могильниковкладбищ башкир IXXII вв., то создаётся объективная историческая картина, характеризующая жизненный уклад раннебашкирских племён. В нём нашли отражение многовековые традиции ведения в крае комплексного хозяйства, где ведущими отраслями были плужное земледелие, полукочевое и_пастушеское скотоводство и развитая металлургия железа, меди и бронзы. Всё это богато представлено в различного круга источниках рассматриваемого периода.
Например, в археологических памятниках найдены железные серпы и каменные жернова от ручных мельницследы занятия' башкир земледелием, носившим плужный характер. Существование земледелия предполагает, кроме того, упоминания в письменных источниках городов Мазира, Казира и Каракия, которые, видимо, являлись административными и торгово-ремесленными центрами в стране башкир. Город Каракия, говорится в источнике, «состоит из деревянных домов и юрт. Он постоянно подвергается нападению болгар, которые живут в 16 днях езды и всё время вступают с ним в войну». Здесь подчёркивается, что в стране башкир «деревень мало, они расположены далеко друг от Друга..., земля плодородна». Сказанное относится к Внутренней Башкирии, охватывающей главным образом бассейн р. Белой и, наверное, восточные склоны Уральского хребта.
Несмотря на чёткие следы занятия земледелием, оно у башкир IXXII вв., по-видимому, носило соподчиненный характер. На это указывает, прежде всего, ярко выраженный кочевнический характер инвентаря могильников, где обязательной принадлежностью инвентаря почти каждого умершего независимо от пола становятся наборы седла, узды, остатки обильной мясной пищи и ритуального захоронения коня (череп, конечности, шкура). В возросшей роли скотоводства нетрудно увидеть результат воздействия на хозяйство местных племён пришлых тюрко-язычных предков башкир.
Хозяйству башкирских племён IXXII вв. большое своеобразие придаёт наличие у них развитого собственного металлургического производства. Об этом говорят массовые находки в памятниках металлургических предметов различного назначения орудий труда, оружия, украшения, среди которых наблюдается большое однообразие в формах и размерах. Это свидетельствует о происшедшей стандартизации металлургического производства, чего можно было достичь при относительно высоком его уровне.
Археологический материал даёт многочисленные примеры существования у башкирских племён домонгольского времени активных торговых связей со своими отдалёнными соседями, в частности, с народами Средней Азии, откуда башкиры получали роскошные ткани согдийского шёлка, о чем, в частности, свидетельствуют остатки пяти сортов такого шёлка из Ямаши-Тауского, кургана IXХ вв. и ковра из Синеглазовского кургана ХXI вв. Остатки одежды из привозных шёлковых тканей обнаружены также в Стерлитамакском могильнике, Лагеревских, Ишимбаевских и других курганах IXXII вв.
Большой приток ювелирных вещей южного происхождения, роскошных тканей согдийского шёлка однозначно указывает, что башкиры поддерживали тесные торгово-экономические связи с южными странами. Имеются указания средневековых письменных источников о том, что через территорию Исторической Башкирии проходил международный торговый путь, связывающий народы Сибири и Восточной Европы.
Накопленные сейчас материалы позволяют нам предположить, что культурно-экономические отношения башкирских племён IXXII вв., со своими соседями приобрели уже характер торгово-денежных. На эту мысль наводит продолжающийся массовый приток на Южный Урал южных монет, доказательством чему служат их многочисленные находки в могильниках IXХ вв. (Стерлитамак, Хусаиново, П. Бекешево, Ромашкино, Житимак, Каранаево). Частые их находки в погребениях, в том числе без ушек и отверстий (Стерлитамак) позволяют ставить вопрос о том, что они использовались не только как украшения, но и в качестве денег. В пользу этого говорят, прежде всего, случаи обнаружения на Южном Урале кладов сасанидских монет. В частности, клад из 69 диргемов был открыт в 1874 г. на р. Дёме, поступивший впоследствии в императорскую комиссию. Клад из 50 таких же монет известен и на Среднем Урале: найден в 1860 г. недалеко от гор. Чердыни. Один из диргемов отчеканен в 908 г. i
Другим источником, свидетельствующим о функционировании у кочевников южно-уральских степей Х в. денег, является труд Ибн-Фадлана. В нём упоминается о том, что кочевники /гузы/ знали и ценили деньги, а послы калифата одаривала ими наиболее знатных скотоводов.
Однако необходимо подчеркнуть, что развитие хозяйства башкир конца I начала II тысячелетий не привело к повсеместному их переходу к оседлому скотоводческо-земледельческому труду и возникновению крупных городов, как это было, например, в Волжской Болгарии и Хазарском каганате. Основная масса башкир, по сравнению с другими степняками (тюрки, печенеги, кипчаки и др.), рано переходя к полуоседлости, продолжала оставаться на ней на протяжении всего средневековья. Тут причин много, но главными являются: а/ веками приспособленная к богатым природным условиям края система ведения полукочевого скотоводства; б/ вхождение основной части Южного Урала в широкий мир степей и использование ее наиболее могущественными в военно-политическом отношении этническими объединениями под летние пастбища. К тому же сюда постоянно проникали новые южные кочевые племена, стимулируя тем самым развитие традиционного полукочевого скотоводческого хозяйства. Как известно, в письменных источниках нет прямых указаний на характер общественных отношений у башкир домонгольского периода. Но полное тождество культуры и свидетельства некоторых авторов о распространении на башкир власти кимакских и болгарских ханов дают полное основание считать, что по уровню развития общественного строя башкиры ни в чем не уступали кимакам, киргызам, волжским болгарам, хазарам, тюркам, хотя не возглавили подобно им крупные государственные объединения. Об этом свидетельствует еще и то, что башкиры на всем протяжении своей средневековой истории жили в окружении могущественных соседей (кимаки, кипчаки, болгары), но, несмотря на это, сумели сохранить свою этническую и территориальную самостоятельность. Эта жизнестойкость высокоразвитой культуры башкир обеспечивалась наличием у них прочной экономической базы, а также ранним оседанием в крае пришлых кочевников и тесным слиянием их с местными племенами.
Сохранилось много историко-этнографических сведений существовании у башкир IXXII вв. собственных политических объединений типа государственных образований. В них, например, упоминается о том, что башкиры XIIIXIV вв. являются прямыми потомками союза семи башкирских племен под предводительством Мясем-хана.
Одним из ранних башкирских ханов IXХ вв. мог быть легендарный Башджурт (Башкорт), о котором имеется рассказ в сочинении Гардизи (XI в.), написанный под большим влиянием трудов Ибн-Хардадбека. Башджурт был предводителем (ханом) народа, жившего между свладениями хазаров и кимаков с 2000 всадников», в близком соседстве с киргызами и гузами. В данном описании легко угадывается Историческая Башкирия, ибо только она занимала такое пограничное положение между упомянутыми народами. Следующими близкими соседями народа Башджурта названы славяне, под которыми в средневековой географической литературе часто подразумевали волжских болгар. Классическим примером такого толкования этнонима славяне-болгаре является труд Ибн-Фадлана, лично побывавшего в Волжской Болгарии.
Сведение Гардизи о Башджурте с войском дружиной из 2000 всадников перекликается с многочисленными упоминаниями о наличии у башкирских/предводителей войска численностью в 2000 человек: они содержатся в трудах Истахри /X в./, ал-Балхи /X в./, Идриси /XII в./ и ряда других авторов.
Приведенный документ ценен еще тем, что он дает основание, думать о возможном происхождении этнонима «баш-корт» от име- ) / ни башкирского хана «Баштаэрт». Превращение личного имени в общенародное в истории обычное явление. Но наряду с этим существуют другие варианты объяснения происхождения названия народа «баш-корт». Наиболее распространенными среди них являются версии, связанные с образованием: а/ от двух производных слов баш (голова корт (пчела, волк) и б/ от двух таких слов баш (голова, главный), кор (круг, общество) и суффикса множественного числа. Приведенные примеры направлены только на объяснение значения этнонима «башкорт», но не затрагивают вопроса о закономерности образования имени всего народа. Вариант же связанный с личным именем Башджурт, имеет под собой реальные исторические события.
Культуру башкирских племен IX-XII вв. с тюркоязычными народами Евразийских степей тесно связывает единство религиозных верований во главе с главным богом Тенгре. Последний, как правило, олицетворялся культом солнца и небосводом вообще. Эта религия башкир подробно описана в труде Ибн-Фаддана. В нем говорится, что у башкир «двенадцать господ /богов/: у зимы господин, у лета господин, у дождя господин, у ветра господин, у деревьев господин, у людей господин, лошадей господин, у воды господин, у земли господин, а господин, который в небе /Тенгре/ самый большой из них, но только он объединяется с ними в согласии, и каждый из них одобряет то, что делает его сотоварищ».
Истоки этой религиозной системы восходят к глубокой древности, но в раннем средневековье она в качестве официальной существовала в государствах тюрков, кимаков, волжских болгар, хазар и других народов, имеющих общее в происхождении.
Башкиры верили в существование различных духов, наполняющих окружающий мир и оказывающих влияние на судьбу человека, в загробную жизнь, которую представляли себе по образу земной. Посредниками между духами и людьми были шаманы и шаманки, производившие моления с жертвоприношениями, лечение больных, гадание о будущем. О наличии шаманов у башкир свидетельствуют упоминания о их существовании вплоть до XVIII в. Примеры существования у башкир шаманов лично наблюдал и описал историк П. Н. Рычков.
Следующим важным моментом религии башкир являются широко распространенные Тотемистические представления. Ибн-Фадлан, продолжая описывать их религию, указывает, что «...мы видели, как одна группа поклоняется змеям, другая группа поклоняется рыбе, третья группа поклоняется журавлям и мне сообщили, что они когда-то вели войну с одним народом из числа своих врагов, что они /враги/ обратили их башкир в бегство и что журавли закричали сзади них /врагов/ так, что они испугались и сами были обращены в бегство; после того как обратили в бегство башкир, и поэтому они /башкиры/ поклоняются журавлям.» Легенда, о тотемной птице журавле у башкир сохранилась до современности.
В религиозных представлениях башкир большое место занимал культ предков. Еще в XVIII в И. Г. Георги наблюдал, что башкиры при любом празднике на приборе /блюдце/ выставляют мясо Против солнца, приговаривая религиозные заклинания. Одним из проявлений массового праздника в честьпредков является праздник «Карга Туй», как этнографический пережиток зафиксированный у- башкир XIX-начала XX в.
На формирование мировоззрения ранних башкир большое влияние оказывали героические эпосы, легенды, предания и другие формы устно-поэтического народного творчества. Видимо, уже в рассматриваемое время оформился эпос «Урал батыр», отличающийся от всех ныне сохранившихся эпосов народа своими архаическими сюжетами.
Среди башкир, особенно западной группы, под влиянием волжских болгар с Х в. начинает распространяться мусульманская религия Если судить по материалам археологических памятников XIII-XIVBB., то мусульманизация башкир к этому времени достигла уже значительных успехов.
Башкиры под властью золотоордынских ханов. Начавшееся нашествие монголов в Восточную Европу и многолетняя борьба против них явились поворотным моментом в историческом развитии башкирских племен.
Свой первый поход в Восточную Европу монголы совершили в 1223 г., когда произошло известное сражение на Калке. Для'баш-кир по-видимому, это событие не явилось большой неожиданностью, т. к монголы уже летом 1219 г. вплотную подошли к традиционным кочевьям башкир. Как указывают источники, тогда Чингизхан во главе своего войска находился уже на Иртыше и передовые его отряды или откатившиеся под их ударами народы могли легко дойти до Южного Урала.
Но достоверно известно, что лицом к лицу башкиры столкнулись с монголами в 1223 г„ когда вскоре после сражения на Калке монголы, вторглись в пределы Волжской Болгарии. По свидетельству современника этих событий Ибн-ал-Асира, болгарам удалось организовать хитрую засаду всему войску монголов, что обеспечило им успех всего сражения. У монголов спаслось лишь около 4000 человек. Это событие, по-видимому, нашло отражение в башкирском фольклоре. В легенде «Биксура батыр», например, рассказывается об участии объединенного отряда воинов башкирских племен буляр, байлер, ыласын и буре в первой битве болгар с монголами.
Свой поход на Волжскую Болгарию монголы повторили в 1229 г. По рассказам древнерусских летописей, тогда «сторожове болгарские прибегоша бьени от татар близ реки, ей же имя Яик». Из этого описания видно, что сражение произошло на Яике где-то на территории Исторической Башкирии или вблизи нее. В этом сражении на стороне болгар участие приняли башкиры и совместными усилиями башкиры и болгары не пропустили татаро-монголов через реку Яик.
Развернутое наступление монголов началось в 12&6 г., когда отряды царевичей соединились в пределах Волжской Болгарии. «Оттуда Бату с Шибаном, Буралдаем и с войском, говорится в источнике, выступили в поход против буларов и башгирдов, двинулся туда и в короткое время, без лишнего усилия, овладел ими и произвел там избиение и грабеж». Однако монголам не удалось тогда покорить башкир и их союзников болгар. Тогдашние историки отмечали, что «Булар и башгирд являются большой страной и представляют собой места недоступные. Несмотря на то, что монголы тогда завоевали ее, жители ее снова восстали, и она до сих пор не вполне покорена». Данное сообщение находит удивительную параллель в башкирском фольклоре. Сохранилась, например, легенда о батырах Сурамане и двух его сыновьях Акмане и Токмане, поднявших восстание против монголов вскоре после завоевания.
Тема борьбы башкир против монголов наиболее полно отражена в легенде «Последний из Сартаева рода», где рассказывается о трагической судьбе башкирского хана Джалыка, который в войне против монголов потерял двух своих сыновей, но остался до конца непокоренным. Об этом повествует также сказание о кипчакском хане Бошмене, возглавлявшем восстание кыпчаков против монголов, впоследствии казненном. Данная легенда как бы является своеобразным пересказом содержания рассказов историков XIIIXIV в. о Бочмане. По мнению историка С. М. Ахинжа-нова, часть кыпчакских племен после поражения восстания Бош-мана (Бачмана) переселилась на Южный Урал и вошла в состав башкир. С этими переселенцами связано происхождение родового подразделения и этнонима бушман у башкир-кыпчаков в недавнем прошлом.
Исторические источники указывают, что после вхождения в состав Золотой Орды территория Южного Урала была разделена между улусом Бату и улусом Шибан и граница между ними проходила где-то по р. Урал.
Монгольское господство на Южном Урале нашло свое яркое отражение и в археологическом материале. Здесь появляется большая группа памятников нового типа, которая оставлена пришлыми с монголами кочевниками. Это невысокие земляные курганы преимущественно на вершинах высоких гор. Курганы насыпаны над узкими глубокими могилами, где умерших хоронили необычным для Южного Урала способом: в гробах или колодах, которые помещались внутри больших ящиков, сколоченных из грубых досок. Необычен также состав находок в курганах: в нем много привозных вещей, литые серебряные зеркала центрально-азиатских типов, серебряная миниатюрная посуда, головные уборы «бокка», сапоги на мягкой подошве, остатки роскошной одежды из привозной парчи китайского, иранского и неополитанского происхождения и другие. Изредка в курганах встречаются детали юрты, что лишний раз говорит о кочевническом быте умерших. По своему устройству и характеру материала указанные курганы ничем не отличаются от курганов кочевников-кыпчаков из других основных районов Золотой Орды; такая унификация культуры кочевого населения различных регионов возможна была в рамках сильно централизованного государства.
Курганы кыпчакского типа на Южном Урале сосредоточены в основном в степной зоне, в бассейне р. Яик, там, где проходили основные маршруты кочевой золотоордынской знати.
Прямым следствием установления на Южном Урале господства монголов явились перекройка этнического состава башкир и изменения в ранее налаженной системе их хозяйства. Лучшие земельные угодия в крае перешли в собственность пришлым с монголами кочевым племенам, а оставшаяся часть была перераспределена между башкирскими племенами. Кроме того, в ходе освободительной войны многие башкирские племена прекратили свое существование, а их население насильственно влилось в состав новых родо-племенных образований под предводительством завоевателей.
Потерю земельных угодий в степной зоне башкирские племена старались компенсировать расширением своих владений на севере. Тогда возникли маршруты их кочевий от устья р. Уфы до Камы, о чём есть упоминание в эпосе «Алдар и Зухра». Появление группы башкирских племен на Средней Каме до уровня современного города Пермь, видимо, следует относить именно к этому времени. Летние кочевья отдельных башкирских племен восточнее проходили по Кунгурскому краю и всему Среднему Уралу Судя по материалам археологических памятников (курганов) здесь появляются постоянные группы башкирских , племен. Все это способствовало еще большему возрастанию роли южно-уральского региона как самостоятельной культурно-хозяйственно» зоны.
В плане социальной структуры Историческая Башкирия) XIIIXIV вв. ничем не выделялась от других районов Золотой Орды. Если, например, ^ члены семьи и родственники дома Шибана представляли центральную власть государства, то в управлении они опирались' на местных ханов, темников, тысячников и другие социальные группы. Эту иерархическую особенность золотоордынского общества четко описал Плано Карпини. Он пишет, что хан указывает, где пребывать вождям, вожди ж указывают места тысячникам, тысячники сотникам, сотники десятникам.
Все эти должности в сложной государственной системе на правах вассальной зависимости даровались монголами верным своим людям, в том числе из среды башкирской знати./Интересное в этом отношении сведение содержит легенда-шежере о башкирском /хане/ Муйтен бие, который с богатыми дарами ездил к золотоордынскому хану. Пройдя ряд своеобразных испытаний, он вошел в ближайшее окружение хана и принимал участие в государственных делах. «Сразу не отпустив домой, говорится в шежере, хан постоянно держал /сажал/ возле себя, приглашал на советы.
Убедившись в государственной мудрости Муйтен бия, наконец, выдал ему грамоту на право владения территорией, куда вошли земля от верховьев р. Белой до ее устья со всеми долинами, лесами, притоками; восточные склоны Уральских гор с прилегающими долинами, лесами, полями до р. Ишим, Ирман и Иртыш со всеми притоками; еще верховья р. Яик с горами Ялпы, по обоим берегам р. Яик. Земли по восточному берегу р. Яик до р. Тобол со всеми притоками, долинами, лесами, полями и всеми надземными богатствами башкирам рода Туксоба земли со всеми кочевьями и зимниками на вечное пользование передается». В одном из вариантов легенды наследственный характер этого права уточняется словами о том, что дается пожизненно ему, его сыновьям и их внукам. Каждый из них бием /ханом/ будет без избрания, говорится в ней.
Данный источник свидетельствует о полном совпадении территории хозяйственного уклада и состава населения Исторической Башкирии XIIIXIV вв. и IXXII вв. Передача этой территории в самостоятельное удельное владение башкирскому Муйтен хану фактически означала и признание со стороны центральной власти Золотой Орды самостоятельности башкир в ведении внутренней политики.
Интересна генеалогия Муйтен бия. В ней перечислены 13 его |Предков Туксоба бий /отец/ Шокманы бий, Бурка бий Сирка бий Мангут бий Урал бий Арбан бий и другие. Имеются сведения о его потомках, правивших над башкирами на правах удельных ханов.
О существовании ханов у башкир в золотоордынское время известно и по другим источникам. По сообщению венгерского монаха Юлиана (12351236 годы) у башкир правители ханы проявляют большую ревность по отношению к золотоордынским ханам. Имена башкирских ханов зафиксированы в текстах надгробий XIV в. В них, например, упомянуты Байджура хан в районе устья р. Уфы, Тугаш хан на р. Ик и другие. Все эти примеры свидетельствуют о том, что башкирская правящая знать во главе с ханами не была полностью уничтожена монголами в ходе завоевания, как, например, это имело место со многими народами. Это, видимо, произошло ввиду скорого признания ими власти монгольских ханов.
Башкиры, как и другие подчиненные народы, облагались налогами. Непомерные их размеры часто служили причиной многочисленных восстаний. Упомянутое выше восстание под предводительством Сураман батыра началось с убийства ордынских нукеров, приехавших собирать с башкир предусмотренный налог. В той же легенде есть интересное сведение о том, что вскоре после прихода, т. е. завоевания, татаро-монголы перераспределили между племенами всю территорию страны, «затем каждый род и племя получили предназначенную им тамги знаки оран /боевой клич/, дерево и птицу». Эти понятия символизировали принадлежность человека к данному роду, племени /тамга/, а также связь с окружающим миром через объекты тотемизма /дерево, птица/. Смена религиозных символов, получение новых символов от имени монгольского хана, видимо, означало полную ломку идеологии: выработку новых понятий в общественной жизни, где на первый план выдвигалась идея господства татаро-монголов и беспрекословного подчинения им покоренных башкир. Одновременно это было своеобразной формой закрепления их к определенной территории и переписью населения. Как гласит легенда, обложение башкир налогом последовало после получения тамги, оран, дерева и птицы.
Существовали различные виды поборов. Например, подвластное население платило «десятиной» оброк в размере одной головы c каждой 100 голов. Обременительным считалось обязательство поставлять хану дойных кобыл, ибо кумыс был одним из основных продуктов питания кочевников. По свидетельству монголы от болгар и башкир вывозили пушнину. Ясак платил «каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младен. Башкиры обязаны были также поставлять соколов для ханской охоты.
Помимо выплаты натуральных налогов на башкир распространялись повинности по ведению хозяйства монгольских царевичей /пастьба скота/, оказанию различной помощи государственным чиновникам /выделение лошадей, подвод, охрана имущества и т. д./.
Башкиры привлекались к несению военной службы. Источники, например, сообщают, что Тохтамыш собрал войско из русских, черкесов, булгар, кыпчаков... башкирдов и «с такою неподдающейся счету армией... двинулся против Тимура».
Территория Башкирии неоднократно становилась ареной столкновений армий противоборствующих сил Золотой Орды. Одно из самых крупных подобных сражений произошло в 1391 г. на р. Кундурча в Оренбургских степях.
Таким образом, в XIIIXIV вв. у башкир окончательно формируется типично феодальное, сословие-иерархическое общество во главе с ордынским ханом. Фактически же на правах вассалов от его имени страной управляли башкирские ханы /бии/, обладавшие наследственной властью. Они распределяли земли между племенами, в необходимых случаях определяли маршруты кочевий отдельных племен, собирали налоги с подвластного населения, следили за выставлением подчиненными им нукерами, тысячниками воинов ханскому войску и т. п. Аналогичные функции над башкирами в пределах своих кочевий /улусов/ выполняли царевия и представители правящего дома. Но правосудие осуществляли монгольские судьи. Об их проживании среди башкир нам известно из источников XIIIв. Например, упомянутый выше Юлиан сообщает, что «и были там татары, судьи баскардов (башкировавтор)».
В башкирском обществе в роли крупных феодалов выступали представители родоплеменной знати вожди. На государственного для башкирских племен в целом обернулось тяжким испытанием на право самостоятельного существования. Вся территория их расселения была, как видно из вышеизложенного, разделена между улусными владениями и практически превратилась в кочевья ордынских царевичей и их ближайшего окружения. В результате башкирские племена лишились прежних лучших своих земельных владений и были насильственно расселены на новых, но уже худших землях. Помимо выплаты непомерных налогов и различных повинностей монгольское иго сопровождалось массовым истреблением людских ресурсов и грабежом скота и других Ценностей. Все это привело к заметному разрушению производитёльных сил и общему обнищанию трудовых масс башкирского народа. Из-за крайней нищеты, свидетельствуют арабские историки XIV в., башкиры тогда вынуждены были продавать в рабство своих детей.
Однако в условиях этого тяжелого гнета башкиры вели упорную борьбу за свое освобождение. Как говорят источники, они не раз поднимали восстания, уходили в труднодоступные горно-лесные и лесные районы. Масштабность территории Исторической Башкирии, наличие в крае относительно развитой оседлой культуры (земледелие, скотоводство, металлургия) послужили экономической базой ведения длительной освободительной войны, завершившейся в конечном счете успехом.
Этот успех выразился, прежде всего, в начавшемся процессе ассимиляции башкирами пришлых завоевателей. В ходе длительного совместного проживания на одной территории резкие различия в культуре, образе жизни и идеологии между ними постепенно нивелировались и завоеватели вскоре стали составной частью коренного населения.. Это был общий для народов, вошедших в состав Золотой Орды, процесс слияния этнических общностей в_ новые этнические образования. В этой связи любопытен рассказ историка ал-Омари о том, что монголы смешались с кыпчаками «и земля одержала верх природными и расовыми качествами их (татар) и все они стали точно кипчаки, как будто они одного (с ними) рода, оттого, что монголы (татары) поселились на земле кипчаков, вступали в брак с ними и оставались жить в земле их (кипчаков)».
Однако в результате отмеченного ассимилятивного процесса башкирский этнос приобрел качественно новые черты. Одна из них заключается в том, что резко изменился этнический состав башкирских племен. В ходе освободительной борьбы и длительного пребывания в положении подданных монголов многие башкирские племена прекратили свое существование, а их население насильственно влилось в состав родо-племенных структур завоевателей. Очевидно, башкиры XVIIXIX вв. в основных чертах сохранили тот состав, который сложился к началу XV в. как результат долгого господства монголов.
Все эти изменения в этническом составе башкир, хозяйстве и культуре привели к существенному ослаблению роли родоплеменных традиций в общественной жизни ибо повсеместно уже проступала, а затем полностью утверждалась феодальная форма зависимости рядовых скотоводов от богатой верхушки общества./Носителями этих передовых идей и норм общественной жизни были пришлые, а затем влившиеся в башкирскую среду кочевые племена кыпчакского происхождения.
Другим важным происшедшим изменением явился массовый переход башкир к мусульманской религии. Данное событие историками связывается с деятельностью золотоордынского хана Узбека, который насильственную мусульманизацию всех покоренных народов превратил в ранг официальной государственной политики. Это им делалось с целью использования влияния религии эпохи феодализма в интересах укрепления центральной власти и облегчения удержания в повиновении покоренные народы и эксплуатируемые трудящиеся массы под видом божественного происхождения и власти самого хана.
Одним из центров распространения мусульманства среди башкир были города на территории бывшей Волжской Болгарии. Известным востоковедом России XIX в. И. Березиным, например, со ссылкой на труды более ранних историков, указывались имена первых проповедников из числа самих башкир. В этих трудах, в частности, отмечается, что исследователи Ибрагим сын Исмаил и другие с pp. Сармасан и Кармасан учились в Булгарах и обратили в ислам здешние башкирские племена. Одним из первых распространителей ислама среди горных башкир /бассейн р. Ай/ был некто Аиткуль сын Заид и другие, которые, «возвратясь домой обратили в ислам свои юрты». В источниках упоминается о могилах и именах проповедников ислама вблизи устья р. Уфы, на р. Мензеля и в зауральских районах.
Другим центром проникновения ислама оставались государства и города Средней Азии и Нижнего Поволжья, с которыми поддерживались постоянные торгово-экономические /хозяйственные/ и культурные связи в ходе осуществления ежегодных перекочёвок с юга на север.
Под влиянием мусульманства среди башкир начинается распространение арабского письма, о чём свидетельствуют возникшие в XIV в. тексты каменных плит над могилами известных тогда людей. Одна из них принадлежит Хусейн-беку, умершему в 1339 г. Следущая надмогильная плита происходит из Чекма-гушевского района и была установлена над могилой «Кукляра сына Буги» в 1345 г., о чём гласит сам текст.
Одновременно с подобными надмогильными плитами в различных районах Южного Урала в XIVXV вв. появляются монументальные надмогильные сооружения из камня и кирпича в виде мавзолея /арабское название кэшэнэ дом мёртвых/.
Одно из них было возведено над могилой упомянутого выше Хусейн-бека на р. Дёме близ ст. Чишма. Мавзолей заново перестроен в 1911 г., но судя по фотографии археолога Р. Г. Игнатьева 60-х гг. XIX в., он был точной копией мавзолея Турахана, расположенного в 1012 км от него. Этот мавзолей сложен из хорошо обработанных известняковых камней. Основу его составляет квадрат размерами 6,6 X 6 м., на высоте 1, 80 м. стены переходят в восьмигранную пирамиду и заканчиваются сводчатым куполом. Мавзолей имеет небольшой прямоугольный пристрой, служивший входом. Толщина стен более 1 м., а высота до купола 8 м. По мнению исследователей оба мавзолея сооружены мастерами, принадлежавшими к булгарской строительной школе.
Остальные известные мавзолеи расположены в степной части Южного Урала /юг Ваш. АССР, Челябинская и Оренбургская области/, возведены мастерами среднеазиатской строительной школы. Об этом, прежде всего, говорит то, что они построены из жжёных и сырцовых кирпичей квадратных /20 X 20 см/ или прямоугольных /20 X 10 см/ форм. Основание мавзолеев представлял прямоугольник, над которым возвышался высокий купол со сводчатым потолком. Непотревоженным до нас дошёл памятник Кэшэнэ на юге Челябинской области. Он имеет 8-гранный купол, общая его высота 16 м.
Несмотря на то, что мавзолеи с каменными эпитафиями являются памятниками раннемусульманской культуры, умерших в них хоронили с серьёзными отклонениями от ортодоксального мусульманского погребального обряда. Например, во многих из них обнаружены языческие пережитки в виде остатков роскошной одежды из привозных шёлковых тканей, украшений /височные подвески, зеркала/ и других. Эти примеры свидетельствуют, что мусульманская религия полностью не вытеснила в быту, сознании тогдашних башкир традиционные обряды и религиозные представления, сложившиеся в глубокой древности под влиянием языческой религии во главе с богом Тенгре.
ГЛАВА 111. ПРИСОЕДИНЕНИЕ БАШКИРИИ К РУССКОМУ ГОСУДАРСТВУ
В середине XVI в. произошло знаменательное событие в истории Башкирии. Она добровольно вошла с состав Русского государства. Присоединение Башкирии к России оказало громадное воздействие на социально-экономическое, политическое и культурное развитие нашего края. Процесс добровольного вхождения Башкирии в состав Русского централизованного и многонационального государства был довольно сложным и противоречивым. Недаром как в дореволюционной, так и в советской историографии не было единого мнения о характере этого процесса. Одни из ученых указывали, что Башкирия была завоевана Русским государством после падения Казани, а другие писали о ее добровольном вхождении. Следует подчеркнуть, что современная советская историческая наука, доказала, опираясь на новые источники, в частности, на башкирские шежере, добровольный характер башкирского подданства. Политическое и социально-экономическое положение Башкирии к XVI в. было таково, что ее добровольное признание над собой власти русского царя вполне объяснимо и исторически оправданно.
К началу XVI в. башкиры занимали обширную территорию от левых притоков Волги на западе и до р. Тобол на востоке, от среднего течения реки Камы на севере и до степей южных отрогов Урала. Эти места были исторической территорией расселения башкир, объединенные понятием Башкирия. В национальном отношении Башкирия была довольно однородной, в ней обитали преимущественно башкиры, хотя имелись некоторые вкрапления ногайцев в центральных и южных ее районах. Многонациональным наш край стал постепенно после его вхождения в состав России. По весьма приблизительным подсчетам наших ученых, в момент присоединения к России башкир насчитывалось около 180240 тыс. человек. Для XVI в. это довольно внушительная цифра, доказывающая будущие этнодемографические возможности башкирского народа.
Более чем трехвековое господство монголо-татар /12361557/ сильно задержало развитие производительных сил края, местами даже отбросило их назад. Но к XVI в. в хозяйственной жизни башкир произошли определенные сдвиги, связанные с переходом от кочевого к полукочевому скотоводству при его сочетании с охотой и бортничеством. Негативное влияние оказало на распространение земледелия среди башкир чужеземное иго. Хотя хлебопашество и не играло большой роли в хозяйственной жизни башкир-скотоводов. Оно было знакомо им. Об этом, например, свидетельствуют шежере башкир племени Юрматы, а также земледельческие орудия, найденные в центре края археологами.
К моменту принятия русского подданства башкиры представляли собой феодальное классовое общество, хотя и сохранили некоторые пережитки патриархально-родового строя: деление на роды и племена, институт народных собраний йыйынов. у и т. д. Показателем довольно глубокого характера классового расслоения башкирского общества является то, что именно представители феодальной знати возглавляли борьбу башкирских масс за освобождение от гнета ногайских и сибирских феодалов, за добровольное присоединение к Русскому государству после падения Казани. Недаром крупные башкирские феодалы получили звание тархана от русских царей.
Сложным и чрезвычайно тяжелым было политическое положение Башкирии накануне принятия русского подданства. Территория Башкирии была расчленена между Казанским, Сибирским ханствами и Ногайской Ордой. Вся центральная и южная части башкирских земель находились в составе Ногайской Орды. В северо-западных районах Башкирии бесчинствовали казанские феодалы, а северо-восточные регионы были объектом господства Сибирского ханства. Эти ханства, раздираемые внутренними противоречиями, вели между собой борьбу за полное овладение Башкирией. Более того, такая же борьба происходила между владетельными феодалами в пределах того или иного ханства. Башкирия по существу превратилась в арену бесконечных феодальных войн, набегов и раздоров, которые еще более ухудшили положение башкирского народа, страдавшего от непосильных податей и повинностей, от феодального грабежа. Как отмечал П. И. Рычков, башкиры «от своих владельцев совсем были разграблены и разорены и пропитание свое имели с крайнею нуждою от ловли зверей и рыбы». В башкирских шежере также говорится о притеснениях и грабежах ногайских и татарских феодалов. В частности, в шежере башкир племени Бурзян, Кыпсак, Усерган и Тамьян сообщается о страданиях, испытываемых башкирами от ногайских мурз Бусай-хана, Бигрен-бия, Актуша и других.
Разорительной была для башкир и военная повинность, предусматривающая их участие в военных походах и разбойничьих набегах, организуемых завоевателями.
В этих условиях не прекращалась упорная борьба башкирского народа против гнета казанских, ногайских и сибирских феодалов, что нашло отражение в преданиях, легендах, а также в шежере башкир. В башкирских эпосах «Жик Мерген», «Страна Идель» повествуется о борьбе башкир против угнетателей, содержится призыв к широкому участию в ней всего народа. Однако политическая раздробленность края создавала серьезные препятствия на пути объединения усилий всего народа. К тому же среди башкирских феодалов, возглавивших эту борьбу, не было единства, так как некоторая часть башкирской знати, получившая привилегии, в частности, тарханные ярлыки от ногайских и сибирских ханов, поддерживали поработителей своей страны.
С образованием и дальнейшим усилением централизованного Русского государства, в связи с его активной внешней политикой на Востоке борьба башкир за освобождение от чужеземного гнета значительно усилилась и приобрела новый характер. Если раньше башкиры свой гнев направляли лишь против отдельных, наиболее одиозных ногайских, казанских и сибирских феодалов, то теперь борьба шла за полное освобождение от их власти, за присоединение к Русскому государству. Недаром наиболее ненавистные ногайские мурзы, как об этом повествуют башкирские шежере, были схвачены и переданы «хану России Ивану Васильевичу».
В конце XV-начале XVI в. борьба русского народа за свое государственное единство и независимость завершилась объединением русских земель вокруг Москвы в единое Русское государство Перед Россией тогда стояли сложные задачи в области международных отношений. Прежде всего Москве необходимо было не допустить создания антироссийского блока султанской Турции и остатков Золотой Орды Крымского, Астраханского, Казанского ханства. Ногайской Орды. Османская военно-феодальная империя реально угрожала тогда территориальной целостности Русского государства. К тому же в 20-х гг. XVI в. Крым и Казань вступили в отношения вассальной зависимости от Турции. В этой обстановке столкновение России с Казанским ханством было неизбежно. К тому же экономические интересы молодого государства требовали полного освоения волжского торгового пути. На рубеже 50-х гг. началась подготовка к решительному удару по Казани. В результате штурма 2 октября 1552 г. Казань была взята. После падения Казани в Среднем Поволжье и в Приуралье складывается новая политическая обстановка. Башкиры, веками испытавшие гнет ногайских, казанских и сибирских ханов, видели в этом событии возможность окончательно сбросить с себя иноземное иго. Известно, что башкирские воины, призванные казанским ханом для защиты города, покинули во главе со своим предводителем Казань и ушли в свои земли.
Итак, в середине XVI в. границы Русского государства дошли до пределов Башкирии. Башкирам предстояло решить важную задачу своей дальнейшей исторической жизни или принять русское подданство, или оставаться под властью значительно ослабленных ногайских и сибирских феодалов, судьба которых, как показало падение Казани, уже была предрешена Башкирский народ, понимая бесперспективность второго пути решил мирно принять русское подданство. Но этому процессу серьезно мешала Ногайская Орда, влияние которой распространялось на значительную часть Башкирии. Сама Ногайская Орда в этот период переживала серьезный кризис: в ней усиливалась тенденция к распаду, среди правящей верхушки возникли две группы, одна из которых выступала за сближение с Москвой, другая ориентировалась на Крымское ханство. В конечном итоге верх одержала промосковская группа во главе с ханом Исмаилом, признавшая в 1554 себя вассалом русского царя. Противники Исмаила перекочевали на Северный Кавказ, образовав там так называемую Малую Орду, зависимую от Крыма. Ногайские феодалы, проводившие враждебную политику против Русского государства, пытались сеять среди башкир антирусские настроения и даже заставить их откочевать вместе с ними на Кубань, но получили отпор со стороны последних, хотя некоторая часть башкирских феодалов была склонна к поддержке своих степных сюзеренов.
Однако политическое настроение основной массы народа было иным. В самых различных слоях башкирского общества после падения Казани и в процессе борьбы против ногайского господства зрело стремление добровольно принять русское подданство. Активная и дальновидная дипломатическая политика правительства Ивана Грозного оказала благоприятное воздействие на усиление этого движения. Дело в том, что Россия, проводившая тогда активную внешнюю политику, была заинтересована в мирном присоединении восточных окраин. Русская дипломатия учитывала при этом и внутреннее положение народов Поволжья и Приуралья, желающих сбросить чужеземное иго. Учитывая эту тенденцию, хорошо представляя обстановку в Башкирии, русское правительство развернуло активную дипломатическую деятельность по привлечению на свою сторону феодальной верхушки угнетенных народов волжско-уральского региона, в том числе и башкир. В связи с этим царь разослал, как говорится в документах, «по всем улусам жалованные грамоты», в которых содержался призыв «идти к государю без ужаса и боязни..., а их государь пожалует, а они бы ясаки платили яко же прежним казанским царям». Такие же грамоты были получены и башкирами. В шежере башкир племени Юрматы рассказывается, что после падения Казани были направлены в Башкирию послы с грамотами, которые извещали: пусть никто не убегает и пусть каждый остается при своей вере, соблюдает свои обычаи.
Мирные дипломатические акции русского правительства нашли положительный отклик среди башкир. В середине 50-х гг. XVI в. это движение в пользу присоединения к России достигло своей высшей точки.
Однако в условиях политической раздробленности башкиры вошли в состав Русского государства не одновременно. В этом акте можно выделить два этапа. Первый этап охватывает [554J556JT., когда послы башкирских племен побывали в Казани и «били челом» наместнику царя Ивана Грозного и предварительно договорились об условиях вхождения. Как правило, каждое башкирское племя направляло свое посольство во главе с биями в г. Казань, где находился наместник царя. Первыми приняли подданство Русского государства башкирские племена, населяющие западную и северо-западную части Башкирии, входившие в свое время в состав Казанского ханства. С падением этого ханства, здесь возникли благоприятные условия для принятия русского подданства, чему, безусловно, способствовали в немалой степени царские грамоты, призывающие добровольно «идти к государю».
Еще в 1554 г. ездили в Казань представители северо-западных башкир, входившие в состав одноименного ханства. По шежере башкирских племен Уран и Гайна, к наместнику русского царя, «ездил послом Айзуак-бий один из родоплеменных вождей гай-нинцев». Предание повествует, что из Казани Айзуак привез грамоту, подтверждающую принятие башкирами-гайнинцами подданства русского царя.
Это движение за присоединение к Русскому государству, происходящее в западных и северо-западных районах Башкирии, сопровождалось довольно острой борьбой против татарских феодалов и той части башкирской знати, которая занимала верхние ступени социальной лестницы при казанских ханах. В шежере башкир племени Кара-Табын, прикочевавших в свое время на берега р. Камы, повествуется о борьбе башкир во главе с бием Исяном против казанских феодалов, в частности, Чуртмакхана. После убийства последнего башкиры, как пишется в шежере, «обратились к Русскому государству и приняли русское подданство».
Таким образом, западные и северо-западные башкирские племена не позднее осени 1554 г. добровольно вошли в состав России, о чем свидетельствуют и более поздние источники. В документе, составленном в 1709 г., где речь идет о башкирах, ранее находившихся под властью казанских ханов, сообщается, что после покорения Казани государем Иваном Грозным «деды и отцы их поклонились без спору и без войны и приехав из своей воли покорились».
Считается в течении 1554- 1555 гг. башкиры указанного региона в основной своей массе вошли в состав Русского государства.
Вслед за западными башкирами начали принимать подданство Русского государства и башкиры центральных, южных и юго-восточных районов Башкирии, находившиеся под властью Ногайской Орды. Здесь следует иметь в виду, что Ногайская Орда занимала большую, как по территории, так и по населению часть Башкирии. Процесс присоединения башкир перечисленных районов к Русскому государству был более сложным и драматичным в связи с попыткой ногайских феодалов удержать в повиновении башкир.
Все это нашло яркое отражение в борьбе башкир племени Мин против ногайских властей за принятие русского подданства. Башкиры племени Мин занимали обширную территорию по долине р. Демы, включая земли, где впоследствии была основана Уфа. До присоединения к России минцы подчинялись ногайскому владетельному хану Турэ Баба Туклясу, ставка которого находилась на месте основания г. Уфы. В связи с наступлением русских на Казань уфимский хан и его мурзы откочевали на юг. Но в Башкирии еще оставались другие, более мелкие ногайские ханы и мурзы, пытавшиеся удержать свое господство над башкирами. Борьбу минских башкир против ногайских феодалов возглавил один из местных башкирских биев Канзафар, который решительно выступил против намерений ногайцев силой заставить подвластных им минцев откочевать вместе с ними на юг. Встретив упорное сопротивление башкир, ногайские мурзы были вынуждены уйти из насиженных мест. С ними ушла и некоторая, совершенно незначительная часть башкир противники русского подданства. В этих условиях башкиры-минцы, «слыша о взятии русскими Казани и о справедливых поступках их с покорившимися», послали от себя четырех знатных лиц в г. Казань во главе с Канза-фар-бием и, как пишется в шежере, «милостливому царю подчинились».
Поступок минцев усиливал решимость соседних башкирских племен присоединиться к Русскому государству.
Такое движение развернулось в том же 1555 г. и среди юрма-тынцев. Башкиры-юрматынцы занимали значительную территорию в центре Башкирии по среднему течению р. Белой и ее притокам, например, Ашкадару. Накануне и в период принятия русского подданства историческая обстановка у юрматынцев сложилась такая же, какая и у минцев. Юрматынцы вели борьбу с ногайцами, стремившимися увести их с собой в ногайские степи. Интересно отметить, что при этом ногайские мурзы пытались напугать башкир фактом «продвижения с севера неверных русских». Но башкиры, веками ведущие борьбу за освобождение от ненавистного чужеземного гнета, не поддались на эти уговоры и угрозы, еще более усилили свое сопротивление ногайцам.
Первоначальную борьбу башкир-юрматынцев против ногайских феодалов возглавил Бурнак-бий, который затем передал свои полномочия более молодому и энергичному Татигач-бию. Последний занялся сплочением башкир, выступил организатором посольства башкир племени Юрматы, которое в 1555 г. «ходило в г. Казань», где представители этого племени «согласились быть подданными Белого-бия падишаха», т. е. русского царя. Послы юрматынцев, вернувшись домой, объявили собравшимся на йыйын /народное собрание/ соплеменникам о результатах своей поездки. Когда Татигач-бий спросил у народа, согласен ли он быть в подданстве русского царя, то все люди ответили: «Хорошо, каждый из нас всей душой согласен». С вхождением юрматынцев в состав Русского государства границы последнего значительно продвинулись на юг и тем самым создавались благоприятные условия для совершения аналогичного акта юго-восточными башкирами.
Башкиры, которые занимали обширную территорию Южного Урала, в конце 1555начале 1556 гг. направили объединенное посольство в Казань. На юге Башкирии тогда сложился союз башкирских племен, включающий в свой состав четыре крупных племени Бурзян, Кыпсак, Усерган, Тамьян. Эти племена вошли в состав Русского государства также в ходе острой борьбы с поработителями-ногайцами. Накануне принятия русского подданства юго-восточные и южные башкиры подчинялись ногайскому мурзе Бусаю и его бию Ак-Тулущу. В процессе совместной борьбы против насили-й ногайских угнетателей и сложился, по-видимому, союз башкирских племен, которыми предводительствовали родовые вожди Бикбау-бий, представлявший башкир племени Усерган, Мешавали Каракузяк-бий племени Кыпсак, Иске-бий племени Бурзян и Шагали Шакман-бий племени Тамьян. По сообщению шежере башкир указанных племен, башкиры схватили ногайских мурз Бусая и Ак-Тулуша и «представили в руки русской власти». Тогда же, по утверждению шежере, башкирские послы князья Бикбау, Мешавали Каракузяк, Иске-бий и Шагали Шакман просили царя принять их в подданство. В связи с присоединением юго-восточных башкир к Русскому государству ногайские феодалы окончательно потеряли власть над| Башкирией, что способствовало ослаблению и распаду Ногайской Орды.
В том же 1556 г. в состав Русского государства вошли табын-цы, на которых также распространялась власть ногайских ханов. Они в 1556 г. ясак платили звериными шкурками и медом в Казани. В конце 1556 г. стали подданными Русского государства жители племени Кудей, живущие севере-восточнее от Уфы.
Итак, в течение 15541556 гг. вся европейская Башкирия оказалась в составе Русского государства. Но официальное оформление этого акта произошло в 1557 г. в Москвд. Башкирские послы привезли первый ясак в царскую казну и получили жалованные грамоты, в которых были окончательно уточнены и зафиксированы условия добровольного вхождения башкир. Таким образом, башкиры вошли в состав Русского государства на основе соглашения, заключенного между ними и царским правительством, в форме жалованных грамот.
Зауральские башкиры вошли в состав Русского государства в конце XVI начале XVII вв. в процессе борьбы с Сибирским ханством. В 15821586 гг. русское подданство приняла основная масса северо-восточных племен, живущих в бассейнах рек Миасса, Исети, верховьев Ая и Уфимки, в частности, катайцы, айлинцы и др. Эти племена вошли в состав Русского государства в основном мирно. Другая, меньшая часть зауральских башкир, в том числе табынцы, сынрянцы, мякотинцы приняли русское подданство после окончательного разгрома Сибирского ханства в ходе борьбы с сыновьями Кучума. Немаловажной причиной более медленного процесса вхождения последних в состав Русского государства явилась недальновидная политика местной царской администрации. В 1596 г. стрельцы из г. Тюмени напали на каратабынских башкир, многих из них убили, женщин и детей взяли в плен, а затем продали русскому населению сибирских городов. Подобные акции властей вынуждали башкир этих племен искать союза с Кучумовичами, участвовать в их нападениях на русские поселения. Тем не менее к началу 20-х гг. XVII в. все зауральские башкиры оказались в составе Русского государства.
Итак, Башкирия добровольно вошла в состав Русского государства. Примечательно то, что вопрос о принятии русского подданства обсуждался на йыйынах /народных собраниях/, которые единодушно одобряли факт присоединения к России. Так, башкиры племени Юрматы полностью одобрили действия своих послов, побывавших в Казани и заявили, что «всей душой согласны» быть подданными русского царя.
Условия, на которых московский царь принимал под свою власть башкир, вполне соответствовали добровольному характеру присоединения Башкирии к Русскому государству.
Прежде всего Русское государство, принимая башкир в число своих подданных, обязалось брать на себя защиту их от разорительных набегов со стороны соседних кочевых ханств, не оставлявших попыток подчинить Башкирию своему господству. Важнейшим условием добровольного присоединения было то, что царь «жаловал» башкир землями, т. е. юридически закреплял з8Г-башкирскими племенами право владения той территорией, которую они занимали в момент присоединения. Иван Грозный особыми жалованными грамотами подтвердил право башкир на вотчинное владение землей. Недаром в дальнейшем башкиры, отстаивая свои земельные интересы, ссылались на то, что им «для владения оных земель и угодья пожалованы были грамоты». Башкирам были также возвращены и те земли, которые были захвачены ногайскими и татарскими феодалами. Следует иметь в виду, что Иван Грозный признал башкир вотчинниками не потому, что он был «добрым» царем. Осторожная политика царского правительства в отношении башкир была продиктована интересами государства. Башкирия являлась важнейшим плацдармом для дальнейшего продвижения на Восток. К тому же Русскому государству предстояло вести дальнейшую борьбу с наследниками Золотой Орды, прежде всего с Сибирским и Крымским ханствами. Получение жалованных грамот, по которым башкиры были объявлены вотчинниками, от рук самого великого покорителя Казани создало среди башкир широкую популярность Ивану Грозному.
Следует подчеркнуть, что получение царских жалованных грамот на владение землей на вотчинных правах каждым племенем или родовой группой, разделение всех угодий между ними в письменной форме позволили в известной мере упорядочить в Башкирии вопрос о землевладении, который накануне принятия русского подданства был очень сложным и запутанным. Острота земельного вопроса в крае была связана, во-первых, с земельными притеснениями Казанских и ногайских мурз, во-вторых, с углублением феодализации внутри башкирского общества сопровождающегося захватом феодалами общинных угодий, в-третьих, наличием междоусобных, межплеменных трений из-за пастбищ и кочевий, нередко доходивших до открытых конфликтов. А в жалованных грамотах, что нашло свое отражение и в башкирских шежере, более или менее были уточнены территории родоплеменных владений «по урочищам». Например, в шежере башкир племени Юрматы сообщается: «Затем, уплатив ясак, землю разделили на четыре тюбы» и далее описываются границы земельных владений тюб «по урочищам», т. е. по речкам, горным хребтам и лесным массивам. Такие же сведения о земельных владениях отдельных башкирских общин можно найти в шежере башкир племен Усерган, Кыпсак, Бурзян и Тамьян. Башкиры указанных племен, согласовав между собой, «решили земли, которыми владели, как-то леса и степи разделить».
В дальнейшем, при возникновении земельных споров и неурядиц, башкиры часто ссылались на эти грамоты, полученные от Ивана Грозного. Так, в 1766 г. башкиры в наказе депутату Уложенной Комиссии заявили, что у башкирского народа имеются вотчинные права, состоящие во владении издревле, оставленные Иваном Грозным за «самопроизвольное покорение под высоко славную Российскую державу».
Все эти факты убедительно доказывают, что получение башкирами жалованных грамот, подтверждающих их вотчинное право на землю, являлось важнейшим условием добровольного подданства. А наличие вотчинного права на землю у башкир оказало громадное влияние на всю последующую историю нашего края. Кроме того, правительство обещало не подвергать преследованию религию, обычаи и обряды местного населения. Для башкир, исповедующих еще задолго до принятия подданства России мусульманскую религию, данное условие имело немаловажное значение. В одном из башкирских шежере по этому поводу рассказывается: «Договорились о землях наших и религии, договорились башкир-мусульман никогда в другую религию не насиловать, обычаи наши соблюдать, башкирам царю с рвением служить».
Башкиры со своей стороны обязались платить ясак, который являлся феодальной повинностью, подтверждающей подданство государству, символизировал вотчинное право башкир. Представители башкирского народа обещали служить царю верой и правдой, обязались нести военную службу, охранять вотчинные границы страны, участвовать в войнах России. В целом условия добровольного подданства вполне отвечали интересам как башкир, так и Русского государства. Чтобы заручиться поддержкой местной знати, правительство Ивана IV предоставило башкирским феодалам разные льготы. Наиболее именитые феодалы, в частности участники посольств в Казань и Москву, были награждены тарханными грамотами, тем самым они освобождались от уплаты ясака. Выдача жалованных грамот на вотчинное владение землей также означала уступку башкирской знати, которая фактически распоряжалась общинными угодьями. Притом следует иметь в виду, что вотчинное право распространялось на всех башкир без выделения среди них имущих и неимущих. Обладание вотчинным правом всеми башкирами нашло в дальнейшем свое непосредственное отражение в башкирском обществе; например, в том, что рядовые общинники не находились в личной зависимости от феодалов. Наличие у башкир вотчинного права привело к появлению в Башкирии и института припущенничества, т. е. целой группы населения припущенников.
В то же время царское правительство с своей стороны приняло меры для обеспечения верности новых подданных, о чем свидетельствует институт аманатства или заложничества. Башкиры были обязаны из числа знатных и влиятельных лиц посылать в Казань, затем в Москву аманатов заложников. Этот институт просуществовал довольно долго, притом аманаты в дальнейшем брались в моменты усиления недовольства башкир политикой правительства, в частности, в ходе башкирских восстаний XVIIXVIII вв.
Говоря о характере принятия русского подданства башкирами, необходимо обратить внимание на один аспект проблемы, который оживленно обсуждался в нашей исторической литературе: как рассматривали башкирские феодалы свое подданство и каково было их отношение к новым верховным правителям русским царям? Здесь следует иметь в виду, что часть башкирских феодалов свое вхождение в состав России представляла так: если они добровольно приняли русское подданство, то за ними остается право в любое время перейти в подданство другому правителю, т. е. они оставляли за собой право отъезда. Однако эта практика не имела широкого распространения среди башкирских феодалов и не следует преувеличивать ее роль в общественно политической жизни Башкирии, как это делал в своих трудах проф. Н. В. Устюгов. В данном случае необходимо учесть то, что у башкирских феодалов фактически не было возможности использования права отъезда из-за отсутствия свободного выбора сюзерена: Сибирское ханство было разгромлено, а казахские султаны уже с XVIII в. сами находились в вассальной зависимости от русского царя, к тому же у башкир отношения с казахскими феодалами были весьма натянутыми из-за взаимных набегов и возникающих споров за кочевки. Притом основная масса башкир решительно выступала против каких-либо отъездов, если эта тенденция и появлялась у того или иного феодала. Главным для всего башкирского населения являлось сохранение своих прав, нашедших отражение в условиях добровольного подданства, особенно вотчинного права на землю.
Добровольное присоединение Башкирии к Русскому государству было глубоко прогрессивным историческим событием, на что "определенно указывали еще классики научного коммунизма. В 1851 г. Ф. Энгельс писал: «Чем больше я размышляю над историей, тем яснее становится, что... Россия действительно играет прогрессивную роль по отношению к Востоку. Несмотря на всю свою подлость и славянскую грязь, господство России играет цивилизующую роль для Черного и Каспийского морей и Центральной Азии, для башкир и татар»
Башкирский народ, добровольно присоединившись к Русскому государству, создал юридическую основу для защиты своих национальных прав и неприкосновенности своих земель. В составе России была восстановлена Башкирия, хотя и зависимая, но все же как отдельная, исторически сложившаяся страна и территория. Башкиры утвердили себя перед Русским государством, перед другими народами, как самостоятельный народ собственными экономическими и политическими интересами.
Присоединение Башкирии к Русскому государству открыло для башкирского народа новый, хотя и тернистый, путь исторического развития, был положен конец жестокому гнету ногайских и татарских феодалов, изнурительным междоусобным схваткам, бесконечным феодальным войнам. Было также покончено с политической раздробленностью Башкирии, что создало благоприятные условия для дальнейшей национальной консолидации башкир в рамках единой территории.
Вхождение Башкирии в состав России открыло перед ней новые пути развития производительных сил, связанных с заселением края земледельческим населением, прежде всего русскими крестьянами, с постепенным переходом башкир-скотоводов к оседлости и земледелию, с дальнейшим освоением огромных природных богатств Южного Урала. Приток земледельческого населения оказал существенное воздействие на хозяйственную жизнь башкир. Последние в растущей степени воспринимали у русских крестьян "практику земледелия, заимствовали орудия труда, у них же научились строить более удобные домашние и хозяйственные постройки. Когда речь идет о прогрессивном значении присоединения Башкирии к России, следует иметь в виду также развитие различных промыслов, ремесла, горнозаводской промышленности на Южном Урале с конца XVII в. Все это способствовало усилению экономических и торговых связей Башкирии с другими областями и районами обширной страны.
Положительным моментом пребывания башкир в составе России следует считать общение с русским народом, благотворное влияние на коренных жителей края передовой русской культуры, научной мысли, просвещения. В Башкирии постепенно растет интерес к русской культуре, к изучению русского языка. Очень много сделали русские ученые для исследования истории, этнографии, фольклора башкирского народа, географии, флоры и фауны нашего края. Еще в XVIII в. побывали в Башкирии российские академические экспедиции П. С. Палласа, И. И. Лепехина, И. Г. Георги, собравших обширный материал о естественных богатствах Южного Урала, описавших особенности жизни народов региона. До сих пор не утратили своей научной ценности труды историков и этнографов П. И. Рычкова, В. М. Черемшанского, Д. П. Никольского, Р. Г. Игнатьева и других. В произведениях таких русских писателей и поэтов, как А. С. Пушкин, С. Т. Аксаков, Л. Н. Толстой, Д. Н. Мамин-Сибиряк и других, нашла свое отражение башкирская тематика. Они с большой симпатией писали о башкирах, с сочувствием и состраданием изображали угнетенное положение народа. В Башкирии под влиянием передовой русской культуры росла тяга народа к образованию и знаниям, идеям просветительства.
Важнейшим положительным последствием присоединения Башкирии к России следует считать зарождение и укрепление в процессе совместной жизни и борьбы дружбы народов между русскими и башкирскими народами. Особенно ярко она проявилась в момент борьбы против внутренних и внешних врагов. Яркий пример тому участие башкирских масс в Крестьянской войне под предводительством Е. И. Пугачева, совместная защита России от полчищ Наполеона и т. д. Совместная их борьба за свободу вступила в качественно новую стадию, когда ее возглавил рабочий класс, поставивший своей целью не только свержение царизма, но и социальное переустройство жизни всех народов страны.
Присоединение Башкирии к России было большим положительным событием и для русского народа, России в целом. В результате вхождения Башкирии значительно расширилась территория России. Теперь ее границы на юго-востоке простирались от р. Яик и Тобол. Спасаясь от феодально-крепостнического гнета, тысячи русских и нерусских народов центральных районов бежали в Башкирию, где получили возможность жить и заниматься хозяйством, нашли вторую родину. Нерусские народы, в том числе и башкиры, принимали активное участие в подъеме экономики и культуры страны.
Говоря о безусловно прогрессивном значении присоединения Башкирии к России, не следует забывать и о негативных сторонах этого исторического акта. Башкиры, приняв русское подданство, не освободились от гнета и эксплуатации. Царская Россия, по образному определению В. И. Ленина, была «тюрьмой народов». Царское самодержавие проводило в отношении башкирского народа реакционную национально-колониальную политику, которая выражалась в захвате и расхищении башкирских земель, в тяжелых податях и повинностях, в злоупотреблениях и насилиях местных царских администраторов, в попытках насильственной христианизации местного населения, исповедующего ислам, в разрушении местных национальных институтов самоуправления и т. д. Угнетательская политика русского царизма, русских помещиков и капиталистов серьезно ограничивала прогрессивное влияние русского народа на нерусские национальности.
Политика национально-колониального гнета царизма в Башкирии вызвала ряд вооруженных выступлений башкирских масс. Но все же, несмотря на всяческие препоны царизма, действующего по принципу «разделяй и властвуй», преобладающим был процесс укрепления дружбы между народами на основе общности экономических, социальных и других интересов.
ГЛАВА IV. БАШКИРИЯ В СОСТАВЕ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI СЕРЕДИНЕ XVIII ВВ.
§ 1. Социально-экономическое развитее
В первые века после вхождения в состав России Башкирия занимала обширную территорию от реки Волги до реки Тобол, от рек Илек и Яик до среднего течения рек Камы и Сылвы. К середине XVI в. башкиры потеряли значительную часть своих земель ввиду изъятия их феодальным государством, дворянами и другими служилыми людьми, заводчиками. Часть башкирской территории на юге и юго-западе была захвачена казахскими и калмыцкими феодалами. Определенное значение имело и усиление «вольной» колонизации края, переселение сюда русского и нерусского населения из центральных районов и Ср. Поволжья. Теперь на западе башкирские земли доходили примерно до р. Самары, далее шли по Новой Закамской линии крепостей до среднего течения Камы. Южной границей Башкирии являлось среднее течение р. Яик. На востоке башкиры сохранили свои земли до среднего течения рек Исеть, Миасс и Уй.
Население края в середине XVI в. состояло из одних башкир. В конце XVI начале XVII в. из центральных районов в Башкирию стали переселяться и другие народы русские, татары, мари, чуваши, мишари, удмурты, мордва, и постепенно Башкирия превращается в многонациональный край.
Состояние источников не позволяет определить численность населения Башкирии в XVIXVII вв. Конкретные материалы о башкирах относятся к концу 20-х гг. XVIII в. Из них видно, что в это время коренного населения в крае было около 380 тысяч человек обоего пола. Пришлого же населения, по данным 40-х гг. XVIII в. насчитывалось около 117 тысяч человек обоего пола, в том числе русских 75 тысяч человек обоего пола, тептярей и бобылей 30 тыс. человек, мишарей 12 тыс.
В конце XVII в. основную территорию Башкирии составлял Уфимский уезд. Северо-восточный ее уголок, где жили башкиры двух Верхнеуфимских волостей, входил в состав Верхотурского уезда. Зауральские волости находились в ведомстве Тобольского воеводы. Башкиры северной окраины были подчинены воеводе города Чердыни. Центральное управление Башкирией до начала XVIII в. осуществлялось Казанским и Сибирским приказами. В 1708 г. в связи с образованием губерний основная территория края составила Уфимскую провинцию и была подчинена Казанской губернии. В 1728 г. Уфимская провинция по многочисленным челобитным башкир, жаловавшихся на произвол и насилие казанских властей, была изъята из-под власти казанского губернатора и передана в непосредственное ведомство Сената. В 17341744 гг. Башкирия находилась в ведении начальника Оренбургской экспедиции /комиссии/. Воевода Уфимской провинции подчинялся начальнику Оренбургской экспедиции. В 1737 г. Зауральская Башкирия была выделена в особую Исетскую провинцию. В марте 1744 г. Уфимская и Исетская провинции вошли в состав вновь образованной Оренбургской губернии, и управление Башкирией было сосредоточено в руках Оренбургского губернатора.
Наряду с описанным административно-территориальным ' устройством Башкирии сохранилось старое ее деление на дороги /области/, которых было четыре. Ногайская дорога занимала центральную, юго-западную, южную, юго-восточную части края; Сибирская северо-восточную и восточную; Казанская западную и северо-западную; Осинская северную части Башкирии. Дороги /области/ по своим размерам не были одинаковыми. Самой большой являлась Ногайская, далее шли Сибирская, Казанская и Осинская дороги. Последние делились на волости. В течение описываемого времени количество волостей в них было непостоянным, ибо шел процесс постепенного дробления крупных волостей и образования новых. По материалам первой половины XVIII в. на территории Ногайской дороги насчитывалось около 30, Сибирской2325, Казанской 1517, Осин-ской 45 волостей, всего около 7076 волостей.
Природа Башкирии создавала благоприятные условия для развития земледелия, скотоводства, бортничества (пчеловодства) , охоты, а также для разработки полезных ископаемых.
В период присоединения к России башкиры занимались полукочевым скотоводством, бортничеством, охотой. В хозяйстве башкир к середине XVIII в. произошли некоторые изменения, хотя по-прежнему их основным занятием оставалось полукочевое скотоводство и бортничество. Последние прежде всего выражались в расширении сенокошения. Источники показывают, что сено косили во всех волостях Осинской, в большинстве волостей Казанской, Ногайской и Сибирской дорог. Но сено готовили только для молодняка и лошадей, используемых зимой для поездок. Важным прогрессивным сдвигом, было повсеместное распространение земледелия среди башкир. Правда, в первой половине XVIII в. оно имело еще вспомогательное значение. По-видимому, лишь у жителей Осинской дороги земледелие, наряду со скотоводством, превращалось в основную отрасль хозяйства.
О ремесле и торговле башкир в изучаемое время сохранились лишь отрывочные сведения. Основным сырьем ремесленного производства служили дерево, кожа, шерсть, крапива и конопля. Особенно развитой была обработка кожи и шерсти. Башкиры издавна были знакомы с металлами. Но на развитие металлообработки отрицательно влияла запретительная политика царизма. Башкиры не имели права заниматься кузнечным делом, производить и покупать огнестрельное и холодное оружие, порох. Тем не менее скрытно от властей они обрабатывали железо, серебро, умели делать пороха Знания башкир по горному делу в известной мере были использованы при основании уральских заводов. Это отметили И. И. Лепехин и И. Г. Георги, участники академических экспедиций к 60-х г. г. XVIII в.
B изучаемое время у башкир господствовало натуральное хозяйство, но существовали обмен и торговля. Предметами внутри башкирской торговли были мед, пушнина, скот, соль, бортиш т. д. Торговля осуществлялась и во время йыйынов-съездов. Состояние источников не позволяет конкретно представить масштабы внутрибашкирской торговли. Но обложение ее во второй половине XVII в. пошлиной говорит само за себя. Более развитой, вероятно была торговля башкир с населением соседних районов, ибо они как скотоводы постоянно нуждались в продуктах ремесленного и земледельческого хозяйства. О приезде в Башкирию и башкирские волости торговцев из Тюмени, Туринска, Казани и других пунктов известно еще с конца XVI в. Они привозили ткани, одежду, обувь, порох, свинец, предметы быта, украшения, оружие. В Уфу и другие пункты для торговли приезжали бухарские и другие восточные купцы. Вся эта торговля находилась в руках русских и татарских купцов. Но были торговцы и из башкир, которые еще в конце XVI в. выезжали для торговли в Тюмень, Соликамск, а позднее в Казань, Тобольск, сибирские слободы и Яицкий городок. С начала 70-х гг. XVII в. с торговцев-башкир, выезжающих за пределы края, стали взимать таможенные пошлины.
Таким образом, в первые века после присоединения к России в хозяйстве коренных жителей происходили определенные изменения. Они выражались в совершенствовании скотоводства за счет увеличения сенокошения, в ослаблении роли древнейших занятий охоты и собирательства, в росте земледелия. На хозяйство положительно влияла стабильность политической обстановки в крае в составе России и общение с переселившимися сюда русскими крестьянами и ремесленниками. Отмеченные сдвиги в развитии хозяйства были свойственны для всех регионов Башкирии, но они были неравномерны в разных районах. Раньше и больше всего изменения проявлялись в северо-западных и центральных районах, в наиболее густо населенных или по соседству с пришлыми земледельцами. Но процесс перестройки хозяйства башкир шел довольно медленно. Это объясняется прежде всего тем, что несмотря на экстенсивный характер полукочевого скотоводства главной отрасли башкирского хозяйства, последнее в изучаемый период было еще в состоянии удовлетворить основные потребности населения. Основным занятием пришлого населения было земледелие. Они сеяли рожь, овес, затем пшеницу, ячмень, полбу, просо, из технических культур коноплю и лен. Наиболее распространенным орудием была соха. Земледельцы пользовались трехпольной и переложной системами. По сведениям источников первой половины XVIII в., земледельческое население занималось и огородничеством: сажало капусту, морковь, свеклу, огурцы, репу и другие овощи.
Важной отраслью хозяйства пришлого населения являлось скотоводство. Они держали лошадей, коров, овец, коз, отчасти свиней. Определенную роль в хозяйстве играли бортничество, охота, рыбная ловля. Переселившиеся в наш край русские и нерусские крестьяне прямо и косвенно способствовали переходу башкир к земледелию, перенимая в свою очередь у последних некоторые приемы ведения скотоводства, бортничества и охоты.
После вхождения в состав России в башкирском обществе продолжается развитие феодальных отношений. Башкирские феодалы назывались биями, князьями, тарханами, старостами, старшинами, сотниками, «лучшими людьми». Они не платили ясак, но несли государственную службу, преимущественно военную.
Основную часть башкирских феодалов в XVII-первой половине XVIII в. составляли тарханы, привилегированное положение которых подтверждалось жалованной грамотой. Институт тарханства существовал в крае до его присоединения к России, и, по-видимому, восходит к периоду монгольского господства. Первыми от русской власти тарханское звание получили бии, участники переговоров о присоединении. В последующее время правительство продолжало жаловать тарханское звание башкирской знати за военную и дипломатическую службу. В основном эти пожалования достались прежним тарханам, их детям. П. И. Рычков, пишет, что тарханы у башкир были «наподобие дворян... имели они пред другими разные преимущества». Они имели право владеть участком земли в пределах своей волости.
Звание тархана было наследственным и личным. Большинство тарханов владело своим званием наследственно.
В состав башкирских феодалов входили также старосты, старшины и сотники. Старосты стояли во главе волости до конца первой трети XVIII в. Затем их на этом посту сменили старшины. Многие из старост по происхождению, повидимому, были потомками биев. Сотники являлись помощниками старост и старшин. Старосты, старшины и сотники, имея административные, отчасти судебные функции, широко использовали их в своих классовых интересах. Феодалами являлась и верхушка богатых общинников, ясашных людей, которые численно росли по мере развития производительных сил и роста имущественной дифференциации в башкирском обществе: так называемые баи и батыры, часть которых выделялась богатством, а также представители мусульманского духовенства ахуны и муллы.
Основную массу непосредственных производителей составляли рядовые общинники, к которым относилось большинство ясашиых башкир. Они были лично свободны, трудились в своем хозяйстве, отчасти в хозяйстве феодала, несли основные повинности в пользу феодального государства. Ниже этой массы общинников стояли туснаки, представляющие собой бывших ясашных людей, которые, лишившись своего хозяйства, закладывали себя феодалам и работали на них. Имелось незначительное число рабов, состоявшее в основном из военнопленных /ясыров/.
После присоединения к России верховным собственником земли стало государство в лице русского царя. Оно вполне реально осуществляло свое право верховного собственника: жаловало земли башкирским племенам и родам в вотчину, но с определенными ограничениями: башкирская община не могла свободно распоряжаться пожалованной землей, не могла, в частности, продавать ее. Верховный собственник по своему усмотрению вводил и другие ограничения: в начале XVIII в. были изъяты у башкир рыбные ловли на крупных реках, в начале 20-х гг. они были ограничены в пользовании лесами, в течение XVIIXVIII вв. правительство по своему усмотрению в Башкирии основывало крепости и т. д.
Но в то же время пожалование земель башкирам на вотчинном праве свидетельствовало о том, что наряду с верховной собственностью государства и в ее рамках как следующая ступень феодальной иерархии существовала фактическая земельная собственность башкирских феодалов, юридически прикрытая общинными формами владения и пользования землей.
Башкирская община официально являлась коллективным земельным собственником, а каждый общинник как член данного коллектива имел равное право пользоваться той или иной долей общинной земли, был равноправным совладельцем общей собственности. Каково же было фактическое владение и пользование землей в башкирском обществе Тарханы, представляющие основную массу феодалов, имели преимущественное право на владение и пользование общинной землей Старосты /старшины/ волости, отвечающие за своевременное выполнение ясашными людьми податей и повинностей в казну, распределяли пастбища и другие земельные угодья. В подразделениях волости в тюбах и аймаках эту функцию осуществляли местные «лучшие» башкиры. Другой формой реализации прав феодальной собственности на землю являлся припуск разрешение башкирам других волостей и пришлому населению временно пользоваться землями общины на определенных условиях /помощь в несении казне податей и повинностей, уплата денежного оброка вотчинникам и т. д./ так как припускали посторонних людей на деле тарханы, старосты и другие «лучшие» люди. Наконец, нельзя не учитывать то, что фактическое владение и пользование землей у башкир зависело
и от количества скота, который был распределен весьма неравномерно. По ряду свидетельств, в частности, П. И. Рычкова, И. Г. Георги, П. С. Палласа, в первой половине и середине XVIII в. в хозяйстве рядового общинника было от 3040 до 7080 голов лошадей, феодала от нескольких сот до 1000, а наиболее богатых из них до 2 4 тысяч голов. Не следует удивляться цифрам, взятым для простых башкир. При их оценке необходимо учесть экстенсивность башкирского скотоводства и размеры двора общинника, по существу состоящего из 23 семей. Одно такое соотношение скота в хозяйстве феодала и рядовых башкир показывает, как формально равное право тех и других пользоваться общинной землей превращалось в фактическое неравенство. Феодал, имеющий в 610 раз больше скота, чем простой человек, владел и пользовался большим количеством земли. К. Маркс не случайно писал в этой связи: «...у пастушеских народов собственность на естественные продукты земли на овец, например, это одновременно и собственность на луга, по которым они передвигаются».Итак, можно констатировать, что приведенные материалы вполне доказывают существование феодальной собственности на землю в башкирском обществе. Правда, формально она функционировала как общинная собственность. Фактически, же хозяевами всей земли были старосты, старшины, тарханы, сотники, вообще «лучшие» башкиры, которые владели и пользовались большей частью земли, распределяли их, припускали посторонних, отдавали земли на оброк. Феодальная собственность на землю в башкирском обществе существовала в форме права преимущественного владения, пользования и распоряжения общинными землями. Но она не была юридически оформлена.
Башкирские рядовые общинники находились в зависимости от двух феодальных собственников феодального государства и местных феодалов. Реализуя право на землю, государство взимало с башкир ясак, т. е. налог натурой или деньгами. О сущности подобных отношений между феодальным государством и его подданными есть следующее высказывание К. Маркса: «Если не частные земельные собственники, а государство непосредственно противостоит непосредственным производителям, как это наблюдается в Азии, в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена, то рента и налог совпадают, или, вернее, тогда не существует никакого налога, который был бы отличен от этой формы земельной ренты»'. Другими словами, башкирский ясак являлся рентой в пользу верховного собственника земли феодального государства.
Одновременно рядовые башкиры терпели эксплуатацию со стороны «своих» башкирских феодалов. Распоряжаясь землями общины, последние держали трудовое его население в различных формах зависимости. Беднейшие общинники ухаживали за скотом феодала, косили сено. Пожизненными работниками феодалов были туснаки, бывшие ясашные люди, но теперь лишенные средств производства и выполняющие в пользу феодалов отработочную ренту. В башкирском обществе существовала, по-видимому, продуктовая рента. И. И. Лепехин, например, обратил внимание на этот аспект взаимоотношений. Он пишет, что башкирские феодалы... «в своем народе в почтении и от оного, кроме чести, имеют и некоторые доходы». Хотя автор не разъясняет, что из себя представляет этот «доход», тем не менее само упоминание о его наличии очень ценно.
Башкирские феодалы эксплуатировали башкир чужеродцев и трудовую часть пришлого населения при припуске. Из 123 припускных документов, опубликованных в «Материалах по истории Башкирской АССР», т. 3, в 49 случаях пришлые поселялись на равных с общинниками условиях уплаты ясака в казну, в 44 на условиях помощи общинникам в несении ясака, в 28 на условиях уплаты оброка общинникам. Записи третьей группы, они составляют 23% от общего числа, безусловный показатель феодального характера поборов с припущенников. Частично этот вывод можно распространить на записи второй группы, ибо часть средств, взимаемых «в помощь великому государю в ясак» присваивалась феодалами, от которых зависел припуск.
«Лучшие» башкиры широко использовали для эксплуатации простых людей неравенство во владении скотом. Феодалы наделяли небольшим количеством скота башкир, разорившихся вследствие джута или других причин, «помогали» нуждающимся жителям своего аула. Характеризуя подобные взаимоотношения в башкирском обществе, бригадир М. С. Хрущев, начальник Башкирской комиссии в 17361737 гг., заметил, что «...не всякий богат, имеет много лошадей, но больше между ними убогих, которые ждут себе от богатых пропитания». В итоге рядовые башкиры оказывались в различных формах зависимости от феодалов.
Нельзя не учитывать и то, что ответственность старост, старшин, тарханов за уплату в казну ясака, за несение различных повинностей также способствовала усилению реальной власти феодалов над основной массой общинников, расширяла возможности взимания с них ренты.
В основе феодальной эксплуатации в башкирском обществе лежала, таким образом, фактически складывающаяся реальная собственность феодалов на основное средство производства землю, сосредоточение в их руках основной массы скота, а также наличие административно-судебной власти. Но внешне она в значительной степени была прикрыта старыми, родовыми отношениями. Башкирские феодалы умело приспосабливали некоторые родовые традиции и обычаи для угнетения простых людей. Об этом свидетельствуют родовые по форме, феодальные по существу методы эксплуатации, такие как «сауын», «омэ», «аш».
В рассматриваемое время в связи с развитием производительных сил, ростом земледелия и усиления роли товарно-денежных отношений идет дальнейшее углубление феодальных отношений у башкир. Усиливается разорение общинников, растет зависимость от феодалов. Тарханов, старост и старшин уже не совсем удовлетворяли традиционные формы эксплуатации населения Но они не имели юридического права владеть крепостными крестьянами. Поэтому, оформляя заемные, житейские, закладные, наемные и другие записи на бедных башкир и трудовую часть пришлого населения, башкирские феодалы нашли удобную форму для установления определенной зависимости и эксплуатации простых людей. Об этом убедительно свидетельствуют документы, опубликованные, в частности, в «Материалах по истории Башкирской АССР».
Взаимоотношения рядовых общинников с феодалами очень неполно отражены в источниках. К тому же, эти многочисленные материалы неоднократно гибли во время пожаров XVII первой половины XVIII в. Но даже случайно дошедшие до нас сведения показывают существование систематического недовольства трудовых масс своим положением, говорят о скрытой и явной борьбе их со своими угнетателями. Простые башкиры прежде всего выражали недовольство привилегиями тарханов в землевладении, самовольно пользовались их вотчинами. Не менее острое недовольство рядовых общинников вызывали злоупотребления старост и старшин в сборе ясака, их самовольные поборы. Гнев простых людей против феодалов бурно прорывался наружу во время восстаний, когда они разоряли ненавистных феодалов, отбирали их имущество, избивали и расправлялись с ними. В ходе восстаний 17351740 и 17551756 гг. было разорено немало башкирских феодалов, были нередки случаи их убийства рядовыми общинниками.
Таким образом, во второй половине XVI первой половине XVIII в. заметно углубляются феодальные отношения у башкир. Налицо экономическое, отчасти политическое укрепление феодалов. Правда, царизм, препятствуя юридическому оформлению феодальных прав башкирской верхушки на землю крестьян, мешал завершению процесса. Но классовые противоречия у башкир нарастали и углублялись. Рядовые башкиры сопротивлялись усилению классового гнета. Но в то же время не следует переоценивать отмеченные социальные сдвиги. В башкирском обществе и в первой половине XVIII в. еще сохранились пережитки родовых отношений, у башкир в изучаемое время господствовали феодально-патриархальные отношения. Родовые пережитки и проводимая царизмом политика феодального и национального угнетения несколько сглаживали остроту классовых противоречий среди башкир.
Русское служилое население в Башкирии появляется после основания г. Уфы и других крепостей. Они были представлены жильцами, детьми боярскими, пушкарями, воротниками, стрельцами, конными и пешими казаками, новокрещенными, с 70-х гг. XVII в полоцкой и смоленской шляхтой. Первое наделение их землей относится к 15911594 гг., в течение которых в окрестностях г. Уфы было «испомещено» 193 детей боярских, новокрещенных, пушкарей, воротников и стрельцов. По мере появления других крепостей служилое население появляется и в них. Эти категории населения стали источником для формирования русского дворянства в крае. В конце XVI начале XVII в. размеры дворянских поместий не превышали в среднем 50 четвертей пашенной земли. В последующее время они заметно укрупнялись. В 1700 г. по г. Уфе числилось всего 162 дворянина и «детей боярских», из которых 79 имели поместной земли от 250 до 480, 83 от 500 до 1000 четвертей пашенной земли. К этой земле соответственно выделялись сенокосные угодья. После указа от 11 февраля 1736 г. открылись новые возможности для его дальнейшего роста в крае, когда русским дворянам и офицерам было разрешено земли «у башкирцов покупать и за себя крепить».
Почти одновременно с дворянским здесь возникает дворцовое землевладение. Появление земельных владений монастырей относится к началу XVII в. Наряду с местными монастырями, правительство раздавало земли ряду крупных монастырей центральных районов.
Русское трудовое население состояло из крепостных, дворцовых, государственных и монастырских крестьян, а также посадских людей.
Феодальное государство, дворец, дворяне и монастыри эксплуатировали русских крестьян в Башкирии примерно так же, как и в центральных районах. Поэтому нет необходимости специально останавливаться на этом вопросе. Следует только отметить, что русские дворяне Башкирии, в отличие от центральных районов, имели небольшое количество крепостных крестьян. По переписной книге 1647 г. уфимские дворяне владели 95 деревнями, где насчитывалось 526 крепостных крестьян. Некоторые дворяне вообще не имели крепостных крестьян. В 1682 г. дворяне, не имеющие крепостных крестьян, взамен денежного жалования, были наделены крестьянами за счет дворцовых сел, но не более 3-х дворов. Но и после этого большинство дворян владело не более чем 29 дворами крестьян. Нуждаясь в рабочих руках, дворяне систематически закабаляли трудовые массы русского и нерусского населения при помощи долга, закладной кабалы, прибегали к найму работников.
Промежуточное положение занимали стрельцы, уфимские казаки, пушкари, воротники, подьячие, беломестные казаки зауральских острогов и слобод, солдаты и драгуны, которые несли военную службу в Уфе и других крепостях за денежное и хлебное жалованье или с пашни. Кроме земли, полученной от казны, они брали рыбные ловли, леса и другие угодья от башкир в оброк.
Пришлое нерусское население края также не было однородным в классовом отношении. В Башкирию переселялись как рядовые общинники, так и феодалы. В середине XVII в. правительство переселило сюда для несения службы по 100 семей мишарских и татарских феодалов. Служилые мишари жаловались поместным окладом от 100 до 120, татары по 60 четвертей пашенной земли и соответствующим количеством сенокосов. Кроме того, мишарские и татарские феодалы частично пользовались башкирскими землями на условиях припуска. В последующее время правительство более не практиковало организованное переселение мишар и татар.
Основная масса пришлого нерусского населения, состоящая из татар, марийцев, чувашей, удмуртов и мордвы, переселялась в Башкирию из Ср. Поволжья самовольно и селилась на землях башкир на различных условиях припуска. Припущенники состояли из бобылей и тептярей. Бобыли занимали башкирские земли без ведома и согласия хозяев, тептяри по договоренности с башкирами. В последнем случае составлялись письменные документы, так называемые припускные записи, в которых определялись условия пользования землей размер денежной платы или повинности. В XVI в. среди пришлого населения увеличивается количество тептярей за счет бобылей.
Бобыли и тептяри в основном состояли из крестьян, но были среди них и феодалы. Последние состояли из татарских князей, мурз, мусульманского духовенства и «лучших» людей из татар, чувашей, мари и т. д. Феодалы-припущенники, найдя общий язык с башкирской верхушкой, селились на льготных условиях. Они иногда прибирали к рукам повытья разорившихся башкир, оформляя поступные записи. Были случаи прямой купли башкирских земель. Важной вехой на пути складывания феодальной собственности на землю у верхушки пришлого населения, особенно мишарского и татарского, стал указ от 11 февраля 1736 г. На его основе башкирские земли, которыми пользовались служилые мишари, как оброк, были переданы последним «на вечно безоброчно», по норме старшине по 200, есаулам, писарю, сотникам по 100, рядовым по 50 четвертей». Кроме того, в связи со снятием запрета продажи башкирских земель мишарские феодалы получили возможность расширить свои владения путем покупки. Так идет складывание феодального землевладения в Башкирии пришлого нерусского населения.
Нерусские феодалы эксплуатировали трудовые массы татар, марийцев, чувашей, удмуртов, мордвы, а также башкир в основном при помощи долговой кабалы. Перечисленные категории трудового населения одновременно угнетались феодальным государством путем взимания налога ренты.
Итак, переселение в Башкирию не привело к принципиальному изменению положения русских, татарских, марийских, мишарских, удмуртских и мордовских крестьян, ибо и здесь все они терпели феодальную эксплуатацию. Правда, большинство этого населения еще не успело попасть юридически под власть отдельных феодалов. Это в сочетании с относительной хозяйственной самостоятельностью и богатой природой края делало их положение более предпочтительным по сравнению с жизнью крепостных крестьян центральных районов.
Хозяйственные, торговые и культурные связи лежали в основе мирных отношений между башкирами и русскими. Их сближала также совместная сторожевая служба башкирских и русских воинов в дальних походах русской армии во время войн. Правда, политика «разделяй и властвуй», проводимая царизмом в Башкирии, и религиозные различия несколько осложняли позитивный процесс сближения различных народов.
§ 2. Политика русского царизма во второй половине XVI начале XVIII в.
Одним из главных условий добровольного присоединения Башкирии к России было согласие правительства сохранить вотчинное право башкир на землю. Вполне в соответствий с этим условием оно в XVII и начале xviiib. неоднократно заверяло коренных жителей о своей верности провозглашенному принципу. Об этом говорилось в Соборном Уложении 1649 г., в правительственных грамотах к башкирам от 1664, 1682 и 1649 гг.
Какова же была реальная земельная политика русского царизма в Башкирии в это время, соответствовала ли она условиям присоединения? Во второй половине XVI в. вотчинные права башкир на землю не нарушались. Не случайно город Уфа первая русская крепость была основана с согласия коренных жителей.
В XVII в. положение меняется. В крае начинается строительство крепостей, острогов, слобод. Об этом свидетельствует основание городков Осы, Мензелинска, Солеварного, Новошешминска, Кучуевска, Заинска, Бирска в XVII в., Алексеевска и Сергиевска в начале XVIII в. Множество укрепленных пунктов во второй половине XVIII в. основываются в Зауралье: Исетский, Катайский, Махонский, Красногорский, Маслянский, Колчеданский остроги. Почти одновременно с ними строятся слободы Шад-ринская, Терсютская, Арамильская, Крутихинская на р. Исеть, Усть-Миасская, Окуневская, Чумлякская на р. Миасс; Теченскаяна р. Теча, Багарякскаяна р. Багяряк, Барневская и Пещанская на р. Барневка. Всего в начале XVIII в. в Башкирии имелся 31 укрепленный пункт. Земли вокруг них раздавались дворянам, мелким служилым, чиновникам, казакам.
В Башкирии появляются христианские монастыри. В конце | XVI в. на левом берегу р. Камы вблизи сёла Никольского основывается Преображенский, около г. Осы Спасо- Преображенский монастырь. В первой половине XVII в. возникают вблизи села Челны Богородицкий, в Уфе Успенский мужской и Христорождественский женский,, около Солеварного городкаВознесенский монастыри. В 1664 г. на среднем течении р. Исеть строится Долматовский монастырь. Все перечисленные монастыри имели земельные владения. Царское правительство жаловало им башкирские вотчины.
Земельные владения в Башкирии имели и крупные монастыри центральных районов и Ср. Поволжья. К их числу можно отнести Звеногородский и Саввино-Сторожевский, Московский Донской, Костромской Богоявленский, Казанские Седьмиозерный и Преображенский, Елабужский Троицкий, Свияжский Рождественский и Соликамский Вознесенский монастыри. Владели землями и крестьянами в Башкирии и крупные церковные иерархи. В 70-х гг. XVII в. на р. Кирмень, на левом притоке Камы, появилась вотчина Казанского митрополита. Тобольский митрополит имел земли в среднем течении р. Миасс и владел крупным селом Воскресенское.
На рубеже XVIIXVIII вв. началось изъятие башкирских земель под заводы. В это время на территории Салжиутской волости Сибирской дороги были основаны казной Каменский и Уктусский заводы. Каждый из них занял земли и леса на 20 30 верст кругом.
Правительство практиковало отдачу рыбных ловель, бортных лесов, перевозов, мельничных мест и других угодий на откуп и оброк. В роли откупщиков и оброчников выступали купцы, в т. ч центральных и поволжских городов, монастыри, мелкие служилые люди, отчасти богатые крестьяне. Во второй половине XVII начале XVIII в. откупщиками и оброчниками являлись известные московские купцы И. Симоновский, Т. Гурьев, А. Яковлев, В. Тимофеев, монастыри Звеногородский Саввино-Сторожевский Костромской Богоявленский, а также представители местного христианского духовенства, уфимские и бирские стрельцы, конные казаки, посадские люди, подьячие, крестьяне дворцовых сел. Наряду со служилыми людьми в Башкирию переселялись и русские крестьяне. Среди них были не несшие тягла жители дворцовых и черных волостей и беглые владельческие крестьяне центральных и поволжских уездов. В описываемое время царское правительство к самовольным крестьянским переселениям в Башкирию в целом относилось отрицательно. Но, стремясь использовать все русское население для укрепления своих позиций в крае, власть не всегда преследовало крестьян, уже достигших и осевших в Башкирии. Крестьяне, не числившиеся в тягле в районах выхода, сразу, а беглые люди постепенно превращались в европейской части края в основном в жителей дворцовых, в Зауралье государственных сел. Вначале названные села возникали на северо-западной окраине Башкирии, затем в центре, в окрестностях г. Уфы. Русские крестьяне занимали башкирские земли явочным порядком, что потом легализовалось властями. В 90-х г. XVI в. вблизи р. Камы на территории Казанской и Осинской дорог уже существовали дворцовые села Рождественское, Н. Березовка и Н. Никольское. В первой половине XVII в. появляются села Челны, Пьяный Бор, Каракулино на р. Каме, Красный Яр, Богородское, две Дуванен государственные и монастырские, Покровское /Сорвиха/, Ст. Енгалыш, Вознесенское /Чесноковка/, Токмак и Архангельское вблизи г. Уфы. Во второй половине века дворцовые селения продолжали расти.
Этот же процесс шел с середины XVII в. в Зауралье. Переселенцы становились здесь государственными крестьянами и селились в основном в слободах или вблизи их, образуя дочерние поселения из 13 сел и 1015 деревень. Эти поселения возникали на башкирских землях примерно также, что и дворцовые села в европейской Башкирии.
Захваты земель вызывали сильное недовольство башкир. Об этом говорят их челобитные. Последние подавались от имени отдельной или группы волостей, а также дороги и всех 4-х дорог.
Таким образом, феодальное государство в Башкирии в конце XVI начале XVIII вв. проводило противоречивую земельную политику. Оно, с одной стороны официально провозгласило политику сохранения земель в руках коренного населения. Все земли были закреплены за башкирскими волостями на вотчинном праве. Но, с другой стороны, строя крепости, остроги, слободы, раздавая земли дворянам и служилым людям, заводчикам, монастырям, отдавая их на откуп и оброк, содействуя возникновению дворцовых и казенных сел, оно фактически проводило политику захвата земель. Нельзя не отметить, что некоторые крепости постепенно превращались в города, в центры ремесла и торговли, способствовали развитию производительных сил башкирского общества, всей Башкирии. В этом же духе действовали возникающие заводы. Крепости облегчали оборону края от нападений внешних врагов. Но башкиры в это время испытывали в первую очередь отрицательные последствия изъятия у них земель: уменьшение пастбищ и других угодий, ограничение нормального развития основной отрасли своего хозяйства полукочевого скотоводства, в итоге ухудшение жизненных условий десятков тысяч простых людей. Жители некоторых северо-западных, северных и зауральских волостей, лишившись своих старинных земель, вынуждены были переселяться в глубь Башкирии, поближе к уральским горам. Строя крепости и другие пункты, власти не входили ни в какие отношения с башкирами, не ставили их в известность с какой целью занимают земли, наоборот, захват земель сопровождался разными насилиями по отношению к коренным жителям. Все это объясняет резко отрицательное отношение башкирских общинников к земельной политике царизма. Челобитные помогали мало, поэтому недовольные массы вынуждены были браться за оружие.
После вхождения Башкирии в состав Российского государства башкиры, за исключением тарханов, были обложены налогами. Они платили в казну 2 вида поземельных налогов: первый, основной налог, ясак, который являлся прямой податью с земельных владений, второй, дополнительный, который платился с особо выгодных угодий с бортных лесов, с бобровых гонов, с рыбных 'довела Собственно ясак исчислялся в куницах и лисицах и платился в первое время шкурками куниц и лисиц, позже, с конца XVII в. постепенно заменялся деньгами. Вторая подать, которую условно можно назвать оброком, вносилась за бортные угодья медом, за бобровые гоны мехами бобров, за рыбные ловли деньгами.
В среднем ясака на одного плательщика приходилось около 25 копеек. Величину оброка определить невозможно из-за отсутствия источников.
Кажущаяся легкость ясака не должна нас ввести в заблуждение. В условиях господства натурального хозяйства ясак был тяжелой повинностью для рядовых башкир. Кроме того, на самом деле башкиры его платили несколько больше, чем подлежало по ясашным книгам. Назначая сборщиками ясака уфимских дворян, отличившихся на военной службе, власти по существу санкционировали взимание ими в свою пользу лишнего ясака. Не случайно дворяне часто перекупали должность сборщика налога друг у друга.
В начале XVIII в. произошло очередное увеличение налогов. В 1704 г., направленные из Москвы в Уфу специальные, чиновники, так называемые; прибылыцики, обязали население платить оброк с кожи каждой битой или погибшей лошади, с домовых ульев, с бань, с мельниц, с дуг и хомутов, печей, мостов, прорубей, ворот, окон, погребов и т. д. Рыбные ловли и бортные угодья подлежали переоброчке. Но начавшееся восстание вынудило царизм отменить новые налоги.
Новый пересмотр ясака состоялся в 1734 г., в результате чего были обложены ясаком 1096 новых плательщиков башкир. Их обязали нести ясак в среднем по 50 коп. с плательщика. Башкиры платили также по 4 коп. подымных денег с двора.
Наряду с ясаком и оброком, на башкирах лежали косвенные налоги. Они собирались не только с действительно проданных товаров, но со всякого скота и других вещей, которыми жители дарили друг друга, давали в приданое, в калым. В башкирских волостях не было постоянных таможен. Поэтому целовальники собирали пошлины, разъезжая по краю, что создавало широкие возможности для злоупотреблений.
Башкирские общинники систематически жаловались на тяжесть налогов и произвол сборщиков.
Башкиры выполняли в пользу государства ряд повинностей Главными из них были военная служба и подводная гоньба Военную службу несли и феодалы, и рядовые общинники. На них была возложена прежде всего сторожевая служба по охране юго-восточных границ страны. Башкирские конники также участвовали во всех походах царской России: в Левонской войне 15581583 гг., в изгнании польско-литовских интервентов в начале XVII в., в войне с Турцией в 16761681 г., в Крымских и Азовских походах конца XVII в., в Северной войне со Швецией. Военную службу башкиры несли полностью за свой счет. Каждый воин должен был иметь несколько боевых лошадей, оружие обмундирование. Лишь за участие в дальних походах им от казны давали денежное и хлебное жалованье. Ежегодно многие башкиры, находясь на сторожевой службе, в случае войны на войне отрывались от своих хозяйств, а часть вовсе не возвращалась. Все это делало военную службу тяжелой и разорительной обязанностью. Часты были жалобы на непосильность военной службы. Иногда рядовые общинники отказывались участвовать в военных походах.
Нелегкой была и подводная гоньба. Башкиры возили на своих лошадях сборщиков ясака, целовальника, приставов и других представителей местной администрации, отвечали за состояние дорог.
Русское трудовое население в Башкирии состояло в основном из государственных и дворцовых, отчасти помещичьих и монастырских крестьян. Они несли такие же налоги и повинности, что и крестьяне центральных районов. Их положение, правда, несколько облегчалось тем, что не все крестьяне на новом месте сразу становились тяглыми людьми из-за неполноты учета, особенно в XVII в.
Основной повинностью пришлого нерусского населения, т. е. бобылей и тептярей, явился ясак, размер которого соответствовал примерно башкирскому ясаку. Кроме того, бобыли и тептяри вносили в казну по 4 коп. подымных и 5 коп. ямских денег.
Общеизвестна роль религии в средние века как одного из средств феодальной эксплуатации. В условиях многонациональной России христианство использовалось как орудие усиления национального гнета. При вхождении Башкирии в состав России правительство дало обещание не преследовать местную религию. В первое время оно в целом придерживалось провозглашенного курса. Но во второй половине XVII в. власти стали предпринимать некоторые шаги по христианизации башкир. Действие указа от 16 мая 1681 г., означавшего официальное провозглашение насильственной христианизации населения Ср. Поволжья, распространилось и на Башкирию. В ответ башкиры взялись за оружие. Правительство вынуждено было отказаться от плана христианизации. В начале XVIII в. власти вновь вернулись к этой политике. В 1704 г. власти предложили башкирам строить мечети по образцу христианских церквей, а религиозные обряды приблизить к христианским и т. д. Башкиры восприняли подобные требования как шаг к христианизации, были сильно обеспокоены. Начавшееся восстание вновь заставило правительство временно отказаться от своих намерений. Итак, царизм не добился заметных успехов в христианизации края. Но его неоднократные попытки в этом направлении настораживали башкир, вызывали их недовольство.
Добровольное присоединение Башкирии к России в известной мере влияло на формы и методы управления краем. Было сохранено старое деление Башкирии на 4 крупные области «дороги», а также на племена и роды, которые стали называться волостями. Местная царская администрация до 30-х гг. XVIII в. слабо вмешивалась во внутреннюю жизнь волостей. Волостями управляли башкирские феодалы в лице старост, тарханов, сотников. Продолжали функционировать йыйыны (народные собрания), в которых башкирские феодалы решали важные для населения волостей и «дорог» вопросы. Споры по семейным делам рассматривались шариатским судом во главе с муллой. Башкиры имели право обращаться с челобитной о своих нуждах непосредственно к царю. Но уфимские воеводы допускали произвол и насилия в отношении коренных жителей, особенно при решении земельных споров с дворянами и мелкими служилыми людьми, при сборе ясака, прямых и косвенных налогов. В течение второй половины XVIXVII вв. с башкир брали заложников в знак обеспечения их верности. В управлении и в суде игнорировался язык башкир, что вызывало дополнительные трудности в отстаивании своих прав. Таким образом, недовольство населения вызвало не только содержание политики царизма, но формы и методы ее проведения в жизнь.
Изучение политики царизма в Башкирии во второй половине XVI начале XVIII вв. показывает, что в отношении башкир правительство проводило двойственную, противоречивую политику. Оно официально придерживалось условий присоединения. Но в то же время правительство допускало серьезные отклонения от провозглашенной линии. С каждым десятилетием они становились более явственными. В своей политике царское правительство четко различало феодалов и рядовых башкир. Представляя определенные преимущества феодалам и опираясь на них, оно наступало на простых людей. Башкирские массы были недовольны политикой царизма, боролись против нее. Восстания XVII начала XYLLI вв. явились ответом народных масс на усиление феодального и национального гнета.) '
§ 3. Народные движения в Башкирии в XVII начале XVIII вв.
В борьбе против угнетательской политики ^царизма башкиры использовали различные формы. Прежде всего он? подавали челобитные, но последние не всегда помогали. Тогда недовольные башкиры были вынуждены брать в руки оружие. Западные и северо-западные башкиры, которые раньше всех испытали тяжелую руку правительства, начали поддерживать движения соседних народов, направленные против властей. В 1572 и 1581 it. коренные жители Казанской и Осинской дорог совместно с татарами, манси и удмуртами разоряли новые поселения Строгановых на р. Кама. Известно также участие башкир в восстании в Ср. Поволжья в 1616 г. Восставшие осадили Казань и недавно построенные крепости Сарапуль и Осу. Более активной была роль башкир в движении, обнаружившимся под Мензелинском в 1645 г. На этот раз башкиры были и инициаторами, и основной движущей силой. Восставшие попытались уничтожить крепость, возникшую на их земле, однако их действия были отражены. Организаторов восстания казнили.
Массовое народное движение в Башкирии началось в 1662 г. Основной его причиной явился захват башкирских земель под городки /основание Закамской линии крепостей в 50-х гг./ и содействие калмыцким феодалам в изъятии кочевий в юго-западной Башкирии. Башкиры были недовольны также ростом феодального гнета и произволом уфимских феодалов. Последний ярко проявился в действиях уфимских служилых людей при сборе ясака и возвращении пленных и скота, взятых башкирами в ходе стычек с калмыками.
Восстание началось одновременно на территории Сибирской и Осинской дорог. Во второй половине июля 1662 г. крупный отряд восставших сибирских башкир под предводительством Сары Мергена подошел к Катайскому острогу и Долматовскому монастырю. Повстанцы совершили несколько приступов, но взять эти пункты не сумели. Разорив окрестные деревни, восставшие вернулись к озеру Иртяш, где находились их семьи. В августе сентябре восставшие действовали на обширной территории бассейнов рек Исеть, Чусовая и Пышма. Они захватили Мурзинскую, Белослудскую и Усть-Ирбитскую слободу. Крупное сражение восставших с правительственной командой состоялось под Ир-битской слободой. Восставшие отступили.
Другим районом борьбы является Кунгурский уезд. Во второй половине июля отряды восставших, состоящие из башкир Сибирской и Осинской дорог, нападали на местные крепости, монастыри и села. В конце месяца они заняли г. Кунгур, Степановский острог, Воздвиженский и Рождественский монастыри, села и деревни на р. Сылва. Уцелел только Спасский монастырь, где и укрылось население. Башкир в их борьбе поддерживали кунгурские, вятские, уржумские татары. Источники свидетельствуют о наличии пушек у восставших этого района.
О ходе восстания на территории Казанской и Ногайской дорог в 1662 г. сохранились лишь общие сведения. Но известно, что борьба развернулась в центре и в западной части европейской Башкирии. Восставшие активно действовали под г. Уфой, заняли и разорили дворцовое село Архангельское на р. Бирь. Предводителями являлись башкиры Гаур Акбулатов и Улекей, по прозвищу Кривой.
Правительство приняло спешные меры для подавления восстания. Из Тюмени против восставших были направлены отряды стрельцов и рейтаров. Из Тобольска выступили пехотный и драгунские полки во главе с полковником Полуэктовым. Около озера Иртяш состоялось крупное сражение. Каратели после этого стали разорять башкирские деревни. В этой обстановке среди восставших Зауралья произошел раскол. Одни обратились за помощью к калмыцкому тайше Тайчину, другие во главе с Сары Мергеном стояли за продолжение борьбы. Но Дайчин не поддержал башкир. Часть повстанцев стала склоняться к переговорам с властями. Начались переговоры с тобольскими властями, которые шли до марта 1663 г. Но они результатов не дали. Весной 1663 г. в Зауралье борьба возобновилась.
Подавлением восстания в европейской части края руководил один из казанских воевод князь ф. ф. Волконский. Он во главе карательных войск прибыл в Уфу. Волконский обратился к башкирам с призывом принести повинную. В этом ему помогали некоторые башкирские феодалы, тархан Ногайской дороги Ишмухамет Давлетбаев в частности. В итоге часть восставших Казанской и Ногайской дорог принесли повинную. Волконский в Уфе казнил предводителей борьбы Гаура Акбулатова и Улекея «с товарыщи», выданных, по-видимому, принесшими повинную феодалами-повстанцами. Башкир вынудили дать в Уфу в заложники 40 человек «добрых людей». Был сменен уфимский воевода. Им стал стольник А. М. Волконский. Но не все участники принесли повинную. Поэтому поздней осенью 1662 г. из Уфы была организована карательная экспедиция в Кыр-Кудейскую, Айлинскую и Балык-чинскую волости Сибирской дороги. Но поход не достиг цели.
По поручению правительства с восставшими вел переговоры и воевода Астрахани князь Г. С. Черкасский. В ноябре 1662 г. его людям удалось собрать в г. Уфе около 3000 представителей повстанцев для переговоров. Собравшиеся согласились прекратить борьбу и составить челобитную на имя царя о своих нуждах.
В результате обстановка в Башкирии несколько разрядилась, хотя полного успокоения в крае не было. Часть населения стояла за продолжение борьбы. Особенно активную позицию занимали башкиры Сибирской дороги. Решая возобновить восстание, они искали союзников. Они установили связи с царевичем Кучуком, правнуком сибирского хана Кучума. Претендуя на земли бывшего Сибирского ханства, Кучумовичи искали только случая, чтобы организовать антирусское выступление. Восстание в Башкирии, с их точки зрения, было как нельзя кстати. В движении 1662 г. они не принимали участия. Но в начале 1663 г. один из них царевич Кучук появился в стане повстанцев Сибирской дороги после смерти их предводителя Сары Мергена. Повстанцы пытались, по-видимому, использовать царевича, как фигуру, вокруг которой можно было объединить нерусские народы Зауралья в борьбе против царизма. Не случайно они параллельно вели переговоры и с калмыками, чтобы получить от них более существенную помощь войско.
Искали союзников и жители Казанской и Ногайской дорог. Они установили связи с калмыцкими тайшами Дайчиным и Аюкой. Восстание возобновилось весной 1663 г. Вновь первыми выступили башкиры Зауралья. К ним присоединились манси, живущие по р. Чусовая и группа русских людей из Верхотурья. Верхотурский стрелец И. Громыхалов привозил повстанцам порох и свинец из города, «покупал из рядов». А. А. Аникеев «с товарыщи», по словам кунгурского воеводы, участвовали в подготовке восстания.
В западных волостях Сибирской дороги повстанческое движение возглавляли айские башкиры Азнагул Урускулов и Бекзян Токтамышев, в зауральских волостях Урасланбек Баккин.
Летом 1663 г. борьба развернулась по всему Зауралью. Во второй половине июня восставшие заняли ряд сел и деревень по р. Режь, затем напали на Арамашевскую слободу, осадили Невьянский острог.
Осенью борьба развернулась в окрестностях озера Ирбит и бассейна р. Ирбит. В начале октября восставшие нападали на Киргинскую, Ирбитскую и Усть-Ирбитскую слободу, на ближайшие села и деревни. На выручку к ним выступила команда Полу-эктова. Но восставшие нанесли карателям серьезное поражение. В ходе ожесточенного сражения команда потеряла свыше 30 человек убитыми, многие, в том числе и Полуэктов, были ранены.
Ранней весной 1664 г. тобольский воевода организовал карательную экспедицию в башкирские волости Сибирской дороги. Команда Полуэктова с середины марта до середины мая расправилась с повстанцами. Тем не менее летом 1664 г. восстание возобновилось. В июне восставшие нападали на села и деревни. Они захватили Невьянский монастырь, действовали вблизи Красно-польской, Мурзинской, Беляковской слобод, окружили Мехонский острог. Тобольские власти неоднократно предлагали башкирам начать переговоры, обещая уступки. Поэтому в октябре начались переговоры. Зимой 1665 г. представители восставших побывали в Тобольске. Борьба в Зауралье прекратилась.
Борьба на Ногайской и Казанской дорогах возобновилась весной 1663 г. Восставшие действовали в центре Башкирии, вблизи Уфы и в районе Закамской линии. Восставших башкир в это время поддержали калмыки.
Во время восстания существовали не только общие связи между различными районами. Временами предводители пытались организационно объединить действия всех повстанцев. На осень 1663 г. был задуман совместный поход восставших Ногайской, Казанской и Сибирской дорог на Уфу. Но по неизвестным причинам отряды из Сибирской дороги не прибыли на условленное место, поход не состоялся. Тогда ногайские башкиры начали переговоры с властями. Переговоры завершились примирением сторон, поездкой башкирских послов в Москву. В конце февраля 1664 г. они вернулись с царской грамотой.
Но восстание на Казанской дороге продолжалось до глубокой осени 1663 г. Лишь затем, после неоднократных призывов властей, они согласились на переговоры.
Царские власти были вынуждены удовлетворить многие требования башкир. По их жалобам был снят со своего поста уфимский воевода А. М. Волконский. Еще более существенной была уступка по земельному вопросу. Правительство еще раз официально подтвердило вотчинное право башкир на землю. Новому воеводе было ведено рассмотреть жалобы башкир по земельному вопросу и удовлетворить их претензии. Власти обещали также покончить с произволом при сборе ясака.
Восстание 16811684 гг. Временные уступки властей не устранили главных причин недовольства народных масс. Продолжающийся захват башкирских земель, фискальный гнет, злоупотребления местных властей создавали предпосылки для нового вооруженного восстания начале 80-х гг. царское правительство взяло курс на дальнейшую христианизацию мусульман Среднего Поволжья и Приуралья. В ответ башкиры взялись за оружие.
"Состояние источников позволяет лишь в самых общих чертах обрисовать начало восстания. Весной 1681 г. в ряде мест Башкирии создаются повстанческие отряды Сохранились некоторые сведения об установлении связей в начале июня между жителями Ногайской и Сибирской дорог. Объединенные отряды повстанцев в августе 1681 г. приступили к активном действиям в центре Башкирии. Массовое движение в крае началось весной 1681 г. В начале апреля отряды восставших обрушились на закамские крепости Восставшие подошли к р. Каме. Запылали монастыри и церкви, помещичьи и дворцовые села, основанные на башкирских землях. Повстанцы заняли село Пьяный Бор. Борьба шла также за Камой, в пределах Енейской волости. Восставшие осадили дворцовое село Каракулино.
Районом интенсивного движения была Осинская дорога.
Основной удар повстанцы направили на Кунгур и на окрестные крепости. Многие из них оказались в осаде.
Было неспокойно на западе и в центре Башкирии. Восставшие нападали на Самару. В середине мая повстанцы появились в окрестностях Уфы. Принадлежавшие уфимским дворянам села и деревни вокруг города были заняты восставшими^ Уфа оказалась в осаде и подверглась неоднократным приступам. Предводителем восставших был Сеит. На основании некоторых косвенных материалов можно предположить, что Сеит был духовным лицом и феодалом.
Воеводы Уфы и Казани обратились в Москву за помощью. В середине мая 1682 г. правительство приняло решение направить против повстанцев крупные воинские части в составе отрядов московских и городовых дворян и нескольких конных и пеших полков нового строя. Возглавить их поручалось казанскому воеводе П. В. Шереметеву /Меньшому/. В помощь ему были назначены посланные из Москвы окольничий князь Д. А. Барятинский и стольник князь П. И. Барятинский.
Тем временем уфимский воевода Коркодинов, собрав местные воинские силы, выступил против повстанцев. В начале июня в районе между закамскими крепостями и р. Ик состоялось крупное сражение. Предводитель восстания Сеит был ранен. Общий исход сражения не совсем ясен. Известно, что обе стороны понесли потери.
Стягивая к Башкирии войска, правительство одновременно пыталось успокоить восставших мирными средствами. 8июля 1682 г. оно от имени царей Ивана и Петра Алексеевичей обратилось к башкирам с грамотой, в ней власти официально отказывались от политики насильственной христианизации башкир, обещали прощение восставшим и разные «милости». Это внесло определенный раскол в ряды восставших. Часть из них обратилась к правительству с челобитной, составленной от имени жителей четырех «дорог». Выборные башкиры Кучук Юлаев «с товарыщи» повезли ее в Москву. К компромиссу с властями склонялась, в первую очередь, верхушка башкирского общества. Тархан Ногайской дороги Иш-Мухамет Давлетбаев предложил свои услуги уфимскому воеводе для успокоения восставших.
Другая группа восставших во главе с Сеитом не шла на соглашение с властями и продолжала борьбу. К ним присоединились отряды калмыков, к которым восставшие обратились за помощью. Повстанцы в начале июля появились в районе р. Ик и Сунь Казанской дороги. Восставшие возобновили нападение на закамские крепости. 27 июля они осадили Мензелинск. Восставшие заняли село Николо-Березовку и несколько деревень в северозападной части Башкирии. В августе-октябре активные действия развернулись на Ногайской дороге. Восставшие вновь подошли к Уфе. Вместе с башкирами здесь были калмыки' под предводительством тайши Замсы.
Новый подъем восстания в западной и центральной Башкирии способствовал волнениям в Зауралье. Необходимо отметить, что восстание здесь началось вопреки сопротивлению части «лучших» башкир Катайской волости во главе с Аллагулом, которые в июле установили связи со своими единомышленниками из Ногайской дороги группой тархана Ишмухамета Давлетбаева. Не сумев помешать возобновлению восстания, Аллагул обратился за помощью к приказчику Колчеданского острога.
Движение в Зауралье развернулось в августе 1682 на обширной территории от Чусовой до среднего течения р. Исеть. Первыми подверглись нападению Уткинская и Чусовая крепости. Вскоре повстанцы овладели Уткинской слободой. В середине августа значительный отряд восставших находился на р. Серьга, притоке р. Уфы. Приказчики Аятской, Арамильской, Мурзинской и других слобод принимали все меры к отражению удара со стороны повстанцев. Другой отряд с верховьев р. Ай стал двигаться в сторону р. Исеть. Сильному приступу подвергся Колчеданский острог. После его захвата восставшие окружили Катайский острог.
В этой обстановке власти приняли экстренные меры. Из Тобольска в район восстания был направлен двухтысячный отряд во главе с дворянином Ф. Волковым. В конце августа начале сентября в верховьях р. Яик состоялось крупное сражение. Итоги его не совсем ясны. Продолжение массового движения, появление в Башкирии кальмыцких отрядов серьезно осложнило борьбу карателей с повстанцами. Уфимский воевода не имел достаточны? сил, чтобы перейти в наступление против объединенных отрядов башкир и калмыков. Правительственные войска и в конце июля еще не были готовы для боевых операций. Сформированное в Казани войско, насчитывавшее 5478 человек, главный воевода Шереметев считал недостаточным для похода в Башкирию и просил правительство выделить дополнительные силы. Эта просьба* не могла быть удовлетворена, ибо московские стрелецкие полки отказались выполнить приказ о походе в Башкирию. В 1682 г. власти так и не сумели организовать крупные операции против восставших.
Правительство решило расстроить союз башкир с калмыками и поодиночке расправиться с ними. На калмыков натравили донских и яицких казаков. К переговорам с калмыцкими феодалами во главе с Аюкой приступил астраханский воевода. Подарками и обещаниями в начале 1683 г. ему удалось добиться от калмыков отказа от дальнейшей поддержки восстания башкир.
Башкирам обещали новые уступки. В царской грамоте от октября 1682 г. оно официально осудило политику захвата башкирских земель. Был снят с поста уфимский воевода Коркодинов, а на его место поставлен московский окольничий князь Д. А. Барятинский. Это были новые существенные уступки восставшим народным массам.
Но, несмотря на все меры по успокоению края, весной 1683 г.восстание возобновилось. Оно началось на территории Ногайской дороги. Повстанцами был взят и сожжен Вознесенский монастырь. Затем они пошли на приступ к Солеварному городку. Но в это время туда прибыл отряд из Уфы. После нескольких сражений повстанцы отступили в степь. На Казанской дороге восставшие нападали на закамские крепости. Особенно упорные бои были за Билярск. Слобода была сожжена, но крепость устояла. В этих сражениях башкир поддерживали отдельные калмыцкие отряды. Но основные силы калмыков в движении 1683 г. уже не участвовали.
К середине июня в районе Мензелинска правительство сосредоточило значительные военные силы под командованием нового казанского воеводы князя Ю. С. Урусова. В конце месяца каратели перешли в наступление. В ряде сражений около Мензелинска и соседних крепостей повстанцы понесли поражение. Осенью 1683 г. на большей части Башкирии восстание прекратилось. Правда, повстанцы пытались продолжить борьбу в Зауралье. Вновь появились слухи о предстоящем нападении повстанцев на остроги и слободы. Но наступление карательных сил и обострение отношений между башкирами и появившимися здесь калмыцкими отрядами помешали продолжению восстания.
В 1684 г. волнения продолжались. Отдельные повстанческие отряды летом собирались напасть на Уфу, но им преградил дорогу отряд уфимского дворянина В. И. Лопатина. Решающее сражение состоялось у брода через р. Уфу, у села Богородского. Конкретных материалов о битве не сохранилось. Это сражение оказалось последним в ходе данного восстания
Восстание 17041711 гг. Резкое усиление феодально-крепостнического гнета в стране в начале XVIII в. коснулось и Башкирии. Наиболее ярко это проявилось в деятельности «прибылыциков», направленных из Москвы летом 1704 г. Они привезли в Уфу грамоту Приказа Казанского дворца об изъятии в казну наиболее крупных рыбных ловель, обложении населения дополнительными налогами, проведении переписи населения и ряда мер, затрагивающих религиозные чувства башкир. Созванные в Уфу выборные люди отказались выполнить эти требования, заявив, что они являются незаконными, принятыми без ведома царя. Отстаивая свои интересы, башкиры ссылались на прежние грамоты: «...в прошлых де годах присланы к ним великого государя грамоты, что всяких поборов не накладывать, и вотчин не отымать, и их веры не нарушать до окончания жительства». Выборные избили «прибылыциков», отняли ненавистную грамоту и разорвали ее. Так началось одно из самых крупных восстаний в Башкирии.
С целью усмирения населения власти направили в Башкирию войско. В феврале 1705 г. шесть полков солдат и драгун под командованием комиссара А. Сергеева направились через Мензелинск в Уфу, затем и до Солеварного городка. Вернувшись в Уфу, Сергеев созвал выборных от башкир всех четырех «дорог» и потребовал с башкир 20 тыс. лошадей для нужд армии, по 5 тыс. с каждой «дороги». Получив отказ, Сергеев жестоко расправился с выборными. От побоев и издевательств несколько человек умерло, другие получили тяжелые увечья. Под угрозой смерти выборные вынуждены были заявить о своем согласии отдать по 1300 лошадей с каждой «дороги». Сбор «обещанных» лошадей превратился в настоящий грабеж населения со стороны офицеров и солдат. В ответ башкиры отказались платить налоги и повиноваться местным властям. Весной 1705 г. население ряда волостей Казанской и Ногайской дорог начало вооруженную борьбу. Повстанцы Казанской дороги во главе с Дюмеем Ишкеевым действовали в районе закамских крепостей, сражались с отрядами карателей. Башкиры Ногайской дороги во главе с батыром Иманом нападали на Солеварный городок.
В это время народное недовольство охватило Ср. Поволжье, а в Астрахани началось восстание. Башкиры были осведомлены об этом, сочувствовали повстанцам Астрахани. В такой сложной обстановке правительство решило успокоить восставших башкир обещанием уступок. Петр I поручил фельдмаршалу I». П. Шереметеву, направленному для подавления восстаний в Астрахань, «усмотреть, будет бы что наложено на них /башкир» авт./, в тягость, их своею государевою милостью обнадежить». За время остановки в Казани в декабре 1705 г. фельдмаршал освободил из тюрьмы башкир, арестованных Сергеевым, сменил уфимского воеводу. Воеводой он назначил по просьбе башкир уфимского дворянина А. Аничкова. Подобные шаги вызвали у последних доверие к Шереметеву. Значительная часть башкир, в т. ч. предводитель восставших Казанской дороги Дюмей Ишкеев, по совету фельдмаршала решила обратиться к царю с челобитной о своих нуждах. 8 выборных людей во главе с Дюмеем Ишкеевым в феврале 1706 г. повезли челобитную в Москву. Это несколько разрядило обстановку в крае.
Но полного успокоения в Башкирии не было. Многие восставшие не верили властям. Тем более после отъезда Шереметева в Астрахань казанские власти во главе с комендантом Н. А. Кудрявцевым стали по существу пересматривать распоряжения фельдмаршала. Особенно возмутило башкир решение Кудрявцева о замене Аничкова на посту уфимского воеводы своим приближенным казанским дворянином Л. Аристовым. В итоге весной 1706 г. восстание вспыхнуло с новой силой. Отряды башкир-постанцев Казанской дороги возобновили действия вблизи закамских крепостей и по р. Каме. Повстанцы Ногайской дороги действовали в окрестностях Самары и Саратова. Отряд Имана сражался в районе Солеварного городка. Летом 1706 г. началось движение на территории Сибирской дороги. Жители ее северных волостей стали нападать на села и деревни Кунгурского уезда.
В марте 1706 г. было подавлено восстание в Астрахани. Не переросло в восстание волнение населения Ср. Поволжья. Это в значительной степени определило отношение правительства к требованиям восставших. По велению Петра I башкирские челобитчики под конвоем были отправлены в Казань к Н. А. Кудрявцеву для «подлинного розыску». По приговору казанских властей Дюмей Ишкеев был повешен, остальные брошены в тюрьмы.
С осени 1706 г. по осень 1707 г. открытых выступлений в крае не было. Но жестокая расправа с челобитчиками вызвала всеобщее возмущение в Башкирии, и возобновление восстания было неизбежным. Башкиры обратились за помощью к Крыму и Турции. Однако последние не поддержали восставших. Посланец восставших башкир по имени Мурат установил лишь связи с некоторыми народами северного Кавказа.
Массовая вооруженная борьба развернулась осенью 1707 г. Отряд повстанцев Ногайской и Казанской дорог под предводительством тархана Алдара Иснягильдина и батыра Кусюма Тюлекеева в конце октября начале ноября около Солеварного городка разгромил отправленный из Уфы усиленный полк. После такого крупного успеха повстанческое движение охватило всю Башкирию. Посланные из Казани два регулярных полка не смогли справиться с восстанием.
К декабрю Уфа, закамские крепости и другие укрепленные пункты оказались в осаде. Повстанцы взяли Заинек. В начале 1708 г. восставшие перешли р. Каму и развернули действия на территории Казанского уезда. Начались бои за Каракулино, Елабугу и Сарапул. Башкиры Осинской дороги действовали в окрестностях Осы, жители ряда волостей Сибирской дороги южнее Кунгура. Среди нерусского населения Казанского края произошел раскол: трудовые массы присоединились к восстанию, а феодальная верхушка осталась верна царизму. В составе правительственных команд она сражалась против повстанцев.
В конце января-феврале 1708 г. крупные силы восставших вели наступление на г. Казань. В середине февраля они находились в 3040 верстах от города.
Правительство направило на подавление восстания 5 регулярных полков, мобилизовало дворян Ср. Поволжья. Во главе этих сил был поставлен князь П. И. Хованский. Петр I обратился к калмыкам, яицким казакам, русским крестьянам, чтобы они выступили против повстанцев, обещая скот, имущество и пленных в качестве добычи.
Выделенные правительством войска собирались медленно. Поэтому П. И. Хованский, обещая уступки от царского имени, склонил повстанцев к переговорам. Переговоры оказались безрезультатными, но власти выиграли время; продвижение повстанцев к Казани было приостановлено. Тем временем сумели сосредоточить около 9 тыс. солдат и драгун. Во главе этих сил Хованский 22 февраля выступил в поход. Под напором царских полков восставшие вынуждены были отступить за Каму.
17 марта Хованский с войсками прибыл в Елабугу и возобновил переговоры с восставшими. С повинной пришли жители нескольких западных волостей Казанской дороги. Большинство повстанцев продолжало восстание. Отряды повстанцев Ногайской дороги в мае захватили Соловарный городок. Восставшие Казанской дороги сражались в районе Билярска и Сергиевска. Упорные бои шли в Кунгурском уезде. В это время в вооруженную борьбу включились башкиры зауральских волостей. Сибирской дороги. Они нападали на Чумлякскую и Уткинскую слободы, заняли несколько сел и деревень.
Начавшееся осенью 1707 г. восстание под предводительством К. А. Булавина охватило значительную территорию юго-восточных и южных районов страны. Историки единодушно признают существование связей между восставшими булавинцами и башкирами. Один из отрядов под предводительством И. Некрасова в середине мая 1708 г. был направлен для захвата Саратова. Одновременно башкиры активизировали свои действия в районах, прилегающих к Самаре и Саратову. Это можно рассматривать как попытку сторон объединиться для совместной борьбы против феодального государства. Но поражение Некрасова под Саратовом сорвало намеченные планы.
В конце мая полки Хованского переправились через Каму. Это вынудило башкирских повстанцев принести повинную. П. И. Хованский от имени правительства обещал всем участникам восстания прощение и «обнадежил государевой милостью», снять новые налоги, рассмотреть их жалобы на казанскую и уфимскую администрацию. Башкиры согласились прекратить борьбу, платить ясак и другие подати по старому окладу, исполнять подводную повинность. Правительство подтвердило свои уступки. Летом 1708 г. в Башкирии наступило спокойствие.
Но уже осенью среди башкир началось брожение, переросшее в 1709 г. в вооруженную борьбу. Возобновление восстания объясняется тем, что власти выполнили не все обещания, данные повстанцам. Вопреки заверениям не обременять башкир новыми налогами и повинностями, летом 1708 г. с них потребовали 1000 человек для службы в Петербурге. Башкиры наотрез отказались дать людей. Во время переговоров с Хованским повстанцы жаловались на злоупотребления и жестокость со стороны казанского коменданта Н. Кудрявцева, комиссара А. Сергеева и С. Вараксина, уфимского воеводы Л. Аристова, командира драгунского полка А. Аристова и требовали наказания их. Однако названные лица не были привлечены к ответственности и оставались на своих постах.
Подавление Булавинского восстания позволило сосредоточить в Казани значительные военные силы. В случае необходимости они быстро могли быть переправлены в Башкирию. Казанский губернатор П. М. Апраксин обратился к башкирской феодальной верхушке со специальными письмами, в которых призвал сохранять верность, обещая за это царскую милость. На призыв губернатора откликнулись большинство башкирских феодалов. Как видим, обстановка в крае была менее благоприятной для восстания. Тем не менее оно возобновилось.
Предводители восставших Алдар Исянгильдин и Уракай Юлдашбаев обратились за помощью к каракалпакам. Ранней весной 1709 г. племянник каракалпакского хана в сопровождении 50 человек приехал в Башкирию. Среди населения распространился слух, что летом прибудет сам хан с 10-ти тысячным войском.
В начале апреля 4 тысячи башкир Ногайской дороги во главе с Алдаром и представителем хана направились в Зауралье. У озера Чебаркуль они соединились с повстанцами Сибирской дороги. Силы восставших возросли до 8 тыс. человек. Во второй половине месяца повстанцы напали на Чумлякскую и Белоярскую слободу, заняли митрополичье Воскресенское. В мае движение охватило все Зауралье. Восставшие и пришедший к ним отряд каракалпаков в течение всего лета нападали на остроги, слободы, заводы и села, расположенные в бассейнах pp. Исеть, Миасс и Теча. Кроме того, повстанцы действовали в южной части Кунгур-ского уезда. На помощь гарнизонам острогов и слобод в апреле тобольские власти направили Сибирский драгунский полк, а в мае команду полковника Толбузина. С восставшими сражались отряды крестьянской «вольницы», организованные приказчиками слобод.
Осенью борьба продолжалась с неослабевающей силой. Не повлиял на ее размах и отъезд каракалпаков. Башкирские отряды уже действовали на р. Тобол. Их нападению подверглись Иков-ская, Усть-Суерская слободы и Царево-Городище. Движение приостановилось лишь в декабре в связи с наступившими холодами.
В марте-апреле 1710 г. власти организовали карательную экспедицию в башкирские волости. Полковник Парфентьев доносил, что он с «ратными людьми поиск над дворами учинил, тех башкирцев побил, в полон взял, юрты разорил». Но в мае восстание возобновилось. В движении 1710 г. башкиры действовали одни. По неизвестной причине союз между ними и каракалпаками расстроился.
Борьба вновь охватила значительную часть территории башкирского Зауралья, в частности, верхнее и среднее течение р. Исеть, бассейны р. Миасс и Теча. Повстанцы по-прежнему нападали на укрепленные пункты, сражались с воинскими командами, разоряли деревни. Но в конце июля калмыцкий хан послал против повстанцев пятитысячный отряд. Под напором объединенных карательных сил осенью 1710 г. восставшие вынуждены были прекратить борьбу. Они принесли повинную, отдали аманаты.
Но и это не означало еще полного завершения восстания. Летом 1711 г. башкиры Ногайской и Казанской дорог сделали попытку организовать поход на Уфу. Несколько крупных отрядов подошло к городу. О сражениях под городом сведений не сохранилось. Осенью в крае наступило спокойствие.
Инициаторами и основными движущими силами восстания 17041711 г. являлись рядовые башкиры. Их поддерживали татары, мари, чуваши, мишари, удмурты и мордва. Позиция башкирских феодалов была противоречивой. В 17041706 гг. большинство из них ограничилось повиновением местным властям, пытаясь добиться уступок от царизма путем подачи челобитных. Но в 17091710 гг. большинство феодалов открыто перешло на сторону царизма. На отдельных этапах восстания фигурировали ханы: в ставке повстанцев в феврале 1707 г. за хана выдавали, по-видимому, башкира Ногайской дороги Хазия Акускарова;
летом 1709 г. среди восставших находился родственник каракалпакского хана. В первом случае «хан» нужен был как фигура, вокруг которого легче было объдинить массы, во втором случае для получения военной помощи от каракалпакского хана. Быстрое исчезновение этих «ханов» лишний раз свидетельствует об их тактической роли.
Требования восставших наиболее четко были изложены во время переговоров с Хованским в феврале 1708 г. На вопрос последнего, почему они восстали, повстанцы ответили: что «...наперед до сего к нему великому государю к Москве на прибылыциков о всяких нуждах своих посылали они свою брагью ясачных людей челобитчиков и те де их челобитчики были переиманы и биты кнутьем, а иные перевешаны, а отповеди были им никакие не учинено. И чтоб де великий государь пожаловал их, велел с них башкирцев, и татар, и они башкиры и татары отступят и пойдут в домы свои и разоренья никакого чинить не будут». Не отделение от России, а ослабление феодального и национального гнета вот какова была цель восстания.
Восстание было подавлено, но повстанцы добились удовлетворения ряда своих требований.
§ 4 Активизация политики русского царизма в Башкирии в 3040 -х гг. XVIII в. Организация Оренбургской экспедиции.
В начале 30-х гг. XVIII в. царское правительство склонило Абулхаира, хана Младшего Жуза казаков, просить российское подданство. В этой обстановке в 1733 г. обер-секретарь Сената И. К. Кирилов представил в правительство проект об организации военно-политической экспедиции в юго-восточную окраину страны. По имени нового города экспедиция позднее получила название Оренбургской.
Непосредственным толчком к организации Оренбургской экспедиции послужило согласие Младшего Жуза войти в состав России. Но ее причины лежали значительно глубже. Их следует искать в социально-экономических, политических сдвигах, происходивших в России в первой трети XVIII в. В стране быстро развивались производительные силы, укреплялись феодальные отношения, феодальное государство. Одновременно шел процесс генезиса капитализма. Россия вела активную внешнюю политику. Объективно эти изменения способствовали прогрессивному развитию страны, внесли большие перемены в жизнь всех ее народов. Нельзя не отметить, что отмеченные успехи были достигнуты за счет усиления эксплуатации трудящихся масс. Охарактеризованные общие процессы одновременно постепенно охватывали и юго-восточную окраину России, Башкирию в частности. Началось промышленное освоение края. Дворяне центральных районов требовали расширить свои владения за счет башкирских земель. Не менее важным является внешнеполитический аспект. Переживаемый соседними казахскими и среднеазиатскими ханствами длительный политический кризис создавал благоприятные условия для усиления влияния России в этом обширном мусульманском мире. Для успешной реализации назревших задач нужно было пересмотреть всю систему внутренней и внешней политики царизма на юго-восточной окраине страны и в Башкирии.
Новые задачи и пути их решения были всесторонне сформулированы в проекте И. К. Кириллова об организации Оренбургской экспедиции. Автор предлагает завязать торгово-экономические связи с Казахстаном и Средней Азией и взять курс на их постепенное присоединение к России. Первым шагом в этом направлении является основание нового города на границе башкир с казахами г. Оренбурга.
Большое внимание в проекте уделено Башкирии, которой отводится роль плацдарма в наступлении на Казахстан и Ср. Азию. Но Башкирия интересовала правительство не только в связи с последним обстоятельством. Позиция царизма в крае была весьма непрочной. Поднимая частые восстания, башкиры мешали феодальному государству, русским дворянам и заводчикам по своему усмотрению распоряжаться их землями, заставляли считаться со своими интересами. И. К. Кирилов предлагал наряду с Оренбургом построить в Башкирии множество крепостей с гарнизонами и широко раскрыть двери для русской колонизации края. Изменив, таким образом, здесь соотношение сил в пользу царских властей, автор проекта рекомендовал приступить к интенсивному использованию природных и людских ресурсов края в интересах и по усмотрению феодального государства, изъять часть земель в пользу казны, дворян и заводчиков и другого русского населения, начать широкую промышленную и земледельческую колонизацию, усилить обложение коренных жителей налогами и повинностями и т. д.
Проект И. К. Кириллова носил сложный и противоречивый характер. Намечаемые в нем мероприятия, с одной стороны, объективно вели к прогрессу, способствовали развитию производительных сил края. С другой стороны, они означали резкое усиление феодального и национального гнета в Башкирии. Власти взяли курс на массовый захват земель, лишение башкир вотчинных прав на землю, превращение их самих в крепостных крестьян, на христианизацию мусульман, на ликвидацию местного самоуправления. Все это означало открытое, официальное нарушение правительством условий присоединения. Политика царизма в Башкирии приобрела колониальный характер.
Резолюцией императрицы Анны Иоановны от 1 мая 1734 г. предложения И. К. Кирилова были одобрены. Основные положения «Проекта» получили дальнейшее развитие в разработанных правительством «Инструкции стат-советнику Ивану Кирилову, отправленному для постройки города при устье реки Орь» и «Привилегии городу Оренбургу». Кирилову было поручено сформировать и возглавить Оренбургскую экспедицию. В помощники ему был определен переводчик Коллегии иностранных дел А. И. Тевкелев, который в связи с этим назначением был пожалован в полковники.
Начальник Экспедиции был наделен широкими правами военно-политического, административного и экономического характера. Фактически вся власть над обширной Башкирией и дела по сношению с Казахстаном и Ср. Азией оказались в его руках.
15 июня 1734 г. Экспедиция выехала из Петербурга и направилась в Уфу, куда прибыла 10 ноября. В ее состав входили 130 сухопутных и морских офицеров, специалисты по горному делу, геодезисты, географы, топографы, строители, купцы, канцеляристы, а также 3500 солдат, драгун, казаков. К ней должны были присоединиться 1300 башкирских и мишарских феодалов.
В начале лета 1735 г. Экспедиция двинулась к реке Орь, Это послужило поводом выступления башкир. Вскоре восстание охватило весь край. Тем не менее корпус 6 августа подошел к устью реки Орь. 15 августа началось строительство деревянной крепости, а 31 августа Кирилов заложил каменную крепостьг. Оренбург. Оставив в городе гарнизон, Кирилов и Тевкелев с основными силами экспедиции выступили на подавление восстания.
Наряду со строительством Оренбурга в Башкирии Кирилов и его преемники энергично возводили крепости, и всего за 3050-е гг. XVIII в. было построено 53 крепости и около 40 редутов и форпостов. Важной задачей явилось налаживание восточной торговли. С лета 1738 г. через Оренбург началась торговля с Востоком. Значительное внимание уделялось развитию горного дела. Если до приезда Экспедиции в крае было 10 горных заводов, то к середине 50-х гг. XVIII в. здесь имелось 32 железных и медных завода. В связи с острой нехваткой хлеба населению крепостей, городов и заводов, начальники Экспедиции всячески содействовали развитию земледелия в крае, поощряли переселение сюда русского и нерусского населения из земледельческих центральных районов. С приездом Экспедиции началось изучение экономики, географии, истории и этнографии края.
Организация Оренбургской экспедиции привела к изменению всей системы политики царизма в отношении башкир. Правительство взяло курс на массовый захват земель. К началу 50-х гг. башкиры потеряли около половины своих вотчин. Выросли налоги и особенно повинности /военные и подводные/. Власти установили жесткий контроль над мусульманским духовенством и религией, началась насильственная христианизация. Изменились формы и методы управления. Берется курс на политическое ослабление башкир прежде всего путем увеличения в крае пришлого населения, натравливания его на коренное население и ограничения местного самоуправления.
Как видно, организация Оренбургской экспедиции содействовала развитию производительных сил Башкирии, втягиванию ее в общий хозяйственный оборот страны, усилению культурного общения между башкирами и русскими. Но в то же время мероприятия Оренбургской экспедиции привели к массовому захвату земель, что отрицательно влияло на состояние основной отрасли башкир полукочевого скотоводства, на их жизненный уровень. Рост налогов и повинностей, мероприятия по христианизации, изменения местного управления были не менее отрицательными последствиями организации Экспедиции. С этого времени политика царизма в Башкирии приобретает колониальный характер. Все сказанное свидетельствует о том, что феодальное государство и господствующие классы решали назревшие задачи социально-экономического и политического развития страны за счет интересов трудовых масс. В данном случае власти принесли в жертву в первую очередь интересы башкирских общинников. Не случайно организация Оренбургской экспедиции вызвала .массовое недовольство и яростное сопротивление.
§ 5. Борьба народных масс в 3050-х гг. XVIII в.
Восстание 17351740 гг. Борьба в 17351736 гг. Оренбургская экспедиция находилась в Уфе с 10 ноября 1734 г. до середины июня 1735 г. 15 июня команда И. К. Кирилова, состоящая из 3 тыс. человек, двинулась к р. Орь для основания города. Накануне около 500 представителей башкир Ногайской и Казанской дорог во главе с жителями Юрматынской волости Кильмяком Нурушевым и Тамьянской волости Акаем Кусюмовым собрались под г. Уфой ив дважды пытались получить разъяснение от Кирилова о целях Экспедиции. Но власти не собирались согласовывать свой план с башкирами. Представители последних были наказаны /один из них был убит/ и брошены в тюрьму. Эти действия Кирилова еще более обострили обстановку. Недовольные башкиры
взяли в руки оружие.
3-х тысячный отряд жителей Ногайской дороги во главе с Кильмяковым, ожидая подхода повстанцев Казанской дороги, шел следом за Кириловым. 24 июня 5 рот вологодских драгун, несколько десятков уфимских дворян, казаков, всего около 700 человек, направились на соединение с командой Кирилова. Кильмяк решил помешать этому. 1 июля на 160-й версте от Уфы, южнее горы Зирган, он напал на них. Застигнутые врасплох, драгуны понесли большие потери. Лишь за первый день они потеряли убитыми 61 драгун и казаков, в т. ч. командира полка подполковника Чирикова. Сражение продолжалось до 6 июля, восставшие окружили вологодцев, не давая им двигаться вперед. Що Кирилов в помощь окруженным направил сильную команду. Кильмяк вынужден был снять осаду драгун и отступить Правда, 9 июля правительственная команда подверглась нападению со стороны подошедших повстанцев Казансой дороги во главе с Акаем, но вологодцам удалось прорваться и соединиться с основными силами Экспедиции. Как видно восставшим не удалось помещать походу Кирилова К Р. Орь, но, начав вооруженную борьбу, они выразили свое недовольство организацией Оренбургской экспедиции в Башкирии.
Летом 1735 г. массовое движение охватило многие районы Ногайской дороги. Вблизи Уфы, на территории Минской и Кульминской волостей, были созданы повстанческие отряды, которые расправлялись с верными властям башкирами и мишарями разоряли их дома и деревни. Нападению восставших подверглись также деревни русских дворян под Уфой. Башкиры Юрматынской, Меркитской, Табынской, Кси-Табынской волостей направляли свои удары против новопостроенной Табынской крепости. 9Ю, июля они напали на нее и разорили там соляные варницы.
Подобная же обстановка сложилась на территории Казанской и Осинской дорог. Башкиры Казанской дороги под предводительством Акая Кусюмова штурмовали Мензелинск, Новошешминск, Заинек, Кичуевск и другие крепости старой и новой линии закамских крепостей. Восставшие Осинской дороги разоряли дворцовые и монастырские села и деревни.
На борьбу поднялись башкиры Сибирской дороги. В начале августа отряд под предводительством жителей Киргиз-Табынской волости батыра Юсупа Арыкова и Тюбелякской волости Сибирской дороги Баюраса Енурусова в 30 верстах от Верхне-яицкой крепости напал на продовольственный обоз, шедший из Теченской слободы в Оренбург. Повстанцы окружили обоз и не пропустили его к крепости. Одновременно в осаде оказался и Верхнеяицк. Лишь прибытие на помощь осажденным Сибирского драгунского полка под командованием полковника Тевкелева из Оренбурга, состоящего из нескольких казачьих рот и «довольного числа нерегулярных людей», вынудило повстанцев отступить.
В сентябре крупные силы восставших под предводительством Кильмяка и Акая сосредоточились под Уфой. В отряде было, по одним данным 2000, по другим 3000 человек. Они захватили монастырское село Вознесенское, а также ряд мишарских, татарских и башкирских деревень, жители которых не присоединились к восставшим. Возможно повстанцы намеревались напасть на Уфу. В начале сентября против повстанцев Ногайской и Казанской дорог выступили основные силы Экспедиции во главе с самим Кириловым. С первых дней последний проявлял исключительную жестокость к восставшим. Лишь за 10 дней его команда разгромила 21 башкирский аул. С восставшими сражались также часть башкирских и мишарских феодалов, сторонники властей, так называемые верные башкиры и мишари. Но в целом достаточных сил для подавления восстания в крае еще не было. Правительство взялось за это. О начале восстания в столице узнали в конце июля. 13 августа правительство решило направить для подавления восстания «знатного персону» чрезвычайными полномочиями. В его распоряжение было выделено 3 регулярных полка, 500 яицких казаков, 3000 калмыков. Ему подчинились все военные силы и должностные лица, включая начальника экспедиции Кирилова и уфимских и казанских властей. «3натным персоной» оказался генерал-лейтенант A. И. Румянцев. Последний 19 сентября прибыл в Мензелинск и обратился к восставшим с предложением прекратить восстание и
начать переговоры
Узнав о походе Кирилова, восставшие под предводительством Кусюма и Акая выступили навстречу. В начале октября, когда каратели достигли р. Ашкадар, восставшие напали на них. Бон шли в течение недели. Но Кирилов, используя артиллерию, упорно шел вперед и 6 октября прибыл в Табынск. Здесь он получил распоряжение Румянцева использовать для прекращения восстания мирные средства.
В этой обстановке восставшие Ногайской и Казанской дорог решили воспользоваться призывами Румянцева о переговорах. Они приостановили активные действия и обратились к Румянцеву с челобитной. В ней они протестовали против строительства крепостей и церквей, жаловались на жестокости Кирилова, Тев-келева, верных башкирских и мишарскнх феодалов и просили отозвать Оренбургскую экспедицию. Поздней осенью 1735 г. в европейской части Башкирии наступило затишье.
Но другая обстановка сложилась в Зауралье. Узнав об отправлении второго продовольственного обоза из Теченской слободы в новый Оренбург, башкиры Сибирской дороги «человек с 1000 и больши» во главе с Юсупом Арыковым в конце декабря 1735 г. напали на нее. Сибирский драгунский полк, пытавшийся разгромить восставших сам попал в окружение и вынужден был отступить. Восставшие разогнали и команду «верных» башкир. В итоге продовольственный обоз обратно вернулся в слободу. Это было большим успехом восставших. Они оставили без продовольствия Верхояицк и Оренбург.
Вдохновленные успехом. Арыков и его товарищи повели борьбу за ликвидацию этих крепостей. В конце января 1736 г. крупные силы восставших окружили Верхояицк и вынудили гарнизон оставить крепость. Кроме того, они расправились с «верными» башкирами, мишарями, разоряли их деревни,
В январе в Зауралье вторглась команда полковника Тевкелева из Бирска. Восставшие под предводительством Юсупа Арыкова и Тюлькучуры Алдагулова намеревались напасть на неё в горных проходах на границе Балыкчинской и Мурзаларской волостей. 19 января Тевкелев достиг деревни Сеянтусы Балыкчинской волости. Случайно узнав о планах восставших и обвинив жителей деревни в сговоре с ними, он осуществил дикую расправу с ними. По словам очевидцев событий П. И. Рычкова, около «1000 человек с женами и детьми их в этой деревне перестре-лено и от драгун штыками, а от верных башкир и мещеряков копьями переколото; сверх того 105 человек собраны были в один амбар и тут огнем сожжены».
После Сеянтусы Тевкелев свой «опыт» применял повсеместно. В середине февраля к нему подошла команда полковника Мартынова. За короткий срок они разорили и сожгли 51 деревню, убили свыше 2 тыс. взрослых и детей Балыкчинской, Унларской, Кыр-Таныпской и других волостей Сибирской дороги.
Весть об этих злодеяниях вызвала всеобщее возмущение в крае. На зверства карателей восставшие Зауралья отвечали массовыми операциями против царских команд, «верных» башкир, мишарей и других сторонников властей. Борьба в Зауралье приобрела истребительный характер. Около дер. Богдан Коши повстанцы уничтожили драгунскую роту во главе с поручиком. Несколько ожесточенных сражений навязали они команде Тевкелева. Отряд Тюльучуры, насчитывавший свыше четырех тысяч человек, успешно действовал под Уфой. 14 февраля Тюлькучура разбил команду, состоящую из 450 уфимских дворян и казаков, уничтожив при этом свыше 100 карателей.
Массовое движение в Зауралье, крупные успехи повстанцев встревожили главного командира. Он требовал от полковника Тевкелева, Мартынова и Арсеньева решительных действий против восставших. С 1 февраля 1736 г. общее руководство по подавлению восстания в Зауралье А. И. Румянцев возложил на начальника Главного правления Казанских и Сибирских казенных заводов В. Н. Татищева; Одновременно Румянцев обратился к сибирскому губернатору с просьбой о содействии Татищеву.
Опасаясь возобновления восстания в европейской части Башкирии, Румянцев обратился в Кабинет с просьбой выделить дополнительно 23 регулярных полка. Изменилось его отношение и к способам успокоения повстанцев. Главный командир не только решил подавить восстание военной силой, но и одобрил приемы жестокой расправы с повстанцами Текелева и рекомендовал другим командирам следовать примеру этого карателя.
Известие о размахе восстания в Зауралье было умело использовано находившимся в это время в столице Кириловым для того, чтобы убедить правительство о том, что единственным путем решения башкирского вопроса является военное подавление народного движения. Составленный Кириловым и одобренный Румянцевым проект мероприятий по подавлению восстания и дальнейшей деятельности Оренбургской экспедиции лег в основу правительственного указа от 11 февраля 1736 г.
Большое внимание в указе было уделено мерам по быстрейшему «умиротворению» края и наказанию повстанцев. Но главное его предназначение было в том, чтобы впредь не допустить восстаний в Башкирии, ликвидировать всякую возможность сопротивления башкир политике царизма. Для достижения этой цели
предусматривалось проведение в жизнь различных мероприятий военного, политического и экономического характера. 16 февраля 1736 г. был принят новый указ, которым правительство официально провозгласило курс на самое жестокое подавление восстания. В соответствии с указом против восставших были направлены регулярные части, отряды казаков и крестьян общей численностью в 22 тысячи человек.
В марте 1736 г. военное командование приступило к реализации намеченных планов. Активизировал свои действия против зауральских башкир В. Н. Татищев. На Ногайской дороге свирепствовали команды Кирилова и майора Останкова, с повстанцами на Казанской дороге расправлялся сам Румянцев. Всего в марте-апреле 1736 г. восставшие потеряли лишь убитыми 3042 человека, не считая их потерь от отрядов «вольницы». Было сожжено, 503 башкирских деревни.
Подобную жестокость со стороны царизма башкиры испытали впервые. Каратели нанесли повстанцам очень тяжелый урон, но не сумели подавить движение.
Весной 1736 г. восстание возобновилось. Башкиры Сибирской дороги с середины мая до середины июня действовали в обширном районе бассейнов р. Исеть, Миасс, Теча, временами доходили до р. Тобол в районе Царева-Городища. Восставшие нападали на слободы, остроги, заводы, разоряли села и деревни вокруг них, угоняли скот. Борьба носила массовый характер, в ней участвовала и часть феодалов. Но многие башкирские феодалы были на стороне властей. Главным предводителем сибирских башкир был Юсуп Арыков. Кроме него были известны батыр Кутукай, Исян-гул Мамбетов, Сабан Севергулов и др.
В ходе борьбы 1736 г. повстанцы, в отличие от своих действий в 1735 г., наряду со сражениями с царскими отрядами и нападениями на крепости, разоряли русские села и деревни. Это было вызвано не враждой к крестьянам, а явилось своеобразным ответом на жестокости команд Тевкелера, Арсеньева и отрядов «вольницы».
На северо-западной части Сибирской дороги в апреле-мае действовал отряд восставших, состоящий из 1,5 тыс. человек под предводительством Тюлькучуры Алдагулова. Они нападали на аулы верных башкир, мари, чувашей, мишарей, нанесли поражение отрядам верных башкир и мишарей во главе с Якупом Чин-мурзиным и Муслюмом Кудабердиным. В середине июня Тюль-кучура около крепости Красный Яр нанес поражение команде полковника Мартакова.
104
На территории Осинской дороги крупные силы восставших башкир активно действовали севернее г. Осы, доходили до владений Строгановых, ибо последние в предыдущее время захватывали их земли. Они разгромили отряд осинских обывателей, человек с 800 с ружьем», нанесли поражение отряду «вольницы» из 1500 крестьян.
'Борьба развертывается и на территории Ногайской и Казанской дорог. Ранней весной 1736 г. восставшие башкиры Ногайской дороги напали на обоз, шедший из Табынска в Оренбург. Во второй половине июня 8 тыс. повстанцев во главе с Кильмяком Нурушевым совершили рейд от среднего течения Белой к р. Ик и 27 июня внезапно напали на двухтысячную команду генерала Румянцева. В ходе ожесточенного сражения был нанесен тяжелый урон: 180 человек убито, свыше 60 ранено. Восставшим не удалось разгромить Румянцева и освободить содержащихся при лагере генерала Акая Кусюмова и ряд видных повстанцев. Но эта смелая операция, самая крупная в ходе движения 1736 г., подняла боевой дух на всей территории европейской части края. На какое-то время Румянцев даже растерялся. Он срочно обратился в Москву с просьбой о помощи.
Восставшие нападали на царские команды, стали угрожать Мензелинску и закамским крепостям,
Обеспокоенные размахом народного движения, правительственные команды летом 1736 г. резко усилили свои действия. в августе-октябре из Москвы в Башкирию дополнительно былщ направлены 3 драгунских полка.
В середине июня из Екатеринбурга выступила команда в 1700 человек во главе с В. Н. Татищевым. Прибыв к озеру Кызыл-таш, он обратился к башкирам с призывом принести повинную. Ему усиленно помогали «верные» башкирские феодалы. В итоге в июле-августе пришли с повинной башкиры ближних к сибирским слободам волостей во главе с Кутукаем. На Ногайской дороге усмирением восставших занимался сам Кирилов. В июле южнее Табынска он разорил 29 башкирских аулов.
Б сентябре 1736 г. произошла смена главного командира А. И. Румянцева, на этом посту его заменил бригадир М. С. Хрущев. Узнав об этом Кильмяк от имени восставших обратился к новому командиру с просьбой прекратить карательные операции и принять повинную, без уплаты штрафных лошадей и личной явки в крепость для присяги. Однако надежды восставших не оправдались, бригадир не шел ни на какие уступки. В данной ситуации повстанцы пытались найти союзников для продолжения борьбы и обратились к своим соседям казакам. Но казахи Младшего и Среднего Жузов отказались поддержать восставших. Новый командир повел строгую линию по отношению к повстанцам. Он требовал от командиров активных действий и жестокой расправы с пленными. Сам он подавал пример в этом отношении.
Военные мероприятия властей ослабили башкир. К тому же во многих волостях ввиду уничтожения карателями скота начался голод. Осенью 1736 г. массовое восстание прекращается. Однако покорились не все. Отказавшиеся принести повинную на условиях властей повстанцы на Казанской дороге сгруппировались вокруг Султанмурата Дюскеева и Абдуллы Акаева, сына Акая Кусюмова, на Ногайской дороге вокруг Кильмяка, на Сибирской дороге вокруг Тюлькучуры Алдагулова и Бепени Трупбердина.
Правительство в условиях войны с Турцией потребовало от командиров скорейшего прекращения движения. Хрущев и Кирилов задумали на весну 1737 г. карательный поход против восставших с привлечением 18 тыс. солдат, драгун и казаков. Кроме того, командиры особое внимание уделяли поимке предводителей Акай Кусюмов, Юсуп Арыков и другие. В феврале 1737 г. принес повинную Кильмяк Нурушев. Власти считали, что дело идет к полному спокойствию. Чтобы закрепить успех, в соответствии с секретным указом Кабинета было решено казнить главных предводителей; В феврале 1737 г. Татищев В. Н. колесовал Сабана Севергулова, четвертовал Бокшургу Назарова, обезглавил Исян-гула Мамбетова, известных деятелей борьбы Сибирской дороги. Не менее ужасную казнь Хрущев заготовил для восьмерых предводителей восстания, в том числе Кильмяка и Акая Юсупова. Он собирался посадить их на кол. Но в связи с отъездом на новое место службы Хрущев не успел реализовать задуманное.
На этом закончился первый этап восстания.
/ JSoJBLb6a-B-l-73717,3S_rr. Продолжение деятельности Оренбург-/ ской экспедиции, жестокое подавление движения 17351736 гг., \ тяжелые условия принесения повинной участниками восстания, а также насилия со стороны «верных» башкирских феодалов все это привело к новому подъему восстания. Голод в башкирских волостях, являвшийся следствием деятельности карательных экспедиций, еще более обострил обстановку в крае и толкал массы к борьбе.
На втором этапе восстания усиливается раскол внутри башкирского общества. Большинство представителей феодальной верхушки открыто вступило в борьбу против повстанцев, участвовало в карательных экспедициях правительственных войск. Повстанцы беспощадно расправлялись с «верными» тарханами»^ ахунами и другими «доброжелательными» к властям башкирами,.! Первыми возобновили борьбу жители Сибирской дороги. Они с апреля под предводительством Тюлькучуры Алдагулова, Кандара
106
Карабаева, Бепени Трупбердина громили команду'"«верных» башкирских феодалов Таймаса Шаимова, Кузяша Рахмангулова н др. Во второй половине июля повстанцы стали нападать на сибирские остроги и слободы, где укрывались «верные» башкиры и мишари.
В июне в борьбу вступили жители Осинской дороги. К ним на помощь с Сибирской дороги подошли отряды во главе с Тюль-кучурой, Мандаром и Бепеней. Повстанцы расправлялись с «верными» башкирами, мишарями и чувашами. Они подвергли осаде Богдановскую крепость, нападали на правительственные отряды.
Весной 1737 г. взялись за оружие и жители Казанской и Ногайской дорог. С конца апреля восставшие под предводительством Сеитбая Алкалина, батыра Кусяпа Султангулова и Рысая Игимбетова также сражались с «верными» башкирами, мишарями и татарами. Были разорены деревни тарханов Бердегула Тлев-кеева и Алдара Исянгильдина, «лучших» башкир Абдрака, Рабая и др. Восставшие нападали на Табынск и другие крепости. В июле восставшие Ногайской дороги во главе с Кусяпом совершили поход в пределы Казанской дороги и, объединившись с местными жителями, разорили «верного» башкира Надыра Уразметова и других сторонников правительства. Наиболее крупной операцией восставших было нападение тысячного отряда Кусяпа на лагерь генерала Соймонова.
Весной 1737 г. башкиры вновь обратились за помощью к казахам. Повстанцы нуждались в военной поддержке и спокойном тыле во время восстания. Кроме того, они рассчитывали найти у казахов убежище в случае организации властями карательных походов. Хан Младшего Жуза Абдулхаир не только отказал повстанцам в помощи, но и запретил им искать убежище в своих владениях. Не поддержали башкир и феодалы Среднего Жуза. Правда, отдельные из них, например, султан Барак, обещали послать войско, но своего слова они не сдержали. Более того, осенью 1739 г. казахские феодалы по призыву царизма принял» участие в подавлении восстания. Иное было отношение к башкирским повстанцам рядовых казахов. Под влиянием восстания в Башкирии среди них начинается брожение. Несмотря на запрещение своих ханов и султанов, простые казахи, создав отряды, осенью 1737 г. приняли некоторое участие в восстании. В сентябре несколько казахских отрядов совместно с ногайскими башкирами действовали в бассейне р. Демы и в окрестностях г. Уфы.
Смена командиров Башкирской комиссии и Оренбургской экспедиции весной 1737 г. несколько замедлила организацию карательных походов. Поэтому в первое время после начала вос-
107
станйяс повстанцами вели борьбу лишь отряды верных башкир и мишарей. Затем против восставших выступили казахи и отряды «вольницы».
Новый начальник Оренбургской экспедиции тайный советник В. Н. Татищев и командир Башкирской комиссии генерал-майор Л. Я. Соймонов решилиокружить Башкирию военными командами и перейти к решительному наступлению на повстанцев. В июле 1737 г. Татищев и Соймонов провели в Мензелинске совещание представителей местных властей, по выражению П. И. Рычкова, «не только к прекращению башкирских замеша-ний поставлен к поискам надлежащий план, но и к содержанию башкирского народа в надлежащем послушании довольныя учреждения учинены». В борьбу с восстанием они вовлекли и казахских феодалов.
Царским властям удалось добиться отхода от восстания большинства татар, чувашей, удмуртов, мари и мордвы. За участие в подавлении восстания правительство еще раз обещало пришлому нерусскому населению знимаемые ими башкирские земли.
Осенью 1737 г. повстанцы вынуждены были прекратить активные действия и начать переговоры. Они добивались, чтобы власти отпустили на свободу Кильмяка, Акая и других арестованных предводителей и не требовали штрафных лошадей. Но командиры не шли ни накакие уступки и осенью переговоры не привели к успокоению народа.
В январе 1738 г. движение возобновилось. Башкиры Сибирской дороги, создав крупные силы, разоряли «верных» башкир и мишарей. В феврале в борьбу включились осинские башкиры. Они также нападали на «доброжелательных» башкир и мишарей. В апреле-мае повстанцы Сибирской дороги нападали на Чебаркульскую, Челябинскую и Красноуфимскую крепости и на Ревдинский завод. В июне произошло несколько сражений восставших с командой полковника Арсеньева, состоящей из 2500 человек. Арсеньев вынужден был отступить. Но в,конце месяца повстанцы вели тяжелые бои с командой майора Люткина, направленного Соймоно-вым из Табынска. ,
Как видно, против восставших действовали сильные карательные команды. Поэтому в июле борьба в Зауралье несколько ослаб-.ла.. / '., ^ /.'.,., \ '. '
Неуступчивостью командиров были недовольны также башкиры Ногайской дороги, и они готовились к новому выступлению. Однако оно сильно запоздало из-за вмешательства в дела восставших казахских феодалов во главе с ханом АбдулхаирОм. С августа 1737 г. Абдулхаир стал посылать на Ногайскую дорогу вооруженные отряды и требовал, чтобы башкиры принесли повинную. А в
108
декабре сам приехал в Башкирию. Башкирские повстанцы не были склонны следовать его советам. Тогда Абдулхаир стал лавировать между царской администрацией и повстанцами. Командирам он обещал успокоить повстанцев, а последних заверял, что добьется для них уступок от властей. На самом же деле никаких уступок он не добился, а своими обещаниями лишь отвлекал башкир от борьбы. Кроме того, доверившись Абдулхаиру, отдельные предводители восставших попали в руки властей. Так случилось с одним из активнейших деятелей восстания на Ногайской дороге Куся-пом Султангуловым, который приехал в Оренбург, сопровождая Абдулхаира, был там арестован и казнен по приказу Татищева в
сентябре 1738 г.
Восстание на Ногайской дороге возобновилось лишь в апреле 1738 г. Вблизи Уфы повстанцы нападали на деревни «верных» башкир и уфимских дворян. Отдельные выступления восставших в 1738 г. прослеживаются и в волостях Казанской дороги. Но уже 20 мая против них из Мензелинска вышла команда генерала Сой-монова. Последний лично возглавил карательные акции. Его солдаты. разорили и сожгли 32 деревни, убили в боях и казнили 881 человек. Предводители повстанцев Сеитбай Алкалини Рысай-бай Ишембетов принесли повинную.
В Зауралье восставшие также вынуждены были прекратить активные действия. В середине августа 1738 г. явились в Табынск к Соймонову и принесли повинную предводители восставших Сибирской дороги Мандар Карабаев, Тюлькучура Алдагулов и Юлдаш Суярембетов. Однако часть повстанцев пыталась продолжить борьбу. Они объединились вокруг Бепени Трупбердина и Алланзиянгула Кутлугузина. Но в сложившейся обстановке для возобновления борьбы они нуждались в серьезной военной поддержке. Башкиры попытались получить эту помощь от казахов Среднего Жуза. Но их надежды оказались тщетными. В сентябре
1738 г. Бео»еня и Алланзиянгул вынуждены были принести повинную. Осенью 1738 г. наступило затишье и завершился второй
. этап восстания в Башкирии.
' ' Борьба в 17391740 гг. Разгромив выступление 17371738 гг. командиры рассчитывали, что Башкирия окончательно умиротворена. Начальник Оренбургской экспедиции В. Н. Татищев, харак-'«теризуя обстановку в крае, доносил & Кабинет: «...две опасней-
шие Казанская и Ногайская дороги так разорены, что едва Головина осталась, а протчия Осинская и Сибирская дороги
|хотя не столько людей пропало, однако и у всех лошади и скот Ьропали, деревни позжены, и, не имея пропитания, многие с голоду померли». Татищев высказывал уверенность в том, что башкиры вряд-ли'тзнова сумеют поднять восстание.
109
-с"*»»
Власти решили произвести перепись башкир, ибо без нее невоз- j можно было приступить к мероприятиям по захвату башкирских j земель, по усилению налогов и повинностей, по установлению в ' Башкирии еще более сурового режима, х-"*
Перепись началась в январе 1739 г. На все 4 «дороги» были направлены офицеры с солдатами и казаками для переписи населения волостей. Башкиры довольно верно расценили цель этого. мероприятия. Приезд переписчиков вызвал взрыв возмущения/ населенжя. На ряде советов, состоявших в марте 1739 г. на Сибир-i ской дороге, были приняты решения об отказе от переписи, о! саботировании других распоряжений властей. Поручик Черкасов, приехавший к ним для проведения переписи, был изгнан из пределов <дороги». Башкиры Зауралья обратились к Соймонову, чтобы он выдал им паспорт для поездки в Петербург с челобитной. Подобная картина наблюдалась и на Ногайской дороге. Перепись была сорвана.
С получением известий о сопротивлении башкир переписи и их подготовке к новому выступлению 5 мая 1739 г. Кабинет принял решение о прекращении переписи. Башкирским челобитчикам было позволено приехать в столицу. Это решение правительства несколько разрядило обстановку в крае, но не привело к полному успокоению. Башкиры были недовольны тем, что власти продолжали собирать штрафных лошадей с участников движения 17371738 гг. С этой целью по Сибирской дороги разъезжали команды капитана Стрижевского и переводчика Романа Уразлнна, по Ногайской команды капитана Публицкого. Правительственные отряды и присоединившиеся к ним «верные» башкиры и мишари открыто грабили население, вызывая всеобщее возмущение. В августе 1739 г. отряд Тюлькучуры Алдагулова предпринял попытку уничтожить команды Стрижевского и Уразлина. Но она оказалась неудачной. Отряд Тюлькучуры был окружен и разбит, а сам Тюлькучура схвачен и выдан Соймонову.
Летом и осенью 1739 г. башкирам не удалось начать широкое ;
движение. Это объясняется тем, что повстанцы понесли большие потери в ходе борьбы 17371738 гг., погибли или были казнены многие предводители. Не могла не сказаться также известная усталость масс. В этих условиях для возобновления восстания нужен был какой-то особый толчок. Тогда инициативная групп» башкир решила выдвинуть хана, как знамя борьбы и попытаться объединить вокруг него недовольные Но главной причиной появления хана является не это. Как сказано выше, организация Оренбургской экспедиции означала по существу официальный отказ от условий присоединения Башкирии кРоссии. В Башкирии начала проводиться ничем не прикрытая колониальная политика. Массо-
110
вой вооруженной борьбой 17351738 гг. башкиры попытались изменить эту политику. Но царизм не только отказался идти на уступки. Он приступил к массовому физическому уничтожению недовольных башкир. В этих условиях башкирские повстанцы вынуждены были отказаться от русского подданства. Объявление ханом одного из предводителей восстания было началом борьбы за создание национального государства. Национально-освободительное движение народа приобрело новое качество.
Ханом выбрали рядового башкира Юрматынской волости Ногайской дороги Миндигула Юлаева по прозвищу «Карасакал»\ Миндигул был незаурядной личностью. Очевидец событий? П. И. Рычков писал: «Миндигул Юлаев... говорил умно, увлекательно и доказательно, жизнь вел безукоризненную, был религиозен до фанатизма. Все давало ему право на общее уважение». Вид;
ный историк Р. Г. Игнатьев охарактеризовал Миндигула, как сме-J лого наездника и воина, а также грамотного человека, знающего) арабский и многие тюркские языки, побывавшего в Мекке и Медине, священных местах мусульман. '
Материалов жизни и деятельности Миндигула до восстания сохранилось мало. Известно только, что жил он в работниках в разных аулах Барын-Табынской и Кара-Табынской волостей Сибирской дороги. Однако последующие известия о нем носят несколько иной характер. Так, в 1739 г. он несколько раз ездил к казахам для выкупа пленных, совершал частые поездки по волостям Сибирской дороги, неоднократно встречался с Алланзиянгу-лом Кутлугузиным, Мандаром Карабаевым и другими предводителями будущего восстания. Итак, Миндигул Юлаев здесь выступает как один из организаторов народного выступления.
Простого башкира нельзя было объявить ханом под его настоящим именем, Поскольку по представлениям того времени ханом мог быть лишь представитель ханского рода. Поэтому Миндигул был назван ханом Султангиреем, сыном джунгарского хана. Миндигул был провозглашен ханом, по-видимому, в начале 1740 г. С целью привлечения народных масс к борьбе распространили слухи о том, что у хана много приверженцев не только в Джунга-рии, но и в казахских степях, что его 82-тысячное войско находится у Астраханского моря. На первых порах это способствовало активизации борьбы, ускоряло переход колеблющихся в ряды повстанцев.
С конца января 1740 г, Миндигул со своими сторонниками сталГ 1 открыто ездить по волостям Сибирской дороги и собирать силы для выступления. В феврале восставшие начали активные действия. Они расправились с представителями властей и верными башкирскими и мишарскими феодалами. По призыву Уразлина -"»...,/
Ill
против восставших выступили башкирские феодалы Кузяцу Рах-мангулов, Мендиар Аркаев, Шиганай Бурчаков и др., но сйрави^» ться с ними не могли. К середине марта восстание охватило зна- j чительную часть территории Сибирской дороги. Команда Уйазлина/ вынуждена была оттуда бежать. '
Во второй половине марта генерал Соймонов направил против восставших крупные силы. С востока на повстанцев наступали команды полковника Арсеньева и подполковника Павлуцкого, с севера, из Красноуфимска подполковника Путятина, с запада, из Табынска капитана Кублицкого. Кроме того, были мобилизованы «верные» башкирские феодалы, мишари и татары Сибирской, Ногайской и Казанской дорог. В ходе нескольких сражений на территории Сибирской дороги восставшие понесли большие потери и в конце марта отступили в горы. 2 апреля команда «верных» башкир во главе с Кузяшем Рахмангуловым и Зайсаном Карабашевым разбила отряд Алланзиянгула Кутлугузина. Сам Алланзиянгул попал в плен. Эт было тяжелым ударом по восстанию. Минди-гул со своим отрядом перебрася на территорию Ногайской дороги.
Появление Миндигула стало сигналом к выступлению башкир Ногайской дороги. Первые удары восставших были направлены против «верных» башкирских феодалов. Они нанесли поражение отряду Булата Зиликеева. Миндигул с успехом отразил нападение гнавшихся за ним «верных» башкир Сибирской дороги во главе с Кузяшем Рахмангуловым. К середине апреля движение охватило всю юго-восточную часть Ногайской дороги. В повстанческих отрядах сражались свыше 1500 человек. Видными предводителями борьбы стали башкиры Ногайской дороги Катайской волости Тлевкей Улатемиров и Дуван-Табынской волости Султан Арас-ланбеков. Они были пожалованы Миндигулом в князья. Некоторые повстанцы стали есаулами.
В конце апреля 1740 г. отряд Миндигула вернулся на Сибирскую дорогу. С этим было связано возобновление активных действий повстанцев в Зауралье. В начале мая отряд Миндигула, состоявший из 200 человек, разорил деревню «верного» башкира тархана Баима Кидряева. Затем восставшие напали на команду Уразлина, которая вновь оказалась в Зауралье. Повстанцы блокировали дороги на Верхнеяицкую крепость. Отряд башкир Куваканской, Айлинской и других волостей во главе с Азнабаем нападали на «верных» башкир Кыр-Кудейской и Белекей-Кудей-ской волостей. В частности, были разорены дома тархана Исма-гила Мундурова и многих «верных» башкир и мишарей, живших по pp. Сим и Юрюзань. Быстро росла численность повстанцев Зауралья. Их насчитывалось до 3 тыс. человек.
112
Hti( с ^середины мая власти повели крупное наступление на восставших. В карательных экспедициях непосредственно У43^ вовало свыше 7 тыс. солдат, драгун, казаков, мобилизованных крестьян, «верных» башкир и мишарей. Остальные 11312 человек j стояли в различных городах и крепостях Башкирии и обеспечи- j вали спокойствие края. Основные силы повстанцев во главе с » Миндигулом и другим предводителями вынуждены были отступить к югу. Они находились в бассейне р. Кызыл. В конце мая в этом районе состоялось ожесточенное сражение межДУ восставшими и командой подполковника Павлуцкого. В разгаре боя на помощь к Павлуцкому подоспела команда секунд-майорз Языкова. Несмотря на отчаянное сопротивление, повстанцы были разбиты. Они потеряли убитыми около 400 человек. 29 мая Павлуцкий и Языков на р. Яик напали на полуторатысячный отряд Миндигула Юлаева. Большинство повстанцев успело переправиться через Яик. Оставшиеся на левом берегу реки 150 человек погибли от рук карателей. За Яиком правительственные войска продолжали преследование повстанцев. 3 июня они переправились через Тобол и за рекой настигли отряд Миндигула. В ходе сражения восставшие потеряли убитыми свыше 300 человек. Среди них были видные предводители восстания Мандар Кар^баев, Ярмухамет Хаджаев, Исламгул Юлдашев. Остатки отряда во главе с раненным Миндигулом Юлаевым сумели уйти в казахские степи. /-,
С середины июня до конца сентября царские войска осуществляли операцию по уничтожению повстанцев, укрывшихся в труднодоступных горах и лесах Сибирской и Ногайской дорог. Истреблению подлежали не только бывшие повстанцы, но и члены их | семей, независимо от возраста и пола. Скот и имущество отбира- i лись, а деревни и посевы сжигались.
Но и эта массовая расправа над восставшими показалась \ Урусову и Соймонову недостаточной. Они решил и оставить у башкир, по их словам «потомственный страх.» С этой целью, собрав под Оренбургом около 6 тыс. повстанцев и членов их семей, Урусов 25 августа 1740 г. организовал публичную экзекуцию и казнь башкир: 5 человек были посажены на ko/i> 11 повешены за ребра, 86 повешены, 21 обезглавлены. Затем остальных | погнали в Сакмарский городок, где 17 сентября повторили публич- j ную казнь. Здесь погибло 170 человек. Жены ^ дети казненных были розданы в крепостное рабство участникам карательных экспедиций. Кроме того, у 301 человека были отрезаны уши и носы.
Восстание было подавлено с необычайной жестокостью. По неполным данным, только в 17391740 гг. погибло в боях, было казнено, сослано на каторжные работы, розда^0 Aля поселения в центральных уездах страны свыше 16 тыс. банкир обоего пола.
* ИЗ
В это число не входят те башкиры, которым удалось уйти в казахские степи, а также умершие от голода. Велик был и материальный урон. Лишь с июня по сентябрь 1740 г. в восставших волостях Сибирской и Ногайской дорог каратели сожгли 725 деревень, а также заготовленное сено и убранный хлеб, растоптали 1394 загона разных хлебов, отобрали 5298 лошадей, 5735 коров и т. д. Восстание 17351740 гг. явилось крупным выступлением башкирских масс в XVIIXVIII вв. Оно было вызвано усилением феодального национального-колониального гнета царизма, выразившегося в организации Оренбургской экспедиции. Восстание развернулось на огромной территории от р. Тобола и до р. Камы, от среднего течения р. Яик до Кунгура. Основной движущей силой являлись рядовые башкирские общинники, Среди башкирских феодалов не было единства. Одни из них, преимущественно крупные феодалы, будучи в союзе с царизмом, содействовали реализации мероприятий Оренбургской экспедиции и помогали властям в подавлении восстания. Но большая часть, представлявшая мелких и средних феодалов, участвовала в восстании. Трудовые массы татар, мари, чувашей, удмуртов и мишарей в начале восстания активно поддерживали башкир. Мншарские и татарские феодалы стояли на стороне царизма и участвовали в подавлении восстания. Проводя политику «разделяй и властвуй», используя татарских и мишар-ских феодалов, царизму удалось натравить часть пришлого нерусского населения, особенно мишарей на восставших башкир.
Несмотря на массовый протест башкир, в 17351738 г.г. прави- | тельство отказалось отозвать Оренбургскую экспедицию. Царские | власти не только не шли ни на какие уступки восставшим баш- ( кирам. В отношении последних начала проводиться по существу ' политика геноцида. В ответ недовольные башкиры взяли куре на ? отказ от русского подданства и создание национального государ- | ства. Об этом свидетельствует объявление одного из предводителей ( восстания Миндигула Юлаева башкирским ханом. S
Царское правительство подавило восстание с исключительной жестокостью. В ходе борьбы 17351740 гг. башкиры потеряли, по неполным данным, свыше 40 тыс. человек. В это число не вошли умершие от голода и бежавшие от карателей в казахские степи. Тем не менее борьба и жертвы были не напрасны. Башкирские массы своей героической борьбой вынудили царизм отказаться от плана обложения их подушной податью и лишения вотчинных прав. на землю.
Восстание тептярей и бобылей в 1747 г. В 1747 г. правительство сильно увеличило налоги с тептярей и бобылей. Они были обложены податью по 80 коп. с души мужского пола. Мишарей,
114
которые до этого были свободны от налогов, обязали платить по 25 коп. с двора.
Решение правительства вызвало недовольство тептярей и бобылей. Они отказывались платить подушную подать, ссылаясь на то, что она наложена на них местной администрацией без ведома правительства.
В середине сентября в дер. Мелекес Сибирской дороги приехал из Уфы вахмистр Моисеев и представителям бобылей и тептярей объявил указ о введении подушной подати. Но собравшиеся отказались принять новый налог и выступили против властей. Они арестовали местного сотника и писаря, а Моисеева выдворили из деревни. 18 июля недовольные составили челобитную на имя исполняющего обязанности уфимскою воеводы полковника Лют-кина, в которой еще раз выразили свой отказ платить новый налог и просили паспорт для поездки в Петербург с жалобой. В этом выступлении, наряду с населением дер. Мелекес, участвовали жители деревень Нимислярово, Бедеево, Обдеево, Шиды, Енасеево, Байгильдино и Укарлино.
Примерно в это же время состоялось выступление тептярей и бобылей Осинской дороги. Около 300 татар и мари из дер. Алты-баево, Казово, Сухоязы, Тазларово, Танаево во главе с мари Нуркой Борисовым собрались в дер. Тагаево и единодушно высказались за отказ платить новый налог. Они решили созвать съезд представителей всего тептяро-бобыльского населения края на р. Чесноковке под Уфой, там, где обычно устраивались всебаш-кирские съезды, чтобы сообща добиваться отмены подушной подати. В Уфу были посланы выборные с тем, чтобы потребовать у воеводы паспорт для «поездки в столицу». В некоторых деревнях Осинской дороги восставшие расправлялись с представителями местной низовой администрации. Уфимский дворянин Пекарский, присланный для наблюдения за сбором подушной подати, доносил, что тептяри и бобыли из команды старшины Кильмета Иделева, избили сотника Айгильду. Жители Осинской дороги установили связи с тептярями и бобылями Сибирской дороги. В частности, их представители приезжали в дер. Мелекес и агитировали местное население послать своих представителей на съезд в дер. Чесноковка.
Постепенно к этому движению стали примыкать отдельные группы мишарей Осинской дороги.
Весть о волнении среди тептярей и бобылей серьезно встревожила царскую администрацию. Она очень опасалась, как бы начавшееся волнение не поддержали башкиры. В Башкирию срочно был направлен майор Кублицкий с отрядом в 550 человек. А вслед за ним из Оренбурга в Уфу отправился генерал-майор
115
Штокман во главе войска из 1750 человек. В случае необходимости оренбургский губернатор И. И. Неплюев намеревался выслать на помощь Штокману 1500 яицких казаков и регулярный драгунский полк. Неплюев обратился к тептяро-бобыльскому населению с призывом сохранять спокойствие. Опытные чиновники губернской канцелярии были направлены в Уфу, Осу и Челябинск в качестве советников. На борьбу с восставшими крестьянами направили отряды верных правительству мишарских и башкирских старшин. Уфимский воевода через своих доверенных лиц выяснил настроение башкир, нет ли у них «согласия с теми тептярями и бобылями».
Но необходимо отметить, что недовольные вели себя пассивно. Особенно это относится к тептярям и бобылям Сибирской дороги, которые с приближением царских команд согласились платить новый налог. Против тептярей, бобылей и мишарей Осинской и Казанской дорог из Уфы в г. Бирск были направлены карательные отряды. И тогда мишари и часть татар и чувашей и мари согласились платить новый налог. Но покорились не все. Около 400 вооруженных повстанцев вступили в сражение с правительственным отрядом. Но восставшие потерпели поражение. В ходе сражения было убито и утонуло в р. Танып 70 чел., 100 чел. попали в руки солдат.
Власти круто расправились с восставшими. Организаторы сопротивления татарин Муртаза Нурмешов, мари Нурка Борисов, удмурты Сабан Ураев и Сенька Семенов, мишар Абдул Люесе-лев были «нещадно» биты кнутом и сосланы на пожизненную каторгу в Рогервик. Многих захваченных в плен отправили на каторжные работы, других после физического наказания отдали старшинам на поруки.
Восстание 1747 г. явилось протестом трудовых масс татар, мари, чувашей, удмуртов и части мишарей не только против усиления гнета со стороны феодального государства, но и против эксплуататоров из числа феодализирующейся верхушки местного общества. Это было типичным антифеодальным выступлением, в котором проявились такие слабые стороны крестьянских движений, как неорганизованность, стихийность, локальность. Недовольные ростом феодальной эксплуатации тептяри и бобыли выбрали пассивные формы протеста. Их сопротивление ограничилось в основном отказом платить новые налоги и повинности и намерениями жаловаться верховной власти на произвол местных администраторов. :
Быстрому поражению волнения тептярей, бобылей, мишарей способствовало то,, что оно не было поддержано башкирами. Последние не взяли в руки оружие прежде всего потому, что указ о налогах их не коснулся. К тому же, башкирский народ еще не
116
оправился от удара, нанесенного емуцаризмом в ходе подавления восстания 17351740 гг.
\J Восстание 17551756 гг. Восстания 17351740 и 1747 гг. не привели к бслаолёнйТо гнета. Жестоко подавив их, феодальное государство и господствующий классы продолжали политику, начатую организацией Оренбургской экспедиции и принятием указа от 11 февраля 1736 г. В 4050-х гг. шел массовый захват башкирских земель под крепости, заводы, а также для раздачи дворянам и другим служилым людям. Башкиры потеряли контроль и над землями, на которых сидели припущенники из тептярей и бобылей, так как эти земли правительство передало в распоряжение последних. При поддержке властей развертывается массовая крестьянская колонизация края, что также привело к изъятию части башкирских земель. Росли налоги. В связи со строительством крепостей резко увеличились военно-сторожевая служба и трудовые повинности башкир, мишарей, тептярей и бобылей. Правительство и церковники повели активную политику христианизации. Кроме самого факта учащения случаев принудительного крещения, на местное население угнетающе действовало ужесточение различных ограничений на них, как на мусульман, на их религию. В соответствии с указом от 11 февраля 1736 г. башкиры без специального разрешения не могли строить мечети и школы. Это запрещение было подтверждено Сенатским указом от 2 февраля 1744 г. Губернаторам и воеводам вменялось в обязанность строго следить за тем, чтобы новокрещенные обратно не отпали в свою веру. l За последнее новокрещенные подлежали смертной казни. Подобные угрозы не были пустым словом. В 1738 г. в Екатеринбурге по приказу В. Н. Татищева в присутствии новокрещенных был заживо сожжен бывший повстанец башкир Айлинской волости Сибирской дороги Тойгильде Жуляков, насильно крещенный, за обратный переход в мусульманскую веру. В 1740 г. за эту же «вину» был казнен бывший повстанец, житель Табынской волоси Ногайской дороги, после крещения ставший казаком Табынской крепости Романом Исаевым. Эти строгости становились известны населению края, создавали настроение недовольства и нуверенности. Местные царские власти установили повседневный контроль за деятельностью мусульманского духовенства. Количество ахунов, высших духовных лиц мусульман было сокращено до 4 человек. Они должны были дать властям присягу верности и информировать о «всяких худых делах и никого из других вер в свою веру не принимать». Представители местной царской администрации продолжали злоупотреблять властью.
Ухудшение положения широких масс нерусских народов вызывалось и дальнейшим процессом развития феодализма в крае,
117
обострением классовых противоречий в башкирском обществе, о чем свидетельствуют приведенные выше материалы.
Все это в начае 50х гг. вызвало новую волну недовольства в Башкирии. Наряду с рядовыми жителями была встревожена и часть мусульманского духовенства и местных феодалов.
В этот момент правительство осуществило налоговую реформу в Башкирии. Указом Сената от 16 марта 1754 г. ясак с башкир, мишарей и служилых татар Оренбургской губернии был снят. Их обязали покупать соль из казны по 35 коп. за пуд, запретив бесплатно пользоваться солью из местных источников, как они делали до сих пор. Решение правительства вызвало возмущение населения, так как покупка соли им обходилась почти в 6 раз дороже, чем уплата ясака. К тому же соляные источники, которые башкиры считали своей вотчиной, в связи с введением казенной монополии на соль, отошли в распоряжение государства. Не менее важным было и то, что башкиры, рассматривая ясак гарантией своих вотчинных прав на землю, его отмену восприняли как ликвидацию этих прав.
Недовольство подогревалось и слухами о предстоящем переводе нерусского населения Башкирии в подушный оклад и введении среди него рекрутской повинности.
Население охватило глухое брожение. Наиболее активные элементы по-видимому, уже весной 1753 г. стали готовиться к восстанию. Его инициаторами выступили башкиры Бурзянской волости Ногайской дороги. Их поддержало население южных волостей этой же «дороги». Были установлены связи с жителями Сибирской и Осинской дорог. Собирались включиться в борьбу мишари и татары края. Бурзянцы обратились за помощью к казахам Ср. Орды. Последние обещали поддержку. Были установлены связи, по-видимому, и с казанскими татарами.
Тайные слухи о готовящемся восстании распространились по всей Башкирии. Они взбудоражили и часть мусульманского духовенств. Оно было недовольно религиозными притеснениями христианизацией, запретом строительства мечетей, вмешательством администрации и местных феодалов-старшин в религиозные дела. Среди них был мулла Абдулла Алеев, по прозвищу Батырша, который происходил из мишарей деревни Карыш Сибирской дороги и считался одним из образованных и известных предводителей духовенства Башкирии.
Осенью 1754 г. до Батырши дошли слухи о том, что жители Ногайской дороги установили связь с сибирскими башкирами и готовятся к восстанию. В марте 1755 г. к Батырше приехал один башкир, который представившись жителем Калчнр-Табынской волости Ногайской дороги, передал ему письмо от неизвестного
118
автора. В нем говорилось о намерении башкир начать восстание в конце мая, о необходимости «радеть за оживление мусульманской веры».
Организаторы восстания на Ногайской дороге, возможно, решили использовать известность Батырши для расширения рядов своих сторонников, в частности, за счет жителей северозападной Башкирии. Обращение это попало, по-видимому, на уже подготовленную почву, так как мулла Батырша, не согласный прежде всего с начавшейся в крае политикой притеснения мусульманской религии, стал пристально интересоваться настроением населения. Во время довольно частых поездок по религиозным делам в различные районы края он не мог не видеть, что широкие массы башкир, татар и мишарей недовольны не только религиозной, но и другими аспектами политики властей, и не придти к мысли
об использовании подобных настроений в интересах мусульманской религии и духовенства.
Отмеченные выше вести по подготовке к восстанию, полученное письмо подтолкнули Батыршу к конкретным действиям, к составлению воззвания, в частности.
В воззвании автор подробно характеризует тяжелое положение трудовых масс нерусского населения, разоблачает политику русского царизма и поддерживающих его местных башкирских и мишарских феодалов. Батырша призвал недовольное население к восстанию. В воззвании был определен и срок начала борьбы 3 июля 1755 г. Однако автор оказался не в состоянии найти правильную цель и пути борьбы. Он пытался поднять нерусские массы против всех русских с целью изгнания последних из Башкирии. Отсутствие научного подхода к общественным явлениям помешало Батырше понять социально-угнетенное положение и русских крестьян края, а консервативные догмы ислама привели его к реакционным лозунгам священной войны мусульман против христиан.
Положительная роль воззвания Батырши заключалась в том, что оно способствовало расширению рядов недовольных, толкало массы к выступлению. Отрицательным было то, что воззвание уводило классовую борьбу народных масс нерусских народов в русло национально-религиозного движения. По замыслу автора, воззвание должно было поднять массы на антирусское выступление, отвечающее интересам прежде всего местных феодалов и мусульманского духовенства. Правда, в реальных условиях резкого обострения классовых противоречий в крае эти стремления вряд-ли могли быть реализованы. Последнее подтвердилось в первые же дни восстания. Оно началось и развертывалось как
119
стихийное антифеодальное, а не как священная война мусульман против христиан.
15 мая 1755 г. жители Бурзянской волости Ногайской дороги во главе с рядовыми общинниками Джиланом Иткулом и Худай-берды расправились с начальником изыскательных работ Браги-ным и его помощниками. Брагин незадолго до этого был направлен из столицы в южные волости Ногайской дороги «для отыскания и разработки цветных металлов». Ок злоупотреблял своим положением, допускал грабежи и насилия в отношении башкир. 18 мая восставшие разорили Спасальский ям Исетского тракта и двор Брагина. Кроме того, они стали нападать на проезжавших чиповников,расправлялись с находившимися в станах драгунами. Узнав о начале восстания, разбрелись с почтовых ямов Исетского тракта башкиры-подводчики. Весь тракт пришел в расстройство.
Инициаторы выступления стояли за дальнейшее развитие восстания. Но их активность не была поддержана феодалами Бур-. зянской волости, ранее давшими согласие на участие в борьбе. Последние предложили повстанцам прекратить восстание. В этой обстановке жители волости, опасаясь репрессий, вынуждены были уйти с семьями в Казахские степи.
Оренбургские власти приняли срочные меры против повстанцев. 27 мая в бурзянскую волость прибыла военная команда во главе с подполковником Исаковым. Несколько позднее туда же были направлены 1300 регулярных солдат и казаков под командованием оренбургского коменданта бригадира Бехметова. В помощь этим силам были мобилизованы и башкирские страшины со своими отрядами. Исакову стали помогать и те башкирские старшины, которые знали о готовящемся восстании и обещали в нем принять участие. Однако предательство не спасло их. Власти быстро установили их прежние связи с повстанцами, все они с семьями и родственниками были арестованы, их скот и имущество было конфисковано. Власти обнаружили, что к восстанию склонялась едва ли не вся Ногайская дорога. Репрессии приняли массовый характер, начались повальные аресты. Уцелевшие жители Бурзянской волости укрылись в соседних волостях или бежали к казахам.
Власти решили закрепить свой успех. С этой целью в центре Бурзянской волости была основана новая Зилаирская крепость. Вместо арестованных башкирских старшин и сотников на эти должности были назначены верные царизму мишари.
Эти мероприятия местной царской администрации вызвали возмущение башкир. Несмотря на неудачное начало, они намеревались продолжать борьбу. Повстанцы-бурзянцы, укрывшиеся у казахов, возвращались и совершали мелкие нападения на царские
120
команды. Оставшиеся в Башкирии их сторонники вели агитацию среди жителей и других волостей.
В начале августа 1755 г. башкиры Бурзянской волости восстали вновь. Они расправились с назначенными после майского выступления мишарскими старшинами и их помощниками. 9 августа восставшие напали на Вознесенский медный завод, отогнали заводских лошадей, в ряде мест подожгли леса. Восставших бурзян-цев поддерживали жители Тагнауровской, Усерганской, Бушман-Кипчакской, Чанким-Кипчакской, Сувун-Кипчакской, Карагай-Кипчакской, Гирей-Кипчакской, Тамьянской и Катайской волостей. ^Повстанцы нападали на почтовые ямы, на существующие и строящиеся заводы, на правительственные команды и крепости, сжигали дрова, заготовленные для завода, а также лес. Восставшие разорили, в частности, Баракальский, Уральский, Сапсаль-ский ямы. 910 августа башкиры штурмовали Преображенский завод, убили и ранили около 50 человек, сожгли заводские дрова и уголь. Активно действовали повстанцы из Бушман-Кипчакской, Чанким-Кипчакской и Сувун-Кипчакской волостей. 12 августа они напали на Вознесенский завод, отогнали табун заводских лошадей. 15 августа разорили Ташлинский рудник. В тот же день эти же повстанцы под предводительством Кучукбая уничтожили Покровский завод. 18 августа в 30 верстах от Зилаирской крепости отряд Кучукбая окружил и истребил шедшую в Авзяно-Петровский завод команду капитана Шкапского в составе роты драгун и 50 казаков. Сами восставшие потеряли 40 человек, в т. ч. своего предводителя. Гибель Кучукбая была большим ударом для восстания в этом районе.
Наряду с боевыми действиями, в августе развертывается массовый уход населения восставших волостей за Яик, к казахам. Повстанцы уходили с семьями и со скотом. Первыми около 10 августа туда ушли жители Бурзянской волости, «человек с 1000, с женами и детьми и кошами». 11 августа тронулись многие башкиры Тангауровской волости, затем чанким-кипчакцы, бушман-кипчакцы, сувун-кипчакцы, усерганцы. Бегство в казахские степи продолжалось в течение всей осени 1755 г.
Уход за Яик не означал прекращения восстания. Оставив семьи, скот, повстанцы возвращались в Башкирию и продолжали борьбу. В начале сентября восставшие вновь напали на Преображенский завод, убили и ранили свыше 20 заводских людей, сожгли заготовленные дрова и уголь, угнали лошадей. В начале октября отряд восставших из 100 человек пытался внезапным нападением захватить Каноникольский завод. Через несколько дней повстанцы появились вновь и пошли на штурм завода. В
121
конце октября нападение повторилось. В 20-х числах октября восставшие действовали под Вознесенским и Авзяно-Петровскими заводами. Не сумев захватить заводы, они нападали на людей, вышедших из завода, угоняли скот. Борьба в такой форме в юго-восточной Башкирии шла до конца 1755 г.
Как известно, восстание готовилось на территории Осинской и Сибирской дорог, где недовольные сгруппировались вокруг Батырши Алеева. Особую активность проявили башкиры Гайнин-ской волости Осинской дороги, которые в июне-июле 1755 г. неоднократно давали знать Батырше о своей готовности. Когда в августе стало известно о возобновлении восстания в Ногайской дороге, гайнинцы вновь приехали к Батырше с предложением начать борьбу. Последний направил в Гайнинскую волость несколько своих учеников. Используя приезд этих представителей, житель дер. Тюнгак Гайнинской волости Чурагул Минлибаев повел открытую агитацию за восстание и организовал повстанческий отряд из башкир аулов Тюнгак, Барды, Султанаево, Сарашево, Аклушево, Башапово. Одновременно поднялись башкиры дер. Кызыл Яр под руководством рядовых общинников Акбаша Андрюшева и Мустая Теребердина и убили своего старшину Абдука Козягулова. 27 августа в Кызыл Яр во главе своего отряда приехал Чурагул Минлибаев. Он намеревался объединиться с повстанцами дер. Кызыл Яр, затем направиться к Батырше Алееву, чтобы начать восстание жителей Осинской и Сибирской дорог. Но башкирский феодал дер. Кызыл Яр Туктамыш Ишбулатов, ранее прикинувшийся сторонником восстания, собрав своих людей, внезапно выступил против отряда Минлибаева. Застигнутый врасплох повстанческий отряд был разогнан, а предводители схвачены и выданы властям. Тем не менее наиболее решительные из числа восставших башкир Гайнинской волости направились в аул Карыш Сибирской дороги, к Батырше Алееву, рассчитывая вместе с последним поднять массовое восстание. Они прибыли в аул Карыш, по-видимому, 2 или 3 сентября, но Ба-тыршу там уже не застали. Поиски его в окрестных лесах не дали результатов и гайнинцы повернули обратно и рассеялись.
В конце августа Батырша находился в Карыше и ожидал прибытия восставших из Гайнинской волости. Но на рассвете 1 сентября, он, возможно, потеряв надежду на их приезд, и, забрав семью и учеников, бежал в лес. Жители Карыша и окрестных аулов были готовы восстать по первому его зову. Когда Батырша направлялся в лес, к нему подошли около 150 вооруженных людей. Они ждали указания Батырши. Однако последний испугался и не решился бросить открытый клич к восстанию, и стихийно сформировавшийся было отряд распался.
122
Между тем обстановка в-этом районе ^благоприятствовала восстанию. Широкие массы башкир, мишарей и татар были готовы подняться на борьбу. Край был свободен от правительственных войск, так как наличные силы губернии были стянуты к юго-восточной границе Башкирии. Сюда же направлялись команды «верных» властям башкир и мишарей.
Постигшая сторонников восстания неудача в этом районе объясняется рядом причин. В условиях резкого обострения классовых противоречий в башкирском обществе значительная часть феодалов была настроена против восстания. То же самое было свойственно большинству мишарских и татарских феодалов и мусульманского духовенства. Не было должного единства между башкирами, мишарями и татарами. Не последнюю роль играли колебания и нерешительность Батырши и его, помощников. Кстати, подобное поведение муллы Батырши, скорее было закономерным, чем случайным. Так захлебнулось начинающееся движение на территории южной Башкирии. Небольшие отряды восставших появлялись вблизи крепостей, нападали на русских купцов, а также на мастеровых и работных людей горных заводов. В это время башкирские повстанцы в основном сражались с казахами, которые по наущению русского правительства и своих ханов и султанов нанесли им удар в спину.
Возобновление восстания на Ногайской дороге, вспышки борьбы на стыке Осинской и Сибирской дорог, грозившее превратиться в совместное выступление башкир и мишарей, казахов, казанских татар и других народов Урала и Ср. Поволжья, сильно обеспокоили царское правительство. Обстановка усугублялась и тем, что Россия готовилась к войне с Пруссией.
Правительство приняло энергичные меры для подавления восстания. Оперативно действовали и оренбургские власти во главе с губернатором И. И. Неплюевым. К началу восстания в Оренбургской губернии было 24925 солдат, драгун, казаков. В августе 1755 г. Сенат по просьбе Неплюева дополнительно выделил еще 3 драгунских полка, 3000 донских казаков и 5 тыс. казанских служилых мурз и татар, после чего Неплюев располагал 36714 военными людьми. В борьбе с восставшими он широко использовал также «верных» правительству мишарских и башкирских
феодалов.
Каратели наводнили восставшие волости, изолировали их от
остальной Башкирии. Усилена была охрана заводов, находившихся в этом районе. Дополнительные силы были направлены в крепости по Яику, чтобы помешать уходу башкир в казахские степи.
123
Оренбургские власти решили исключительной жестокостью запугать восставших, добиться их покорности. Неплюев в августе 1755 г. приказал командирам отрядов, действующих против восставших, не отягощать себя «забранием бунтовщиков, ибо от того лишь людям задолжение и казенный убыток, чтоб с ними по бун-товщичьим их поступкам яко со злодеями, не щадя их живота, только оставляя по малому числу для языков». Подобные приказания развязывали руки без того крутым командирам, которые отныне расправлялись с ними. Капитан Моисеев казнил 27 башкир из Бурзянской волости, а жен и детей заключил в крепость, обвинив их в попытке к бегству за Яик. Еще более жестоко поступал комендант Кызыльской крепости майор Назаров, который казнил 67 верных башкир разных волостей Ногайской дороги, направленных на службу в его распоряжение. Эти офицеры за свои злодеяния не понесли никакого наказания.
От подобной бессмысленной жестокости «во всей де Башкирии все затряслось». Жители юго-восточных волостей массами покидали места своего обитания, устремлялись в горы и леса, в казахские степи, десятками и сотнями погибали в стычках с царскими войсками, особенно при переходе через Яик.
В борьбе с восстанием царские власти широко использовали политику «разделяй и властвуй», натравливание одного народа на другой. В первые же дни восстания Неплюев стал натравливать пришлое население нерусских крестьян на башкир. Он обратился к мишарям и татарам со специальной грамотой и призвал их выступать против восставших, утверждая, что башкиры восстали, чтобы поработить их. Неплюев не остановился даже перед распространением в Башкирии подложных грамот на языке тюрки, составленных якобы оренбургским ахуном Ибрагимом. В них, написанных на самом деле Неплюевым, говорилось, что высшее мусульманское духовенство осуждает восстание и советует повстанцам принести повинную. Подобные мероприятия не остались без последствия. Многие мишари и татары, склонявшиеся к поддержке восстания, стали орудием в руках властей.
Чтобы натравить казанских татар на восставших, власти приняли ряд специальных мероприятий. 26 сентября 1755 г. был опубликован манифест императрицы, адресованный к служилым и ясашным мурзам и татарам, в котором их призывали сохранять спокойствие и выдавать властям «согласников» башкир. Направляемым против восставших мурзам и татарам было обещано жалованье за 2 месяца вперед по норме/донских казаков и все захваченное в боях имущество-тПтленные. Одновременно правительство пошло на существенные уступки мусульманскому населению Казанской губернии. Сенат удовлетворил давнюю чело-
124
битную служилых мурз и татар о возвращении их в ведение Казанской адмиралтейской конторы, как это было до 1731 г., когда управление ими передали в руки казанских воевод. Мурзам и татарам вернули подушные деньги, собранные с них незаконно в 17351738 гг. когда они участвовали в подавлении башкирского восстания. С мусульманского населения губернии была сложена недоимка подушного налога в сумме 250 тыс. рублей за предыдущие годы по 1755 г., наложенная на него за новокрещенных. Было прекращено насильственное выселение мусульман из их деревень при появлении в них новокрещенных дворов. Слишком рьяно проводившие политику христианизации Казанский архиепископ Лука Конашевич и Тобольский митрополит Сильвестр Гловац-кий были переведены в другие районы. Сенатским указом от 23 августа 1756 г. мусульманам Казанской, Нижегородской, Сибирской губерний было разрешено строительство мечетей.
Эти мероприятия позволили властям не только сохранить спокойствие в Ср. Поволжья, но и использовать казанских татар в подавлении восстания в Башкирии.
Политику «разделяй и властвуй» царское правительство особенно широко применяло при решении вопроса башкирско-казах-
ских отношений.
Как известно, восставшие накануне выступления установили связи с казахами. Последние, недовольные политикой русского царизма, обещали поддержать башкир. Согласие выразили не только рядовые казахи, но и часть феодалов Ср. Жуза.
После майского выступления многие повстанцы Бурзянской волости, спасаясь от царских команд, укрылись у казахов Мл. Жуза. В августе 1755 г. в связи с усилением репрессий, о который сказано выше, начинается массовое бегство восставших, членов их семей и родственников в казахские степи. По мнению казанского историка В. Н. Витевского, к казахам перебралось около 50 тыс. башкир. Казахи не только дали убежище восставшим, но и стали участвовать в их рейдах на территории Башкирии. Оренбургский губернатор с согласия правительства решил расстроить наметившийся союз башкир с казахами. Он предложил казахскому хану и феодалам ограбить башкирских повстанцев, отобрать у них все имущество и скот, а самих выдать оренбургским властям. При этом власти не скупились на подарки и обещания. Императрица Елизавета Петровна назначила казахскому хану ежегодное жалованье в 600 руб. К казахам направили специальную делегацию во главе с палачом башкирского народа А. И. Тевкеле-вым, предварительно присвоив ему звание генерал-майора. Делегации выделили 10 тыс. руб. для подарков хану, султанам и феодалам. Чтобы склонить рядовых казахов к измене, им обещали каф-
125
тан за каждого выданного башкира. В итоге казахские ханы и феодалы, за ними и рядовые казахи начали грабить укрывшихся у них башкир.
В этой обстановке примерно с конца 1755 г. башкирские повстанцы должны были думать не о восстании, а об освобождении своих родственников, жен и детей, а также скота, оказавшихся в казахских руках. С начала 1756 г. нападения башкир на казахов приобрели широкий размах и нашли тайную поддержку со стороны оренбургских властей. Столкновения сопровождались многочисленными жертвами с обеих сторон. Все это говорит, что провокационная политика царизма принесла свои плоды. Намечаемый союз между казахами и башкирами не только не состоялся, но вчерашние союзники превратились во врагов и поссорились надолго.
Общее успокоение в Башкирии наступило летом в 1756 г. Но поимка и наказание восставших, всех тех, кого власти считали виновными в движении, начались с осени 1755 г. Официально не было вынесено ни одного смертного приговора. Но это мало что меняло, обещание властей о прощении восставших осталось на бумаге. Множество восставших было убито в боях с карательными командами, в столкновениях с казахами, погибло под пытками в застенках Оренбурга, Уфы и других крепостей. Немало повстанцев и членов их семей потерялось в казахских степях. Уцелевших после этого участников восстания наказывали плетьми и отправляли в остзейские солдатские полки и в матросы, негодных к службе на каторжные работы в Рогервик. Наказывали также жен, детей и родственников повстанцев. И< решили отправлять в распоряжение московской конторы Сената, чтобы затем раздать взрослых в работные люди по фабрикам, детей в крепостное рабство. Однако подавляющее большинство арестованных не доехало до мест окончательного отбывания наказания. Так, в одной партии из 230 башкир взрослых и детей, признанных виновными и отправленных из Оренбургской крепости тюрьмы в Москву, было доставлено только 45 человек. Остальные умерли при самом отправлении или в пути следования от жестокого обращения, голода и холода.
28 августа 1756 г. в руки властей попал Батырша Алеев. В декабре 1758 г. был вынесен приговор по его делу. Он был жестоко бит кнутом, ему вырезали ноздри и пожизненно заключили в Шлиссельбургскую крепость, где содержали в тяжелых условиях. С него не снимали кандалы, не разрешали читать и писать. В июле 1762 г., он, по-видимому, пытался бежать из крепости, убил 4-х охранников, но и сам был найден убитым.
126
Восстание 17551756 гг. было ответбм широких масс на продолжающийся захват башкирских земель, рост налогов и повинностей, активизацию политики христианизации, произвол и насилие оренбургских и уфимских властей, башкирских, мишарских и татарских феодалов и старшин. Инициаторами и основными движущими силами восстания были рядовые башкирские общинники. Часть башкирских феодалов из мусульманского духовенства, недовольная отдельными аспектами политики царизма, христианизацией, ущемлением мусульманской религии, в частности, внесла определенную лепту в подготовку сопротивления. Одним из них был мулла Батырша Алеев, воззвание которого сыграло положительную роль в разоблачении политики царизма и местных феодалов, в вовлечении недовольных в борьбу. Однако, когда широкие массы под предводительством Джилан Иткула, Худай-берды, Чурагула Минлибаева, Акбаша Андрюшева, Мустая Тере-бердина и других предводителей подняли восстание, то казавшиеся их сторонниками феодалы и муллы не только не примкнули к выступлению, но своей тактикой проволочек и отказа от активных форм сопротивления нанесли серьезный удар по начавшемуся движению. Это одинаково относится как к башкирским феодалам Ногайской дороги Бикбулату, Алкашу и другим, так и к Ба-тырше Алееву, который своей медлительностью в августе и бегством в лес в сентябре дезорганизовал бывших сторонников. В итоге начавшееся восстание башкир Осинской и Сибирской дорог не переросло в широкое движение.
Повстанцы не следовали призывам Батырши о священной войне мусульман против христиан, а стихийно выступили против всей системы феодального и национального угнетения, боролись против властей, русских, башкирских, мишарских феодалов. Во-звание Батырши не являлось программой восстания, как ошибочно писали дореволюционные авторы. Сам Батырша не был ни организатором, ни идейным вождем восстания.
Восстание 17551756 гг. потерпело поражение. Восставшие башкиры понесли большие людские потери и материальный урон. Правительство оставило в силе свое решение о замене ясака покупкой соли из казны. Тем не менее борьба была не безрезультатной. Власти восстановили право башкир непосредственно обращаться к главе государства о своих нуждах. В редконаселенных районах страны юго-востока Башкирии были упразднены почтовые ямы, на тяжесть содержания которых жаловались башкиры. Башкиры и мишари были освобождены от перевозки казенного леса в Оренбург. Власти обещали упорядочить управление башкирами, покончить с самовольными захватами их земель. В сентябре 1759 г. Сенат в ответ на челобитную пред-
127
ставителей башкир определил: «...впредь оному башкирскому народу отнюдь никому обид и разорений не чинить, и в угодьях их насильством не селиться, и от того всего их, башкирцев не токмо защищать, но притом показывать им всякую благосклонность и надлежащее указом сохранение». Как видно, реальные уступки восставшему народу носили мелкий характер. Правительство в основном давало обещания. Существенные выгоды достались соседям башкир казанским татарам, хотя они не успели примкнуть к восстанию. Но главное историческое значение восстания заключалось в том, что оно еще раз показало нежелание широких масс башкир и других народов края мириться с ростом феодального и национального гнета.
Добровольное вхождение Башкирии в состав Русского государства было крупным прогрессивным событием, оно способствовало более быстрому ее социально-экономическому, культурному и политическому развитию. Но в то же время башкиры в составе России терпели тяжелый феодальный и национально-колониальный гнет. Восстания XVIIXVIII вв. были протестом башкирских масс против угнетательской политики царизма и господствующих классов. Башкирские восстания были звеном в цепи народных движений по всей стране. Особенностью башкирских движений было то, что они не являлись борьбой одних лишь рядовых общинников. Отдельные стороны царской политики задевали интересы части башкирских феодалов, что привело к некоторому участию последних в восстаниях, хотя их цели не совпадали с требованиями народных масс.
Башкирские восстания не были направлены против русского или другого народа. Восставшие боролись за социальное и национальное освобождение в рамках Российского государства. Своеобразной идеологической оболочкой восстаний являлись жалованные грамоты Ивана IV башкирам при добровольном вхождении в Россию. Свою борьбу восставшие, особенно в XVII начале XVIII вв., рассматривали как отстаивание условий вхождения. Правда, характер восстаний не оставался неизменным. По мере ужесточения политики царизма в крае среди башкир усиливаются тенденции отказа от русского подданства. Движение 17391740 гг. шло под лозунгами создания Башкирского ханства. Восстания в Башкирии по своей сущности являлись и классовыми, и национально-освободительными движениями. Этим восстаниям, как крестьянским движениям в своей основе, были свойственны общие слабости народной борьбы средневековья стихийность, локальность, слабая организован-
128
ность, наивный монархизм; как национальным движениям неоднородный классовый состав участников, появление временами лозунгов национальной независимости. Не случайно, восставшие относительно легко шли на переговоры с властями, надеялись на доброту царей и ханов, выдвигали самозванных ханов, временами осложнялись их отношения с русскими крестьянами края, что приводило к взаимным разорениям. Перечисленные отрицательные моменты мешали восставшим, ослабляли их. Но не эти слабости составляли основное содержание. Главное в них борьба широких масс башкир и других народов края против угнетателей. Восставшие, говорА словами В. ^. Ленина, боролись «как умели н как могли».
Борьба была упорной и длительной. Восставшие понесли большие человеческие жертвы, потеряли значительную часть своих земель. Но их усилия были не напрасны. В жестокие века крепостничества башкирские массы не только отстояли свою личную свободу и вотчинное право на землю, но и помешали царизму и дворянству распространить более тяжелые формы крепостнической эксплуатации на всю Башкирию. Башкирские массовые движения мешали феодальному государству и господствующим классам угнетать и грабить трудовые массы всего края, являлись крупным и положительным событием в истории Башкирии и региона в целом.
ГЛАВА V. БАШКИРИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVH1B УЧАСТИЕ БАШКИРСКОГО НАРОДА В КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЕ 17731775 ГГ.
§ 1. Башкирия в третьей четверти XVIII в.
Население. В середине и во второй половине XVIII в. наблюдается быстрый рост населения. Строительство в Башкирии множества крепостей и комплектование их гарнизонов привели к увеличению численности русского населения из казаков и солдат. Этому способствовало и бурное развитие горнозаводской промышленности Южного Урала. Одновременно шел процесс крестьянской колонизации края беглыми крестьянами из центральных уездов и нерусскими народами из Ср. Поволжья.
По данным «Генеральных ведомостей», составленных в 1767 г., 17701771 гг. в Оренбургской губернской канцелярии, общая численность населения губернии составляла около 510 тыс. человек обоего пола. Этническая и сословная структура населения края хорошо видна из следующей таблицы. ^
5 Заказ 1162 129
Таблица I
№№ п/n

Категории населения

Численность населения ; обоего пола : в %


1 '

Государственные и дворцовые крестьяне, ясачные








и старо- и новокрещеные

94000

18,2


2.

Помещичьи, заводские и экономические крестьяне,








дворовые люди

60000

11,8


3..

Отставные солдаты

10000

2,0


4.

Оренбургские и яицкие казаки

49000

9,6


5.

Купцы, торговые татары и ремесленники

5860

1,1 1


6.

Башкиры

195000

38,2 Г


7.

Мишари

126685

2,4


8.

Служилые и кандаурские татары

2456

0,5


9.

Тептяро-бобыли

78000

15.4


10

Ссыльные и иностранные граждане

2086

0,4


11.

Помещики, офицеры

640

0,1


12.

Канцелярские и таможенные служители

504

0,1




Всего:

509547

100,0



42,7% населения составляли различные категории русских крестьян, казаки, солдаты, ремесленники и торговые люди. На территории Оренбургской губернии проживало около 195 тыс. башкир, что составляло 38,2% ее населения. Кроме них, около 4050 тыс. башкир проживало на территории Пермской провинции и восточных волостей Казанской губернии. Екатеринбургского горнозаводского ведомства, Хвалынского и других уездов Саратовской губернии. Общая их численность достигала 250 тыс. или 45% всего населения края. 18% населения составляли нерусские народы, бежавшие из Ср. Поволжья в Башкирию. '"]
Хозяйство. Земледелие. Хозяйственное резвитие Башкирии в третьей четверти XVIII в. определялось в значительной степени общими тенденциями экономического развития России. На него оказывало воздействие и то, что на ее территории сталкивались этнические и сословные группы, находившиеся на различных уровнях экономического, социального и культурного развития. Сказывалось и влияние последствий жестокого подавления башкирских восстаний первой половины и середины XVIII в.
Темпы восстановления и дальнейшего развития хозяйства Башкирии во второй половине XVIII в. были различными в различных отраслях и в разных регионах края. Особенно большие труд-
130
ности были в восстановлении земледелия. Однако развитие производительных сил в Башкирии йеизбежно приводило к оседлости и земледелию башкир. Этот процесс ускорялся под влиянием массового притока в Башкирию русских крестьян и земледельческих нерусских народов Ср. Поволжья.
Более быстрыми темпами земледелие восстанавливалось и развивалось в западной и северо-западной Башкирии. Эта зона края по сравнению с Ногайской и Сибирской дорогами меньше пострадала от карательных экспедиций в ходе подавления башкирских восстаний 3050-х гг. Значительный процент населения этого региона составляли нерусские земледельческие переселенцы Ср. Поволжья и русские крестьяне. Здесь к концу XVHI в. размеры усадеб и пашен составляли около 25% всех земельных угодий. Земледелие занимало важное место и в хозяйстве башкир этой зоны.
Определенные успехи в развитии земледелия наблюдаются у башкир Сибирской дороги, что отмечено участниками экспедиции И. И. Лепехиным,П. С. Палласом и И. Г. Георги.
Гораздо медленнее развивалось земледелие на Ногайской дороге, особенно в юго-восточных волостях. Но к 70-м гг. XVIII в. и в этой зоне Башкирии наметились определенные сдвиги. И. И. Лепехин указывал, что башкиры в районе Табынской волости в Табынской крепости «начинают вникать в хлебопашество, и всякий старается по крайне м(,ре столько хлеба сеять, сколько домашнего обихода потребно». «Весьма рачительными к хлебопашеству» к концу XVIII в. стали башкиры Троицкого уезда. Они сеяли ячмень, овес, коноплю, вместо крапивного производили конопляный холст. О наличии земледелия у башкир бассейна р. Демы говорит тот факт, что в годы Крестьянской войны 17731775 гг. они предоставляли хлеб повстанческому войску И. Н. Зарубина-Чики.
На развитие земледелия среди коренного населения края определенное воздействие оказывал массовый захват его вотчинных земель. Лишенным своих земель башкирам стало трудно вести полукочевое скотоводство, и они вынуждены были больше заниматься земледелием.
Острый дефицит хлебного провианта в обеспечении гарнизонов крепостей и населения заводов вынудил оренбургских губернаторов Д. В. Волкова и И. А. Рейнсдорпа в 60-х гг. предпринять ряд мер по насильственному привлечению башкир Ногайской дороги к земледелию- Рейнсдорп в докладе к императрице в 1770 г. признавал значительные успехи этих мер и отмечал развитие земледелия у башкир Ногайской дороги, f
5*
131
Скотоводство. Однако основным занятием башкир Сибирской и Ногайской дорог продолжало оставаться полукочевое скотоводство.
Из всех отраслей хозяйства башкир скотоводство наиболее сильно было подорвано в ходе подавления восстаний 3050-х гг. Но во второй половине XVIII в. скотоводство восстанавливалось сравнительно быстрыми темпами. П. И. Рынков в 1767 г. об этом писал: <Во время бывших башкирских замешательств сей народ приведен уже был до великого скудения в лошадях, но по успокоению оного в короткое время так они снова у них расплодились, что ныне из них стали быть оными опять достаточны». Особенно много скота было у башкир Ногайской и Сибирской дорог, где скотоводство сохраняло ведущее положение в их хозяйстве. П. С. Паллас писал, что некоторые из них имеют по несколько сот лошадей, «а есть и такие: коих богатство в сем от двух до четырех тысяч лошадей простирается».
Скотоводство продолжало играть важную роль и в хозяйстве башкир Казанской и Осинской дорог.
Во второй половине XVIII в. бортничество, охота, рыболовство, собирательство продолжали играть заметную роль не только у башкир, но и у русских крестьян и пришлых нерусских народов. Бортные угодья, бобровые гоны оставались монопольным владением башкир, но к середине XVIII в. по примеру башкир бортничеством стали заниматься русские крестьяне и пришлые народы. К 70-м годам озера и реки для рыболовства и бобровых гонов, бортные участки леса в северо-западных волостях Башкирии становились объектом острой борьбы между вотчинными башкирами и пришлым русским и нерусским населением. Казаки, русские крестьяне, ясачные татары, мишари, новокрещенные мордва и чуваши арендовали у башкир лесные угодья для щипанья хмеля и сбора черемухи, реки и озера для рыбной , ^ ловли. Башкиры горной полосы занимались лесным промыслом и промысловой охотой.
Ремесло.Ремесло в хозяйстве башкир играло заметную роль. Башкиры главным образом занимались переработкой продуктов скотоводства, обработкой дерева, крапивы и конопли. У них особенно сильно развивалась обработка кожи и шерсти для производства одежды, обуви, головных уборов, посуды, колчанов для стрел, упряжки и сбруи, войлока для юрт, арканов и веревок из конского волоса. Из дерева изготовляли посуду и утварь, рудные мельницы, стрелы, лук, палицы и копья, приспособления для охоты, борти и жилища. Во второй половине XVIII в. в Башкирии появились мельницы с водяными колесами, поташные заводы.
132
Коренное население края было издавна знакомо с металлом, рудодобычей, домашним способом плавки железа и кузнечным делом. Царское правительство часто использовало башкир в разведке железных и медных рудников. Однако политика царского правительства, направленная за запрещение ясачному населению заводить кузницу, приобретать панцыри, шлемы и сабли, отрицательно воздействовала на развитие кузнечного ремесла. Особенно сильный удар по этой отрасли хозяйства баш-кир^был нанесен указом Сената от 11 февраля 1736 г. <0 запрещении иметь в Уфимском уезде и в башкирских селениях кузницы». Башкиры лишь скрытно от властей занимались кузнечным делом по производству оружия, в чём им помогали русские умельцы. Известно также, что жители Айской волости разрабатывали серебряную руду, добывали селитру и делали порох. До начала реализации указа от 1754 г. население края добывало илецкую соль для своего хозяйства. На аналогичном уровне было развитие ремесла у русских крестьян и нерусских народов края.
Торговля. Оживление экономики, наметившееся общественное и территориальное разделение труда способствовали развитию товаро-денежных отношений и расширению торговли в крае. Башкиры торговали скотом, продуктами скотоводства, бортничества, рыболовства и охоты: мясом, сырой кожей, шерстью, солью, медом, воском, салом, пушниной, рыбой. Покупали они ремесленные изделия. В окрестностях заводов и крепостей вывозили на рынок товарный хлеб. Однако народные массы не имели непосредственной связи с торговыми центрами. На местах преобладала меновая торговля. Посредниками меновой торговли в крае выступали русские и татарские купцы. Лишь крупные башкирские феодалы скотоводы могли выезжать на Макарьевскую и Ирбит-скую ярмарки для продажи скота.
Башкирия занимала удобное географическое положение на торговых путях между Ср. Азией и Поволжьем. Во второй половине XVIII в. крупными торговыми центрами края стали Оренбург, Сеитовская слобода в русско-восточной торговле, Уфа в центре края, Троицк и Верхне-Яицк на востоке, Мензелинск в западной Башкирии. Русские купцы привозили в эти города материи, выделанные кожи, изделия русской промышленности. Казахи продавали скот, среднеазиатские купцы привозили шелковые и хлопчатобумажные ткани, изюм, рис, хлопок, ювелирные изделия. Большинство торговых операций находились в руках русского купечества, с которыми соперничали торговые татары Сеитовской слободы.
Горнозаводская промышленность. Середина и вторая половина XVI Ив. характеризуется и быстрым развитием южноуральской металлургии, которая оказывала огромное воздействие на
133
социально-экономическое развитие Башкирии. К началу Крестьянской войны 17731775 гг. на вотчинных землях башкир было построено 56 заводов, из них 26 заводов были железоделательными, 27 медеплавильными, 4 завода Златоустовскнй, Нязе-Петровский, Иргинский и Саткинский были одновременно железоделательными и медеплавильными. Из 56 заводов 25 были размещены на территории Сибирской дороги, 15Ногайской, 12 Казанской, 4 Осинской дорог.
В сферу горнодобывающей промышленности постепенно втягивалась часть башкирской феодально-старшинской верхушки, располагавшей достаточными средствами и пользовавшиеся правом распоряжаться трудом рядовых башкирских общинников. Наиболее крупными башкирскими предпринимателями в области рудоискательства и рудодобычи во второй половине XVIII в. были жители дер. Куяново Гайнинской волости Осинской дороги Исмаил и Мухаметрахим Тасимовы, старшина той же волости Туктамыш Ишбулатов, Умук Белимбаев и др.
Развитие горнозаводского строительства сопровождалось интенсивным притоком русского крестьянства в Башкирию. Так, в 50-х гг.на Авзяно-Петровских заводах было приписано 3708. Кыштымском 3779 душ м. п. государственных крестьян. На Уральских заводах работали тысячи собственных и купленных крестьян. Только на заводах И. С. Мясникова в 1770 г. насчитывалось 7288 душ м. п. крепостных крестьян. По данным Ведомостей Оренбургской канцелярии в 1765 г. на 34 заводах Уфимской и Исетской провинции работали 18540 душ м. п. частновладельческих крестьян.
Башкиры и их припущенники в качестве наемных работников вместе с приписными к заводам крестьянами выполняли различные подсобные работы: добывали алебастр, известь и песок, готовую продукцию заводов отвозили на пристань или в Екатеринбургский монетный двор сухим путем за 200300 и более верст на своих подводах.
Анализ развития экономики позволяет выделить три хозяйственные зоны: земледельческая, смешанная и полукочевое скотоводство. В земледельческую зону входили Осинская дорога, основная территория Казанской и западные волости Сибирской дороги. В смешанную зону входила основная территория Сибирской, северо-западные волости Ногайской и юго-восточные волости Казанской дорог. В зону полукочевого скотоводства входила основная территория Ногайской дороги, юго-восточные волости Сибирской дороги и Исетская провинция. Уровню развития произ" водительных сил этих зон соответствовала и степень социальных отношений.
134
^Социальные отношения. Экономические сдвиги в крае привели к углублению имущественного неравенства и социальной дифференциации башкирского общества.
Феодальную верхушку башкирского общества во второй половине XVIII в. представляли тарханы, старшины, батыры, сотники, высшие слои мусульманского духовенства. Но под влиянием развития феодальных отношений и политики русского правительства в середине XVIII в. происходили серьезные изменения в составе и положении как феодализирующейся верхушки, так и трудовых масс. Шел процесс консолидации класса феодалов К 70-м гг. практически исчезла в башкирском обществе группа крупных феодалов-князей , которые слились с тарханами. Они продолжали сохранять привилегии при распределении земельных угодий тарханов, но замена ясака казенной монополией на соль в 1754 г. лишила их ряда преимуществ над остальной частью башкирского обществ^__Распространение военной повинности на все слои башкир привело к середине XVIII в. к сокращению числа жалованных тарханных грамот башкирам.
Основная масса населения башкирского общества состояла , из рядовых общинников, туснаков (кабальные), ясырей (рабы ' из-военнопленных). Она была неоднородной, шел процесс ее консолидации. К 70-м гг. ясыры не имели сколько-нибудь значительного места в обществе. Прекращение междуусобных войн и столкновений с соседними полукочевыми и кочевыми народами привело к исчезновению этого института у башкир. Рядовые общинники в зоне земледелия являлись оседлыми земледельцами, в зоне полукочевого скотоводства пастухами, в горно-лесных районах Уральского хребта охотниками, в смешанной зоне Башкирии скотоводами и земледельцами.
Башкирские феодалы умело использовали такие патриархально-родовые традиции, как Ьауын (сдача скота на выпас за ноль--. L/ зование молоком), емэ (коллективная помощь) и аш (угощение) для превращения их в своеобразную повинность в пользу феодалов. По мере перехода к оседлости и земледелию эти традиционные формы уже не удовлетворяли интересы башкирских феодалов. Постепенно в башкирском обществе появляются формы феодальной эксплуатации, типичные для земледельческого феодального общества, особенно в зоне земледелия. Рядовые башкиры пахали землю, сеяли и убирали хлеб, косили сено на феодалов.
Самой распространенной формой закабаления рядовых башкир ,< во второй половине XVIII в. было тусначество долговая кабала. '" Должник обязан был выполнять различную работу в течение" неопределенного времени, жить с членами своей семьи во дворе
135
кредитора, безоговорочно подчиняться ему. Бывали случаи, когда должник отдавал за свой долг жену, сыновей, дочерей, близких родственников на отработку без определения срока или бессрочно. Кредитор мог их продавать, закладывать, выдать замуж или женить. Согласно договорным письмам должник не имел права жало* ваться на кредитора. По существу это была продажа за долг. Положение туснаков ничем не отличалось от положения крепостных крестьян русского населения. Разница лишь в том, что их положение не было юридически закреплено правительством.
Много башкир после подавления восстаний 17351740 гг. было роздано русским офицерам, солдатам и чиновникам, ми-шарским старшинам, татарским мурзам и князьям, принявшим участие в подавлении восстаний. Как правило, этих башкир переводили в православную веру и использовали в качестве дворовой челяди. К 70-м гг. XVIII в. объектом купли-продажи и жестокой эксплуатации становились их потомки.
Продолжали развиваться феодальные отношения у пришлого нерусского населения земледельческих зон края. Несколько выше был уровень развития у татар и мишарей, ниже у мордвы, марийцев, чувашей, удмуртов. Мишарские и татарские мурзы, князья и старшины становились землевладельцами. Примерно одинаковый уровень социальных отношений у башкир и нерусских припущенников, их чересполосное проживание в течение более двух веков на общей территории способствовали тому, что социальный гнет в крае приобретал межэтнический характер.
К одному и тому же феодалу-кредитору в долговую кабалу попадали представители трудовых масс башкир, мишарей и других нерусских народов. В качестве эксплуататоров выступали башкирские, мишарские и татарские феодалы, русские дворяне, офицеры и чиновники. Они свою власть над рядовыми общинниками проявляли в распределении общинных угодий, определении очередности пограничной службы, во время сбора налогов, часто прибегая к злоупотреблениям. Так, на главного старшину Казанской дороги Шарила Мрякова жаловались целые волости башкир, татары и мишари. Он насильно отбирал у мишарей мельницы, в корыстных целях использовал общинные деньги, осуществлял незаконные поборы, отбирал у башкир и татар лошадей, коров, верблюдов и т. д. Нередко феодалы применяли самые изощренные способы внеочередных поборов. Так, мишарский старшина и почтовый комиссар Исетской провинции Абдулманнан Муслимов соорудил у себя во дворе деревянную лошадь, сажал на нее «провинившихся» рядовых мишарей, подвешивал им к ногам камни или бревна и «освобождал» от наказания за откуп. Таким способом он с 74 мишарей собрал 114 руб. 6 коп. денег и 760 пудов хлеба.
136
Часто феодалы-кредиторы нарушали условия договора о сроках отработки, стремились сохранить свою власть над должниками.
Во второй половине XVIII в. царизм в Башкирии продолжал курс, провозглашенный в середине 30-х гг. в связи с организацией Оренбургской экспедиции. За 3050-е гг. XVIII в. на территории Башкирии было построено 114 крепостей, острогов, форпостов и редутов. Основная масса крепостей была построена на южной, юго восточной и восточной границах края, вдоль рек Яика, Уя и Тобола. Вместе с Зилаирской, Табынской, Елдяцкой, Нагайбакской и другими внутренними крепостями они выполняли не только оборонительные, но и административно-полицейские функции по отношению к народам Башкирии. Строительство крепостей привело к массовому изъятию у башкир лучших площадей сенных покосов, кочевых мест и пастбищ вдоль рек. Под крепости попадали также земли русских крестьян, припущенных на башкирские земли к концу XVIII в. мишарей, татар и тептяро-бобылей. Всего под крепости в Башкирии к концу XVIII в. была отведена 4138881 дес. земли, что составляло 13,2% всей территории края.
Разрешение на покупку башкирских земель привело к интенсивному росту дворянского землевладения. К концу XVIII в. под дворянские владения было отведено 2459547 дес. земли, что составляло 7,8% всей территории края.
Строительство горных заводов и разработка рудников также сопровождались изъятием огромных земельных массивов у башкир. Под заводы была отведена 3766651 дес. земли или 11,9% территории края.Таким образом, всего под крепости, дворянские имения и горные заводы было изъято 10335087 дес. земли или 32,9% всех угодий Башкирии.
Основная масса земель была захвачена в течение 2030 лет перед Крестьянской войной 17731775 гг. Это отрицательно отразилось на хозяйстве башкир.
Изъятие земель дворянами и заводовладельцами прикрывалось покупными операциями. Как правило, границы «продаваемых» земель определялись нечетко, что позволяло покупателям во время оформления договорных писем прибегать к подделкам, обману, мошенничеству. В своих наказах в Уложенную Комиссию башкиры жаловались, что русские дворяне и заводчики, воспользовавшись их неграмотностью, составляют фальшивые договоры с включением совсем других меж, а при спорах не показывают действительных договорных писем. Нередко договорные письма составляются без мирского суда, только с «малыми людьми», то есть феодально-старшинской верхушкой. Фактически это
137
был беззастенчивый и наглый грабеж земель у башкир и их при-пущенников.
Под горные заводы и к помещикам попадали также земли русских крестьян, казаков, что и вызывало их недовольство.
/ Реализация указа 11 февраля 1736 г. имела глубокие пос-- ледствия во взаимоотношениях башкир с их припущенниками. За участие в подавлении башкирских восстаний 30-х гг. XVIII в. мишарям и служилым татарам разрешалось безоброчно жить на башкирских землях, что на деле означало конфискацию части вотчинной земли башкир. Тептяри и бобыли, принявшие сторону правительства, освобождались от уплаты оброка башкирам. Мишари, получив такое право, сталисамовольно переселяться на новые,места. В своих наказах башкиры писали, что многие мишари и служилые татары «с того 1736 г. на третье или четвертое место уже переезжают».; Их примеру последовали служилые и ясачные татары, тептяро-бобыли. На деле от уплаты оброка башкирам отказались все припущенники, в. том числен те, которые переселялись на территорию Башкирии после издания указа 11 февраля 1736 г. и на которых положения указа не распространялись. Башкиры, опираясь на свои вотчинные права, продолжали претендовать на получение оброка со всех припущенников. Мишари требовали выселить с их мест, в явочном порядке отобранных у башкир, не только коренных жителей края, но и тептяро-бобылей и русских крестьян. Взаимоотношения между ними обострялись. Начались бесконечные земельные тяжбы, особенно в западной Башкирии, где острая борьба развернулась между башкирами и их нерусскими припущенниками, дворцовыми и экономическими русскими крестьянами. Попытка правительства «уточнить» указ, что якобы конфискации подлежат земли только «бунтовавших башкир», еще больше запутало дело, ибо земли у башкир были общинной собственностью и выделить отдельные участки «бунтовщиков» оказалось практически невозможным,^ В результате как башкиры, так и их припущенники считали себя обманутыми правительством и остались недовольными его половинчатой земельной политикой.
С 3040-х гг. XVIII в. усиливается контроль правительства над местным управлением, над деятельностью башкирских старшин и мусульманского духовенства, что настроило последних против правительства. ,
В 3060-х гг. XVIII в. изменились формы и размеры обложения и повинности башкир. Серьезно увеличились размеры налогов со всех категорий населения края.
Все народы края без исключения в своих наказах жаловались на увеличение налогов, протестовали против конской пош-
138
лины, налогов с мельницы и торговли, мишари и татары жаловались на налоги со свадьбы, башкиры требовали восстановления
ясака.
Росла тяжесть пограничной службы для башкир, казаков, кал-^мыков» мишарей и служилых людей. Если у башкир прежде систематически служили только тарханы, то теперь должны были служить все башкиры, и военную службу несли полностью за свой счет. В первой половине XVIII в. на линейную службу каждое лето наряжались 1500 башкир, а к 70-м гг. нормой стало 2500 человек, «по одному с каждых восьми дворов». Мишари и служилые татары также жаловались, что с них берут людей «в два раза больше прежнего». Службу несли за свой счет, «с каждый о дву конь» со своим снаряжением, без жалованья, часто терпели обиды со стороны комендантов крепостей и русских командиров. Служилое население края привлекалось для участия в войнах и походах России в составе русской армии. Только во время Русско-турецкой войны в конце 60-х-начале 70-х гг. в Башкирии проводилось 8 рекрутских наборов. Было мобилизовано 3 тыс. башкир для подавления восстания польских конфедератов.
Военная служба для этих народов края была одной из самых тяжелых повинностей. Но вместе с тем она помогала становлению и укреплению связей этих народов с казаками, русскими солдатами, способствовала росту их военного мастерства.
Тептяри и бобыли несли трудовую повинность при строительстве Уфы, Оренбурга, Стерлитамака и крепостей. Они наряжали jc «шести дворов по человеку о дву конь с конскою упряжею на своем коште» в летнее и зимнее время.
Тяжелым бременем ложились на плечи трудового населения всех нерусских народов постои, ямские, подводные и другие повинности. Таким образом, в 3060-х гг. наметился быстрый рост феодального гнета и других форм повинностей для всех категорий трудового населения Башкирии, что вызывало острое недовольство со стороны последних. Башкирия стала узлом социальных, национально-политических противоречий. В третьей четверти XVIII в. происходили крупные волнения приписных крестьян горных заводов. Волнение монастырских крестьян вылилось в крупное восстание в Долматовом монастыре в 17621764 гг., известное в истории под названием «Дубинщины». Не выдержав тяжестей социального и национального гнета, в 1770 г. Ставропольские калмыки бежали в Джунгарию, но были настигнуты правительственными войсками, частью истреблены, а оставшиеся были насильно возвращены в Ставропольскую провинцию Оренбургской губернии. После жестокого подавления восстания 1755 1756 гг., сохранилось сильное брожение среди башкир, которое
139
особенно усилилось в 17701772 гг. Последним крупным выступлением народных масс накануне Крестьянской войны было восстание яицких казаков в 1772 г.
§ 2. Крестьянская война 17731775 гг. на территории Башкирии. Башкиры в Крестьянской войны
Начало восстания на Яике. 17 сентября 1773 г. горстка смельчаков из войсковой стороны Войска Яицкого во главе с «набег-лым царем» Петром Федоровичем беглым донским казаком Зимовейской станицы Е. И. Пугачевым двинулась с хутора Толкачевых под Бударинским форпостом к Яицкому городку. В этот же день был написан и провозглашен первый Манифест Пугачева, обращенный к казакам, татарам и калмыкам. В нем
Пугачев жаловал казаков, калмыков и татар, и другие народы России «рекою Яиком с вершин до устья, землею, травами, порохом, свинцом и хлебным провиантом, прощал всех, кто выступал против него». «Мужицкий» царь звал казаков на службу. В последующих манифестах к казакам, башкирам и другим народам края Пугачев обещал землю и волю, свободу вероисповедания, амнистию за участие в прежних восстаниях. Манифесты отвечали вековым интересам и чаяниям угнетенных масс русского и нерусского населения России. Поэтому они произвели глубокое впечатление и привлекли на сторону Пугачева представителей всех этнических и сословных категорий угнетенного населения края. Началась Крестьянская война.
С первых дней Крестьянской войны повстанческий отряд по своему составу был многонациональным. Среди воЬставших рядом с русскими, казаками был калмык Сюзюк Малаев, татарин Барын Мустаев, «казак из кибиток», башкир Идеркай Баймеков, его приемный сын туркмен Балтай Идеркаев и др.
Начав восстание под Бударинским форпостом, отряд Пугачева двинулся вверх по Яику, на Яицкий городок, оттуда на Оренбург. Крепости Яицкой укрепленной линии стали сдаваться ему одна за другой. Под знамя Пугачева шли яицкие, илецкие и оренбургские казаки, солдаты захваченных крепостей, государственные, помещичьи и заводские русские крестьяне, башкиры, калмыки, мишари, татары и другие нерусские народности края. Активно поддержали начавшееся восстание казаков башкиры. Уже на второй день восстания, 18 сентября Идеркай Баймеков привел к Пугачеву 20 конных башкирских джигитов. К Оренбургу Пугачев подошел с отрядом в 3 тыс. человек, из которых примерно половину составляли казаки, а половину башкиры, калмыки, мишари, татары и другие нерусские народы.
140
Борьба за башкир. Распространение восстания в Башкирии. Кин^я Арсланов. С самого начала Крестьянской войны развернулась борьба между царской администрацией и повстанческим центром за население края. Особенно важно было привлечь на свою сторону башкир, народа многочисленного, конного, обученного военному искусству. Отношение последних к движению было сложным, было еще неясно, за кем пойдет его основная масса.
Местная царская администрация первоначально недооценила силу и значение начавшегося восстания, приняла его за очередной казацкий «бунт». Оренбургский губернатор И. А. Рейнс-дорп рассчитывал подавить его с помощью гарнизонных войск и башкир. 25 сентября он обратился к старшинам и сотникам башкирских волостей, земли которых располагались близко к эпицентру восстания с требованием выделить 500 человек для «поиску злодея Пугачева».
С приходом Пугачева к Оренбургу Рейнсдорп еще несколько раз обращался к башкирским старшинам прислать отряды на помощь осажденному городу. Теперь требовалось набрать «лучших» башкир до 1000 человек. 9 октября 1773 г. Рейнсдорп послал ордер уфимскому воеводе о необходимости формирования 5-тысячного башкиро-мишарского карательного корпуса. Местом его дислокации была определена Стерлитамакская пристань. Комплектованием корпуса руководил воеводский товарищ Уфимской провинции П. Н. Богданов, ему помогали капитан И. Г. Ураков и башкирский старшина Кулили-Минской волости Ногайской дороги » Алибай Мурзагулов. 28 октября Богданов сообщил в Уфимскую провинциальную канцелярию, что ему удалось собрать 2553
человек башкир и мишарей.
Аналогичное распоряжение о комплектовании башкирских отрядов для оказания помощи осажденному Оренбургу Рейнсдорп послал и в Исетскую провинциальную канцелярию, где было набрано в карательные команды 2800 башкир. Всего для подавления начавшегося восстания властям удалось мобилизовать около 10-тыс. башкир. Однако использовать их в карательных целях не удалось.
Борьба за привлечение башкир усилилась с приходом Пугачева к Оренбургу. 30 сентября в Сеитовскую слободу прибыла делегация от старшины Бушман-Кипчакской волости Кинзи Арсланова в составе 6 чел. во главе с его племянником Кутлугильдой Абдрахмановым. Делегация передала Пугачеву обещание Кинзи «усердно служить ему», что «вся башкирская орда, буде он пришлет к ним свой указ, приклонится к нему». 1 октября «писцом татарского письма» Болтаем Идеркаевым был написан манифест к башкирам, который был составлен в при-
141
сутствии самого Пугачева, его ближайших соратников из казаков И. Зарубина-Чики и А. Овчинникова, Идерлая Баймекова и Кутлугильды Абдрахманова. В нем нашли глубокое отражение нужды и чаяния башкирского народа. '
Кинзя Арсланов, один из влиятельнейших старшин Ногайской дороги, получив именной указ Пугачева, на четвертый день пребывания главного войска Пугачева под Оренбургом прибыл в Берду со своим отрядом в 500 человек. Сразу по прибытии в повстанческий лагерь он вошел в близкий круг сподвижников Пугачева. Последний присвоил ему чин «главного полковника» и назначил «атаманом башкирского полка». Все вновь прибывшие отряды башкир, татар, мишарей и других нерусских народов Башкирии поступали под командование К. Арсланова. Командиров отрядов он представлял Пугачеву, а сам во время этих аудиенций выполнял функции переводчика.
Под влиянием работы агитаторов Пугачева и Кинзи резко изменилось настроение башкирских масс, чему в значительной степени способствовали и первые успехи повстанческого войска, начало осады Оренбурга и разгром карательного корпуса бригадира X. Х.Билова. В конце сентября-первых числах октября команды мобилизованных башкир, одна за другой, стали переходить на сторону восставших. Первые из них 24 октября прибыли к Пугачеву в Сакмарский городок. На третий день по прибытию отряда Пугачева со своим отрядом в 500 чел. под Оренбург в Бердскую крепость пришел старшина Суун-Кипчакской волости Ямансара Япаров. Затем к восставшим примкнули старшины Кипчакской, Усерганской, Кара-Табынской и других южных волостей Ногайской дороги. Уже в первой половине октября обнаружилось «генеральное колебание» и массовый переход башкир на сторону восставших. Башкиры и мишари Стерлитамакского корпуса отказались идти на соединение с корпусом Кара. В результате башкиро-мишарский корпус власти вынуждены были раздробить и по частям отправить на Авзяно-Петровские заводы, в Табынскую крепость и двумя партиями на Ново-Московскую дорогу. Из последних первая партия под командованием подпоручика М. Ура-кова отошла в дер.Сарманаево, позже перешла к повстанцам. Вторая группа под командованием И. Г. Уракова находилась под дер. Биккулово. Во время повстанческого сражения под командованием И. Зарубина-Чики и А. Овчинникова с карательным корпусом генерал-майора В. А. Кара 10 ноября 1773 г. она добровольно перешла на сторону восставших. Из 1270 человек около 1200 башкир «при пушечных выстрелах» «без всякого сопротивления» ускакали к повстанцам. Лишь 57 башкир и 20 мишарей присоединились к Кару. Среди башкир, перешедших на сторону пугачевцев, был и сын старшины Шайтан-Кудейской
142
,. i ,
волосАи Сибирской дороги Салават Юлаев. Значительную роль в агитации башкир и мишарей этого корпуса сыграл Кутлугильды Абдра^манов,.присланный Кинзей Арслановым.
Не Удалось властям использовать для подавления повстанческого\движения и зауральских башкир. Башкиры из команд, отправленных из Верхояицкой крепости, по дороге следования к Троицкой крепости «все бежали в злодейскую толпу». Отказывались идти к Оренбургу и другие команды Исетской провинции. Мероприятия властей по мобилизации, башкир в карательные команды фактически способствовали усилению повстанческого движения в Башкирии.
Таким образом, повстанческий центр в борьбе с местной царской администрацией за привлечение башкир и народов Башкирии на свою сторону одержал блестящую победу.
К середине ноября 1773 г. в Главном войске Пугачева насчитывалось около 10 тыс. повстанцев, в т. ч. башкир 5 тыс. Башкиры вместе с казаками и калмыками представляли наиболее боеспособную часть войска Пугачева. Его успехи в сражениях с регулярными частями на первом этапе Крестьянской войны во многом определялись превосходством его в артиллерии и кавалерии.
Много повстанческих отрядов из башкир и народов Башкирии действовали на юге Башкирии в тесном контакте с Главным войском Пугачева или самостоятельно. Они помогали блокировать осужденный Оренбург, совершали нападения на Зилаирскую, Воздвиженскую и другие крепости. Население южных волостей Башкирии снабжало. Главное войско провиантом, фуражом, подводами. Важную роль башкиры сыграли в борьбе за заводы. Их отряды появлялись под Воскресенским, Преображенским, Ка-но-Никольским, Архангельским, Авзяно-Петровским и другими южноуральскими заводами. Заводские крестьяне, преодолевая сопротивление заводской администрации, открывали заводские ворота и вливались в повстанческие отряды. Так, 12 октября 1773 г. Воскресенский завод был занят отрядом походного старшины Тамьянской волости Каскын Самарова. Заводские крестьяне добровольно перешли на сторону повстанцев-башкир. На заводе Каскын мобилизовал в повстанческую армию 600 заводчан и отправил в Берду 14 пушек, 300 ядер, свинец, порох, лопаты и другие инструменты, хозяйское серебро и 30 тыс. руб. заводской казны. С Каргалинского рудника были отправлены Пугачеву 4 пушки, порох, ружья, 50 быков и около 1 тыс. руб. денег. Каскын сжег денежные документы, долговые записи, шнуровые книги, крепостные акты, указы, письма и другие заводские бумаги. По требованию заводских крестьян старший приказчик В. Ку-
143
лалаев был сожжен в своем доме. В поселке были открыты/магазины с заводскими припасами, медной посудой и инструментами, из них заводским людям выдавался хлеб. Для мобилизаций населения в повстанческую армию Каскын отправил заводского крестьянина Исая Рыжова на Преображенский и Архангельский заводы. После этого он сам отправился в Берду и 18 октября прибыл туда к Кинзе Арсланову. J
21 октября Соколов /Хлопуша/ в сопровождении 8^12 казаков и 3050 башкир вступил в поселок Авзяно-Петровских заводов. 26 октября у него было уже 500 башкир и 300 заводских крестьян. С ними он вывез в Берду 7 пушек и 2 бомбы. Аналогичная ситуация складывалась во многих заводах Южного Урала.
Во второй половине ноября 1773 г. восстание стремительно распространилось к центру Башкирии. В ночь с 18 на 19 ноября штурмом была взята Стерлитамакская пристань, затем в руках восставших оказался Табынский городок. Повстанческий отряд численностью до 4000 человек 24 ноября подошел к административно-политическому центру провинции городу Уфе. Во главе этого отряда были Каскын Самаров. сотник Бурзянской волости Каранай Муратов и пятидесятник уфимских казаков Иван Губанов. 26 ноября Уфа оказалась в полном окружении. Началась 4-месячная осада г. Уфы повстанцами.
Ставка Каскына находилась в с. Чесноковка в 10 верстах южнее Уфы, а ставка Губанова севернее города в с. Богородское. К концу ноября на стороне повстанцев оказалось практически все многонациональное население внутренней Башкирии.
Повстанческая военная коллегия и сам Пугачев верно оценили масштабы и важность распространения движения в Башкирию. Для осуществления общего руководства и координации действий многочисленных отрядов на огромной территории в район Уфы был прислан один из самых выдающихся предводителей Крестьянской войны И. Н. Зарубин-Чика. Он прибыл в Чесноковку 12 декабря как «граф Чернышев» с неограниченными полномочиями и возглавил освободительную войну на огромной территории Приуралья, Урала и Зауралья, Прикамья и Закамья.
Распространение восстания в Башкирии. С района Уфы движение с головокружительной быстротой распространилось на остальную территорию Башкирии. Одним из крупных очагов Крестьянской войны на первом этапе стала Западная Башкирия. Весть о начале восстания на Яике уже в октябре достигла Казанской дороги и вызвала брожение у ее населения. На территории Казанской дороги к концу ноября 1773 г. стали формироваться повстанческие отряды. Одним из первых и крупных был отряд старшинского сына Чуби-Минской волости Турая Ишалина.
144
Он состоял из 1000 человек, в нем были башкиры, дворцовые русские крестьяне, служилые татары, марийцы. В декабре 1773 г. образовались и действовали в этом регионе крупные повстанческие отряды татарина Арского уезда Мясогута Гумерова, приписного крестьянина Ижевского завода Андрея Носкова, крепостного крестьянина Абзелиля Сулейманова, отставного солдата Андрея Сомова. Крупным предводителем восставших в этом регионе в декабре 1773 г. был башкир Уфимской провинции, полковник повстанческой армии, посланник Пугачева в эти края Бекей Абдулов. Он развернул восстание среди работных людей и приписных крестьян заводов Прикамья. В декабре его отряды заняли Рождественский, Камбарский, Шермяитский, Аннинский. Варзино-Алексеевский заводы.
В конце ноября из-под Уфы в район Мензелинска отправился со своим отрядом Каранай Муратов. Появление его отряда оказало большое влияние на развитие движения в Западной Башкирии. Восстало население Бакалов, Ногайбацкой крепости и окрестных деревень. Мензелннск оказался в осаде. Так возник Мензелннский повстанческий район.
Слухи о начале восстания на Яике, осаде Оренбурга и Уфы достигали и Северной Башкирии. Башкиры северных волостей решили признать Петра III и послать ему «рапорт» о повиновении. 14 декабря 1773 г. в Чесноковку прибыла группа башкирских старшин, сотников и рядовых общинников Осин-ской дороги и привела отряд для совместного наступления на Уфу. Зарубин присвоил им чины «полковников», «походных сотников» армии его «императорского величества» и приказал им развернуть борьбу в Северной Башкирии.
Во второй половине декабря 1773 г. здесь действовало около 3 тыс. повстанцев. В отрядах были башкиры, приписные, владельческие, дворцовые и экономические русские крестьяне, мастеровые и работные люди горных заводов, татары, удмурты, марийцы. Отряды Абдея Абдулова, Батыркая Иткинина, Аделя Ашменова и Сайфулы Сайдашева заняли пригород Осу, дворцовые села Сара-пул и Каракулино, Юговские казенные. Аннинский, Рождественский и другие заводы. Повстанцы готовили поход на Кунгур и Соликамск, а оттуда на Казань.
В декабре на север Башкирии Пугачев отправил полковника повстанческой армии, мишарского сотника с. Бузовьязы Ногайской дороги Канзафара Усаева, который вместе с Батыркаем начал готовить поход на Кунгур. Из этой группы выделился небольшой отряд под командой отставного солдата Ивана Бело-бородова, который вскоре возглавил мощное повстанческое движение в районе екатеринбургских казенных заводов.
145
Главным событием Северной Башкирии в конце декабйя-на-чале января стал поход Батыркая Иткина на Кунгур. К 31 декабря его 2-х тысячный многонациональный отряд находился в t720 верстах от Кунгура. Борьба за город шла до 10 января. Применялись и мирные и военные средства. Было несколько штурмов. Но взять город восставшие не сумели. Тогда Батыркай со своим отрядом направился к Осе, Часть его отряда ушла в сторону Красноуфимской крепости, где к этому времени действовали отряды Канзафара Усаева и Ивана Белобородова. Красноуфимск стал центром повстанческого движения на севере края. Сложился сильный Красноуфимско-Кунгурский повстанческий район.
На Сибирской дороге открытое народное выступление развернулось в ноябре 1773 г. Повсеместно возникали и действовали повстанческие отряды башкир, мишарей, ясачного и нерусского населения, поднимались на борьбу крестьяне горных заводов. К середине декабря 16 из 19 башкирских, мищарских и ясачных старшин возглавляли свои повстанческие отряды (14 башкирских, 2 мишарский и 3 ясачных).
Крупным предводителем в районе концентрации горных заводов к'этому времени стал Юлай Азналин. Он пользовался большим авторитетом не только среди башкир, но и у жителей заводов. 18 декабря крестьяне Саткинского завода направили ему письмо, где обращались к нему «почтенному от его величества», докладывали о своей присяге «царю-освободителю» и просили у него «охранную грамоту» и защитить завод от «воровских партий». Следовательно, Юлай играл значительную роль в координации действий повстанческих сил, стал одним из признанных предводителей Крестьянской войны, имел регулярную связь со ставкой Пугачева.
К концу декабря на Сибирскую дорогу из-под Оренбурга вернулся Салават Юлаев. Он приступил к выполнению задания Пугачева по формированию повстанческих отрядов, которые должны были помочь отрядам, действовавшим в Красноуфимско-Кунгурском районе. В кратчайший срок ему удалось объединить разрозненные силы повстанцев. 10 старшин привели к нему свои отряды. Под командованием Салавата оказался сводный отряд из 800 человек, состоящий из башкир, мишарей, татар, марийцев, чувашей. По приглашению казаков 12 января он прибыл в Красноуфимскую крепость и возглавил повстанческое движение на севере Башкирии. Вскоре в качестве «главного предводителя азиатскими войсками» в этот повстанческий район Зарубин-Чика прислал бригадира И. С. Кузнецова. Кузнецов с большим доверием относился к молодому башкирскому предводителю и делил с ним власть на равных.
146
В Исетскую провинцию вести начали доходить о начале восстания в октябре и вызвали брожение трудовых масс. Образовались многочисленные повстанческие отряды башкир, татар, мишарей, ясачного населения. В Зауральской Башкирии «возмутились» русские крестьяне, движение из района Саткинского и Зла-тоустовского заводов в декабре перекинулось к заводам Исетской провинции. В начале декабря конные отряды башкирских и русских повстанцев заняли все пути между Челябинском и югом провинции. К концу 1773 г. восстали все башкирские волости. В середине декабря командующий Сибирской линией генерал Деко-лонг писал о «генеральном бунте» башкир Исетской провинции.
Мощное повстанческое движение развернулось в центре Исетской провинции. Повстанческие отряды осадили Челябинск, административный центр Исетской провинции. Крупным предводителем повстанческого движения в Зауралье стал башкирский старшина Мякотинской волости депутат Уложенной Комиссии Базаргул Юнаев. До прихода Грязнова он практически возглавил осаду Челябинска.
Повстанческий центр верно оценил обстановку и значение развития движения в Зауралье. Для осуществления общего руководства восстанием Зарубин направил сюда И. С. Кузнецова, а в Бердский центр Грязнова И. Н. Под руководством последнего образовался Челябинский повстанческий центр Крестьянской войны в Зауралье.
Движение в Башкирии зимой 17731775 гг. Башкирские конники составляли значительный удельный вес в основных повстанческих войсках на первом этапе войны. Они составляли около половины Главного войска Пугачева под Оренбургом, войска За-рубина-Чикипод Уфой, Грязновав Челябинском повстанческом отряде. Значительным был удельный вес башкирских повстанцев в войсках Караная Муратова под Мензелинском и И. Н. Белобородова в районе Екатеринбургских горных заводов. .большинство отряда Салавата Юлаева в Красноуфимско-Кун-гурском повстанческом районе составляли башкиры Сибирской дороги.
Под Оренбургом башкиры участвовали во всех операциях Главного войска. В штурмах города и отражениях вылазок осажденного гарнизона определяющую роль сыграла конница Пугачева, состоящая преимущественно из башкир и казаков.
Основные события под Уфой развернулись после прибытия туда Зарубина-Чики.
Вначале Зарубин рассчитывал овладеть городом мирным путем. 19 декабря 48 жителей Уфы, захваченные в плен восставшими, были отпущены в город с поручением уговорить горожан
147
сдаться «без драки». Не дождавшись положительного результата, Зарубин приступил к подготовке штурма Уфы. 20 и 22 декабря он провел рекогносцировку своего войска, 22 декабря совершил атаку с целью выявления оборонительных возможностей города. 23 декабря в 7 часов утра начался штурм Уфы. Ценой крайнего напряжения сил после 8-часового штурма осажденным удалось отбить натиск повстанцев. Прежде всего сказывался недостаток артиллерии у Зарубина.
Шла ожесточенная борьба в Западной Башкирии. Главные события развернулись в районе Мензелинска, где были сконцентрированы основные повстанческие силы под предводительством Караная Муратова. 25 декабря 1773 г. город с утра до вечера подвергался сильному обстрелу из 14 пушек. 26 декабря около 10 тыс. повстанцев во главе с Каранаем Муратовым произвели штурм гарнизона, оттеснив его вглубь города. Лишь приход нового подкрепления спас осажденный город от нападения.
Параллельно с осадой Мензелинска в январе-феврале 1774 г. движение развернулось в окрестностях Нагайбакской крепости. Еще в декабре 1773 г. Пугачев направил туда В. И. Торнова /Персиянинова/, назначив его атаманом нагайбакских казаков. В отряды Торнова вступили добровольно 300 нагайбакских казаков, до 100 башкир, татар и других нерусских представителей. В его подчинение вошли башкирские отряды старшин Кидраса Мул-лакаева, Каипа Зиямбетова, Ишкары Тарханова и др. Но 8 февраля 1774 г. карательная команда полковника Ю. Бибикова захватила Нагайбакскую крепость. В ответ Зарубин направил в этот район отряд восставших во главе с Ульяновым. После штурма Нагайбакская крепость вновь оказалась в руках восставших.
В начале 1774 г. движение в Северной Башкирии получило широкий размах с приходом в этот район Салавата Юлаева и И. С. Кузнецова. 12 января в Красноуфимск со своим отрядом вступил Салават. Он здесь развернул энергичную деятельность по подготовке штурма Кунгура. Его отряд пополнился казаками, дворцовыми и заводскими крестьянами, достиг численности более 4 тыс. человек.
15 января Салават выступил в направлении Кунгура. В пути к неуу присоединились отряды Канзафара Усаева и Ивана Ва-
сева.
В район Кунгура «главным атаманом азиатских войск» для
координации действий повстанческих сил на севере Башкирии Зарубин прислал И. С. Кузнецова. С его приходом был назначен штурм Кунгура на 23 января. Около 1 тыс. казаков и русски? крестьян Кузнецов взял под свою команду. Не менее 3 тыс повстанцев, главным образом башкиры и представители нерусски/
148
народов края, были поручены Салавату. Пушки и порох делили поровну. У Салавата во время штурма было «десять действующих больших и малых пушек».
Но Кунгур устоял. Одной из причин неудачи повстанцев была типичная для крестьянских восстаний неорганизованность и слабая дисциплинированность. Согласно договоренности Салават начал штурм в 7 часов утра, но отряд Кузнецова выступил лишь в 9 часов утра. В результате осажденные сумели прийти в себя, перебросить все силы против отряда Салавата и выбить его из предместья города.
24 января отряд Салавата вновь штурмовал Кунгур. Но все его атаки были отбиты. Сам Салават во время перестрелки был тяжело ранен. Салават и Кузнецов разрабатывали планы нового штурма. Но в Кунгур прибыла сильная команда секунд-майора Д. А. Гагрина, что вынудило отложить штурм. Раненый Салават сдал командование башкирскому походному старшине Гай-нинской волости Осинской дороги Чюри Рясулеву и отправился домой, 28 января и Кузнецов уехал в Чесноковку.
20 января под Ильинском /Ордынский острожек/ карательные команды Гагрина и подполковника А. В. Панаева нанесли поражение отступившим из-под Кунгура повстанцам. Рассеянные восставшие собрались в Красноуфимске, где их скопилось около 4 тыс. человек. 16 февраля сотник Красноуфимских казаков М. Чигвинцев в своем рапорте Салавату просил его в «самоскорейшем времени» прибыть в крепость для ее обороны. Видимо, Салават, несмотря на тяжелое ранение, прибыл в Красноуфимск. 19 февраля под крепостью произошло крупное сражение, но отряды Салавата потеряли всю артиллерию и отступили за р. Уфу.
Крупные события зимой 17731775 гг. происходили в Зауральской Башкирии. С приходом Грязнова движение на территории Исетской провинции получило особый размах. К концу 1773 г. в его отряде насчитывалось 800 человек, 500 русских и 300 башкир. Оказались в блокаде Долматов монастырь. Троицкая крепость. Ряд крепостей Троицкой линии был захвачен восставшими. Карательный корпус Деколонга оказался отрезанным от своих коммуникаций. Отдельное правительственные команды были разгромлены и перешли к Грязнову. Грязнов направил своих людей на Златоустовский, Кыштымские и Каспийские заводы. Восстание охватило район горных заводов, вовлекло в ряды восставших заводских крестьян и башкир, перекинулось на территорию Екатеринбургского ведомства.
В 1774 г. отряд Грязнова подошел к Чебаркульской крепости и занял ее. К нему присоединились отряды восставших башкир Барын-Табынской и других волостей Исетской провинции. При-
149
шел отряд в 500 человек русских крестьян из дер. Краменгуль-ской. К началу января в отряде было 12 орудий, много боеприпасов, большая пехота и башкирская конница примерно в 1000 всадников.
5 января в Челябинске вспыхнуло восстание казаков во главе с атаманом Уржумцевым и хорунжим Невзоровым. Но оно было подавлено офицерами гарнизона. Через несколько дней к городу подошли восставшие под предводительством Грязнова. 810 января восставшие штурмовали Челябинск, но взять его не сумели. 13 января в город вошел корпус генерала Деколонга.
Общий подъем движения в Исетской провинции оказывал воздействие и на дальнейшие события под Челябинском. В конце января войско Грязнова вновь дошло сюда. После ряда сражений каратели вынуждены были оставить г. Челябинск. 8 января туда вошли отряды Грязнова. В городе образовались выборные власти. Были выбраны походные и станичные атаманы, есаулы. Они занимались судопроизводством, обеспечивали порядок в городе и провинции, занимались снабжением населения и повстанческих отрядов продовольствием, фуражем. Походным атаманом был избран Григорий Туманов.
Решающие сражения весной 1774 г. Ранней весной 1774 г. правительству удалось собрать значительные силы для подавления Крестьянской войны. Правительственные войска начали наступление на широком фронте от Самары до Мензелинска и приближались к главным очагам движения Оренбургу и Уфе. Одновременно активизировались действия карательных сил по всей территории Башкирии.
Ударную силу правительственных войск составлял корпус генерал-майора князя П. М. Голицына, наступавшего на Оренбург. У него насчитывалось до 5000 человек при 70 пушках, 22 марта под Татищевой крепостью разыгрался кровопролитный бой. Против корпуса Голицына Пугачев выставил до 9000 человек, из них 3 тыс. казаков, 2 тыс. солдат, 1800 заводских крестьян, 2300 башкир, калмыков и других нерусских народов..
Повстанческим войском командовал Пугачев и Андрей Овчинников. Бой носил упорный характер и тянулся 6 часов, но силы были неравные. Против хорошо вооруженных и выученных регулярных частей стояли слабовооруженные повстанцы. Бой закончился тяжелым поражением восставших. Погибло 1315 пугачев-цев, еще 1800 убитых обнаружили на дорогах, в лесу и сугробах, 400 попали в плен. Каратели потеряли убитыми 141 человек и 516 ранеными.
Царские власти считали, что Пугачеву нанесено окончательное поражение. Но они недооценили повстанческие силы. В бою
150
под Татищевой крепостью участвовало не больше половины пугачевского войска. Многотысячная крестьянская масса, часть боеспособной конницы оставались в Берде. Пугачев, сумевший уйти с Татищевой крепости, вечером 22 марта прибыл в Берду.
Он велел всем «казакам» повстанческого войска, в т. ч. и больным, раздать из своей казны жалованье медной монетой, плохо вооруженной крестьянской массе приказал убраться «кто куда хочет», всем конным быть готовыми отправиться с ним. Оставив в Берде «припасы, провиант, деньги, пушки», захватив с собой 10 орудий, с отрядом в 2 тыс. конных повстанцев в тот же день Пугачев высту.шл из Берды. 26 марта он занял с. Каргалы, освободил арестованных путачевцев, наказал старшин каргалин-ских татар, решивших изменить движению, оставил там отряд из 500 казаков во главе с Тимофеем Мясниковым и отбыл в Сакмар-ский городок.
В Сакмарском городке силы Главного войска быстро росли. Подошел большой отряд башкир, ушедших от преследования под Татищевой крепостью, собирались части других разбитых отрядов. Численность его войска достигла 5 тыс. человек, из них около 3 тыс. было башкир. 2 апреля к Сакмарскому городку подошел корпус Голицына. Завязался бой на подходах к городку, который затем перекинулся на его улицы. Повстанцы оказывали яростное сопротивление. Но и на этот раз войско повстанцев было разгромлено и рассеяно. Погибло 400, в плен попало 2813 человек. В плену оказались ближайшие сподвижники Пугачева, М. Шигаев, Т. Па-дуров, И. Почиталин, М. Горшков, Т. Мясников, А. Кожевников, Толкачевы. Пропал без вести А. Витошнов, раньше попал в плен Соколов Хлопуша. На поле боя остались пушки и обозы.
С небольшим отрядом в 500 человек, состоящим из 100 яицких и илецких казаков, 100 заводских крестьян, 50 калмыков и татар и 250 башкир, Пугачев по совету Кинзи Арсланова ушел на север, в Башкирию. Кинзя обещал ему в случае, если Пугачев войдет в глубь Башкирии, за десять дней набрать до 510 тыс. башкир.
В районе Мензелинска наступление начал набранный из добровольных казанских дворян карательный корпус под командованием генерал-майора А. Л. Ларионова, 6 марта он занял крепость Нагайбак и повел наступление на дер. Стерлитамак, где обосновались Торнрв и Каранай Муратов с башкирскими отрядами. 10 марта Торнов отправился в с. Бакалы на соединение с И. Ульяновым, но был арестован Кидрасом Муллакаевым, изменившим делу восстания. 1213 марта произошел долгий и кровопролитный бой под с. Бакалы. Основные силы генерала Ларионова вынуж-
151
дены были отступить. Лишь растеряв порох. Илья Ульянов организованно отступил в Чесноковку.
24 марта под д. Зубовной, в 5 верстах от Чесноковки, разыгрался бой повстанческого войска Зарубина с карательным корпусом подполковника И. И. Михельсона, заменившего генерала Ларионова. Ядро 15-тысячного войска Зарубина составляли башкиры, вооруженные луками, стрелами н пиками. Зарубин задумал хитрый маневр. Отряд в 3 тыс. человек должен был перекрыть дорогу в Чесноковку. По обеим сторонам дороги от Зубовки до Чесноковки протяженностью около версты растянулись в линию пехота, лыжники и конница. По плану Зарубина восставшие должны были ударить по карателям лобовой атакой, и с двух флангов одновременно окружить и уничтожить их. Бой был чрезвычайно упорным и шел с переменным успехом, но свой план Зарубину осуществить не удалось. Восставшие потерпели тяжелое поражение, 1,5 тыс. повстанцев попали в плен. Была снята осада Уфы.
Зарубину с небольшим отрядом удалось бежать в Табынск, где он был арестован казачьим есаулом и передан Михельсону. Его доставили в Уфу, оттуда в Казань и затем в Москву, где допрашивали в Тайной экспедиции Сената одновременно с Пугачевым и другими его сподвижниками. Поражением его войска был ликвидирован второй Чесноковский повстанческий центр, а движение в районе Уфы пошло на убыль.
Весной 1774 г. обострилась борьба с возвращением сюда Сала-вата и с активизацией карательных сил. 12 марта 1-тыс. отряд Салавата вступил в Красноуфимск, а 14 марта произошло кровопролитное сражение с командой Папава в 3 верстах от Красно-уфимска. Салават умело использовал особенности местности, успешно осуществлял фланговые охваты конницей. Но судьбу боя решила артиллерия карателей. У повстанцев не были ни одной пушки, мало было огнестрельных оружий. Салаватцы организованно отступили, разбившись на мелкие группы и собрались в с.Бугалыш. В плен попали всего лишь 12 тяжелораненых.
17 марта произошло сражение отряда Салавата с командой Папава под с. Бугалыш. Вновь каратели одержали победу, благодаря интенсивному использованию артиллерии и огнестрельного оружия. После сражения под с. Бугалыш Салават приступил к сбору нового войска. Таким образом, почти одновременно с. Оренбургом, Мензелинском и Уфой, повстанческие силы потерпели ряд крупных поражений в районе Красноуфимска, Кунгура. Но в отличие от юга, центра и запада Башкирии, здесь восставшие сохранили свои боеспособные отряды, хотя равновесие сил весной 1774 г. здесь склонилось в пользу правительственных войск.
152
В марте 1774 г. карательные силы повели решительное наступление на повстанческие силы в Зауральской Башкирии. В начале марта Грязнев ушел в ставку Пугачева, оставив вместо себя Г. Туманова. Крупными базами повстанцев до апреля оставались г. Челябинск, Миасская крепость и с. Першино.
В начале апреля 1774 г. из Кыштымского завода в направлении Челябинска вышла карательная команда секунд-майора Гагрина. Команда почти ежедневно подвергалась нападениям, потеряла немало людей, часть обоза и тяжелую артиллерию. 9 апреля под дер. Разлепиха завязался бой, который тянулся целый день. Восставшие во главе с Тумановым применили около 10 пушек, разгромили конный отряд капитана Дурнова. Лишь к вечеру карателям удалось прорваться в деревню. Утром 10 апреля каратели Гагрина вновь направились к Челябинску. Под городом Туманов решил дать бой, чтобы не пропустить карателей в административный центр провинции. У него было 5-тысячное войско, состоявшее из 3 тыс. русских крестьян и 2 тыс. конных башкир. Отряд имел 20 пушек. С большим трудом Гагрину удалось захватить город. Туманов отступил на запад и в районе Вознесенского завода соединился с отрядом Пугачева, отступившего из-под Оренбурга вглубь Башкирии.
Таким образом, весной 1774 г. завершился первый этап Крестьянской войны. Примерно половину участников восстания составляли казаки и русские крестьяне, более трети башкиры, около 1/6нерусские припущенники края. Трудящиеся массы края не только с оружием в руках сражались в отрядах. Они помогали восставшим материально, поддерживали морально. Массовое и активное включение в движение башкир и других нерусских народов Башкрии вместе с русскими крестьянами способствовало быстрому перерастанию локального казацкого восстания в грандиозную Крестьянскую войну.
В Уфимской провинции почти все население, т. е. 14 038 дворов башкир и 15 660 душ мужского пола ясачного населения, приняло активное участие в восстании или было сторонниками восставших. В стороне от борьбы остались лишь 54 двора башкир и 1170 душ м. п. татар этой провинции.
В Исетской провинции в Крестьянской войне участвовало около 16 тыс. башкир, 648 служилых татар, около 500 мишарей, что составляло почти все нерусское население провинции.
Новый подъем движения. Восстание на территории Башкирии детом 1774 г. Поражение главных сил повстанцев в марте-апреле 1774 г. привело к значительным изменениям в расстановке классовых сил в крае, в т. ч. и в башкирском обществе. Это отражалось в изменении позиции старшин, которое началось, видимо, не
153
в конце марта-начале апреля, а значительно раньше. Шестимесячная безуспешная осада Оренбурга и Яицкого городка Главным войском Пугачева, такая же неудача под Уфой и Мензелинском на севере Башкирии способствовали появлению колебаний у определенной части башкирских, татарских и мишарских феодалов. Они искали удобного момента, чтобы отойти от движения и пойти на сделку с карателями ради сохранения своей жизни и положения в обществе. Одним из первых на сторону карателей перешел Ямансары Япаров, который 4 апреля отправил своих сыновей
Киикбая и Узянбая Ямансариных с командой 300 человек на преследование Пугачева, а сам вступил в карательную команду коллежского советника И. Л. Тимашева. К середине апреля отошли от восстания или перешли к карателям 37 башкирских, мишарских и татарских старшин
Но народная борьба весной 1774 г. разгорелась с появлением в Башкирии Пугачева. Вновь во главе восставших башкир и других народов во внутренних волостях Ногайской дороги встали Каскын Самаров, Каранай Муратов, Кутлугильды Абдрахманов, Канзафар Усаев и другие предводители.
Подъем народной борьбы весной 1774 г. шел в двух направлениях. В южных и юго-восточных волостях Башкирии, которые оказались на пути следования Пугачева или на небольшом отдалении от его маршрута, население шло в его Главное войско, оказывало ему всякое содействие и материальную помощь.-В центральных, юго-западных и западных волостях возникали повстанческие отряды, которые действовали самостоятельно, но от имени «царя Петра Федоровича». В результате вся территория Башкирии вновь превратилась в арену классовых боев. Местная царская администрация жаловалась, что «проезд через башкирские деревни не так-то безопасен», что невозможно «в пригородах прежние правления установить». Уфимская администрация опасалась даже за судьбу Уфы, так как отдельные повстанческие отряды появлялись под городом Повсеместно башкиры, мишари и татары и другое ясачное население отказывались идти в карательные команды, избегали оказывать им помощь обозами, провиантом, фуражом. Появились агитаторы, которые отрицали факты разгрома войск Пугачева под Оренбургом и Зарубина под Уфой.
Мощное повстанческое движение развернулось в районе Бирска. Отряды башкирских старшин Буляка Якупова, Арслана Рангулова, Аладина Фелякова, восставшие марийцы сковывали в этом регионе значительные карательные силы, прорывали коммуникации между Уфой и Бирском, держали город в постоянной тревоге, вели упорную борьбу против карательных команд
154
«верных» башкирских и мишарских старшин Мендея Тупеева, Шарипа Кликова, Кулыя и Сагита Балтачевых и других.
На севере и северо-востоке Башкирии после отступления Салавата из-под Красноуфимска оставалось несколько отрядов, которые действовали от имени Салавата или имели с ним постоянную связь. В апреле Салават двинулся к Симскому заводу, а затем вместе с Юлаем Азналиным ушел через Юрюзан-ский завод на Катав-Ивановский, которым овладел после 2-дневного штурма. Оттуда он шел на соединение с Пугачевым, а отряды, комплектованные им или по его распоряжению, продолжали действовать на обширной территории Сибирской дороги. Салават не порвал связи с повстанческими отрядами этого региона. Слух о продвижении сюда Главного войска способствовал новому подъему движения в этом регионе. Развернулась борьба и в районе Осы.
Новый мощный подъем народного восстания и действия Главного войска Пугачева на территории Башкирии заставили колеблющуюся группу старшин вновь примкнуть к восставшим. Некоторые из них, такие как Алибай Мурзагулов, Каип Зиямбетов, Ибрагим Мрясев и другие, встали во главе повстанческих отрядов. В начале лета они сумели объединиться в сводный отряд и 5 июня на р. Ашкадаре дали бой карательному корпусу генерала Голицына.
Возобновление движения весной и в начале лета 1774 г. на территории Башкирии вынудило власти направить сюда крупные силы. В середине мая здесь действовали корпуса генералов Голицына, Мансурова, Фреймана, Деколонга, полковников Якубовича, Шепелева, Наумова, Кожина и др. Движение в Башкирии весной 1774 г. приковывало к себе основные карательные силы и тем самым создало благоприятные условия для возрождения и успешного продвижения по Зауральской и Северной Башкирии Главного войска Е. И. Пугачева.
Маршрут движения отряда Пугачева после поражения под Сакмарским городком шел через башкирские селения Ногайской дороги и южноуральские заводы. Появление «надежи-царя» в пределах Башкирии всколыхнуло ее население. Вновь развернулась организаторская деятельность Кинзи Арсланова. По показаниям Творогова, уже при переходе к Вознесенскому заводу, т. е. 4 апреля, агитаторы «под руководством башкирского старшины Кинзи, по уверению о злодее, что он истинный государь, приходя от места к месту, собрали башкирцев множество». Пройдя села Ташлы, Красную мечеть, Покровский завод Пугачев остановился на Авзяно-Петровских заводах, где он пополнял свой отряд новыми повстанцами. Кинзя и Селявсин целыми отря-
155
дами приводили башкир к Пугачеву, пугачевский сотник Иван Рыжов и выборный из авзянцев Яков Мещеряков производили наборы на Кагинском и Кухтурском заводах. Сформировался отдельный Авзянский полк из заводских крестьян, во главе с полковником Дорофеем Загуменовым.
Таким образом, заводские крестьяне и башкиры в начале апреля 1774 г. составляли основную базу для возрождения Главнго войска. Южноуральские горные заводы стали его опорными базами.
13 апреля Пугачев подошел к Белорецкому заводу, пробыл там 3 недели. К тому времени у него было 5-тысячное войско, состоящее главным образом из заводских крестьян и башкир.
5 мая Пугачев штурмом взял Магнитную крепость. 7 мая туда пришли Овчинников и Перфильев во главе отряда в 500 человек, Белобородов привел 700 человек.
Весной 1774 г. по отношению к южноуральским горным заводам у Пугачева выработалась новая тактика. Если на первом этапе Крестьянской войны заводы служили опорными пунктами восстания, теперь они, оставленные пугачевцами, такую же функцию могли выполнить для карательных сил. Поэтому Пугачев перешел к тактике сожжения заводов, а их население полностью забирал в свою армию. Первая такая тактика была применена к Авзяно-Петровским заводам.
8 мая во главе 1012 тысячного войска Пугачев выступил из Магнитной крепости и 19 мая захватил Троицкую крепость. Но 21 мая на войско восставших в Троицкой крепости внезапно напал Деколонг и разбил их. Пугачев с горсткой восставших двинулся к Челябинску и захватил Нижне-Увельскую и Кичиган-скую слободы. Но затем изменил направление на северо-запад и повернул в сторону горных заводов Исетской провинции.
Повстанческое войско быстро возрождалось. За 2 дня в нем набралось до 2 тыс. человек. Но 23 мая под Кундравинской слободой его настиг корпус Михельсона. Восставшие потерпели поражение. Около 600 человек погибло и 400 попало в плен. Пугачев потерял свою артиллерию. С ним осталось не более 500 повстанцев. Однако полностью уничтожить Главное войско и схватить Пугачева Михельсону не удалось.
В первых числах июня на помощь к Пугачеву подоспела 3-х тысячная конница Салавата. Все усилия Михельсона не допустить соединения отрядов Пугачева и Салавата оказались напрасными.
После отступления из-под Красноуфимска в начале марта 1774 г. Салават ушел в башкирские волости бассейна р. Ай и набрал новый отряд. В апреле он соединился с отрядом Белоборо-
156
дова, отступающего из-под Екатеринбурга. Они собрали значительные силы и готовили поход на Красноуфимск и Кунгур. Но Белобородов получил указание Пугачева идти на соединение с Главным войском, а Салават продолжал заниматься пополнением сил. Вскоре в его отряде было 4 тыс. башкирских конников. Поэтому Михельсон не пошел против Пугачева, а решил прежде всего разбить Салавата и Белобородова, не допустить их соединения с Главным войском. В мае он имел несколько ожесточенных сражений с Салаватом вблизи Симского завода, но не сумел его уничтожить.
Пропустив Михельсона к Саткинскому заводу, Салават повернул к Симском^ заводу. Здесь он получил указание Пугачева «все завода выжечь». 23 мая повстанцы уничтожили заводские постройки и жилые дома, жителей отправили в Кунгурский уезд. Салават повел свое войско на соединение с Главным войском. По пути он вновь столкнулся с корпусом Михельсона. Сражение состоялось
на берегу р. Ай. Салават отступил к селу Верхние Киги. Здесь, по-видимому, состоялась 2 июня встреча с Пугачевым. У последнего в войске было 900 человек, Салават привел 3 тыс. конников.
2 июня к месту базирования Пугачева и Салавата подошел корпус Михельсона. 3 июня утром в 3 верстах от В. Киги завязался бой. Конница Салавата отвлекла большую часть вражеской конницы, против него Михельсон бросил и свою пехоту. В это время Пугачев напал на обоз карателей и окружил его. Узнав об этом, Михельсон прекратил преследование Салавата и повернул свои силы против Пугачева. Сражение длилось около 3-х часов. Пуга-чевцы все же отступили.
5 июня в 15 верстах от места первого боя Пугачев и Михельсон вновь вступили в бой. Пугачевцы переправились через р. Ай и, расположившись в ущельях, устроили засаду. С трудом выдержав натиск, Михельсон вынудил Пугачева отступить. Продолжительный бой закончился без чьей-либо победы. Как признавал на следствии Пугачев, ни «Михельсон его не разбил, ни он, Емелька, Михельсону вреда не сделал, и разошлись».
Выдержав 7 крупных боев менее чем за месяц, в 5 из которых участвовал отряд Салавата, Михельсон вынужден был признать, что восстание в Восточной Башкирии не подавлено, а Пугачев и Салават ушли от него. Учитывая «великие сборища бунтующих башкир» и значительную «убыль» в своих силах, он просил прислать в этот регион новые подкрепления. Изрядно потрепанный корпус Михельсона вынужден был вернуться в Уфу.
После ухода Мнхельсона Пугачев около недели пробыл в Башкирии, набрал в свое войско «башкирцов около тысяч десять и несколько заводских крестьян» и пошел на Красноуфимскую 157
крепость. Почти все башкирские старшины Исетской провинции со своими отрядами по приказу Пугачева вошли в Главное войско и в его составе участвовали в походе на Осу. Лишь Юлай по состоянию здоровья и по просьбе Салавата был оставлен дома. 10 июня восставшие вошли в Красноуфимск.
11 июня отряд Белобородова под Ачитской крепостью дал сражение команде полковника Папавы и заставил его отступить. Еще раньше посланные Салаватом отряды заняли Бирск.
18 июня к Осе подошли отряды Главного войска во главе с Пугачевым и 21 июня заняли его. Через день пугаческое войско переправилось через Каму и направилось на Казань.
В бою под Осой Салават был ранен и Пугачев отпустил его домой для лечения. По показаниям Канзафара Усаева, его самого, Салавата, Каипа Зиямбетова и других полковников Пугачев отправил из-под Осы в Уфимский уезд с указами для «возмущения спокойно живущих и набирания толп на разные дороги». С Пугачевым к Казани следовали Кинзя Арсланов, Идеркай Баймеков, Селявсин Кинзин и несколько других старшин Ногайской дороги со своими отрядами. Ушли с Главным войском и несколько сот башкир северных и западных волостей Башкирии.
Движение на территории Башкирии на последнем этапе Крестьянской войны. Салават Юлаев. Вернувшиеся из-под Осы в центральные районы Башкирии, С. Юлаев, Канзафар Усаев и другие предводители развернули там массовое восстание, сковали крупные царские силы, тем создали благоприятные условия для успеха Пугачева в районе Казани.
В июле 1774 г. восставшие намеревались захватить г. Уфу. В районе Стерлитамакской пристани стоял Канзафар Усаев с отрядом в 400 человек. На соединение с ним шел объединенный отряд Караная Муратова и Канбулата Юлдашева из 1000 человек. Сюда же шли со своими отрядами Селявсин Кинзин и Кутлугильде Абдрахманов. Они готовились к походу на Уфу. На Уфу с севера шли отряды Салавата, с северо-запада Тук-тамыша Ишбулатова, с запада башкиры Казанской дороги.
Однако к этому времени усилились колебания отдельных старшин, активизировалась карательная деятельность «верных» старшин. В первых числах августа Кидрасу Муллакаеву удалось поймать и сдать властям Канзафара Усаева. Салават отступил на север, после недолгих колебаний на сторону карателей перешел Токтамыш Ишбулатов. Комбинированный поход на Уфу не состоялся, но восстание в Башкирии продолжалось.
На Ногайской дороге восставшие нападали на отдельные небольшие карательные партии, атаковали крепости, угоняли у кара-
158
телей лошадей и скот. В центральных и северных волостях Ногайской дороги действовали крупные отряды Каскына Самарова, Караная Муратова, многочисленные отряды юрматынских, табын-ских и минских башкир. Каранай совершил поход в Западную Башкирию с целью присоединиться к Главному войску Пугачева. Не сумев форсировать Каму в районе Шуранского перевоза, он вернулся в район Стерлитамакской пристани и развернул там энергичную повстанческую деятельность. Он имел несколько сражений с сильней командой Рылеева, длительное время держал в осаде Стерлитамакскую пристань, сжег предместье пристани дер, Ашкадар.
Южнее Караная, в районе Бугульчана действовал отряд Каскына Самарова, который вел активную борьбу против правительственных команд и «верных» старшин. Лишь к осени 1774 г. правительственным войскам и командам «верных» старшин общими усилиями удалось подавить восстание на Ногайской дороге.
24 октября Рейнсдорп рапортовал Панину, что многие башкирские старшины Ногайской дороги пришли в покорность, лишь «искусные пугачевские полковники» Каранай Муратов, Муйнак Сулей-манов, Каскын Самаров, Кутлугильды Абдрахманов от своих домов находятся в отлучении». Однако 25 декабря Тимашеву удалось арестовать всех вышеперечисленных предводителей. В ноябре 1774 г. старшины Ногайской дороги принесли повинную в Уфимской провинциальной канцелярии.
Осенью 1774 г. значительные повстанческие силы действовали на Казанской дороге. Подъему движения в этом регионе способствовало продвижение к Казани Главного войска Пугачева. С уходом Пугачева за Волгу и возвращения Караная на Ногайскую дорогу восстание в Западной Башкирии пошло на убыль.
25 июля около дер. Батыряки был разбит большой отряд Гаврилы Лихачева. В конце июля скрылся и внезапно исчез в неизвестном направлении Бахтияр Канкаев, а его 2-тысячный отряд через несколько дней был разбит карателями. 30 сентября полковник Шепелев доносил, что башкиры, проживающие по рекам Деме и Уршаку, пришли в повиновение, а их старшины поехали для принятия присяги в Казань.
Долго и упорно боролись против карательных сил народные массы Зауральской Башкирии. Восстание усилилось после возвращения из-под Осы предводителей восставших башкир со своими повстанческими отрядами. Комендант Верхне-Яицкой крепости полковник Ступшин сообщал, что пугачевский генерал Юла-ман Кушаев и старшина ясачных татар Мухамет Сафаров после ухода Пугачева разглашали среди башкир и мишарей, что «злодей /Пугачев/ появился в здешних окружностях во многочислен-
159
ном множестве», от чего всех башкир и мишарей «в прежние бунтарство и злодейство приводили». Отряды восставших сковывали карательные войска генералов Деколонга, Станиславского, Скалона, Фреймана, нападали на крепости, разоряли имения исетских мишарей, ичкинских и устьбагряцких служилых татар, оказавших поддержку карателям. Восстание в этом регионе продолжалось до глубокой осени.
В конце лета 1774 г. в северо-западной Башкирии активизировались действия башкирских повстанцев. Крупными очагами восстания были районы Бирска и Осы. Под Бирском повстанческие отряды башкирских старшин Медета Мендиярова, Аита Саитова, марийских старшин Якея Егорова и Байкея Тойкиева нападали на карательные партии, воевали с сильными и многочисленными командами «верных» старшин Мендея Тупеева, Кулыя и Сагита Балтачевых, Шарипа Киикова и др. В районе Осы и пермских горных заводов вновь развернул свою повстанческую деятельность Батыркай Иткинин, который поднял на восстание башкир, заводских и дворцовых крестьян, татар, удмуртов и другие народы северо-западной Башкирии. Восстание в этом регионе края прекратилось в конце декабря.
На третьем этапе Крестьянской войны особенно ярко и полно раскрылся организаторский и полководческий талант Салавата., Юлаева. Основные события в Башкирии после ухода Пугачева за Волгу связаны с его именем. Деятельность Салавата вышла далеко за пределы Сибирской дороги. С ним держали связь повстанческие отряды в районах Осы, Красноуфимска, Кунгура, от его имени действовали восставшие в районе пермских и екатеринбургских горных заводов, о его приближении распространяли слухи среди населения бассейна рек Ишима и Тобола. Не зря командующий карательными войсками П. И. Панин квалифицировал Салавата как <главного между башкирским народом теперь возмутителя». А Кулый Балтачев признал, что после Пугачева Салават «чинил разорения столь громкие, что имя его, Салавата, в тамочных местах везде слышно было».
Отступив из-под Уфы, Салават направился на север, превратил северо-восточную и северную Башкирию в основной район повстанческого движения. Именно здесь происходили осенью 1774 г. самые значительные события на территории Башкирии. В междуречье Белой и Буя одновременно с отрядами Аита Саитова, Байкея Тойкиева и Ермухамета Кадырметева он участвовал в нескольких сражениях с командой майора Штерича.
После этих сражений Салават во главе трехтысячного отряда башкир и татар намеревался идти на Ачитскую крепость, оттуда на Кунгур. Усиление повстанческой борьбы на севере Башкирии
160
тревожило царскую администрацию. Против восставших под предводительством Салавата была направлена команда полковника Рылеева. 22 сентября у дер. Нуркино произошел бой между Салаватом и Рылеевым. Бой был долгим, упорным, кровопролитным. Конники Салавата дрались отважно, несколько раз атаковали карателей, но каждый раз вынуждены были отступать под огнем артиллерии и ружей. Потеряв около 400 человек убитыми, Салават отступил к Елдякской крепости, затем оттуда ушел на соединение с отцом Юлаем Азналиным.
Отряд Юлая, состоящий из башкир, мишарей, заводских крестьян, с мая 1774 г. действовал в районе Симского и Катав-Ивановского заводов. В конце июня он захватил Усть-Катавский и Юрюзанский заводы, согласно установке Пугачева сжег строения, дер. Орловку, Арскую, Ломовку, Ерал, а заводских крестьян отправил в Кунгурский уезд. Еще в мае он заблокировал Катав-Ивановский завод, единственно неразрушенный повстанцами. Завод был хорошо укреплен, располагал несколькими пушками, запасом ружей и боеприпасов. Из Уфы на завод было доставлено 5 пудов пороха. В заводском поселке оставалось 1920 человек работных людей и крепостных крестьян Твердышева и Мясникова. Заводским приказчикам и священнику лживыми рассказами о «зверствах» башкир удалось запугать заводское население и привлечь к обороне завода.
В ставку Юлая на короткое время приезжал Салават. Вместе с отцом они 10 сентября составили обращение к жителям Катав-Ивановского завода. Они напоминали заводским крестьянам, что они все вместе «подданные его величества Петра Федоровича». Поэтому призывали крестьян «жить в мире», заверяли в своем дружелюбии. «Когда ваши люди попадают к нам, говорилось в обращении, мы их не убиваем, а отпускаем обратно невредимыми... Если бы у нас был злой умысел, коли того пожелает бог, мы можем больше поймать и значительно больше убивать. Но мы не трогаем ваших, ибо мы не питаем к вам зла».
В начале октяря Салават вновь вернулся в район Катав-Ивановского завода. Вместе с Юлаем они до конца ноября осаждали его. Отсюда он продолжал руководить восстанием в окрестных районах. Повстанцы под руководством Салавата и его соратников до глубокой осени продолжали контролировать значительную территорию и оставались фактически хозяевами северной и северо-восточной Башкирии, не позволяли продвигаться карательным партиям и представителям царской администрации. Властям пришлось направить в этот район крупные дополнительные силы. Восстание на Сибирской дороге пошло на убыль. К нему с предложением покаяться многократно обращались генералы П. М. Го-
6 Заказ 1162
161
лицын, П. И. Панин, П. С. Потемкин. Но Салават и его многочисленные соратники дали клятву «до самой их погибели находиться в беспокойстве и не покоряться».
Видимо, в последних числах ноября на Катав-Ивановском заводе произошло еще одно сражение Салавата с командой Фреймана. Но восставшие потерпели поражение. Это было последнее сражение выдающегося предводителя и полководца восставших башкир. В условиях тотального наступления карательных войск открытая борьбе стала невозможной. Салават и его соратники решили распустить свои отряды с задачей «будущим летом по-прежнему бунтовать». А сам Салават решил «уйти лесом и горами» в киргизцы, к чему все его товарищи согласны были. На будущий год он вновь намеревался поднять свой народ на борьбу. Но этим намерениям не суждено было осуществиться. 25 ноября близ дер. Миндяшево Салават и четверо его товарищей Ракай и Абдрашит Галеевы, Юртом Адылев и Зайняш Сулейманов были схвачены мишарским «верным» старшиной Муксином Абду-салямовым и его братом сотником Зямгуром, которые сопровождали команду подполковника Н. Я. Аршеневского.
После ареста Салавата восстание на Сибирской дороге прекратилось. Одним из последних был схвачен соратник Салавата мулла дер. Я\ новой Мурзаларской волости Сибирской дороги, пу-. гачевский и" ikobhhk Якуп Тляумбетов.
Неисчислимые страдания и долгие годы каторжной жизни выпали на долю вождя восставших башкир Салавата и его отца Юлая. Выдержав 339-дневный судебно-следственный процесс в Уфе, Казани, Москве, Оренбурге и еще раз в Уфе, они были приговорены к наказанию кнутом по 175 ударов каждый, вырезанию ноздрей, наложению клейма «З», «Б», «И» злодей, бунтовщик, изменник и пожизненной каторге в Рогервике. Юлая били в четырех пунктах: на Симском, Катав-Ивановском, Усть-Катавском заводах и в дер. Орловка. Салавата показали на семи пунктах:
на Симском заводе, в дер. Лак, в Красноуфимске, Кунгуре, Осе и недалеко от крепости Елдяк. К 16 сентября 1775 г. экзекуции были завершены. Но 21 сентября по определению Уфимской провинциальной канцелярии вновь были произведены вырезания ноздрей и клеймение.
2 октября Салавата и Юлая команда поручика И. Бушмана вывезла в Мензелинск, оттуда их привезли в Казань. Из Казани через Нижний Новгород, Москву, Т'.in,. Новгород и Псков их доставили в Ревель, а оттуда к ml'u . и ''и.|вания пожизненной каторги крепости Рогервик, куда они п|чи'.;,1.1и 29 ноября 1775 . Здесь к тому времени отбывали каторжную работу соратники Пугачева: И. Я. Почиталин, М. Д. Горшков, И. И. Ульянов,
Д. К. Караваев, И. С. Аристов, Е. И. Тюленев, А. Т. Долгополов и известный предводитель восставших масс Башкирии, главный полковник пугачёвской армии, мишарский сотник дер. Бузовья-зовой Ногайской дороги Канзафар Усаев.
Двадцать пять лет провел Салават Юлаев в каторжном каземате Балтийского порта /ныне г. Палдиски Эстонской ССР/. Здесь он скончался 26 сентября 1800 г. Чуть раньше его, не позже 1797 г. умер Юлай, в 1804 г. умер Канзафар Усаев.
Тяжело отразилась Крестьянская война и ее подавление на хозяйстве всего края, коренного населения в особенности.
В ходе подавления Крестьянской войны царское правительство намеревалось усмирить башкир оружием и раздать их всех дворянам. Но упорная и продолжительная борьба башкир осенью 1774 г., угроза ухода башкир за Яик, в казахские степи пугала администрацию Екатерины II. Поэтому власти в качестве наказания нерусского населения края ограничились сбором 4 тыс. штрафных лошадей. Штраф в основном был наложен на башкир.
Массовое и активное участие башкир и других народов Башкирии в Крестьянской войне было крупным историческим событием. Оно еще раз показало царизму решимость народных масс в борьбе за землю и волю, что в своей последующей политике в крае правительство не могло не учитывать.
f 3. Политика царизма в Башкирии в последней четверти XVIII в.
После подавления Крестьянской войны значительно увеличилась военная повинность башкир, изменился ее характер. В отдельные годы от башкир брали по одному рекруту с каждых 45 дворов вместо положенных 8. Особенно усилилась так называемая «рабочая служба», более обременительная чем военная, когда призванный на пограничную службу башкир вместо караульной службы должен был выполнять строительные и ремонтные работы в крепостях на своих конях, своими инструментами и на собственном содержании.
Ослаблению башкирского общества способствовало ускорение дворянской колонизации башкирских земель. К концу XVIII в. в крае насчитывалось более 150 вновь поселившихся дворянских семей. В центральных, западных, юго-западных волостях Башкирии появились помещики, владеющие десятками тысяч десятин земли. Усилился приток в край русских крестьян и нерусского населения Ср. Поволжья. К концу XVIII в. пришлое нерусское и русское население составило 64% всего населения края.
После Крестьянской войны 17731775 гг. царское правительство решило окончательно «усмирить» башкирский край. Местные царские администраторы стали более активно вмешиваться во внутренние дела башкир. Многие старшины, участники народной
б*
163
войны, были смещены со своих постов и строго наказаны. Вновь назначенным «достойным» и «верным» старшинам вменялось в обязанность наблюдение за подчиненным им населением, чтобы не допустить каких-либо «злых умыслов» против властей.
Тем не менее контроль со стороны царских властей над низовым аппаратом местного управления был довольно слабым. Обширные башкирские волости с разбросанными селениями плохо поддавались надзору. Все это требовало скорейшего преобразования системы местного управления. К тому же русские дворяне добивались установления своей безраздельной диктатуры в крае. Поставленные задачи правительство пыталось решить в ходе губернской реформы 1775 г.
Указ об учреждении Уфимского наместничества вместо прежней Оренбургской губернии был издан 23 декабря 1781 г. Уфимское наместничество состояло из двух областей Уфимской и Оренбургской, которые в свою очередь были разделены на 12 уездов. Уфимская область была разделена на 8 уездов Уфимский, Бирский, Стерлитамакский, Мензелинский, Белебеевский, Челябинский, Бугульминский, Бугурусланский; Оренбурская на 4 уезда: Оренбургский, Верхнеуральский, Бузулукский, Сергиевский. Города Уральск и Гурьев, до этого бывшие в составе Оренбургской губернии были переданы Астраханской губернии. Несколько позже /в 1784 г./ Троицкая крепость была переименована в город и стала центром одноименного уезда в составе Оренбургской губернии. Сергиевский уезд был упразднен.
Торжественное открытие Уфимского наместничества состоялось 30 апреля 1782 г. Все вновь созданные губернские учреждения, особенно судебные, носили ярко выраженный сослов-но-корпоративный характер. Ведущая роль в местном управлении принадлежала русскому дворянству. Возникновение уездов и уездных городов привело к приближению административных органов к населению, значительно укрепило позиции царских властей
на местах.
Новое административно-территориальное переустройство края внесло ряд существенных изменений в организацию управления башкирами. В уездных городах были открыты специальные судебные органы нижние расправы, в состав которых вошли заседатели из башкир. Во главе администрации и полиции уезда находился капитан-исправник, которому подчинялись башкирские волостные старшины. Существовавшие до сих пор полномочия старшин были сильно урезаны, рассмотрение всех судебных и других дел перешло в ведение нижних земских судов и других уездных учреждений. Поэтому эта реформа вызвала недовольство башкирских старшин. Они добивались у правительства
164
освобождения их из-под опеки капитан-исправников, переустройства управления башкирами по типу войска Донского.
В 1796 г. в соответствии с указом Петра I «О новом разделении государства на губернии» Уфимское наместничество было преобразовано в Оренбургскую губернию. В том же году Оренбургская губерния была разделена на 10 уездов. Были ликвидированы Белебеевский и Бугурусланский уезды. Губернией, согласно новой установки, ведали два губернатора военный и гражданский. При этом сохранились прежние губернские учреждения, уездные административные и судебные органы. Башкирские старшины по-прежнему зависели от капитан-исправников и продолжали настаивать на переводе всего башкирского населения в особое, военно-служилое сословие. Царское правительство, учитывая свои политические и стратегические интересы, в 1798 г. издало указ о введении в Башкирии кантонной системы управления с переводом башкир и мишарей в военно-казачье сословие.
Крестьянская война 17731775 г. также оказала заметное влияние на политику царизма по религиозным вопросам. Как известно, царское правительство в Башкирии проводило политику христианизации. Башкиры-мусульмане оказывали упорное сопротивление насильственному крещению. Восстания 3050-х гг. XVIII в. лишний раз показали царизму массовое недовольство политикой царизма, в т. ч. и религиозной. Поэтому царизм уже во второй половине 50-х гг. XVIII в. дал разрешение строить мечети, ослабил гонение на мусульман, а после Крестьянской войны 17731775 гг. пошел на легализацию исламских организаций, что нашло свое конкретное выражение в открытии в Уфе Магометанского /мусульманского/ духовного собрания.
Важным фактором, заставившим правительство изменить свое отношение к мусульманскому духовенству, явилось то, что муллы и ахуны, принадлежавшие к феодальной знати, угнетали народные массы и царизм мог найти с ними общий язык на основе классовой близости.
Необходимо также принять во внимание активизацию внешней политики русского царизма на Востоке. Признание исламских организаций по мнению правительства способствовало бы привлечению на сторону России казахов-мусульман, народов Средней Азии. В этом деле большая надежда возлагалась на Мусульманское духовное собрание.
На открытие Духовного собрания заметное влияние оказало и другое внешполитическое обстоятельство, а именно русско-турецкие войны второй половины XVIII в. Екатерина II, идя на уступки мусульманской России, стремилась нейтрализовать политическое и религиозное влияние Турции на тюркоязычное население страны.
165
Эти опасения имели реальную основу: в Средней Азии и Казахстане действовали турецкие эмиссары, ведущие антироссийскую пропаганду и стремившиеся привлечь мусульман на свою сторону. В силу указанных причин, правительство, прекратив религиозные гонения мусульман, решило установить союз с муллами.
/ _BJ178S^J_ в Уфе состоялось открытие Мусульманского духовного .собрания. Первым муфтием главой этого учрежде-ниястал"
'бывший главный ахун Башкирии Мухаммеджан Хусаинов, проявивший себя верным слугой царизма.
Духовное собрание было приравнено к средним судебным орга^
_намл ему подчинялось все мусульманское духовенство края. Духовные дела мусульман были строго централизованы и подчинены царским властям. В дальнейшем Духовное собрание, мусульманские муллы верой и правдой служили царизму, стали послушным орудием в деле укрепления позиций самодержавия в крае.
Однако с легализацией исламских организаций царизм не отказался полностью от своей политики христианизации «иноверцев». Православное духовенство по-прежнему продолжало свою миссионерскую деятельность, хотя не в тех размерах как это было прежде и с меньшим успехом.
В последней четверти XVIII в. крайне обострился в Башкирии земельный вопрос. Продолжалось широкое наступление на башкирские земли, которое было связано с известным указом 1736 г. о свободной купле и продаже башкирских земель. Земельным неурядицам в крае способствовал особый пункт этого указа, по которому земли башкир участников восстания 17351740 гг. должны были отчуждаться в пользу мишарских феодалов, принявших активное участие в подавлении восстания. Но, в дальнейшем выявление так называемых «бунтовщичьих земель» оказалось делом чрезвычайно трудным, ибо у башкир существовало общинное землевладение. Несмотря на иск мишарей, местная администрация предложила Сенату прекратить претензии мишарей на эти земли, ссылаясь на то, что изъятие «бунтовщичьих земель» может вызвать волнение башкир. Указом Сената от 1790 г. положение о «бунтовщичьих землях» было отменено, малоземельные мишари должны были наделяться казенной землей. Хотя башкиры восприняли этот указ весьма одобрительно, но продолжали жаловаться на русских помещиков и заводчиков, а также на при-пущенников. обвиняя их в насильственном захвате вотчинных земель, а последних и в неплатеже земельного оброка. В свою очередь, мишари и припущенники писали правительственным органам о продажах башкирами им принадлежащих земель под
видом вотчинных. Эти жалобы вынудили правительство в 1793 г. 166
принять новый указ о башкирских землях. Башкирам было воспрещено продавать земли, где обосновались припущенники на основе письменных договоров. Пришлому населению не разрешалось селиться на башкирские земли без оформления соответствующих письменных документов.
Положительной стороной этих земельных узаконений было то, что прекратились бесконечные тяжбы вокруг так называемых «бунтовщичьих земель». Однако эти меры не могли положить конец земельным неурядицам в крае. Самовольные захваты башкирских земель продолжались, по-прежнему натянутыми были земельные отношения между башкирами и припущенниками.
С целью покончить с земельными неурядицами в крае, изъятия башкирских земель в пользу казны у помещиков и заводчиков, царизм в конце XVIII в. решил провести в Башкирии генеральное межевание. Претворение этого мероприятия в жизнь было возложено на Оренбургскую межевую контору, которая свою деятельность начала весной 1798 г. Земли предполагалось размежевать по отдельным владельческим дачам. Башкиры, прекрасно понимая, что эти мероприятия приведут к широкому расхищению их земель, восприняли его отрицательно. Особенно оно тревожило башкирскую феодальную верхушку, так как размежевание общинных земель лишило бы ее возможности свободно распоряжаться вотчинными угодьями. По просьбе башкирских старшин общинные земли башкир межевались в одну дачу в пределах одной волости или родовой территории.
При решении земельных конфликтов тяжущиеся стороны должны были предъявить документ, дающий право на владение спорной землей. Если стороны не имели соответствующих документов, то спорные участки земли отходили казне. Башкиры не всегда имели при себе жалованные грамоты на свои вотчинные земли и земельные тяжбы сплошь и рядом решались не в их пользу. Это привело к широкому расхищению башкирских земель в ходе генерального межевания.
Таким образом в последней четверти XVIII в. Башкирия переживала переломный момент в своей истории. Сопротивление масс феодально-крепостническому натиску царизма было сломлено, на стыке двух веков край представлял собой одну из тех национальных окраин России, где русское помещичье-дворянское сословие установило свое безраздельное господство. В этот период политику царизма в Башкирии пронизывает стремление не допустить нового открытого выступления народов края против жестокого феодально-колониального гнета, г-ч
167
§ 4. Культура Башкирии в XVIIXVIII вв.
После добровольного присоединения Башкирии к Русскому государству в общественной жизни происходят значительные перемены, отразившиеся как на материальной, так и духовной культуре башкирского народа. Начавшийся приток иноязычного населения, особенно усилившийся в XVIII в., с его хозяйственно-экономическим укладом и трудовыми навыками, с его комплексом политико-правовых, нравственно-этических и эстетических представлений, положил начало взаимодействию различных культур. Развивалась и национальная культура. Возникло нечто новое общие элементы культуры края, формировались многонациональная и социокультурная общность людей. Интерес представляет тот факт, что под влиянием культуры коренного населения края отдельные пришлые этнографические группы народов Поволжья /татары, мордва, чуваши, мари, удмурты/ трансформировались в новое этносоциальное образование тептярей, часть которых в последние десятилетия /5080-е гг. XX в./ относит себя к башкирам, а частьк татарам.
Материальная культура?. Как сказано выше, основным занятием башкир ко времени их присоединения к Русскому государству было полукочевое скотоводство. В теплое время они передвигались в строгой последовательности по территории своей волости, а зимой жили в постоянных поселениях, в деревянных домах.
О ремесле башкир в XVIIXVIII вв. сохранились лишь отрывочные сведения. Основным сырьем для производства домашних изделий служили дерево, кожа, шерсть, конопля и крапива. Особенно развитой у башкир была обработка кожи и шерсти, из которых башкиры изготовляли разнообразную одежду, обувь и головные уборы, кожаную посуду различного назначения, войлоки, войлочные покрывала для юрт, колчаны для стрел, упряжь и сбрую. Не менее широко они использовали в качестве сырья дерево, изготовляли из него посуду и другую утварь, ручные мельницы, ступы, оружие (лук, стрелы, сукмары), деревянную часть копья, различные приспособления для охоты, а также жилища (основы юрт, средние дома и клети в постоянных деревнях) и т. д. По мере расширения земледелия начинается строительство мельниц мутовок. В первое время их строили преимущественно русские, татары и другие пришлые люди, с начала XVIII в. их начали сооружать сами башкиры.
Башкиры издавна были знакомы с металлами. Но на развитие кузнечного ремесла отрицательное влияние оказала запретительная политика царизма. Башкиры не имели права заниматься кузнечным делом. Об этом свидетельствуют царские указы 1675, 1702 и 1736 гг. Тем не менее башкиры тайно продолжали заниматься
168 ^
рудным и кузнечным делом, среди них были рудознатцы, кузнецы-оружейники.
Об этом свидетельствуют сообщения историка Оренбургского края XVIII в. П. И. Рычкова, а также участников Академических экспедиций 6070-х гг. XVIII в. П. С. Палласа, И. Г. Георги, И. И. Лепехина и других. П. И. Рычков пишет о том, что в Башкирии встречаются немало признаков срудокопных и плавильных печей».
Знания башкир о рудных месторождениях в известной мере использованы при основании заводов. И. И. Лепехин в этой связи отмечает, что башкиры «...имеют также немалую склонность в приискании руд... Можно по справедливости о них сказать, что медные и железные заводы Урала, так и выгодныя к тому места по большей части башкирцам долженствуют». В XVIII в. из башкир было немало рудопромышленников, которые занимались добычей и поставкой руды на казенные и частные медеплавильные заводы. Наиболее известными из них были жители Сибирской дороги Чубар Балагушев, Салей Бускунов, Осинской дороги Исмагил Тасимов и др. Последний стал инициатором основания в Санк-Петербурге горного училища первого высшего технического , учебного заведения в России (ныне Горный институт в Ленинграде).
О производстве чугуна и железа башкирами дер. Максимове
Ногайской дороги сообщил в 1736 г. на допросе абыз Мамеда-лин. В 40-х гг. XVIII в. изготовлением мателлических изделий занимался башкир Енейской волости Ю. Болтин. О наличии обработки железа у башкир свидетельствует и то, что их стрелы и копья были снабжены железными наконечниками.
Из своего железа они делали сабли, кольчуги, пики. Башкиры умело обрабатывали серебро и золото. В 40-х гг. XVIII в. жители Айской волости плавили серебряную руду. Кунгурский воевода А. Г. Писемский доносил в Казань, что в Чирлинской волости Сибирской дороги «башкирец Ахтыкул знает золотую песошную работу». П. С. Паллас в своих путевых записках отмечает, что при р. Ай башкиры достают «селитренную землю», из которой делают порох. Известно также то, что в повстанческой армии Е. И. Пугачева был башкир И. Аюпов, который изготовлял порох. Башкиры умели добывать каменную соль из илецких месторождений, которые они считали своими.
В изучаемое время в Башкирии развивались и такие промыслы, »- как выжигание угля, гонка смолы, производство поташа. w В XVI II в. у большинства башкир в соответствии с особенностями их хозяйства преобладала мясо-молочная пища кумыс, айран, корот (сушеный сыр из кислого молока), мясо домашнего
169
скота, прежде всего лошадей и овец, а также диких животных (зайцев, коз, лосей, медведей), и птиц. Наиболее популярными из мясных блюд были бишбармак, который готовили из конины или баранины, казы /конская колбаса/. Основными напитками в летнее и осеннее время являлись кумыс из кобыльего молока, айран из коровьего. Широко употребляли в пищу рыбу, особенно бедная часть населения в зимнее время. Растительная пища у башкир занимала второстепенное место, хотя они издревле употребляли дикорастущие травы, которых в то время было в изобилии: сараны, из луковиц которой варили кашу, щавель (балтырган, кузгалак), кислица (кымызлык), полевой, лесной и озерный лук (йыуа), полевой чеснок (Ьуган) и т. д. В качестве сладостей использовали мед, а также различные ягоды: полевую клубнику, землянику, малину, смородину, ежевику, черемуху и
вишню. Ягоды употребляли как свежие, так и в виде пастилы (как).
Что касается хлеба, то в пищевом рационе башкир в изучаемое время он имел второстепенное значение. Он стал занимать более заметное место лишь с середины XVIII в., особенно у северозападных башкир. В XVIIXVIII вв. зерновые использовались прежде всего в виде крупы для мясной похлебки и изготовления курмаса (поджаренные зерна ячменя, ржи и пшеницы) или тал-кана (мелкоистолченная и поджаренная ячменная или полбенная крупа, смешивалась с маслом или молоком).
Преимущественно скотоводческий характер культуры определил особенности одежды башкир. К зимней одежде как мужчин, так и женщин относились тулуп, шуба (тун, куйтыр), валенки (быйма), вязанные носки (йылы ойок, башалтай), мужчины носили брюки из меха (тире салбар), шапку (бурек), ушанку (колак-сын), круглую шапку с меховым околышем /камсат бурек/, женщины одевали поверх платка шапочку (такыя). Нательная рубашка называлась кулдэк, брюки мужские салбар. И мужчины и женщины носили рукавицы вязанные и из меха (бейэлэй). И. И. Лепехин писал, что башкиры носят суконные кафтаны различных цветов и разной доброты, сшитые наподобие халата.
В летнее время башкиры поверх рубашки или платья одевали чекмень (сэкмэн), халат (елэн). Мужчины по мусульманскому обычаю брили головы и носили тюбетейку. Женщины в качестве головного убора носили кашмау и такыю. Кашмау, украшенный серебряными монетами и кораллами, в основном носили молодые женщины, а такыю шапочку с меховым околышем носили пожилые женщины. В качестве обуви башкиры носили сапоги (итек) и сарык обувь, нижняя часть которой делалась из кожи, а сверху крепилась белая материя, изготовленная на собственном
170
ткацком станке. Женские сапоги (итек) и сарык украшались богатым орнаментом. Мужская одежда была скупой на украшения, в ней преобладала строгость и отсутствовали яркие краски.
Материалом одежды служили меха, сукна и шелк, выделываемые башкирами, холст собственного изготовления, сукна и шелк, привозимые купцами из Средней Азии караванным путем и из Центральной Азии. Академик П. С. Паллас писал: «Толстый холст на одежду ткут по большей части сами, ибо не токмо прядут нитки из пеньки, но и из простой... крапивы». Кстати, из крапивы башкиры изготовляли также веревки и рыболовные сети.
Политико-правовая культура. Особенности политико-правовой культуры Башкирии в XVII-XVIII вв. в огромной степени определялись правовым положением (статусом) башкир в составе Российского государства. В то же время политико-правовая культура башкирского народа унаследовала традиции политической жизни и правовые представления предшествующего периода зарождения классового общества, когда еще имели место институты военной демократии, возникшие на собственной основе, а также воззрения и нормы, сложившиеся под влиянием вхождения башкир в состав Золотой Орды, Казанского и Ногайского ханств.
К источникам политико-правовой культуры XVIXVIII вв. могут быть отнесены шежере, письма и челобитные башкир, всевозможные письменные источники, исходящие от царской администрации.
Наиболее значительным из них является шежере башкир племени Юрматы, относящееся к XVI в., ярлык султана Кучука одному из предводителей восстания 16621664 гг. Татлы-баю, челобитная башкир 1706 г. всех четырех дорог Перту I о росте феодального и национального гнета, переписка башкир друг с другом, а также с представителями администрации края И. К- Кириловым, В. Н. Татищевым, А. Румянцевым и другими по различным вопросам. Особняком стоят такие памятники общественно-политической мысли XVIII в., как воззвание и послание Батырши Алеева из Шлиссельбургской крепости в 1756 г. императрице Елизавете Петровне, наказы башкир Исетской и Уфимской провинции в Уложенную Комиссию 17671768 гг., письма и приказы предводителей Крестьянской войны 17731775 гг. Кинзи Арсла-нова, Салавата Юлаева и др.
Самыми замечательными произведениями общественно-политической мысли XVIIXVIII вв. выступают наказы башкирских депутатов в Уложенную комиссию. В них отражается вся панорама общественной жизни Башкирии накануне Крестьянской войны со всеми присущими той поре социальными.противоречиями. 'Они затрагивают экономические вопросы развития Производитель-171
ных сил края: требования в правовом порядке закрепить собственность башкир на землю, упорядочить договорные отношения между башкирами и заводчиками во избежание злоупотребления со стороны последних, снять налог с мельницы и не запрещать кузницы, а также не препятствовать иметь заводы (мастерские) для обработки кожи и изготовления обуви. В них поднимаются и вопросы свободы вероисповедания и судопроизводства, в частности сохранения третейского суда.
f Из социальных и правовых институтов общественной жизни башкир, наряду с официальными государственно-правовыми учреждениями и идеологическими установками, в Башкирии продолжали функционировать и свои отдельные местные учреждения, а также нормы регуляции тех или иных отношений. Одним из таких институтов были йыйыны народные собрания, возникшие в период военной демократии, но удачно приспособленные к феодальному обществу. Башкиры собирались на йыйыны и до прихода татаро-монгол, и в период их господства, они бытовали также в XVIXVIII вв. Известно, что царское правительство только в первой половине XIX в. их окончательно запретило. В своей изменённой форме йыйыны в конце XIX в. и в начале XX в. выступали в форме праздников, когда жители соседних деревень приглашали друг друга в гости, устраивали спортивные соревнования.
В условиях же XVIIXVIII вв. башкиры институт йыйынов использовали для обсуждения общенародных проблем, выносили определенные обязательные решения. Известно, что перед добровольным вхождением в состав России башкиры собирались на йыйын недалеко от Уфы вблизи реки Берсувань. В период народных восстаний XVIIXVIII вв. башкиры неоднократно собирались на йыйыны.
В условиях феодальной эксплуатации, а также засилья царской чиновничьей администрации йыйыны выполняли также демократические функции, т. к. в той или иной мере учитывали также и голос народных масс. Но в то же время феодальная верхушка была заинтересована в существовании йыйынов, т. к. йыйыны объединяли феодалов. Опираясь на них, феодалы оказывали свое влияние на широкие массы народа и отстаивали свои интересы перед царизмом. Что касается позиции русского царизма, то в XVIII в. он отрицательно относился к йыйнам. Но, будучи еще не в состоянии упразднить этот институт, царизм повел линию на постепенное его ограничение. *~J
Устное народное творчество. В XVIIXVIII вв. башкирское устное творчество сохранило в основном те же черты, что и в предыдущие века. Широко были распространены и создавались сказки, песни, легенды, кубаиры и эпические поэмы. Особенно 172
интенсивно в изучаемое время развиваются эпические народные песни, в которых прежде всего воспеваются героическая борьба народа против царизма, прославляются предводители восстаний Алдар Исянгильдин, Кусюм Тюлекеев, Акай Кусюмов, Батырша, Салават Юлаев, Юлай Азналин, Е. И. Пугачев. В песне «Таф-тиляу» народ навечно заклеймил позором кровавого палача А. И. Тевкелева. Очень много песен посвящено Салавату Юла-еву. В творческом воображении певцов, сэсэнов и сказителей образ Салавата соединяется с образом былинных героев. Салават сам был поэтом-импровизатором и певцом, посвятил свои стихи и песни родине и освободительному движению народных масс.
Во второй половине XVIII в. создается окончательный вариант кубаира «Кузыйкурпес и Маянхылыу», эпических сказаний «Ка-расакал батыр», «Батырша», «Юлай и Салават» и др.
Школа и просвещение. Появление надгробных эпитафий в Башкирии в XIV в., написанных арабским шрифтом на языке тюрки, свидетельствует о распространении письменности среди башкир уже в этот период. В XVIIXVIII вв. письменная культура на языке тюрки получает дальнейшее развитие. О заметном распространении грамотности свидетельствует ряд фактов. Уже в XVI в. многие башкирские шежере (племен Юрматы, Мин, Кыпсак и других) были написаны на языке тюрки. В различных фондах ЦГАДА хранится множество башкирских челобитных XVII XVIII вв. на тюрки. Существование челобитных говорит о наличии грамотных людей среди коренного населения. О том, что башкиры были грамотными свидетельствует и тот факт, что некоторые из них вместо тамги ставили подпись на челобитной. Во время восстаний XVIIXVIII вв. башкиры различных «дорог» устанавливали связи и постоянно извещали о ходе дел друг друга письменно. Предводители восстаний обычно имели несколько писарей, как это было у Алдара Исянгильдина во время восстания 1704 1711 г., у Юсупа Арыкова в движении 17351736 гг., Салавата Юлаева, Караная Муратова в Крестьянской войне 17731775 гг. А Кильмяк Нурушев, Бепеня Трупбердин и Кинзя Арсланов сами являлись абызами. О том, что грамотность на тюрки было обычным явлением среди башкир свидетельствуют сохранившиеся тексты документов XVIIXVIII вв. различных актов, купчих и т. д.
В Башкирии в XVIIIXIX вв. существовали мектебе (начальная школа) и медресе (школа повышенного типа). В XVIII в. открываются новые медресе: в 1709 г. в дер. Сундук, в 1713 г. в дер. Сытырманово, в 1720 г. в дер. Стерлибашево, в 1740 г. в селе Каргалы, в 1767 г. в дер. Тазларово, в 1771 г. в дер. Ба-лыклыкулево. Обучение в них велось на арабском языке, носило религиозно-схоластический характер, учащиеся получали знания,
17Я
мало связанные с реальной жизнью. Но в них изучались мусульманское законоведение, грамматика и арабская философия, давались сведения по географии и истории. Окончившие мектебе и медресе становились в основном духовными людьми, а некоторые превращались просто в грамотных людей абызов. И те и другие обучали детей грамоте. Все отмеченные процессы означали шаг вперед в развитии просвещения и культуры башкир. Об этом лишний раз свидетельствует появление в изучаемое время рукописной литературы на языке тюрки. Известны поэты из башкир, в частности, жившие в 3040-х гг. XVIII в. Гаид Сибаев, рукопись стихов которого хранится в ЦГАДА в Москве, Салават Юлаев. Хотя поэтические произведения последнего в оригинале пока не обнаружены, но они восстановлены энтузиастами и насчитывают около двух десятков стихов.
Постепенно башкиры овладевали русской речью и грамотой. Среди местных абызов были и люди, умеющие читать и писать на русском языке. В XVIII в. появляются русские школы. Первые из них были открыты на уральских горных заводах в 20-х гг. XVIII в После организации Оренбургской экспедиции ее начальник И. К. Кирилов учреждает 2 русские школы. В конце XVIII в. в соответствии со школьной реформой 1786 г. были открыты в Уфе Главная школа из 4-х классов и малые 2-х классные школы в Оренбурге, Челябинске, Мензелинске. Правда, в этих школах обучалось русское население. Делались попытки открыть русские школы для местного населения. В 1738 г. начальник Оренбургской экспедиции В. Н. Татищев и командир Башкирской комиссии Л. Я. Соймонов подняли вопрос об открытии школы для обучения местного населения русскому языку. Необходимость русской школы для башкир осознавали и сами башкиры. Известный рудопромышленник Исмагил Тасимов со своими товарищами обратились в правительство с предложением учредить горную школу для башкир на Урале. Они соглашались содержать школу за свой счет. Сенат поддержал инициативу башкир и просил императрицу Екатерину II разрешить открыть офицерскую школу наподобие кадетского корпуса. Но эти предложения остались на уровне проектов и не были реализованы.
Таким образом, в культуре башкир в XVIIXVIII вв.. происходят определенные сдвиги. Башкирская культура начинает обогащаться за счет культуры переселившихся в наш край русских и других народов.
174
ГЛАВА VI. БАШКИРИЯ В ПЕРИОД РАЗЛОЖЕНИЯ И КРИЗИСА ФЕОДАЛИЗМА
{ 1. Социально-экономическое развитие'Башкирии в первой по-rf ловине XIX в.
' Первая половина XIX в. была периодом разложения, а примерно с 30-х гг. кризиса крепостного права в России. В Башкирии, как и во всей стране, в это время проявляются глубокие противоречия между уровнем развития производительных сил и отжившими феодальными отношениями.
В рассматриваемое время территория Башкирии входила в Оренбургскую, Пермскую, Вятскую и Саратовскую губернии. В Оренбургской губернии это Бугульминский, Мензелинский, Бирский, Троицкий, Уфимский, Белебеевский, Стерлитамакский, Оренбурский, Бузулукский, Бугурусланский, Челябинский и Верхнеуральские уезды; в Пермской Осинский, Пермский, Красноуфимский, Екатеринбургский и Шадринский уезды; в Вятской Елабужский, Сарапульский уезды; в Саратовской Вольский, Хвалынский и Хотинский уезды.
В течение I половины XIX в. в Башкирии увеличивается численность населения, причем прирост происходил как за счет естественного прироста, так и за счет, главным образом, притока небашкирского населения из Ср. Поволжья, центральных и западных губерний России. Если в 1800 г. в Оренбургской губернии насчитывалось свыше 884 тыс. чел. обоего пола, то в 1850 г. общая численность населения достигла около 2,4 млн. чел. К середине XIX в. по этнической принадлежности чуть больше половины населения составляли русские /1,3 млн. чел./, далее следовали башкиры /502 тыс. чел./, тептяри /217 тыс. чел./, мишари /90 тыс. чел./, татары /98 тыс. чел./, чуваши /58 тыс. чел./, марийцы /38 тыс. чел./ и т. д.
Генеральное межевание башкирских земель. Важнейшим мероприятием, затронувшим интересы населения края, было генераль-V ное межевание. По указу 1797 г. началось генеральное межевание края. Его официальной целью являлось стремление покончить с постоянными тяжбами из-аа земельных споров. На деле же оно было вызвано намерением феодально-крепостнического государства экспроприировать в пользу казны, помещиков и заводчиков башкирские земли, иметь свободный земельный фонд для дальнейшей колонизации края. При решении земельных споров в ходе межевания преимущество получала та сторона, которая могла представить в подтверждение своих прав законным образом оформленные крепостные документы. Если обе стороны не располагали такими документами, то спорные земли должны были пере-
175
даваться в пользу казны. Таким образом, межевание открывало широкие возможности для произвола и злоупотребления, так как основная масса башкир и другого населения не имела на руках соответствующих документов. При проведении межевания были установлены следующие нормы наделов на душу мужского пола:
башкирамот 40 до 60 дес., служилым мишарям, тептярям, татарам по 30 дес., гражданским припущенникам по 15 дес.
1 октября 1818 г. царское правительство временно запретило продажу башкирских земель, т. к. она осложняла проведение межевания. Этот указ был отменен в 1832 г. после завершения генерального межевания.
По данным Оренбургской межевой канцелярии к марту 1833 г. итоги генерального межевания были таковы: в губернии было всего 28 млн. дес. земли, из них в «башкирских дачах» 14 млн. дес. в это число входили земли многих горных заводов, казачества, русских помещиков.
В 1832 г. был издан новый указ о межевании земель башкир-вотчинников и их припущенников, т. е. людей, поселившихся на основании различных условий на башкирских землях. По этому закону башкиры-вотчинники должны были получить 40 дес. на душу (расчет производился по данным 8-й ревизии 1834 г.). Башкирские припущенники военного ведомства (мишари, служилые татары, башкиры) получали по 30 дес., а гражданские прнпущен-ники (из татар, мордвы, чуваш, русских крестьян) по 15 дес. на душу той же ревизии 1815 г. Всю свободную за наделом землю башкиры-вотчинники имели право продавать или отдавать в аренду (кортому) на условиях, заключаемых по соглашению с покупателями и арендаторами. Для формальной законности таких сделок нужно было согласие двух третей башкир-вотчинников данной земельной дачи и утверждение условий оренбургским генерал - губернатором.
Но на деле ни башкиры-вотчинники, ни припущенники не получали надела по этим нормам. Зато после закона 1832 г., который имел прямую цель: экспроприацию башкирских земель под видом «покупок», и екортомы» для усиления русской колонизации в Оренбургском крае, захваты башкирских земель значительно расширились. Размежевание по закону было поручено межевым комиссиям, но они не закончили его и были упразднены в 1869 г., в связи с новым, более решительным наступлением царских колонизаторов на башкирские земли. Благодаря постоянным земельным притеснениям уже в 30-х гг. XIX в. имелись безземельные и малоземельные башкиры и значительное число бедняков припущенников из башкир.
Хозяйство населения. Главную отрасль сельскохозяйственного производства пришлого населения, а также башкир Пермского. Осинского, Бугульминского, Мензелинского и основных частей Красноуфимского и Бирского уездов составляло земледелие.
В течение первой половины XIX в. господствующей системой земледелия постепенно становится трехполье. К середине XIX в. перелог встречается только у некоторой части степных башкир и казаков. Сельскохозяйственные орудия труда оставались такими же, как и в XVIII в. Это сохи различных типов, плуги, сабан, борона с деревянными зубьями, серп, коса с граблями и цепь. У южных башкир и украинцев встречались молотильные камни.
Сеяли рожь, пшеницу, овес, ячмень, гречку, полбу, просо, горох, коноплю и лен.
Наибольшее значение имели рожь, овес и ячмень, рожь была ведущей культурой на северо-западе. В течение первой половины XIX в. рожь начинает играть главную роль на западе, северо-востоке и северном Зауралье. Овес преобладал в северо-западных и западных районах, а ячмень в остальных частях Башкирии. Пшеница и просо преобладали на засушливом юге и юго-западе. Полба и гречиха в небольших размерах были распространены по всей Башкирии. В западных районах Башкирии культивировался горох. Лен разводили в меньшей степени, чем коноплю. Конопля, хотя и в малых размерах, была распространена по всей Башкирии.
Из огородных культур выращивали картофель, капусту, тыкву, репку. У башкир и мишарей картофель не получил еще достаточного распространения. Так, например в 1852 г. башкирами и мишарями Оренбургской губернии было посажено всего 1094 четверти* картофеля.
Скотоводство, как и раньше, было сильно развито у башкир. Зона разведения скота подразделялась на два района: оседло-скотоводческий и скотоводческий полукочевого типа. К оседло-скотоводческому району относились основная часть Уфимского уезда и прилегающая к нему часть Бирского уезда. На этой территории в результате колонизации и увеличения населения региона происходит перераспределение земельных площадей, что приводило к потере экономической основы ведения полукочевого скотоводства. Башкирское скотоводство становится оседлым. Происходит определенное сокращение поголовья скота. Но, несмотря на это, скотоводство остается еще главным видом хозяйства.
К скотоводческому району полукочевого типа относились Екатеринбургский, Шадринский, Челябинский, Верхнеуральский,
* Четверть равна 68 пудам ржи
176
177
Оренбургский, Бугурусланский, Бузулукский, Бугульминский, Стерлитамакский уезды, а также часть Белебеевского, Троицкого, Уфимского уездов.
Увеличение плотности населения привело к сокращению пастбищных угодий, следствием чего явился значительный yпaдok скотоводческого хозяйства, особенно в 3050-е гг. XIX в. С 1827 г. по 1855 г. обеспеченность башкир лошадьми на одну душу уменьшилась с 1,37 до 0,98 головы, крупным рогатым ско-гом с 0, 72 до 0,59 головы. К середине XIX в. около 10% хозяйств не имели скота. Упадку скотоводческого хозяйства способствовала также кантонная система управления, при которой администрация принимает ряд мер по переводу полукочевых башкир к оседлости. В 1835 г. в целях дальнейшего усиления надзора за поведением башкир был учрежден институт попечительства. В области хозяйства попечитель должен был строго следить за тем, чтобы все башкирское население занималось земледелием. Сохранились записи попечителя 6 и 9 кантонов Н. Н. Филатова, относящиеся к 1848 г. Башкир, замеченных в нежелании заниматься земледелием, он подвергал «генеральской порке». Особенно крутые меры по насильственному переводу полукочевников к оседлости и земледелию предпринимались при генерал-губернаторе В. А. Обручеве в 18421У51 гг., когда приказным путем насаждалось земледелие. В этих условиях земледелие получает дальнейшее развитие. При генерал-губернаторе В. А. Перовском начинают создаваться семенные магазины для беспроцентной ссуды семян, закупленных на средства башкирского населения. В 1842 г. таких магазинов насчитывалось всего 76.
Скотоводство было также главным занятием у казаков. Земледелие у них было развито слабо. Собственного хлеба на пропитание не хватало, поэтому его приходилось покупать. Доставляли хлеб в Оренбургскую губернию исетские государственные крестьяне.
Часть тептярей и мишарей, особенно в юго-восточной Башкирии, под влиянием башкир занималась полукочевым скотоводством.
Скотоводство под влиянием башкир получило развитие у пришлого населения, особенно в Челябинском, Оренбургском и Бузу-лукском уездах. В 1855 г. у русского населения, включая крестьян различных категорий, горожан, священнослужителей и других, на каждый двор в среднем приходилось 7 лошадей, 4 головы крупного рогатого скота и 9 овец.
Скот разводился главным образом для домашних нужд. Правда, зажиточные крестьяне продавали мясо и масло скупщикам, а также на ближайших ярмарках и заводах.
178
В горно-лесных районах у башкир все более возрастающее значение приобретают лесные промыслы. Зимой рубили лес, заготовляли дрова для продажи близлежащим заводам и степным башкирам. Видное место в хозяйстве башкир занимала заготовка бревен. В 1840-е годы только по pp. Яик и Сакмар башкиры каждый год сплавляли до 56 тыс. строевых бревен. Большое значение в хозяйстве продолжали играть бортничество и охота.
В некоторых местах в зависимости от природно-климатических условий большое значение начинает приобретать пасечное пчеловодство. Кроме башкир, пчеловодством занимались русские крестьяне, татары и мишари.
Башкиры занимались также извозным ремеслом. Этот промысел был известен почти во всех районах. Башкиры возили сено, соль из Илецкой защиты, хлеб, вино в Верхнеуральский и Троицкий уезды. Они нанимались также на перевозку руды из рудников Аскинского, Богоявленского, Благовещенского, Воскресенского, Верхоторского, Преображенского, Кананикольского и других заводов.
Промышленность и торговля. В первой половине XIX в. в Оренбургской губернии было 3 казенных железоделательных завода. Это Златоустовский завод с оружейной фабрикой, Сат-кинский и Кусинский заводы. Первый выпускал разные сорта железа и артиллерийские снаряды. В 1845 г. на Златоустовском заводе было занято 13 тыс. работников обоего пола, из них 895 иностранцев. Кроме того, заводу принадлежали семь ближайших деревень, где имелось 1 420 душ м. п. и 1 501 душа м. п. Сат-кинский завод выплавлял ежегодно до 150 тыс. пуд. чугуна. Здесь работало 5,4 тыс. душ. об. п. На Кусинском заводе в 1845 г. выплавлялось чугуна штыкового 77 тыс. пуд., боевых припасов до 36 тыс. пуд, артиллерийских припасов до 8700 пуд. Из чугуна выковывалось железо для разных ведомств около 44 тыс. пуд. и для заводских потребностей 1500 пуд. Остальные 12 железоделательных заводов были частными. Это Кагинский, Узянский, Белорецкий, Тирлянский, Верхний Авзяно-Петровский, Нижний Авзяно-Петровский, Катав-Ивановский, Юрюзань-Ива-новский, Миасский, Симский и Миньярский заводы. На всех частных железоделательных заводах выплавлялось ежегодно чугуна и железа на сумму около 1290 тыс. руб. серебром.
Медеплавильных заводов в Оренбургской губернии до 1843 г. было 13. В 1849 г. осталось 11. Все они были частные. Это Преображенский, Кананикольский, Воскресенский, Верхотурский, Богоявленский, Архангельский, Благовещенский, Иштеряковский, Шильвинский, Верхне-Троицкий и Усень-Ивановский заводы.
179
На 12 казенных железоделательных заводах и 11 частных 1845 г. работало 82 тыс. душ обоего пола. За 46 лет /18061851 гг./ производство железа в Башкирии выросло на 37%, а выплавка меди на 22%. В 1851 г. в Оренбургской губернии производилось 996 тыс. пудов железа и выплавлялось около 93 тыс. пудов меди.
Особенностью горнозаводской промышленности Башкирии было использование главным образом крепостного труда. Крепостное заводское население подразделялось на четыре разряда: казенные мастеровые и рабочие, навечно отданные заводам, непременные работники; крепостные лица на посессионных заводах, крепостные люди на заводах владельческих, среди которых были как приписные, так и покупные люди.
По данным десятой (1857 г.) ревизии на горных заводах состояло на владельческих правах 87 тыс. душ об. п., на посессионных всего 12 тыс. душ об. п., т. е. 13% от количества владельческих крестьян. Казенные мастеровые, рабочие, навечно отданные заводам, непременные работники и посессионные крестьяне являлись собственностью завода, следовательно, покупались и продавались вместе с предприятием. В материально-правовом отношении существенной разницы между различными категориями крепостного и заводского населения не было. Наряду с крепостным заводским населением были и рабочие казенных заводов. Их числилось вместе с приписными крестьянами 34,4 тыс. душ об. п. Они были на положении государственных крестьян.
Крепостное заводское население находилось в исключительно тяжелых условиях. Хотя горнозаводские крестьяне получали от завода земли для полеводства, огородничества и сенокошения, они лишь в небольшой степени покрывали прожиточный минимум. Кроме того, они должны были вести все полеводческие работы - хозяина завода. Горнозаводским крестьянам платили также нищенскую плату. Не в лучшем состоянии были и рабочие. Низкая заработная плата, каторжный изнурительный труд по 1214 часов в сутки, ужасные жилищные условия в землянках и бараках, палочная дисциплина, произвол администрации и т. д. все это свидетельствует о том, что горнозаводские рабочие составляли наиболее угнетенную и бесправную часть трудящегося населения края.
Значительное место в крае занимала золотопромышленность. Она начинает быстро развиваться со второй четверти XIX в. На базе златоустовских заводов были созданы золотодобывающие предприятия. Золотоносные башкирские земли Баратабынской и Каратабынской волостей были отобраны у наследников заводчика Расторгуева и переданы в казну. Наряду с казенными существовали и частные прииски. Поисками и разработками золотых
приисков занимались генералы Жемчужников и Глазенап, полковники Жуковский, Аничков и Циолковский, статский советник Рюмин, заводчик Гусятников, купцы Шишковский, Болотов, Белов, Горячев и др. Особенностью золотопромышленности являлось н то, что в ней применялся вольнонаемный труд государственных и удельных крестьян, тептярей, башкир, казахов, казаков Оренбургского казачьего войска и др. Средняя поденная плата вольным старателям равнялась 1530 коп. серебром. На золотых приисках частично применялись железные подъездные дороги, паровые и конно-действующие машины.
Фабрично-заводская промышленность Башкирии в этот период находилась в состоянии кризиса, обусловленного разложением феодально-крепостнического строя. В 1840-е гг. были закрыты 30 кирпичных, один селитренный и один стекольный заводы, три мыловаренных и один воскобойный. Салотопенные, кожевенные, мыловаренные, свечные, стекольные, клеевые и воскобойные заводы были мелкими, и стоимость продукции, производимой ими была невысокой. На заводах применялся наемный труд. Владельцами мелких заводов и фабрик были в основном выходцы из. крестьян, затем ставшие предпринимателями, что свидетельствует о проникновении в фабрично-заводскую промышленность капиталистических отношений.
На основе растущего производства хлеба с конца XVIII в. в Оренбургской губернии развивается винокурение. Эта отрасль хозяйства была весьма прибыльной. В 1829 г. общая производительность частных винокуренных заводов в губернии достигла более 1, 1 млн. ведер в год. В среднем на производство одного ведра вина требовалось полтора пуда муки. Следовательно, объем потребляемого помещиками на Винокурение хлеба составлял 1, 6 млн. пудов. У некоторых помещиков винокуренные заводы со временем превратились в крупные предприятия. В 1829 г. самый крупный завод, на котором работало более 100 работников и производилось 300 тыс. ведер вина, принадлежал бузулукской помещице Челищевой. По 100 тыс. ведер получали на своих заводах помещики Шишков, Кротков, Струков, Рычковы, заводчица Пашкова. На частных винокуренных заводах применялся подневольный труд крепостных. В 1845 г. в Оренбургской губернии было 8 винокуренных заводов и на них было выкурено вина на 469 тыс. руб. серебром.
Другой отраслью вотчинной промышленности являлось поташное производство. Оно получило наибольшее распространение в Мензелинском, Бирском, Белебеевском, Стерлитамакском и Уфимском уездах, где имелись большие массивы лесов и где протекали многоводные реки, удобные для транспортировки поташа в районы
I»!
"т'
потребления и прежде всего на Нижегородскую ярмарку. В 1800 г. в Оренбургской губернии насчитывалось 143 поташных заводов, из них 46 находились в Бирском уезде, 33 в Мен-зелинском, 32 в Уфимском, 14 в Белебеевском, 11 в Стер-литамакском, 4 в Оренбургском и 2 в Бугульминском уездах. Выработкой поташа занимались как помещики, так и купцы. В 1850 г. число поташных заводов в крае снизилось до 51. Это объясняется тем, что из-за массового и хищнического истребления лесов башкиры-вотчинники перестали заключать вновь договора на их аренду с заводчиками.
С успехами скотоводства было связано развитие предприятий по производству сукна. Производство сукна организовали на своих вотчинных фабриках некоторые помещики Бугурусланского, Бугу-льминского, Бузулукского уездов. В 1834 г. в 7 предприятиях этих уездов было изготовлено 428 тыс. аршин сукна. На суконных предприятиях господствовал крепостной труд. Сукно, производимое на предприятиях оренбургских помещиков, сбывалось в Казанскую и Симбирскую комиссариатские комиссии, а также поступало и в вольную продажу.
Немалую прибыль государству и частным предпринимателям давала добыча соли. Самые крупные разработки по добыче соли велись на Илецких соляных копях. Сначала соль добывалась только для Башкирии, затем ее стали вывозить в центральные районы. В 1846 г. в Илецкой защите работало 67 промысловых рабочих и 719 вольнонаемных. В год добывали от 1 до 2 млн. пуд. соли.
Определенное значение в экономике Башкирии играли лесные промыслы. Крестьяне изготовляли рогожи, кули, веревки, канаты, лубки, деревянную посуду, бочки, дубовые доски и деготь. К середине XIX в. лесные промыслы находились в упадке, который был связан с общим кризисом экономики края.
В первой половине XIX в. широкое развитие в Башкирии получила торговля. Торговые связи отдельных уездов и сел осуществлялись через ярмарки и базары в городах и селах. Число ярмарок все время росло. Если в 1843 г. их насчитывалось 62, то в 1850 г. 149, из них городских было 20 и сельских 129. Из городских ярмарок по своим оборотам выделялась Бирская (г. Бирск), Воздвиженская (г. Бугульма), Семеновская (г. Бугуруслан) и Уфпмс.^пя (г. Уфа). Из сельских ярмарок выделялись в Уфимском уез.и Ни-ибашевская (д. Насибашево), Дуванская (г. Дуван), Мясш/'опекая (д. Мясогутово) и др., в Оренбургском уезде Исакиевская (с. Воздвиженское), Никольская (с. Березовка) и др.
В первой половине XIX в. торговая буржуазия была представлена гильдейским купечеством и «торгующими крестьянами».
1R9
Гильдейское купечество имело ряд феодальных привилегий: оно освобождалось от податей, рекрутской повинности, телесных наказаний. В 1850 г. в крае было 692 купца, объявивших свои капиталы, в т. ч. татар около 200. Кроме того, торговлей занималось еще более 4 тыс. чел., не объявивших свои капиталы. Наряду с купечеством розничную торговлю вели ясачные татары.
Торгующие крестьяне были богатыми крестьянами, получившими специальные свидетельства на право торговли. Часть из них продавала только свой хлеб. Другие возили для продажи и свой хлеб, и скупленный у соседей, третьи, ставшие скупщиками и перекупщиками, продавали на рынке только покупной хлеб. Они постепенно превращались в крупных продавцов хлеба. Таких постоянно торгующих крестьян, для которых торговля стала целью всей жизни и источником обогащения в Бузулукском уезде в 1833 г. было 42 чел., в Бугульминском 76. По всей Оренбургской губернии таких крупных торговцев из государственных крестьян насчитывалось 173 чел., из удельных34, из крепостных34.
Главными предметами торговли на городских и сельских ярмарках были привозные бумажные и шелковые изделия, чай, сахар, бакалейные товары. Из местных товаров железо, меха, кожа, поташ, воск, сало, хлеб. На Бугульминскую и Мензелинскую ярмарку, кроме этих товаров, пригонялось много башкирских лошадей, от 3 тыс. до 5 тыс. голов.
Многие изделия Оренбургской губернии вывозились в другие губернии России: железо, медь, золото, поташ, шадрик, хлеб разного рода, сало, кожа, мед, воск.
Из других губерний привозились мануфактурные и бакалейные товары.
Города Оренбург и Троицк стали узловыми центрами по связи России с Казахстаном и среднеазиатскими ханствами. По меновому торгу с казахами и киргизами приобретался в значительном количестве разный скот, который шел на выделку кожи, овчин и сала. На свои товары казахи и киргизы выменивали у русских купцов муку, табак, железо и т. д. Из Средней Азии с караванами доставлялись на Оренбургский и Троицкий меновые дворы хлопок, шелковые материи, рис, сухие фрукты и др. Из Оренбургского края вывозились в среднеазиатские ханства шелковые, шерстяные и полотняные изделия, мед, воск, табак, хлеб и др. Кроме того, в Бухарское ханство вывозились золотая и серебряная монета, как русская, так и иностранна». Торговые отношения Оренбургского края с народами Казахстана и Средней Азии становились все более оживленными. Эта торговля играла большую роль во всей внешней политике России.
183
В Оренбургской губернии было 14 городов, в т. ч. губернский центр Оренбург, один губернский город Уфа, 10 уездных городов и города особого положения Сергиевск' и Уральск. За полвека наблюдался значительный рост численности жителей большинства городов губернии. Например, по сравнению с концом XVIII в. в 1845 г. количество домов в Уфе, Мензелинске, Верхнеуральске и Белебее возросло в 22,5 раза. В 1850 г. в Оренбургской губернии городское население составляло 58 273 души об. пола, в т. ч. в Уфе 12900, Оренбурге 9882, Бугуруслане5888, Стерлитамаке5112, Бузулуке4514, Мензлинске 4151, Бугульме 3823, Челябинске 3670, Бирске2207, Белебее 1984, Верхнеуральске 1892, Троицке 1248 чел. Города в значительной степени сохраняли характер военно-административных центров. Характерной чертой городов было почти полное отсутствие ремесленников и высококвалифицированных рабочих.
Экономический рост края нашел отражение в развитии путей сообщения сухопутного и водного транспорта. Появились значительные почтовые, торговые и другие тракты. Главных коммерческих трактов в Башкирии насчитывалось семь: Верхне-ур#льск Стерлитамак Белебей Бугульма; Троицк Челябинск Екатеринбург; Челябинск Курган; Бирск Мензе-линск; Бугульма Елабуга; Оренбург Уфа; Оренбург Орск Верхнеуральск.
Водных путей было мало. Главным и единственным водным путем Оренбургской губернии служила р. Белая, соединяющаяся с Камой. Благодаря этому пути Оренбургская губерния сообщалась с главными рынками России Нижним Новгородом, Рыбинском, Петербургом.
'Социальные отношения. В этот период башкирское общество было типично феодальным с некоторыми пережитками патриархально-родового быта, особенно а скотоводческих районах.
В классовом отношении башкирское общество подразделялось на феодалов и рядовых. К господствующему классу относились потомственные и личные дворяне, военные и гражданские чиновники, баи и духовенство, ахуны, ишаны, хазреты, потомственные тарханы.
Башкирские феодалы в основном являлись личными дворянами. Царское правительство всячески препятствовало увеличению состава башкирского дворянства. Так, указом Сената от 5 июня 1828 г. офицеры казачьих войск могли пользоваться личным дворянством. В 1850 г. число башкирских дворян составило 580 человек.
184
\ Башкирские тарханы, издавна относившиеся к феодальной верхушке, в новых условиях не были приравнены ни к одному
-из видов дворянства. Тарханы, будучи свободными от всех денежных и натуральных повинностей, были обязаны нести военную службу. К середине XIX в. институт башкирского тархан-ства окончательно потерял былое юридически-правовое значение. Несмотря на это, многие тарханы в новых условиях оказались в числе новых военных начальников. Долголетнее нахождение в привилегированном положении дало возможность потомственным тарханам оставаться крупными скотоводами и землевладельцами.
В рассматриваемое время почти каждый аул имел мечеть. В 1850 г. в Оренбургской губернии числилось всего 1932 мечети. На каждую мечеть приходилось по одному мулле и муэдзину. Муэдзины, кроме того, были и в деревнях, где не было мечетей. Духовенство имело развитое хозяйство, где работали рядовые башкиры. Ахуны, хазреты и муллы имели также немалые доходы от «добровольных» приношений верующих. Военно-феодальная верхушка и местное духовенство были надежной опорой царизма. В свою очередь последний предоставлял им различные привилегии.
Классу феодалов противостояла подавляющая масса населе-у ния рядовые башкиры. О количественном соотношении эксплуататоров и эксплуатируемых в башкирском обществе свидетельствуют данные о структуре башкирского общества. В 1829 г. его численность составляла 193848 чел., из них кантонных начальников, их помощников, походных юртовых чинов и зауряд-чинов-ников было 4104 (примерно 2, 1%), духовных лиц 2698 (1, 3%). В 1850 г. на служащих 98196 казаков, т. е. рядовых башкир, приходилось 2 штаб-офицера, 105 оберофицеров, 780зауряд-чиновников, 1336урядников и 3114 духовных лиц. В отставных числилось 25389 казаков, 12 оберофицеров, 1200 зауряд-чиновников и 555 урядников.
Формы феодальной эксплуатации были различными это бесплатное использование труда обедневшего рядового башкира, право кантонного начальства отдавать феодалам обедневших башкир и т. д. Как и раньше, продолжали существовать такие формы эксплуатации как сауын, аш, омэ. Среди рядовых башкир особенно выделялись байгуши, которые не имели ни земли, ни скота, ни орудий труда. Они обычно нанимались к феодалам за ничтожную плату, находились от них в полной зависимости и выполняли всю хозяйственную и домашнюю работу. В таком же положении были и ялсы. Жили ялсы у баев, где выполняли роль домашней прислуги. За несколько лет работы они получали очень низкую плату, которая была в основном натуральной: им выдавали зерно или скот.
185
Основными повинностями рядовых башкир перед государством являлись военная служба и почтовая гоньба. С 1834 г. последняя была заменена денежным сбором по 25 коп. с души м. п.
В тяжелых условиях феодального гнета и нищеты рядовые башкиры, чтобы прокормить семью, массами уходили летом на отхожие промыслы, рудники, золотые прииски, а также в русские деревни. Больше всего рабочих из башкир было на золотых приисках. Их насчитывалось в Оренбургской губернии свыше 10 тыс. человек.
Начавшийся процесс развития капитализма в России постепенно начал распространяться и на национальные окраины. Примерно с конца XVIII в. среди башкир стало распространяться поташное производство, где использовался труд вольнонаемных рабочих.
На Южном Урале появляются владельцы заводов из башкирских предпринимателей. Так, например, в 1850 г. в Оренбургской губернии было 23 конных башкирских завода, из них самыми лучшими считались заводы башкирских кантонных начальников Ш. Султанова (Мензелинский уезд), Ш. Сыртланова (Белебеев-ский уезд). Во всем Зауралье был известен кожевенный завод кантонного начальника М. Бузыкаева (Троицкий уезд).
Таким образом, на социальные отношения башкир в первой половине XIX в. влияло установление и усиление военно-феодального гнета в крае. Трудящиеся массы находились в зависимости от военных и гражданских начальников, духовенства, которые составляли основную часть феодальной знати.
Самую большую по численности категорию крестьянства составляли государственные крестьяне. Они принадлежали казне и официально считались «свободными сельскими обывателями». В 1850 г. с государственных крестьян Оренбургской губернии было собрано денег на сумму по 1 550 950 руб. серебром. На каждую ревизскую душу в среднем приходилось по 4 руб. 85,5 коп. серебром в год.
\ / Натуральные повинности заключались в поставке рекрутов, ^содержании квартир дли становых приставов и лесннчиХу.в достав--ке подвод для государственных служащих, в содержании мостов, дорог, почтовых трактиров и других сооружений.
За крестьянами края постепенно накапливались недоимки. В 1850 г. за государственными крестьянами числилось 258 059 руб. 78 коп. недоимок, за приписными к заводам 3 965 руб. 22, 75 коп., мещанами и цеховыми ремесленниками 2 255 руб. 08 коп., удельными крестьянами 1 156 руб. 35 коп., за тептяря-ми и бобылями507 руб. 94 коп.
186
^ \J
В 1800 г. а крае насчитывалось 546 русских помещиков. Численность помещичьих крестьян в это время составляла 34 143 душ м. п. В результате крупных правительственных пожалований, скупки за бесценок и прямых захватов земли у башкир в руках помещиков оказываются огромные массивы плодородных земель. В 1831 г. по данным Оренбургской межевой конторы, составленной по итогам генерального межевания, в среднем на каждого дворянина приходилось 895,4 дес. земли.
Темпы роста дворянского землевладения и его абсолютная величина намного опережали рост численности крепостных крестьян, что создавало острую нехватку рабочих рук и обрекало большую часть дворянских земель на «пустолежание». Не случайно, в 1850 г. удельный вес помещичьего хозяйства в сельскохозяйственном производстве края оставался невысоким. По данным 1845 г. на долю помещиков приходилось только 5,2% посева.
Под влиянием общих социально-экономических процессов, обусловленных развитием капиталистического уклада и национального рынка,.и в Башкирии помещичье хозяйство вставало на путь усиления товарного производства и укрепления связей с рынком. В имениях некоторых землевладельцев начинают применять сельскохозяйственные машины, удобрения, улучшенные семена. Показателем роста дворянского хозяйства являлось расширение хлебной торговли. Помещики Оренбургского и Бузулукского уездов поставляли хлеб в Оренбург и в крепости по Уралу. Бугуль-минские и мензелинские помещики сплавляли хлеб по Каме в Вятскую губернию и т. д.
Проникновение товарно-денежных отношений в помещичье хозяйство выражалось также в развитии промыслового скотоводства, в частности, коневодства и тонкорунного овцеводства.
В течение первой половины XIX в. происходило усиление всех видов эксплуатации крестьянства. Оброк колебался в пределах 720 руб. серебром с тягла. Крестьяне, занимавшиеся торговлей и ремеслами, платили оброк до 40 руб. с тягла.
Господствующей формой феодальной повинности крестьян в Оренбургской губернии была трехдневная барщина. Кроме сельскохозяйственных работ, крестьяне с установлением санного пути обязаны были давать подводы для перевозки на рынок Царского хлеба_ На протяжении зимы каждое тягло (каждый облагаемый двор) отправляло для этого две подводы.
В рассматриваемое время помещики практиковали также сме^ шанные повинности, когда помимо оброка и барщины, каждое крестьянское тягло должно было дать^барину одцу или свинину, шерсть или_сукно_„.
187
\У paзшw^^Lнocтt^ю барщины являлась «месячина». Она получила свое название от платы натурой в виде месячного продовольственного пайка или одежды. Они выдавались крепостным крестьянам, лишенным земельных наделов и обязанным все рабочее время находиться на барщине. Жили месячники на помещичьем дворе. В тех случаях, когда помещик не мог обеспечить крестьян жильем, у них оставались свои дома, скот, огороды и небольшие сенокосы. Месячина из-за дополнительных затрат помещика на содержание крестьян-месячников и крайне низкой производительности их труда не получила значительного распространения. В Оренбургской губернии месячники составляли к 1851 г. всего 9% крепостного населения.
Рост товарно-денежных отношений ускорял классовую дифференциацию крестьянства. Капиталистические отношения развивались особенно среди государственных крестьян, чему способствовало их относительно свободное положение. Зажиточные крестьяне покупали земли у государства, у помещиков и у самих обедневших собратьев-крестьян, брали земли в оброчное содержание. Кроме того, арендовали государственные и частновладельческие земли, нанимали на работу малоземельных крестьян. Так постепенно создавалась кулацкая прослойка.
Кулаки, арендуя казенные земли, производили значительную запашку: десятин на сто и более, привлекая для обработки своих земель наемных рабочих. Так было в Челябинском, Стерлитамак-ском, Бузулукском уездах. Все это являлось ярким свидетельством расслоения государственной деревни.
На протяжении первой половины XIX в. шло неуклонное проникновение товарно-денежных отношений в экономику помещичьей деревни, росли ее связи с рынком. Вплоть до 50-х гг. происходило заметное увеличение масштаба зернового и скотоводческого товарного хозяйства, рассчитанного на местный и внешний рынок.
Однако основой помещичьего хозяйства продолжало оставаться крепостное право.
Развитие капиталистических отношений среди русских и нерусских государственных крестьян и казаков, а также и поме- ^1 щичьих крестьян непреодолимо втягивало Башкирию в систему общероссийского национального рынка. Но вследствие влияния крепостнических отношений, господствующих в помещичьей деревне, разложение феодализма и формирование капиталистического уклада в Башкирии шло медленнее, чем в центральных, западных и южных районах России.
188
§ 2. Кантонная система управления в Башкирии.
Введение кантонного управления. Реформа 1798 г. В конце XVI [ljl-b- .Башкирии была введена кантонная система у правлю йия^ просужёств&в&вшая до 1865 г. При этом царское правительство преследовало известные военно-политические цели. Прежде всего оно стремилось «умиротворить» беспокойный с его точки зре__ ния башкирский край, а затем переложить на плечи местного насе-^ления всютяжесть линейно-сторожевой службы по охране восточных границ Российской империи и в случае необходимости широко привлекать его к военным действиям на Западе и Востоке. Средством для достижения преследуемых царизмом целей было установление кантонной системы управления и завершения перевода всего башкирского и мишарского населения из гражданского в военное сословие.
В целях постепенного перевода башкир в военно-казачье сословие 22 апреля 1789 г. 20908 их дворов разделили на 103 юрты (команды). Эти юрты управлялись назначенными военным губернатором юртовыми старшинами и их помощниками. Кроме того, 63 походных старшины и 213 сотников следили за военно-сторожевой службой башкир. Однако башкиры пока находились под гражданским управлением. В начале 1797 г. по военно-сторожевой службе они были взяты под военное управление, но <по домостроительству» и «тяжебным делам» оставались в гражданском ведомстве. 10 апреля 1798 г. башкир и мишарей полностью и окончательно перевели в военно-казачье сословие с образованием 11 башкирских и 5 мишарских кантонов. Одновременно было образовано 5 кантонов оренбургских и 2 кантона уральских казаков.
Так завершился процесс перевода башкирского населения из гражданского в военное сословие, начавшийся с отмены ясака в 1754 г.
При переводе башкир в военно-казачье сословие были умело использованы особенности их жизни и быта. Царская администрация отмечала «большую склонность их к воинским упражнениям». Военная служба башкир была выгодна правительству и в финансовом отношении, ибо службу они несли за свой счет. Со стороны самих башкир и мишарей реформа 1798 г. не встретила открытого сопротивления. Особенно довольна была верхушка общества.
Кантонная система управления в крае в одинаковой степени отвечала интересам местных феодалов и колониальной власти. Знавший хорошо цель реформь^1798 г. генерал-майор И. В. Чернов подтверждает, что «мера эта служила к внутреннему разделению башкир и подчинение их благонадежным лицам, а через последних правительство узнавало нужды народа».
189
Система кантоннога управления была распространена не на все население Башкирии, она охватила только башкир, мишарей и русских казаков. Они рассматривались как военные сословия и на них была возложена охрана Оренбургской пограничной линии. Остальные сословия были подчинены гражданским властям.
Кантоны не имели наименований, различались только порядковым номером. В 17981803 гг. было 11, затем 12 башкирских и 5 мишарских кантонов.
Кантоны были образованы на основе территориального, а не родо-племенного (волостного) принципа. Одна и та же волость иногда оказывалась разделенной между несколькими кантонами. По размерам территории кантоны не были одинаковыми, включали в свой состав неровное число жителей и деревень. В 1826 г. 12 башкирских кантонов охватывали 1804 деревни, состоящие из 47480 дворов, а 5 мишарских кантонов объединяло 356 деревень из 7652 дворов.
Кантоны подразделялись на юрты и команды, состоящие из групп деревень. Каждая юрта состояла из 7001000 душ м. п.
Башкирское и мишарское население лишено было свободы передвижения даже в пределах Башкирии. В 1806 г. было запрещено переселение башкир в Саратовскую губернию. Дело в том, что башкиры имели там древнее поселение. В XVII в. они были оттуда вытеснены калмыками. В следующем столетии начинается возвращение башкир в бассейны рек трех Чиж, озера Сакрыль, затем и pp. Карелик и Камалик. Саратовские башкиры находились а ведении 9-го кантона. В 1832 г. они были перечислены в Уральское казачье войско.
Отпуск башкир в другие уезды и губернии <для промыслов и работ», осуществлялся по единым правилам, утвержденным в 1835 г. генерал-губернатором В. А. Перовским. Эти правила строго регламентировали и выдачу башкирам паспортов и билетов на отход. Все это не только ограничивало свободу передвижения населения, отрицательно влияло на его жизнь и быт, но и разрушало хозяйственные связи между отдельными районами края.
Усиление надзора над населением видно в уничтожении последних остатков башкирского самоуправления, в частности йыйынов (собраний). Губернское правление в соответствии с мнением Государственного Совета от 29 февраля 1828 г. запретило «всякие непозволительные и соблазнительны сборища, под каким бы видом и названием оные не существовали».
Царское правительство стремилось не только воспрепятствовать консолидации каждой народности, шедшей вопреки его желаниям, но и пыталось изолировать народы, запретив общение между ними. Запрет брака башкир с казашками сохранял свою
190
V
силу с 1747 г. вплоть до 1846 г. Циркуляром Перовского было отменено увольнение башкир в казахскую степь «для отправления богослужения» или даже для обучения казахских детей грамоте. Иначе быть не могло, ибо, по словам В. И. Ленина, «политика угнетения национальностей есть политика разделения наций».
/ Права и обязанности кантонных начальников мюртовых стар-^ шин. Должностные лица кантонного управления комплектовались" из представителей башкирской и мишарской феодальной верхушки. В ранний и поздний периоды кантонного управления чиновники назначались военным губернатором Оренбургского края. С конца 20-х начала 30-х гг. замещение происходило путем «выбора» кандидатов чиновниками из своей среды с последующим утверждением его военным губернатором. «Выборы» чиновников сопровождались бесчисленными злоупотреблениями со стороны представителей земского и уездного судов, при попустительстве которых из-за взяток должность кантонных начальников превращалась в наследственную.
Кантовные.-йааддьаики,- подчиняясь непосредственно военд_ ному^губернахорУт-.а с 1834 г.командующему башкиро-мишад^. 7ким войском^обязаны были проводить в жизнь распоряжения,
"ТТрёдписания и указы вышестоящих властей. Прежде всего на них было возложено,, ..наблюдение, за выполнением военной повинности: главы кантонов составляли и представляли губернатору" ведомости о числе чиновников, рядовых и количестве дворов, снаряжали очередной набор служащих на службу. Они отвечали за_ выполнение государственных и земских повинностей и сбор на-
.логов с жителей своего, кантона. Продажа и сдача в аренду ^башкирских земель тоже находились под контролем кантонных
„начальников. Они имели право вмешиваться и ~в хозяйственную деятельность населения. """
Кантонные начальники и юртовые старшины пользовались определенными правами и в области суда. Незначительные имущественные споры и дела о мелком воровстве рассматривались кан-тонными начальниками.'Дела о взаимных личных обидах входили ^ в компетенцию юртовых старшин. Вместе с тем все виды уголовных'
'"преступлений, иск по выполнению земских повинностей, а также споры и тяжбы о землях входили в компетенцию земской поли- У ции и общих гражданских судебных учреждений. Однако военный -^ генерал-губернатор постепенно суживал сферу действия гражданского суда. В первое время рядовых башкир, совершивших преступления по линейной службе или не повиновавшихся местному начальству, судили военным судом. С 1832 г. за воровство, а через ( два года за бродяжничество, разбой, грабежи, укрывательство ! беглых предусматривался военный суд. За земской полицией \
191 /
С
оставили производство следствий по преступлениям, совершенным в неслужебное время, а уголовно-следственные дела передавались ею в «военно-судебные комиссии». Из-за процветающих взяток, по словам одного из членов таких комиссий, всякий «зажиточный башкир выходил прав, а бедняка наказывали».
В 1834 г. для тептярей, калмыков и казаков ввели военные \у^ суды. С 1845 г. были образованы словесные суды для устного разбора_дел жадобшдко.^Кроме того, существовали шариатские суды, разбиравшие дела о наследстве, разделе имущества, вопросы о браке и разводе.
Для поддержания «общего спокойствия», безопасности и порядка в каждой деревне выбирались сотские и десятские, ^ подчинявшиеся становым приставам. В 1838 г., упразднив должности сотских и десятских, их обязанности возложили на деревенских начальников.
Для производства текущих дел была учреждена в каждом кантоне канцелярия с одним русским и двумя башкирскими писарями из зауряд-чиновников и юношей. На их содержание деньги собирались с населения кантона. Все чиновники освобождались , от несения натуральных повинностей. Сверх того, кантонный начальник имел двух вестовых (ординарцев), юртовойодного.
Содержание многочисленных должностных лиц вызывало недовольство населения. Поэтому губернское начальство вынуждено было несколько ограничить их количество.
Чиновники различались друг от друга по характеру службы и приобретаемого чина. Чины подразделялись на действительные и зауряд-чины. К числу первых действительных чинов относились звания армейских и казачьих офицеров, а также и классные чины. Армейские (подпрапорщик, прапорщик, поручик, капитан, майор, подполковник, полковник, генерал-майор) и казачьи (урядник, хорунжий, сотник, есаул, войсковой старшина и т. д) офицерские звания присваивались военным министром и царем за военные заслуги, «за особые услуги» правительству и за долголетнюю службу. Башкиры и мишари получали и классные чиныот 14 до 12 класса. Как правило, лица, имевшие действительные и классные чины, получали дворянское звание. Однако с 30-х гг. подпрапорщики и урядники лишались этого права.
К зауряд-чинам иррегулярных войск относились зауряд-хо-рунжий, зауряд-сотник, зауряд-есаул, которым звания присваивались военным губернатором. Лишь лица, имевшие зауряд-чины могли стать действительными офицерами и получить личное дворянство. С 1838 г. зауряд-чины освобождались от натуральных повинностей.
192
При укомплектовании состава чиновников правительство строго придерживалось классового принципа: простым башкирам м мишарям был закрыт доступ в их ряды.
Общее количество чиновников в 1855 г. было ограничено 28 кантонными начальниками, 52 их помощниками, 394 юр-товыми старшинами, а состав походных чинов сокращен до 686. В результате выделения чиновничества, по справедливому замечанию современника событий генерал-майора Оренбургского казачьего войска И. В. Чернова, «...произошло в народе раздвоение:
класс этот (т. е. чиновники авт.) считал себя выше простых башкир и требовал иногда к себе и^для услуги в виде деныциков. Солидарность народа рушилась, и бунты сделались немыслимыми».
Военным и гражданским чиновникам полагалось дворянское звание. Армейским офицерам и классным чинам давалось звание потомственного дворянства. Личное дворянство присваивалось башкирам, получившим звание хорунжего, сотника, есаула и до 1832 г. зауряд-чина. Однако царское правительство всячески препятствовало увеличению состава башкирского дворянства.
Реформа 1855 г. в Башкирском войске. Кантонная система управления не оставалась неизменной. Башкиры и мишари были объединены в рамках одного войска. Оно было подчинено непосредственно наместнику, затем военному губернатору края. Однако в отличие от других войск оно не имело ни войскового атамана, ни специальной канцелярии. Это войско отличалось от других казачих войск еще и тем, что оно несло службу без всякого вознаграждения и не имело сплошной территории. Только в августе 1834 г. определили командующего башкиро-мишарским войском. Им стал полковник Т. С. Циолковский. С 1837 г. все дела, касающиеся башкир и мишарей, решались командующим войском. 2 августа 1853 г. ему было предоставлено право начальника дивизии, что соответствовало чину наказного атамана Оренбургского казачьего войска.
В целях усиления надзора за образом мыслей и поведением лиц, включенных в войско, был учрежден институт попечительства.
Башкиро-мишарское войско, состоящее из 17 кантонов, было разделено на 6 попечительств (округов). Каждое попечительство возглавлялось одним из русских штаб-офицеров. При нем были переводчик и письмоводитель.
В 1835 г. генерал-губернатором Перовским был подробно определен круг деятельности попечителей. Находясь в подчинении командующего войском, попечители должны были вести «наблюдение за народом как в отношении нравственном, так и равно в хозяйственном и полицейском». В 1840 г. им было предоставлено
7 Заказ 1162
193
право рассматривать и окончательно решать следственные дела о хищениях в пределах от 15 до 30 руб. Попечители контролировали очередность несения военной службы населением. В этих целях они проводили инспекторский осмотр наряжаемых на линию команд, а также отставных или неспособных к службе.
Была учреждена также должность стряпчего. Стряпчие выслу* шивали решения судебных органов по тяжебным делам башкир и мишарей, присутствуя лишь как свидетели. В случае неправильного решения, они могли выразить только «недовольство свое» и вносить дело на рассмотрение высшей инстанции. Лишь в редких случаях некоторые из них действовали решительно и бескорыстно и добивались окончательного решения дел. Однако с введением института стряпчих число тяжебных дел не уменьшилось, земельные споры и злоупотребления чиновников не прекращались. Стряпчие сами являлись вымогателями и разорителями населения, часто злоупотребляли своим служебным положением и требовали с вотчинников взятки за продвижение дел.
После завершения присоединения казахских земель к России в 4050-х гг. XIX в. Башкирия утратила свое окраинное положение, превратившись в одну из внутренних областей. Тем самым отпала необходимость широкого привлечения башкир к пограничной службе. Поэтому правительство решило постепенно и по частям перевести их в податное сословие. В 1848 г. башкиро-мишарское войско было разделено на две части: первая с населением в 200 тыс. душ была обложена вместо военной службы денежным сбором, вторая, состоящая из 101 тыс. ревизских душ, продолжала нести военную службу. Военная служба касалась лишь четырех прилинейных башкирских кантонов.
Дальнейший шаг по пути к обращению башкир в податное сословие был сделан в 1855 г., когда к войску были присоединены тептяри и бобыли. Но это произошло не сразу.
До 1855 г. тептяро-бобыльское население, разделявшееся на 99 команд, находилось в ведении военного и гражданского губернских правлений, земской полиции и земских судов Оренбургской, Пермской, Вятской губерний, где оно жило. Общая власть над ним принадлежала Оренбургскому военному губернатору, который распространял ее также и в отношении земельных дел. Дела по уголовным преступлениям тептярей и бобылей относились к ведению специального военного суда. В 1849 г. указом Сената было решено передать тептярей и бобылей в ведомство Министерства государственных имуществ, начав эту операцию с тептярей Сарапульского уезда Вятской губернии. Однако, в дальнейшем власти отказались от этой затеи. В этих условиях в 1855 году тептяри- бобыли были присоединены к башкиро-мишар-
194
скому войску, которое отныне называлось Башкирским. Реформа была проведена под тем предлогом, что тептяри в податном отношении стояли ближе к неслужащим башкирам, чем к государственным крестьянам.
Тептяри были освобождены от военной службы. Поставка рекрутов заменялась 60-копеечным сбором. Они в числе 266 тыс. душ об. п. были включены по месту жительства в неслужащие башкирские кантоны. Тептярские выборные старшины были заменены юртовыми старшинами, которые на общем основании были подчинены кантонным начальникам и попечителям. Суд, установленный для башкир, распространяется и на тептярей.
Башкирское войско было распределено по-новому на кантоны, которых стало теперь 28. Кантоны состояли из 394 юрт и группировались на 9 попечительств. »
Таким образом, царское правительство по мере укрепления своих позиций в Башкирии проводило политику унифицирования правового положения народов края, объединяя их в административном и финансово-хозяйственном отношениях.'Реформой 1855 г. окончательно были нарушены границы родо-племенных волостей. Теперь считалось необходимым «составлять кантоны из башкир, мещеряков и тептярей без различия, принимая в соображение единственно смежность и соседство селений». В итоге башкиры разных поземельных волостей оказались в составе одного кантона, и, напротив, башкиры одной и той же волости были разделены по разным кантонам или юртам.
Линейная служба башкир, мишарей и русских казаков. Основной обязанностью, возложенной на башкирское, мишарское, а также казачье население реформой 1798 г., была военная повинность, охрана юго-восточных границ, участие в войнах и походах России. Пограничная служба на линии была главной повинностью. Оренбургская пограничная линия проходила от р. Тобол вверх по р. Уй и далее вниз по течению р. Урал до Каспийского моря. Линия была разделена на 5 дистанций: первая включала крепости и редуты от Звериноголовской крепости до города Верхне-. Уральска, вторая от Верхнеуральска до Орской крепости, третья от Орской крепости до Оренбурга, четвертая от Оренбурга до Уральска, пятая от Уральска до Гурьева городка.
Башкиры и мишари ежегодно несли службу на первых четырех дистанциях протяженностью в 1239 верст. Частично эту повинность они разделяли с оренбургскими казаками. На пятой дистанции служили уральские казаки.
Крепости обычно огораживались земляным рвом, валом, а также частоколом. Связь между крепостями поддерживали небольшие промежуточные укрепления редуты. Впереди же
7*
195
пограничной линии на расстоянии 27 верст друг от друга стояли форпосты, представляющие собой небольшие передовые укрепления для сторожевых отрядов башкир и казаков.
Крепости имели каждая по несколько застав. Между форпостами непрерывной линией тянулись так называемые «симы», сделанные из березовых или таловых прутьев. Те, кто нес линейнр-сторожевую службу, по состоянию «сим» узнавали следы нарушителей.
Срок летней службы продолжался шесть месяцевс 15 мая по 16 ноября. По истечении этого срока команды возвращались домой, а на смену им приходили другие, но число снаряжаемых на зиму было значительно меньше, так как опыт предыдущих лет показал, что стычки на границе зимой бывают гораздо реже,
чем летом.
Основная тяжесть военной службы падала на башкиро-
мишарское войско. В 17981849 гг. башкиры и мишари ежегодно выставляли на пограничную линию более 65 процентов всех служащих. Так в 1800 г. было командировано 8140 человек, из них ' 5516 башкир. В 1822 г. башкир и мишарей было направлено на службу 10985 человек, что составляло 70% всех командированных на линию.
По правилам башкир и мишарей на службу поочередно наряжали в возрасте от 20 до 50 лет. Затем они переводились на внутреннюю службу в качестве писарей, посыльных, сторожей. В 1847 г. был установлен общий для всех казачьих войск 30-летний срок службы, обязательный и для башкир. В среднем один человек выставлялся от 45 дворов. Исключение составляли 18121814 гг., когда башкиры выставили 28 пятнсотенных полков для борьбы с нашествием наполеоновских войск. В эти же годы на Оренбургской линии служили еще 12 тыс. башкир- Это означало, что каждый третий взрослый башкир снаряжался на службу. Очередь на службу доходила каждому через 45 лет.
Службу на Оренбургской линии башкиры и мишари отправляли за свой счет. По указу 1797 г. находящимся на линейной службе казакам выдавали по 1 руб. в месяц каждому, что не покрывало и минимальную часть их расходов. Команды, выступающие в дальние походы, переходили на содержание казны за 100 верст от сборного пункта. Находящиеся на этапной службе получали от казны провиант и фураж в натуре.
Снабжение оружием, одеждой, лошадьми и съестными припасами выходивших на службу производилось в порядке общественной «подмоги», к которой привлекалось почти все башкирское и мишарское население: от участия в раскладке «подмоги» не освобождались и сами командируемые на линию. Не принимали в
196
ней участия только кантонные начальники, их помощники и юртовые старшины.
До 20-х гг. размеры общественной «подмоги» колебались в пределах от 25 до 37 коп. серебром с души, или от 4 до 25 руб. на каждого человека, назначенного на службу. В 50-х гг. XIX в. размеры этого сбора доходили до 40 75 коп с души или от 49 до 64 руб. на каждого служащего. Одного командируемого на службу снаряжали один-четыре домохозяина в зависимости от состояния снаряжаемого. Оказывалась также общественная помощь хозяйствам командированных на службу, особенно во время сенокоса и жатвы.
Нередко случалось так, что к моменту возвращения со службы домой башкиры и мишари оставались ни с чем и не могли обеспечить себя продуктами питания на обратный путь.
.,- Согласно правилам, «прием и отвода» команд, следуемых на У линию и домой, производились походными старшинами из башкир и мишарей. Они назначались кантонными начальниками и утверждались военным губернатором. Команды, назначенные на линейную службу, должны были прибыть на заранее намеченный сборный пункт. Неявившихся в свои отряды людей наказывали «в страх другим» палками. Юртовые старшины передавали по спискам свои команды кантонному начальнику, а те походным старшинам. Из ближних к линии кантонов команды должны были являться на сборные пункты к 15 апреля, а из дальних от линии кантонов к 15 марта. Прибывшие заранее на эти пункты походные старшины в присутствии земских исправников принимали по спискам команды от кантонных начальников. При этом они обра-, щали внимание на то, чтобы прибывшие на службу люди были очередные, соответствовали установленному возрасту и, чтобы каждый был «о дву конь», с «исправным сидельным прибором и с крепкой ременной упряжной сбруей», а также с «исправными копьями, саблями, ружьями и сайдаком со стрелами», с «хорошей, не ветхой одеждой». Поскольку служащие на линии нередко привлекались к ряду казенных работ, то все они должны были -иметь по одной косе и топору. «Все мундирные и амуничные вещи» на людях, а также провиант и «подможные» деньги принимались по описи. Затем наряженные от кантонов команды отправлялись с одним из походных старшин, который должен был вести их ближайшим трактом к линии с тем, чтобы прибыть на место и приступить к несению службы с 15 мая. Во время марша к линии в обязанность походных старшин входило также наблюдение за сохранностью команды.
После приема команд эти походные старшины выдавали квитанции кантонным начальникам, где указывалось количество командированных, исправность вооружения и обмундирования,
197
количество строевых и вьючных лошадей, провиант и «под-можные» деньги. Нередко при осмотре этих команд выявлялись недостатки, которые устранялись тут же на месте за счет резервных.
По прибытии на место назначения походные старшины распределяли казаков согласно списку по редутам и крепостям. Во время службы они наблюдали за тем, чтобы служащие не отлучались с постов, исправно несли службу, в случае смерти одного из командированных или убыли лошади, они требовали
замены их от кантонов.
По окончании срока службы, сдав посты отрядам зимней службы, походный старшина вместе с командой должен был возвратиться кратчайшим путем на то же сборное место, откуда отправлялся на линию. Там он ее представлял картонному начальнику «для освидетельствования», после чего она распускалась по домам. Походные старшины, по прибытии с командой на линию, передавали ее в ведение главных дистаночных начальников, подчиненных комендантам крепостей.
Коменданты и походные старшины систематически злоупотребляли своей властью. Они обращались с башкирскими и мишар-скими казаками как с крепостными людьми, заставляли их работать на себя, присваивали деньги, отпущенные казной за провиант.
Кроме Оренбургской линии, башкиры направляли тысячную команду на Сибирскую пограничную линию сроком на один год. Эта служба была наиболее обременительной, так как нужно было ехать на дальнее расстояние и оставаться на службе в течение целого года. Она вызывала сильное недовольство среди башкир, поэтому в 1800 г. линейная служба на Сибирской линии была заменена этапной службой по Сибирскому тракту. С тех пор башкиры привлекались для конвоирования колодников, следующих
по тракту.
Башкиры и мишари несли этапную службу и на"3латоустовском
тракте. Кроме того, .они участвовали в охране западных рубежей страны. Башкирские полки, направленные на западную границу империи, оставались там по несколько лет. Эта так называемая внешняя служба башкирских полков, посланных для выполнения военно-сторожевых задач, проходила в Бессарабии. Сформированные в 1828 г. в 6-м и 9-м кантонах 1-й и 2-й полки
стояли там на кордоне до 1833 г.
Башкирские полки привлекались также к этапной службе на западе. В период польского восстания 18301831 гг. пять полков располагались по этапам для препровождения польских пленных от Бобруйской крепости через Минск до земли Войска Донского
и Москвы. 198
Царским правительством казачьи отряды, в т. ч. отряды башкир и мишарей, использовались для организации карательных операций как внутри губернии, так и в казахских степях. В 1825 1840 гг. военные власти организовывали до 15 крупных набегов на казахскую степь. Начальники-каратели в ходе «чувствительной экзекуции» проявляли бесчеловечность и жестокость. Жертвами оказывалось мирное население. Казачьи войска подавили волнения крестьян, казаков и башкир в самой Оренбургской губернии.
Башкирские и мишарские отряды несли полицейскую службу в Казани, Москве, Петербурге, в ярмарочных городах, а также разыскивали и ловили беглых крестьян, казаков и башкир.
Таким образом, башкиро-мишарское войско использовалось царизмом не только для охраны восточных рубежей империи, но и как карательная сила для подавления движения народных масс.
По мере завершения присоединения Казахстана к России отпадала необходимость в Башкирском войске, и правительство
взяло курс на постепенный перевод башкир и мишарей в податное сословие, т
Трудовые, земские и другие повинности. Выполнение различных казенных работ требовало от казны огромных денежных средств и людских ресурсов. Поэтому правительство решило использовать даровой труд башкирского населения при возведении сооружений, обеспечивающих операции войск как внутри, так и за пределами Оренбургского края.
По мере усиления Оренбургского русского казачьего войска, основной опоры царизма в крае, постепенно сокращали количество башкир, направляемых на военно-сторожевую службу, увеличивая их число в рабочих «командах». С конца 40-х гг. XIX в. на линейную службу приходилось только 14% башкир, а на работу в транспортные команды 86 процентов всего' их наряда.
В 18321834 гг. на строительство торгового тракта Верхне-Уральск Стерлитамак протяженностью в 252 версты занято было 207 тыс. башкир и 2,6 тыс. рядовых линейного батальона. В дальнейшем дорога, продолженная до Бугульмы, стала важным стратегическим путем сообщения.
Большой труд лег на плечи населения в 18351838 гг., когда была проведена Новая пограничная линия на участке Орск-Троицк путем оттягивания ее к юго-востоку с целью пресечения общения башкир и казахов. Она состояла из 5 новых укреплений, 9 редутов, 12 пикетов. Все земляные работы при этом производились башкирами. Для перевозки продовольствия на эту линию командировались их же гужевые отряды.
199
Особенно изнурительным был труд так называемой транспортной команды. Для пополнения провиантских магазинов на своих лошадях башкиры «бесплатно» возили хлеб в Оренбург и другие крепости. В 18451847 гг. в Казахскую степь посылали тысячи башкир для сооружения укреплений. Сверх того до 1845 г. направлялись транспортные команды с грузами в дальние укрепления:
Сыр-Дарьинское 1246, Уральское 1020 и Раимское 1200 башкир и столько же подвод.
Города Оренбург, Уральск обеспечивались дровами и лесоматериалами, доставляемыми башкирами. Ежегодно они заготовляли дрова и лесоматериалы и сплавляли их. За 1823 1859 гг. в бассейнах pp. Большой и Малый Ик, Большой и Малый Кизил, Сакмары и Урала лес был совершенно истреблен. От лесов Башкирии, занимавших площадь в млн. десятин, к 1861 г, по признанию военного губернатора, <едва ли осталась и половина».
Много людей привлекалось к работе по благоустройству Оренбурга, Уфы, Уральска и других городов. Башкирская «рабочая» команда в Оренбурге выполняла такие работы, как ремонт и строительстве административных и культовых зданий, подготовка и подвозка строительных материалов; работа на известковом и кирпичном заводах; распиловка дров для казенных учреждений, разведение садов и парков (Губернаторский, Караван-Са-райский), заготовка сена для казенных лошадей. В 1849 г. для этих целей в Оренбург было направлено 358 конных и 467 пеших башкир. Ими были построены в Оренбурге здание генерал-губернаторской канцелярии (1852 г.), городской водопровод, Николаевские казармы (1838 г.), генерал-губернаторский дом и многое другое.
В 30-х гг. по всей Башкирии был проведен сбор денег для постройки в Оренбурге Караван-Сарая гостиницы для приезжающих в губернский город башкир. После завершения строительства Караван-Сарай был занят под канцелярию башкиро-мишарского войска, затем он был занят губернатором.
Ежегодно эти же команды трудились на пашнях училища Лесоводства и Земледелия, Девичьего училища. Кадетского корпуса и фельдшерской школы при Оренбургском военном госпитале.
Башкир наряжали на работу в войсковое хозяйство: на поташные, конный и пчелиный заводы, на заготовку золы для производства шадрика на поташных заводах.
Башкирские команды возвели постройки Сергиевских минеральных вод, ставки султанов правителей казахских жузов и «Киргизской» школы в Оренбурге.
200
Об объеме работ, произведенных «рабочими» командами, можно судить по следующим косвенным данным: только за 1850 г. по нарядам губернатора башкиры поставили на казенную работу 35 тыс. человек и 311 тыс. лошадей. Люди, занятые на казенных работах, получали от казны ничтожную плату: пеший 9,5 коп., конный 12,5 коп. серебром в день. По словам современников, башкирский народ был обращен «в негров-работников».
Коротко о других повинностях башкир и мишарей. Первая из нихземские сборы, раскладку которых осуществляли гражданские губернские власти. Поэтому их размер был неодинаков в губерниях, где обитали башкиры и мишари. Например, в 1856 г. земские сборы (на содержание земской полиции, устройство зданий для местных органов управления и тюрьмы) равнялись в Оренбургской губернии 44 коп. в Пермской21 коп. Вятской 28 коп. серебром с души. В течение лишь 1857 г. башкирами, мишарями и тептярями была уплачена в счет земской повинности огромная сумма в 256 тыс. руб. серебром.
Для ремонта и содержания больших казенных дорог и мостов в 1817 г. башкир и мишарей обложили денежным сбором по 25 коп. с души. В последующие годы эта дорожная повинность выполнялась ими в натуре. В 1853 г. для исправления дорог, установления верстовых столбов и строительства мостов было командировано 162 тыс. человек с 102 тыс. лошадей.
Ими также выполнялась и подводная повинность. Подводы давались военным, судебным, административным и земским чиновникам. Несение повинности обходилось ежегодно до 3-х руб. с двора. Только за 18531855 гг. было выставлено 1 млн. проводников из башкир и мишарей и 2,2 млн. лошадей. Это означало, что за 3 года все взрослое население кантонов побывало в качестве проводников более 9 раз. Затем эта повинность была заменена денежным сбором.
Почтовую гоньбувозку почты, эстафеты и курьеров башкиры и мишари отправляли по расписанию гражданского губернатора. Почту возили между крепостями на Оренбургской линии. Для выполнения почтовой повинности по всей линии требовалось от башкир 204 пары лошадей. Если учитывать все расходы, то отбывание ее обходилось всем кантонам от 80 тыс. до 100 тыс. руб в год. Тяжесть почтовой повинности вызывала недовольство башкир. Поэтому в 1834 г. правительство пошло на замену натуральной повинности денежной по 80 коп. с души.
Разорительными для населения были и одновременные сборы, связанные, например, с составлением и оформлением ревизских сказок. На наем переписчиков обществами башкир, мишарей только в 1850 г. было израсходовано 25 тыс. руб. серебром.
201
Сборы денег на гербовую печать при подаче прошений и на оплату различного рода штрафов из случайных превратились в постоянные компоненты фискального гнета. В 1854 г. поступило к кантонным начальникам 50 тыс. жалоб, а к командующему войском 60 тыс. Все эти прошения оформлялись на гербовой бумаге, стоимостью 3 руб. ассигнациями (1 рубль ассигнации равен 30 коп. серебром).
Указами от 14 апреля 1822 г. и 7 августа 1823 г. башкиры-и мишари наравне с другими сословиями вместо взносов хлеба, на случай неурожая, в запасные магазины обязаны были платить по 25 коп. ассигнациями с души. Такие денежные сборы продолжались до 1834 г., затем они были заменены взносом на хлеб в натуре и деньгами по 10 коп. Натуральный сбор должен был продолжаться до тех пор, пока не составится на душу населения озимого хлеба по 68 пудов, ярового по 34 пуда и денег по 1 руб. 60 коп. ассигнациями.
В земледельческих кантонах были заведены запасные хлебные магазины, число которых к 1854 г. доходило до 390; В них находилось 278,9 тыс. четвертей хлеба. При этом расходы по строительству магазинов несли башкирское и мишарское общество. Постройка одного из них обходилась им до 150 руб. серебром.
В кантонах полукочевых башкир с 1842 г. было построено также 76 семенных магазинов. Семена покупались за счет капитала, составленного со сбора для продовольствования в неурожайные годы.
Ввиду некоторых сдвигов в области земледелия среди башкир Верхнеуральского и Оренбургского уездов с 40-х гг. XIX в. стали устраивать, помимо ссудных семенных, магазины для хранения хлебных запасов.
Согласно указу от 10 апреля 1832 г. одна треть денег, выручаемых за проданные или отданные в аренду земли, должна была вноситься башкирами-вотчинниками в общественный капитал. К 1845 г. таким путем собрали 93 тыс. руб. серебром.
До 40-х гг. башкиры несли квартирную повинность. Она лежала главным образом на прилинейных жителях, в обязанность которых входило строительство на свои же средства лазаретов, конюшен, а также предоставления пастбищ для лошадей расквартированных команд.
Таким образом, многочисленные денежные и натуральные повинности тяжелым бременем ложились на плечи башкир и мишарей. Чиновники от несения повинностей освобождались.
Охрана Оренбургской и Сибирской линий, выполнение обременительных денежных и натуральных повинностей дорого обходилось башкирам и мишарям. Длительное пребывание в военном
202
сословии и жесткий регламент быта связывали общественно-политическую инициативу и тормозили экономическое и культурное развитие коренного населения края.
1 3. Участие народов Башкирии в Отечественной войне 1812 года
Участие башкирских, тептярских и казачьих полков в военных действиях в начале XIX в. Кроме линейной службы, Башкиро-мишарское войско, оренбургские и уральские казачьи полки использовались во внешних войнах России.
Во время войны с Францией в подкрепление русским войскам уже 26 декабря 1805 г. против Наполеона сдвинулись из Оренбургского края 600 калмыков, 1 тыс. оренбургских и челябинских казаков и 7 тыс. башкир».
Не все полки приняли активное участие в военных действиях. Два башкирских полка вместе1с 1-м и 2-м оренбургскими полками под командованием полковника В. Углецкого с 10 мая 1807 г. составляли «передовую цепь против генералов Массена и Вреде». В корпусе атамана М. И. Платова с 4 июня 1807 г. находились две башкирские пятисотенные команды и ставропольский калмыцкий полк под командованием князя Уракова.
По словам наблюдавшего боевые действия частей английского офицера Роберта Вильсона, на территории Пруссии и Польши с неприятелем вели бои 1500 башкир «со стальными шлемами и" одетые в кольчугу», которые соединились с армией генерал-лейтенанта Л. Л. Беннигсена у г. Веллау в ходе отступления ее после Фридландского сражения. Он подчеркивал «личную храбрость» и бесстрашие башкир.
Последующие боевые действия других полков были описаны казаком П. Чуйкевичем. «Платов, уступая рвению кантонных начальников башкирских команд, приказал князю Уракову напасть с ними на французов. Башкирцы чувствительны были к сему назначению и выполнили приказание с отличным мужеством».
В рапорте Главнокомандующему атаман М. И. Платов отмечал мужество и храбрость воинов двух полков, их командира Уракова, башкирского кантонного начальника поручика Бурангула Куватова, его сына прапорщика Кагармана Бурангулова, сотников Карагузи Кадаргулова, Айчувака Узенбаева. После подписания Тнльзитского мира в июле 1807 г. все башкирские полки были возвращены в Оренбургский край и распущены по домам. 1-й и 2-й оренбургские казачьи полки еще продолжали службу на западной границе страны. В 18091811 гг. в составе Дунайской армии М. И. Кутузова они участвовали в Русско-турецкой войне.
Когда угроза нападения со стороны наполеоновской армии все более возрастала, русское правительство было вынуждено уве-
203
личить свою армию. Еще в апреле 1811 г. для ее усиления лег-j кими иррегулярными частями было приказано сформировать два пятисотенных полка из башкир, «назвав по номерам». Они должны были иметь «употребляемое по их обыкновению» оружие и «ведено всем быть о дву конь». Эти полки, предназначенные для пополнения Западной армии, назывались 1-м и 2-м. К началу Отечественной войны на западной границе находились еще 1-й тептярский, 1-й и 2-й уральские, 1-й и 2-й оренбургские казачьи полки.
Участие полков, сформированных на территории Башкирии, в Отечественной войне 1812 года. После вторжения наполеоновской армии в пределы России намного расширяется привлечение башкир, мишарей и казаков в ряды иррегулярных войск.
В первые месяцы войны по инициативе башкир были сформированы 3-й, 4-й и 5-й полки, 8 августа последовал указ о создании от 10 до 30 пятисотенных полков из башкир и мишарей, а также Оренбургского атаманского тысячного полка.
Каждый кантон в зависимости от численности служащих выставлял от одного до трех полков, которые по мере формирования отправлялись на запад. За короткий срок, кроме ранее сформированных пяти, башкирские кантоны отправили еще 15 полков. На фронт были отправлены еще 8 полков, в т. ч. 6 запасных. В общей сложности башкирские кантоны направили в армию 28 полков а мишарскне кантоны два. Из национальных частей в рядах действующей армии находились еще два тептярских полка и один полк ставропольских калмыков. В 1812 г. были созданы 3, 4 и 5-й оренбургские казачьи и драгунский полки. Пять полков было сформировано и уральскими казаками. Таким образом, в помощь русской армии, сражавшейся с иноземными захватчиками, Оренбургский край выставил 45 конных полков.
Помимо полков, действовавших против французских войск, 12 тыс. башкир несли линейную службу на восточных границах России. Это означает, что в 18121814 гг. башкирские кантоны мобилизовали и выставили для защиты страны от наполеоновских войск и для охраны юго-восточных границ 27 тыс. воинов.
Проявляя чувство ответственности за судьбу страны и отдавая сыновний долг Родине, башкиры, тептяри и мишари пожертвовали на 15 августа 1812 г. в пользу армии 500 тыс. рублей. Добровольные взносы продолжались и в сентябре. Денежный вклад оренбургских дворян по сравнению с народной помощью был весьма скромным. Дворяне губернии внесли 65 тыс. руб., при этом вся сумма была собрана с 60 тыс. крепостных крестьян.
Башкирский народ собрал и подарил армии 4 139.лучших строевых лошадей.
204
" Вооружение башкир состояло из ружья, пики или копья, сабли, :ука и колчана со стрелами. Но ружья и пистолеты были у них [едкостью. У некоторых конников имелись «проволочные латы или кольчуги», которые надевались перед боем и защищали их от вражеской стрелы и пики, на дальнем расстоянии и от пули. I Обмундирование предписывалось иметь им «по их обычаю», не требовалось «единообразия». «Военный костюм» башкир состоял и? следующих предметов: суконный кафтан синего или белого цвета, широкие шаровары того же цвета с красными широкими лампасами, белая остроконечная войлочная шапка /колпак/, которая с двух сторон на полях была разрезана и загнута, ременный пояс, кожаная портупея и сабля, подсумок с патронами, сапоги из «коневьей» кожи, которые хотя и «некрасивые, но весьма прочные», одной пары бывает достаточно на целый год.
Участие башкирских донников в войнах и походах России способствовали выработке ими своеобразной тактики. Она тонко подмечена одним автором: «40 шагов есть среднее расстояние для верного выстрела /из лука/. В сражении башкирец передвигает колчан со спины на грудь, берет две стрелы в зубы, а другие две кладет на лук и пускает мгновенно одну за другую; при нападении крепко нагибается к лошади и с пронзительным криком, раскрытою грудью и засученными рукавами кидается на врага и, пустивши 4 стрелы, колет пикою». Другой подчеркивал, что «башкиры мастерски владеют пикой и метко стреляют из ружей и луков, последними действуют с такой силой, что пущенная стрела, на недальнем расстоянии, как, например,саженях на 15, пронзает насквозь не только человека, но даже и лошадь».
В начальный период войны в боевых операциях принимало участие несколько полков из Башкирии.
Башкирские и тептярские полки оказались на боевом участке границы, где уже в мае 1812 г. происходили стычки с разъездами противника. 1-й тептярский полк майора Темирова с 11 по 12 июня находился у дер. Понемунь, где началась переправа передовых войск французской армии через Неман.
Под натиском превосходящих сил противника русские войска с боями вынуждены были отступать вглубь страны. В ходе арьергардных боев конница и пехота не раз демонстрировали. мужество и воинское мастерство. 15 июня в боях под Гродно отличились воины 1-го башкирского полка рядовые Узбек Акмур-зин, Буранбай Чувашбаев, хорунжий Гильман Худайбердин, есаул Ихсан Абубакиров. 16 июня в боях под Вильно участвовал 1-й тептярский полк. Прикрывая отход главных сил, тептяри с другими частями сожгли мост через р. Вилию и уничтожили Виленский арсенал.
205
2-й башкирский полк майора Курбатова находился в соста авангарда III армии, давшего 16 июля бой противнику под г. Ко^, рином, восточнее Брест-Литовска. В этом бою было убито 2 тыс. солдат противника, кроме того, взято в плен 2383 солдата, 76 офицеров и 2 генерала. Потери русских составили 77 человек убитыми и 182 ранеными. Это была первая крупная победа русских войск над противником. За храбрость и отвагу в бою при разгроме вражеских частей башкиры дер. Сапяшево Белебеевского уезда Аюп Каипов и д. Кучербаево Стерлитамакского уезда полковой старшина Аралбай Акчулпанов были награждены орденами св. Анны 4-й степени.
В конце июля, после соединения двух отступающих русских армий,, башкирская конница, вела боевую разведку в районе Смоленска. 26 июля она участвовала в наступлении русских войск на местечко Рудня.
27 июля в сражении между деревнями Лошня и Молево Болото кавалерия атамана М. И. Платова, в составе которой находился 1-й башкирский полк, нанесла поражение дивизии Сабастиана.
Во время Бородинского сражения 26 августа 1812 г., когда французам в ходе ожесточенных сражений удалось захватить батарею Н. Н. Раевского, генерал А. П. Ермолов с одним батальоном Уфимского пехотного полка и Оренбургским драгунским полком остановил покинувшие батарею части и повел их в контратаку. Батарея была освобождена от врага. За участие в этой операции
9 офицеров-драгунов получили награды «За храбрость и неустрашимость*.
Применяя обходной маневр с целью отвлечь внимание противника и оттянуть его силы от оказавшегося в тяжелом положении центра и левого фланга русских войск, М. И. Кутузов отдал приказ казачьим частям атаковать левый фланг и тыл французов. Конница М. И. Платова в составе которой был 1-й башкирский полк, выйдя в тыл французов у дер. Валуево на Новой Смоленской дороге, посеяла панику на левом фланге французских войск. Наполеон вынужден был направить туда сильную группу войск в 28 тыс. человек. Рейд русской конницы сыграл большую роль в ходе Бородинского сражения. Он обеспечил выигрыш во времени для перегруппировки войск. В Бородинском сражении участвовал также 1-й тептярский полк.
В период подготовки контрнаступления русской армии башкиры, мишари, тептяри.оренбургские и уральские казаки входили в состав подвижных конных отрядов, действовавших в тылу наполеоновских войск. В сентябре 1812 г. 1-й башкирский полк находился в армейском партизанском отряде полковника И. Е. Ефремова, который отвлекал конницу Мюрата под видом
206
рикрытия отступающих русских войск на Рязанской дороге. )тряд Ефремова действовал успешно и на Серпуховской дороге. у сентября он нанес поражение французским частям и захватил др 500 пленных, затем перешел на Коломенскую дорогу, передав башкирский полк полковнику Н. Д. Кудашеву, отряды которого контролировали Калужскую дорогу, держали под ударами ком-м/никации противника, блокируя Москву. Когда 7 октября о' ступающие из Москвы французские войска двинулись по Калужской дороге, они сразу же попали под удары конницы Куда-шева. Среди воинских частей, вступивших в Москву, были несколь-кр сотен башкирского полка и 1-й мишарский полк, который был оставлен в Москве и нес гарнизонную службу с октября 1812 г. по| 1818 г.
i В развернувшейся <малой войне» отличался 1-й тептярский полк майора Темирова. В начале сентября он действовал в составе Калужского ополчения. С 11 по 24 октября полк находился в партизанском отряде Дениса Давыдова, участвуя в смелых налетах на неприятеля. Затем воевал в особом корпусе, составленном из ополченцев и регулярных частей, задачей которого было нанесение ударов по отрядам противника в Рославльском и Ельнинском уездах.
В октябре русская армия перешла в контрнаступление с целью окружения и уничтожения армии Наполеона. За счет башкирских казачьих полков фельдмаршал М. И. Кутузов восполнил недостаток кавалерии в отдельном корпусе генерал-лейтенанта П. X. Вит-генштейна, прикрывавшем дорогу на Петербург и препятствовавшем отходу армии маршала Макдональда. В боевых операциях корпуса принимали участие уральские казачьи полки, 3-й, 4-й и 5-й башкирские полки, 1-й тептярский полк входил в ополчение I округа, 2-й тептярский полк был направлен в состав ополчения
III округа.
После поражения под Малоярославцем 12 октября армия
Наполеона была вынуждена отступать по разоренной Смоленской дороге. Иррегулярные конные полки, в т. ч. и башкирские, совершали атаки на фланги отступающих французов и наносили им чувствительные удары. 1213 октября в районе Малоярославца отряд Кудашева, преследуя противника, отбил много трофеев и пленных, 1-й тептярский полк отличился под Рославлем. За проявленную храбрость майор Темиров был награжден орденом св. Владимира 4-й степени, прапорщик Мунасыпов и зауряд-хорунжий Ибрагимов орденом св. Анны 3-й степени.
В корпусе генерал-лейтенанта П. К. Эссена башкирская конница преследовала отступающих французов, вела наблюдение за неприятелем в районе Дропчина по обоим берегам р. Буг. 23 октяб-
207
ря о 1ин из башкирских полков вместе с 4-м уральским и калмыц/-ким полками был прикомандирован к авангарду корпуса генерал-м.шора Мелисино. Через два дня части корпуса заняли местечко К.ющели и Орлю, а 28 октября башкирские и уральские казаки выбили врагов из местечка Свислочь. )
2-й башкирский полк, входивший в войсковые части генера/ia Е. И. Чаплина 8 октября принимал учасше в разгроме отрядэв польского генерала Конопки. В результате жестоких схваток с неприятелем полк понес большие потери. Так, в октябре 1812 г. в нем насчитывалось всего 9 офицеров и 399 рядовых. В ноябре 1812 г. полк находился уже в корпусе генерал-майора Булатова, входившего в армию П. В. Чичагова. 1
В числе воинских подразделений П. X. Витгенштейна были 3-й, 4-й, 5-й башкирские полки. С ноября 1812 г. пятнадцать башкирских полков, с 6-го по 20-й, в составе Поволжского ополчения прикрывали от неприятеля Украину.
В составе Дунайской армии находился 3-й уральский казачий полк. Оренбургские казаки составили личный конвой М. И. Кутузова, охранявший штаб Главнокомандующего.
Башкирская и казачья легкая конница, ведя глубокую разведку, преследуя и поражая неприятеля, показала себя боеспособной частью армии. Сообщая оренбургскому военному губернатору Г. С. Волконскому о победоносном наступлении русской армии и бегстве французов, М. И. Кутузов восклицал: «Вы не можете представить, ваше сиятельство, радости и удовольствия, с каким все и каждый из русских воинов, стремится за бегущим неприятелем и с какою храбростью наши воины, в том числе и казаки, и некоторые башкирские полки, поражают их».
Уральская конница участвовала и в заграничных походах русских войск в 18131814 гг. Многие башкирские, два тептяр-ских, 2-й мишарский, ставропольский калмыцкий, оренбургские и уральские казачьи полки вошли в состав так называемой «польской» армии генерал-лейтенанта Л. Л. Беннигсена, действовавшей на территории Польши и Германии.
2-й башкирский полк в составе корпуса генерал-лейтенанта П. М. Волконского 27 января 1813 г. вступил в Варшаву. В конце мая он сражался уже в корпусе генерал-лейтенанта В. Ф. Сакена на подступах к Бреславлю.
С января 1813 г. в осаде и штурме Данцига активно участвовал 2-й тептярский полк, калмыцкий, оренбургский атаманский казачий и восемь башкирских полков. Своим воинским искусством здесь особо отличился 1-й башкирский полк, внесенный в правительственный журнал выдающихся военных событий. Хусенн Кучербаев был награжден орденом св. Анны 4-й степени, Ихсан
208
Абубакиров тем же орденом 3-й степени, боевые подвиги Ирна-зара Давлетчурина, Байбулата Турсунбаева, Исянгула Ишкузина были отмечены военным орденом. Военные ордена получили 14 воинов из атаманского казачьего полка.
Вскоре 2-й башкирский полк был переброшен в другой корпус, с марта 1812 г. он принимал участие в сражениях под Берлином и Дрезденом. Остальные семь башкирских полков и 2-й тептярскин оставались в составе блокадного корпуса и участвовали в сражениях вплоть до капитуляции Данцига 21 декабря 1813 г.
С конца 1813 г. 3-й оренбургский и 5-й уральские казачьи полки были направлены в Чехию, а 8-й, 12-й, 13-й и 16-й башкирские и 2-й мишарский полки совместно с регулярными частями осаждали хорошо укрепленную крепость Глогау.
1-й, 4-й, 5-й, 9-й и 14-й башкирские полки 4 и 7 октября 1813 г. участвовали в сражении под Лейпцигом, ^звестном под названием «битвы народов». В честь подвигов русских войск на месте сражения под Лейпцигом был сооружен памятник. За проявленную отвагу и мужество башкирские воины были награждены орденами.
В начале октября 1813 г. в составе Поволжского ополчен-ческого корпуса генерала Толстого, осаждавшего Дрезден, были 2-й, 13-й и 15-й башкирские полки. После разгрома наполеоновских войск под Лейпцигом сюда пришли еще 1-й, 4-й, 5-й и 14-й башкирские полки. 31 октября 1813 г. после упорных боев, не сдержав натиск русского войска, гарнизон Дрездена капитулировал. Сдались в плен 2 маршала, 32 генерала, 1759 офицеров и 33744 солдата. В дни последних сражений под городом особенно отличились 4-й и 14-й башкирские полки, воины которых Кильдияр
Байбулдин, Багиров, Назарбай Тляпов, Насыр Наурузов и другие были награждены орденами.
Освобождая Германию, башкирская и казачья конница вместе с армейской кавалерией помогали русским войскам выбить французов из Гамбурга, Эрфурта, Берлина, Веймара, Франкфурта-на-Майне. Участвуя в наступлении армии, 1-й, 2-й, 5-й, 8-й, 9-й, 12-й, 13-й, 14-й и 15-й башкирские полки. 2-й тептярский, 2-й мишарский, 8-й оренбургский казачий полки победоносно вступили в Париж. Воины этих полков получили серебряные медали «За взятие Парижа 19 марта 1814 года» и другие знаки отличия. Все участники Отечественной войны 1812 года были награждены серебряными медалями «В память войны 1812 года».
В Отечественной войне 1812 года ярко проявилось братское содружество народов России, выступивших на защиту своей Родины. Выполняя свой патриотический долг, в боевых операциях русской армии приняли участие 28 башкирских полков, 17 пол-
209
ков, сформированных оренбургскими уральскими казаками, ми-щарским и тептярским населением края, ополченческие отряды из крестьян губернии, а также Уфимский пехотный полк. Население края добровольными пожертвованиями оказало значительную помощь армии и населению освобожденных от французских захватчиков районов России. Башкиры всегда гордились своим массовым участием в Отечественной войне 1812 г., где, по их словам «доказали преданность и усердие Отечеству». В боях за свободу крепла боевая дружба народов России. <,
Участие башкирских полков в последующих походах России.
Башкирские и другие казачьи полки привлекались к участию в несправедливых войнах и походах России. С самого начала Русско-турецкой войны 18281829 гг. были отправлены в г. Тирасполь 9-й оренбургский, 4-й уральский и два башкирских полка.
В начале июля 1-й башкирский полк находился на левом берегу Днестра между Ямполем и Григориополем, а 2-ймежду Григо-риополем и Днестровским лиманом. Сменив донских казаков, они несли кордонную службу вдоль границы.
Затем все четыре полка приняли участие в боях у Козлуд-жи, Кулевичи и при осаде крепости Варны. За отличие 9-й оренбургский полк был награжден Почетным знаменем.
В октябре декабре 1-й и 2-й башкирские полки действовали в составе резервного корпуса генерал-лейтенанта графа Витте. В середине декабря 1-й полк был дислоцирован в крепости Измаил, а 2-й в крепости Килия.
Башкиры, кроме личного участия в этой войне, добровольно выделили в помощь армии более 1000 верблюдов «для перевоза тяжестей через Балканские горы».
Башкирские полки были использованы и в последующих войнах России. Так, в годы Крымской войны (18531856 гг.) два башкирских полка участвовали в охране берегов Прибалтики для предупреждения высадки франко-английского десанта.
Прибыв на место в апреле 1855 г., 1-й полк был включен в Рижский подвижной корпус, а 3-й полкв Эстлянский наблюдательный отряд.
Воины 1-го полка, встретившись с десантом противника в Кур-ляндии, «сражались с ним мужественно и храбро, за что боЛ'ее отличившиеся удостоились получить награды».. Командующий Балтийским корпусом генерал-адъютант граф А. А. Суворов-Рым-никский (внук полководца) в приказе от 25 апреля 1856 г. отметил что все чины 1-го полка «вполне заслужили истинную похвалу» и объявил личному его составу благодарность. Генерал-адъютант Граббе, под командованием которого в Эстляндии находился 3-й полк, писал военному губернатору Оренбургского края
210
В. А. Перовскому, что личный состав его жпостоянно отличался доброю нравственностью» и точным исполнением обязанностей, возложенных на него службой по охране берегов моря.
Защитники балтийских берегов были награждены орденами и медалями. Бронзовой медалью на Владимирской или Андреевской ленте «В память войны 18531856 гг.» по неполным данным только из 6-го кантона были награждены 30 человек.
В годы Крымской войны были весьма значительными и денежные пожертвования башкирского и казачьего населения. Лишь за январьмай 1856 г. оно внесло свыше 65 тыс. рублей серебром.
Башкиры привлекались к участию в походах и экспедициях в Среднюю Азию. Царское правительство организовало несколько походов с целью завоевания среднеазиатских ханств.
Намечая такой поход, оно заранее через послов и купцов разведывало их внутреннее и внешнее положение. Для таких поручений привлекали и башкир. Их откомандировывали в канцелярию казахских султанов-правителей для службы писарями, переводчиками или учителями. Поручик 4-го башкирского кантона Абдулнасыр Субханкулов, отправленный в Бухару в 1809 г., доставил важные сведения в Оренбург о происках англичан в Средней Азии. В 1818 г. он побывал в Хиве в связи с просьбой ^ русских купцов, товары которых были разграблены хивинскими феодалами. Башкир Мендияр Бикчурин был в Хиве с письмом графа Нессельроде с ходатайством о возмещении ущерба тем же купцам.
Но более широко использовались башкирские полки в завоевательных целях в Средней Азии. Ответом на проникновение туда английской агентуры, особенно после временного захвата Англией Афганистана, явилась активизация восточной политики Российского государства, направленная на завоевание Средней Азии.
В 1839 г. состоялся хивинский поход под командованием оренбургского губернатора В. А. Перовского. Мотивом его было «ограждение русских торговых интересов в Азии, обеспечение спокойствия русских киргизов /казахов авт./ и освобождение русских пленников».
Казахская степь в 1839 г. была малоизвестна. Поэтому для её изучения в начале мая была отправлена съемочная партия под сильным конвоем. Конвойный отряд полковника Геке состоял из 2-х рот пехоты, 2-х сотен башкир и 4-х орудий.
Башкирское и мишарское население края для транспортировки грузов в предполагаемые укрепления в казахских степях обязывалось выставить 7750 троеконных телег и саней с таким же числом возчиков из своей среды. Отряд Перовского, насчитывающий 5
211
тыс. человек, разделенных на 4 колонны во главе трех генералов и полковника выступил из Оренбурга. По пути следования пошел обильный снег, подули бураны при сильном морозе От простуды и обморожения умерло много солдат, казаков и башкир. Бичом для них, помимо всего прочего, были телесные наказания, особенно в колонне Циолковского. Немногие из его подчиненных остались неугощенными нагайками. Число больных возросло: на Эмбе и Чушка-Куль одних лишь больных башкир в транспортных командах перевалило за 2 тыс., которые, по словам очевидца, «сеяли свои кости от Урала до Чушка-Куль».
Перовский предполагал пройти расстояние от Оренбурга до Эмбеиского укрепления за 15 дней, а фактически потребовалось 34 дня (до 19 декабря). Простояв две недели на Эмбе, он направил на Чушка-Куль колонну Циолковского, которая добралась до места назначения лишь в феврале 1840 г. Однако продолжать поход дальше оказалось невозможно, поэтому колонна возвратилась на Эмбу. За короткий срок Перовский потерял 11 офицеров, до 2 тыс. солдат, казаков и башкир, а также весь вьючный транспорт. Командующий вынужден был отступить. Но тем не менее хивинский хан отпустил на свободу всехрусских пленных и отправил в Санкт-Петербург посольство просить о мире.
После первой неудачи царское правительство изменило тактику продвижения в Среднюю Азию. Начали с подготовки военного плацдарма в Казахстане путем строительства новых крепостей. Были построены укрепления Уральское, Раим (Аральское), Оренбургское и форт Кара-бутак. На земляных работах при строительстве использовался труд башкир, с них же были собраны и денежные средства. Таким путем были созданы условия для продвижения в Среднюю Азию. Перовский, вновь назначенный губернатором (18521857 гг.) «взялся за осуществление давних планов Петра Великого, направленных против Хивы». План захвата правого берега Сыр-Дарьи был разработан Перовским и утвержден императором. Помня свою неудачу в Хивинском походе 1839 г.. Перовский был крайне осторожен и вникал лично во все детали подготовки новой экспедиции. Войска его были трех родов и башкир в их составе находилось 4 сотни. Для перевозки грузов были отправлены команды из башкир на верблюдах, взятых у казахов.
Экспедиционный отряд выступил 4 мая 1853 г. из Оренбурга на Сыр-Дарью через вновь построенные укрепления. К Ак-Ме-чети подошли 5 июля. Тут же начались осадные работы. Траншеи, доведенные до крепостного вала, дали возможность взорвать стены. Через образовавшиеся проломы, колонны вошли в город. Это произошло 28 июля 1853 г.
212
Ак-Мечеть была переименована в форт Перовск, который и стал опорным пунктом России на Сыр-Дарье. Вместе с другими крепостями форт Перовск вошел в состав вновь образованной Сыр-Дарьинской военной линии.
Отличившимся при взятии Ак-Мечети было роздано 50 знаков отличия военного ордена и 12 таких же знаков, установленных для чинов-мусульман.
Как видим, народы Башкирии принимали широкое участие в войнах и походах России. Особенно знаменательным было участие их в Отечественной войне 1812 года. Однако башкирские казачья полки привлекались к участию не только в справедливых войнах. Царизмом они использовались для участия в захватнических войнах и походах, а также в карательных экспедициях. Участие в войнах дорого обходилось народам края. Военные расходы ложились тяжелым бременем на плечи трудовых масс.
В то же время долголетнее боевое содружество башкирских, мишарских, тептярских полков с русскими солдатами и их совместная борьба с внешними врагами способствовали укреплению дружбы народов Башкирии с великим русским народом.
Т§4. Восстание 1835 г.
Причины восстания. В период кризиса феодальной системы по России прокатились массовые выступления народных низов. Наиболее крупными из них явились крестьянские волнения 183435 гг. на Урале, охватившие и Башкирию. Основной причиной восстания было усиление военно-феодального гнета в связи с переводом башкир и припущенников из военного в податное сословие. Замена военной службы тяжелыми казенными работами воспринималась населением как превращение их в крепостных крестьян. Тревога башкир особенно усилилась после введения института попечителей и стряпчих из русских штаб-офицеров, названных в народе «полицейскими».
Ко всем тяготам прибавлялось национальное угнетение. Башкирам не разрешалось жить на пограничной полосе поблизости от родственных казахов. Проводилась политика крещения нерусских жителей края. Случаи обращения детей-сирот и обедневших членов башкирских и татарских общин в православие были очень часты. Строительство мечетей, открытие школ при них, получение указов на отправление духовных должностей, паломничество в Мекку и другие религиозные потребности всячески ограничивались и затруднялись. Из обязанностей духовенства постепенно изымались почти все гражданские и судебные дела. Мулл подвергали телесному наказанию.
213
Мощным возбудителем движения явилось распоряжение царских властей о строительстве запасных хлебных магазинов в башкирских и припущеннических селениях. Тревогу населения вызвала не только тяжесть новой повинности. Распространились слухи ^о том, что под видом амбаров власти строят церкви, мусульман насильно обратят в христианство, затем превратят их в крепостных крестьян или рабов. В русских же селениях утверждали, что устраиваемые магазины будут «домами сенатора Медведева».
Восстание 1835 года носило антиколониальный характер и было направлено на сохранение свобод, связанных с принадлежностью к военно-казачьему сословию: вотчинного права на землю, отсутствия барщины и оброка, личной и религиозной независимости. В восстании участвовали и русские казенные крестьяне Уфимского уезда, поднявшиеся, как и все уральское крестьянство, против передачи их в Удел.
В восстании активное участие приняли башкиры-припущенники и государственные крестьяне Красноуфимского уезда Пермской губернии, Бирского, Уфимского и Троицкого уездов Оренбургской губернии. Последние непосредственно граничили с Пермской губернией, где началось приуральское возмущение 18341835 гг. По подсчетам военного губернатора В. А. Перовского, в Башкирии «восстало 40 тыс. душ мужского пола явно против законной власти...»
Ход восстания. В июне 1835 г. началась реализация положения о строительстве запасных хлебных магазинов. Решительный отказ строить магазины последовал в 7-й, 9-й и 11-й юртах 4-го мишарского кантона Бирского уезда. В деревнях Тимкино и Под-лубово жители отказались слушать приказ кантонного начальника Абдулфаттаха Максютова, оказали ему сопротивление при аресте товарищей. Были избиты чиновники, прибывшие вместе с ним. Кан-тонный начальник вынужден был выдержать блокаду в усадьбе 11-й юрты, жители которой угрожали убить его. Явное неповиновение оказало население деревень Арбашево, Верхнее и Нижнее Ка-рышево, Чишмино. Иштеряково, Нуркино, Чертанлыкулево и др.
В июле волнения охватили тептярские селения Бирского уезда. В деревне Бабаеве 12-й тептярской команды в ответ на требование земского исправника Лепковского о строительстве магазина тептяр Карачим Иштуганов говорил жителям: «Не верьте, нет никакой высочайшей воли, объявление обманчиво!» Исправник арестовал его, но тептяри освободили Иштуганова. Такой же отказ подчиниться требованиям властей последовал в деревне Байгузино, где собралось до 300 тептярей 14-й и 15-й команд. К ним присоединились тептяри-вотяки 18-й команды и соседние башкиры.
214
Волнение охватывало все новые и новые команды. Общие смятения вооруженных рогатинами и кольями жителей состоялись в деревнях 1угаево, Касиярово и др. В волнениях активно участво-. вали удмурты, марийцы, башкиры и татары деревень Касиярово, Явметево, Старое и Новое Дюртекеево, Усманово, Старое Кангильдино, Сеитяково, Бикзяново. Башкиры деревень Кусю-ково, Янаулово, Баряшево, Артаулово, Кушманаково, Бикметово призывали тептярей к стойкости в борьбе и «быть заодно» с ними. Как и в других местах, в 10-м башкирским кантоне Бирского уезда активными зачинщиками волнений являлись муллы.
В середине мая июле в волнующиеся селения Бирского уезда выехали генерал-майор Циолковский и адъютант Перовского Васильев. Опасаясь совместных выступлений мишарей, башкир и тептярей, командующий войском стремился изолировать и погасить волнения в первую очередь в 4-м мишарском и 10-м башкирском кантонах. Совместно с кантонным начальником Максютовым и его помощником Шариповым Циолковский объехал неповинующихся мишарей, арестовал и отправил в ножных кандалах в Бирский тюремный замок 14 наиболее активных участников волнений. Столько же мятежников было арестовано в 10-м башкирском кантоне. Остальные «возмутители» подверглись порке.
Затем Циолковский направился в тептярские селения. Не имея достаточных сил, он не мог сломить сопротивление многотысячного населения. 19 июля в сопровождении поручика Васильева, чиновника особых поручений Веригина и земского исправника Лепковского Циолковский прибыл в деревню Можгу, куда были собраны жители 18-й команды, оказавшие наиболее упорное сопротивление. Увещевание их не имело успеха. Циолковский вынужден был оставить их «впредь до раскаяния». После этого он покинул Бирский уезд и выехал навстречу генерал-губернатору Перовскому в Месягутово-Мечетлинский очаг возмущения. После его отъезда волнения резко усилились. Взволновались и те селения, которые уже составили приговоры о согласии строить магазины. Бурные волнения, сопровождающиеся избиениями старшин, сотников и другими «буйствами», охватили все кантоны Бирского уезда.
Острый характер приняли события в казенных селениях Уфимского уезда. В обстановке напряженного ожидания здесь были получены указ Оренбургской казенной палаты и предписание уфимского земского исправника Тимашева о постройке хлебных запасных магазинов. Указ был объявлен в селе Месягутово 9 июля 1835 г. Собравшиеся на сходку жители взволновались и заявили, что магазины строить не согласны, так как указ и прочие
215
документы <не сам царь подписал», что «общество продано господину Медведеву». Крестьяне решили «в Удел не идти» и, если приедет исправник, на него идти «грудью шеренгою... стоять одному за другого».
На другой день в Месягутово прибыл земский исправник Ти-машев. Предвидя волнения крестьян, он вызвал из деревень Шарипово, Мещегарово и Улькунды 75 мишарей на помощь. Были привезены в большом количестве прутья. Крестьяне решили обратиться за помощью к соседним башкирам. Они заключили с башкирами, мишарями и тептярями, собравшимися в Дуван-Мечетлино, «условие на общие действия».
Утром 11 июля народ заполнил церковную площадь села Месягутово. Здесь собралось около 2000 человек государственных крестьян, башкир и тептярей из близлежащих деревень. Не дождавшись помощи со стороны мишарей, Тимашев послал переводчика и рассыльных объявить народу, чтобы они разошлись по -домам. Как только они показались на площади, башкиры, теп-тяри и русские крестьяне начали их бить. К бунтующей массе присоединились мишари, приехавшие сюда по требованию исправника, руководители движением мечетлинцев, разжалованный сотник Абдулкагир Кушугулов, зауряд-есаул Нигматулла Ме-щеров, урядник деревни Абдрашитове Адначура Султамратов и азанчи деревни Улькунды Зейнулла Абдулкадыров. Башкиры бросились на небунтующих крестьян села Сикияза и деревни Озер-ской и плетями погнали их к избе, где остановился исправник. Последняя оказалась в плотном окружении. «Опасаясь выдти к сверепевшему многолюдству, писал позже в своем рапорте Тимашев, я растворил окно и только лишь начал их увещевать... как башкиры закричали, что магазины строить не хотят, никого не послушают и чтобы русские высадили меня из окошка... Крестьянин Василий Никитин полез ко мне в окошко и схватил за ногу, с помощью других неизвестных мне крестьян вытащил меня в народ, который начал бить меня кулаками, а башкиры плетьми». Восставшие били и арестовали всех, кого только подозревали в знании Приказа о передаче крестьян в Удел. Они хотели повесить Тимашева, но ему удалось освободиться из заключения и сбежать из Месягутова, переодевшись в крестьянское платье.
Другим центром восстания являлась деревня Дуван-Мечетлнно ' 8-го башкирского кантона. Сюда съезжалось многочисленное население из окружающих селений. Тревожные вести о предстоящем крещении распространялись повсюду. Сомнения собравшихся рассеял дважды разжалованный зауряд-офицер деревни Абдрашитове Валиша Аккушев: «Чего еще дожидаетесь и зачем сомне-
216
ваетесь справедливости, что нас всех крестить будут? Я сейчас прибыл из Красноуфимского уезда и сам был свидетелем, что там уже крестят мусульман и с жен наших снимают порты. Решайтесь защищать нашу веру и свободу! Возьмите пример с русских, коим по единоверчеству дела русского правительства лучше известны: они решились на все, чтобы охранить свою прежнюю независимость». Был заключен союз с башкирами 2-го кантона Красноуфимского уезда о взаимной поддержке друг друга. Восставшие жестоко избили соглашательскую часть старшин, арестовали кантоиного начальника Тикеева и уничтожили приговоры о строительстве магазинов. Они избрали в качестве поверенных «представителей народных защитников» старшину 1-й юрты Исламгула Клысбаева, зауряд-сотника Ишкиню Ирмакова, Валищу Аккушева и Абдулнасыра Хайбуллина. Составили общественные приговоры: магазины не строить, «стоять против власти» и закрепили их тамгами жителей и печатью кантонного начальника.
Почти одновременно с событиями в Уфимском уезде вспыхнуло восстание среди башкир, мишарей и тептярей Красноуфимского уезда Пермской губернии. Руководящую роль в движении здесь приобрело селение Большая Ока, населенное мишарями, тептярями и башкирами Кушинской волости. Было принято решение «общим советом противиться распоряжениям начальства вооруженною рукою». Началось поспешное вооружение, ковалось оружие. Побоям подвергалась зажиточная старшинская верхушка, не согласная участвовать^ сопротивлении властям. Выделились руководители, которые энергичными мерами мобилизовали население «на службу» восставшим. К скорейшему сопротивлению властям призывал народ указной мулла Абдулахит Бакиев. В Большую Оку стекались вооруженные пиками, ружьями и стрелами жители из соседних деревень. Представители окинцев ездили в Дуван-Мечетлино и заключили союз с башкирами 8-го кантона.
По примеру повстанцев 8-го кантона было решено найти и арестовать начальника 2-го башкирского кантона Салиха Кус-тугильдинова и уничтожить его канцелярию с предполагаемым приказом о передаче населения в Удел. Спасаясь от преследования мятежников, Кустугильдинов и его помощник Хамзин направились в родную деревню последнего Шокурово. Здесь они приготовились выдержать осаду. Вскоре сюда прибыло до 800 вооруженных повстанцев из деревень Большая Ока, Кургат, Озерки, Сызги, Артяшигир, Акбаш и др. Они начали обстрел дома Хамзина. Используя присутствующих здесь мулл, Кустугильдинов принес клятву на коране об отсутствии у него пред-
217
-'1?
писаний о переводе народа в Удел и о крещении магометан. Тогда осада дома была снята.
После этих событий острота восстания спала, но деятельность местных органов царской администрации была все еще парализована. Повстанцы повсеместно контролировали положение дел и продолжали мобилизацию сил. Движение 1835 г. не распространилось на районы южнее Бирского и Уфимского уездов.
Подавление восстания. Для подавления восстания начальник края В. А. Перовский принял самые энергичные меры. Он стремился изолировать от движения 6-й и 9-й кантоны, населенные компактными массами воинственных башкир. Перовский отправился в указанные кантоны, заручился их поддержкой и добился образования специального добровольческого отряда из 1000 хорошо вооруженных человек. Из оренбургских казаков было сформировано еще два карательных отряда. Опередив войско, Перовский прибыл в Златоуст, затем через деревню Айлино направился в 4-й башкирский кантон. Разрозненные силы плохо вооруженных крестьян не могли оказать сопротивления карателям. Разделив войско на две части, военный губернатор окончательное разбирательство в Уфимском и Бирском уездах поручил Циолковскому. С другой частью сил Перовский отправился в Пермскую губернию.
В Уфимском уезде Циолковский арестовал 43 «зачинщика» и отправил их в Уфимскую тюрьму. Остальные участники движения были наказаны казачьими нагайками. В Красноуфимском уезде Перовский арестовал 59 человек. В середине августа Перовский и Циолковский вступили в пределы Бирского уезда. Здесь 239 человек были заключены в Бирскую тюрьму. Тысячи людей были подвергнуты порке. К концу августа восстание окончательно было подавлено. Пристально следивший за событиями Николай I высоко оценил деятельность Перовского по ликвидации восстания 1835 года. В благодарственном письме, объявленном 30 августа 1835 года, царь выразил ему «особенную признательность» за его «пламенное отличное усердие... в водворении строгой дисциплины и порядка в башкирских кантонах».
Несмотря на стихийный характер, восстание 1835 года имело большое историческое значение. Своей самоотверженной борьбой русские крестьяне, башкиры и припущенники сохранили личную свободу. Царизму пришлось отказаться от планов передачи жителей Приуралья в удельное ведомство и более осмотрительно проводить политику в отношении нерусского населения края.^
218
§ 5. Культура Башкирии в первой половине XIX в.
Культура в Башкирии в первой половине XIX в. развивалась в условиях разложения и кризиса феодализма, и роста капиталистических отношений.
Просвещение. В первой половине XIX в. несколько оживилось школьное Образование. В начале века существовали Оренбургское главное народное училище с пятилетним курсом обучения и Уфимское, Бирское, Мензелинское, Бугурусланское Бузулукское, Троицкое и Челябинское двухгодичные народные училища. Последние в дальнейшем были преобразованы в уездные. В 1828 г. в Уфе стала функционировать гимназия с семилетним курсом обучения. Спустя четыре года в Оренбурге открылось специальное девичье училище для дочерей дворян, купцов и военных чиновников. В 1848 г. оно было преобразовано в институт благородных девиц. В конце 30-х начале 40-х гг. в Уфе, Бирске, Бузулуке, Мензелинске, Стерлитамаке, Оренбурге, Троицке и Челябинске начали действовать двухгодичные приходские училища.
В середине века в русских и некоторых чувашских и мордовских селениях существовало 60 удельных школ, в которых обучалось около 2000 детей.
Почти во всех крепостях открывались так называемые начальные гарнизонные школы и войсковые училища. В 1849 г. при гарнизонных школах был создан учебный корпус, где готовили делопроизводителей для башкирских кантонов. Эти военные учебные заведения хотя и давали только начальное образование, все же способствовали распространению светских знаний среди бащ-кир и другого нерусского населения края.
Заметную просветительную роль для башкир и других народов в первой половине XIX в. сыграли Неплюевское военное училище, возникшее в 1825 г. в Оренбурге /с 1844 гг.кадетский корпус/и открытый в 1804 г. Казанский университет, а также первая Казанская гимназия. В них получали образование в основном дети дворян, офицеров и чиновников. Срок обучения в военном училище, состоящем из европейского и азиатского отделения (первого и второго эскадронов) был 6 лет. За это время воспитанники наряду с военными дисциплинами, христианской (в первом эскадроне) и мусульманской (во втором эскадроне) религией и русским языком изучали естественные и гуманитарные предметы, иностранные и родные языки: французский, немецкий, арабский, персидский, башкирский, татарский, казахский и др. К середине 40-х годов в кадетском корпусе обучалось около 60 детей нерусской национальности, в том числе 30 башкир и мишарей, в 4050-е гг. его окончил 31 башкир.
219
Начиная с 1836 г. в Казанском университете, а также гимназии для башкир отводилось 20 вакантных мест. 'К середине века появились первые башкирские медики, филологи и философы с высшим образованием. Среди них был филолог С. Кукляшев, философ С. Тукумбетов, закончившие университет со степенями кандидата наук. А выпускник медицинского факультета А. Абдиев продолжил учебу в Петербургской медико-хирургической академии и в 1862 г. защитил докторскую диссертацию.
В крае функционировали казенные и частные горнозаводские школы при заводах. К середине века они приняли довольно стройную систему: подразделялись на заводские школы, окружные училища и Уральское горное училище повышенного типа в Екатеринбурге. В школах обучались дети нижних чинов и работных людей горного ведомства, а в училищах дети мастеровых, инженерно-технического персонала и чиновников.
Постепенно увеличилось количество мусульманских школ-мектебов (школа низшего типа) и медресе (школа среднего типа). В 60-е гг. их насчитывалось более 350. Несмотря на религиозный характер их деятельности они оставили заметный след в духовной жизни башкирского народа. Среди них определенной прогрессивностью отличились Каргалинское, Стерлитамакское, Суюндюковское, Тазларовское, Бураевское, Ашкадар-Балыклин-ское, Балыклы-Кульское и особенно Стерлибащевское медресе, где большое внимание уделялось преподаванию русского языка. Среди воспитанников и преподавателей медресе были известные поэты и ученые-писатели А. «аргалы, И. Салихов, Ш. Заки, Г. Сокрый и такие прогрессивные деятели, как X. Жданов и поэт-демократ М. Акмулла.
Печать. Существенную роль в развитии просвещения, литературы и краеведения сыграла местная печать. В 1801 г. в Уфе открылась типография. Правда в ней до конца 1837 г. печатались только различные бланки и официальные документы. 1 января 1838 г. вышел первый номер газеты «Оренбургские губернские ведомости». Вначале «Ведомости...» состояли только из официальной части. В 1843 г. стала выходить неофициальная (литературная) часть газеты, где увидели свет фольклорные, этнографические материалы, местные известия, статьи по истории и географии края. В газете сотрудничали русские ученые Я. Ханы-ков, В. Завьялов, видный краевед В. Юматов и др.
Велика заслуга и Казанского университета в организации книгопечатания и создании периодической печати, сыгравших большую роль в распространении прогрессивных идей среди башкир, татар и других тюркоязычных народов России. В его типографии, основанной в 1809 г. издавались журнал «Заволжский
220 '
муравей» (18321834 гг.), газета «Казанские известия» (1811 1821 гг), помещавшие на своих страницах многочисленные материалы о жизни, быте, традициях, истории народов обширного восточного края России, образцы их фольклора и созданные по их мотивам художественные произведения, подобно «башкирской повести» Кафтанникова «Арслан-Бабр» («Заволжский муравей», 1833, 1, 3, 5). С 1829 г. университетская типография стала основной базой издания книг на тюркском языке (арабском шрифте) в России. Правда, большая часть книг, изданных в ней, носила религиозно-дидактический характер. Но среди них были и учебные пособия, и художественные произведения светского содержания («Юсуф и Зулейха») памятники историко-литературного и этнографического характера («Сказание о Чингиз-хане и Аксак-Тимуре», «Сборник летописей»», «Повесть об Амате» и др.), труды по различным отраслям науки и отдельные образцы фольклора («Кузы-Курпес и Маян-хылу»).
Театр. Рождение театра в Башкирии относится к 1772 г., когда в Уфе польскими ссыльными была поставлена оперетта «Пан Бронислав». Но вскоре им было запрещено давать спектакли. Лишь в 30-х гг. XIX в. дворяне и чиновники начали ставить любительские спектакли. С этого времени в Уфе шли спектакли заезжих профессиональных трупп. В 184243 гг. в Уфе выступила первая профессиональная труппа известного антрепренера частного содержателя театра Н. А. Соколова, в составе которой имелся небольшой оркестр под руководством капельмейстера Немвродова. В репертуаре труппы были оперы (например, «Аскольдова могила» А. И. Верстовского), водевили Д. Ленского, Ф. Кони, А. Шаховского и драматические произведения. Среди них особым успехом пользовался «Ревизор» Н. В. Гоголя.
В первой половине XIX в. любительские и профессиональные спектакли шли в Оренбурге и других городах края.
Изучение края. Башкирия в русской литературе. В связи с развитием капиталистических отношений в первой половине XIX в. возрос интерес к изучению Башкирии. Ученые интересовались прежде всего ее природными богатствами и экономическими условиями. (Г. Карелин, Г. Гельмерсен, А. Гумбольдт, 3. Гофман, Г. Лессинг, А. Леман, А. Антипин, Н. Меглицкий, Э. Эвер-сман и др.).
Значительный вклад в изучение Башкирии внесли местные ученые-краеведы И. Жуковский, Я. Ханыков, В. Черемшанский, В. Юматов, В. Завьялов. Работы этих авторов содержат много интересных сведений по географии, истории, экономике, этнографии, краеведению и здравоохранению.
221
Большое вляяние на общественную жизнь края оказали Отечественная война 1812 года и восстание декабристов Они явились могучим толчком для развития национального самосознания народов обширной России, способствовали росту среди них передовой общественной мысли, науки и культуры, активизации их борьбы против средневековых патриархальных пережитков, социального и колониального гнета.
Отечественная война 1812 г. была поистине всенародным движением. Башкирский народ внес большой вклад в дело разгрома наполеоновских полчищ. Прославлению подвигов башкир в годы борьбы против захватчиков посвятили свои мемуары и рассказы сами участники события Д. Давыдов, С. Глинка, Н. Раевский, а также уфимец В. Зефиров. Об этом же писали наполеоновские генералы и западноевропейские деятели культуры. В городе Веймаре башкир-победителей приветствовал великий немецкий поэт Гете.
На рост башкирской культуры и литературы большое влияние оказала самоотверженная культурно-просветительская деятельность представителей передовой части русского общества, которые в противовес колонизаторской политике царизма протягивали руку дружбы башкирскому народу. Во главе этого движения стоял великий Пушкин, утверждающий в своих произведениях идеи равенства и братства народов России. Последователями и непосредственными проводниками его идей в Башкирии были декабристы Н. Кожевников, Е. Мусин-Пушкин, А. Веденяпин, Ф. Вишневский, П. Бестужев, Е. Франк, А. Жемчужников, Н. Смирнов, Д. Искрицкий, Д. Вольховский и др. Башкирия, ее народ, культура и природа нашли отражение в произведениях замечательных писателей и ученых С. Аксакова, В. Даля, М. Михайлова, А. Толстого, а также краеведов В. Лоссиевского, И. Казанцева и др. Стремясь к правдивому показу культуры и быта башкир, к распространению о них достоверных сведений, они изучали их историческое прошлое, собирали и публиковали фольклорные произведения и рукописные историко-литературные памятники, на основе их сами создавали ценные труды и оригинальные художественные произведения, разоблачающие произвол и деспотизм, несли в край идеи прогрессивной культуры и литературы.
Особенно большой вклад в изучение жизни, истории и культуры башкирского народа, в укрепление русско-башкирских культурных отношений внес поэт-декабрист, руководитель Оренбургского тайного революционного кружка П. Кудряшев /17971827 гг/. Он собирал и переводил на русский язык или творчески обработал сказки и военно-патриотические песни башкир. Большое внимание уделял П. Кудряшев этнографии, важнейшим моментам истории
222
башкирского народа. Он высоко оценивал добровольное присоединение Башкирии к Русскому государству, с вдохновением писал о дружбе русского и башкирского народов, в то же время критиковал политику царизма, направленную на разжигание вражды между народами.
В первой половине XIX в. под влиянием передовой русской культуры и литературы развивалась и культура башкирского народа. Она оказала большое влияние на рост национального самосознания башкир. Многие башкирские творческие деятели воспринимали не только художественный опыт русской классики, но и ее историко-философские и просветительские идеи. В этом отношении заслуживает особого внимания творческая деятельность просветителей ученых М. Иванова, С. Кукляшева и М. Бикчурина.
Просветительские начинания в Башкирии. В 1842 г. преподаватель восточных языков в Оренбургском Неплюевском военном училище Мартениан Иванов составил и издал в Казани грамматику татарского языка и литературный сборник под названием «Татарская хрестоматия». Автор высказал мнение о необходимости понятного башкирского и татарского языка. Так называемый язык тюрки' он считал «книжным», сложным и непонятным для представителей «оренбургского наречия», то есть башкирского, татарского и казахского языков. Видя основу изучения народного языка в фольклоре, М. Иванов интересовался устным творчеством башкир, и, преследуя цель создать именно понятную широким народным массам книгу, включил многие его образцы в свою хрестоматию.
В 50-е гг. XIX в. был подготовлен учебно-популярный сборник «Диван хикаяте татар.» («Татарская хрестоматия»). (Казань, 1859 г.) со словарем. В предисловии к нему автор, преподаватель восточных языков Оренбургского Неплюевского кадетского корпуса Салихъян Кукляшев, дает классификацию тюркских языков, общую оценку состоянию языковой культуры жителей тюрко-язычного Оренбуржья. Тюрки того времени, выполняющий и для башкир функцию письменно-литературного языка, он делит на простой, канцелярский (деловой) и научный (книжный) стили и богатые литературные материалы в своей хрестоматии располагает в соответствии с этим делением. Идейное содержание материалов направлено на воспитание у читателя высоких моральных качеств, любви к знаниям, человечности. Как видно, С. Кук-
' Под этим названием М. Иванов и другие ученые-писатели Башкирии прежде всего подразумевали группу тюркских языков Урало-Поволжья.
223
ляшев во многом следует идейным устремлениям раннего российского просвещения.
В творчестве преподавателя восточных языков того же Неплю-евского корпуса, сотрудника Русского географического общества и действительного члена его Оренбургского отделения Мирсалиха Бикчурина очень ярко проявилась просветительская направленность. В его книге «Начальное руководство к изучению арабского, персидского и татарского языков с кратким объяснением существующих в Оренбургском крае наречий башкир и киргизов» (Казань, 1859) впервые на башкирском языке под названием «Сказка о смелом царе» печатается один из эпизодов распространенного в свое время среди русских сказания о Петре I. В 1861 г. в «Ученых записках Казанского университета» /кн. З/ при содействии М. Бикчурина на башкирском языке публикуется башкирская сказка «Три сына». Оба этих произведения имеют большое значение как памятники, отразившие первые попытки создания национального литературного языка на основе общенародного разговорного языка.
М. Бикчурин в сборнике статей «Туркестанская область» (Казань, 1872) критикует религиозный фанатизм, схоластическую систему обучения, считая их главным злом на пути общественного развития, ратует за обучение мусульманских девочек наравне с мальчиками, за распространение среди народных масс светских знаний, выступает за внедрение достижений науки в промышленность и сельское хозяйство. Развитие торговли, укрепление и расширение экономических и культурных связей между народами, по его мнению, являются одним из главных факторов в повышении уровня их культуры и благосостояния.
Письменная литература. Искусство слова в Башкирии первой половины XIX в. было достаточно разнообразным. Письменная литература, участвуя в общем движении башкирского просветительства, начинала постепенно приобретать национальные, самобытные черты. В то же время она во многом сохраняла и продолжала каноны, присущие общетюркской художественной культуре и явилась своеобразным звеном, связующим творчество башкирских писателей той эпохи с литературным процессом всего
Урало-Поволжского региона.
В башкирской письменной литературе первой половины XIX в. в какой-то степени сохранявшей анонимный, рукописный характер, наблюдалось определенное развитие прозы. Немаловажную роль в этом сыграла начавшая формироваться просветительская эстетика. Прогрессивные деятели культуры обращались к прозе в силу ее возможностей шире охватить действительность, осветить волнующие народ социально-бытовые и нравственные проблемы.
224
Однако в художественном отношении проза заметно отставала от поэзии. Она находилась на стадии становления. Проза данного периода состояла из нравоучительных трактатов, воспоминаний и завещаний, путевых заметок-хождений /саяхат-наме/ и шежере /генеалогических записей/, а также из многочисленных переводных сказаний, новелл, рассказов и кисе /маленьких повестей/, многие из которых, подверглись всевозможным изменениям, в соответствии с новыми историческими условиями, потребностями и вкусами местного населения. Часть их представляла собой сочинения религиозного и дидактического характера, пропагандирующих исламскую догматику и мораль. Яркое доказательство тому произведение «Рисала-и Газиза» («Книга Газизы» 1806) Тажетдина Ялсыгул-улы аль-Башкурди /17671838 гг./. Основу его составляют комментарии на языке тюрки книги известного среднеазиатского суфия XVII в. Аллаяра «Субат аль-Га-жизин» («Утверждение страдания»). Вслед за Аллаяром, описывая приключенческие истории из жизни мусульманских святых, приводя различные легенды, он проповедует духовное «сближение» с богом, воспевает потусторонний мир, призывает людей не жаловаться на житейские невзгоды, не сопротивляться злу. «Книга Газизы» получила широкое распространение среди тюркоязычного населения Урало-Поволжья в печатной и в рукописной формах. Впервые она увидела свет в Петербурге в 1847 г. и до 1917 г. переиздавалась более четырнадцати раз.
Другое же сочинение Т. Ялсыгулова «Тарих-наме- и Булгар» («Книга истории булгар», 1805) распространялось только в списках. В нем авторское повествование, опирающееся на печатные и рукописные исторические сочинения и на тексты башкирских шежере, сопровождается народными легендами и преданиями. В сочинении присутствуют и генеалогические таблицы. Автором составлен также шежере племени Айли.
В целом, большинство прозаических произведений данного периода было светского характера. В них осуждались жадность, жестокость и невежество, высказывались критические суждения о ревностных поборниках религии, например, в сказании-хикеяте «Просвещенство» воспевались трудолюбие и мудрость, мужество и честность, верность долгу и патриотизм. Возьмем к примеру произведение «Рассказы башкирца Джантюри», опубликованное в переводе В. Зефирова на русский язык в газете «Оренбургские губернские ведомости» /22 ноября 1847 г./.
Объектом его изображения стали подвиги башкирских воинов в Отечественной войне 1812 года. В нем созданы колоритные образы старика знатока старины, бывшего воина, героя войны 1812 года, и его жены патриотки, дошедшей вместе с мужем до
8 Заказ 1162
225
Парижа по суровым дорогам войны. Она дважды, проявив находчивости и смелость, спасла окруженный французами отряд конников от неминуемой гибели. За это она была награждена боевой
медалью.
К середине века произведения прозы начинают появляться в хрестоматийных сборниках и издаваться отдельными книгами («Дровосек», «Сказание об одном бедуине-кочевнике», «Слово, утверждающее что джигиту и семьдесят ремесел мало правдивое слово», «Вольдемар» и др.) Одна из них под названием «Книга о Малике» /«Малик китабе»/ вышла в Казани в 1846 г. Действие происходит в городе Рум.' Уже в первых эпизодах проявляется характерное для жанра хикеят сочетание жизненной достоверности со сказочной фантастикой и религиозно-окрашенной легендой.
Однако башкирские прозаики данного периода еще не создали
таких произведений, которые бы полно и глубоко отразили жизнь башкирского народа, художественно обобщали бы его помыслы и чаяния, борьбу за свободу и по своим художественным достоинствам стали бы заметным явлением.
В литературе преобладала поэзия. В стихах переводились или перерабатывались прозаические произведения, восточные рассказы и новеллы, составлялись шежере, писались письма и саяхат-
наме.
В данный период башкирская поэзия развивалась, сохраняя
многие черты поэтической традиции предыдущих веков. Большая часть ее состояла из анонимных рукописных произведений лирического и ^ религиозно-дидактического содержания газелей, хикметов (стихотворных афоризмов), мадхий (од), марсий (элегий), посвященных теме любви, вопросам просвещения и морали, философии и религии.
Если значительная часть анонимных стихотворений учит людей трезво смотреть на действительность, жить полнокровной жизнью, то другие пропагандируют религиозные, суфийские взгляды, призывают к покорности и смирению.
Вообще, идейно-эстетическое течение, основанное на религиозно-философских помыслах еще достаточно сильно дает о себе знать в духовной жизни башкир первой половины прошлого столетия. В ту эпоху, когда шел процесс интенсивного формирования антифеодальных тенденций, суфизм являлся уже не протестан-ской, а реакционной идеологией, которая была обращена к отсталой части крестьянства, не пожелавшей принять новых капиталистических отношений.
Рум грек, византиец. Здесь, видимо, имеется в виду Византия.
226
Среди башкир в это время выдвигается группа поэтов-суфиев, получивших известность по всему Урало-Поволжью. В стихах этих поэтов Абульманиха Габдессалямова-Каргалы, Шамсутдина Губайдуллина-Заки и Ибатуллы Салихова звучат мотивы отречения от мира, религиозного совершенствования. Жизнь представляется А. Каргалы в образе коварной старухи, которая, принимая облик девушки, способна лишь увлечь с праведного пути своей эфемерной красотой. Пессимистические и покаянные мотивы характерны и для творчества Салихова и Заки. Пропагандируя идеи, они тем не менее не могли уйти от реальных, ^жизненных проблем. В ряде своих стихотворений они, стремясь как-то понять действительность и оценить ее, начинают смотреть на общественную жизнь глазами человека, который занят мирскими заботами, открыто выражать свои отношения к поступкам людей разных сословий. Так, А. Каргалы и Ш. Заки, осуждая человеческие пороки, сочувственно относятся к угнетенным, обездоленным, в отличие от своих предшественников, в частности, поэта-суфия Тажетдина Ялсыгулова /17671838 гг./, не только признают роль разума в постижении истины, но и призывают людей овладевать знаниями. Они считают знания такой ценностью, которая вечно служит человеку.
В движеньи мир, покой ему неведом, То вознесется человек, то вниз падет. Неисчерпаемо лишь совершенство знаний, А слава и богатство преходящи.
Поэт и ученый Габдерахим Усман /Утыз Имяни/ верит в разум, творческую силу человека, он призывает соотечественников к овладению знаниями, русским языком, к честности, справедливости, критикует жадность, тупость, жестокость. В стихотворении «Башкирский мунежет» он смело разоблачает отрицательные явления в башкирской действительности:
Боже, не приведи нас в ворота этих четырех особ:
Один судья, другой начальник, третий муфти, четвертый султан /царь/.
В своей дидактической книге «Свод правил поведения» /1856 г/ И. Салихов не только учит людей добру, но и открыто критикует " пороки классового общества, осуждает праздную жизнь царских чиновников и богачей, в то же время с болью пишет о тяжелой жизни крестьян:
Народу несут начальники бедствия, А сами кутят и наслаждаются.
8*
227
ЙЙГЯ^^а,» w
l^is^SS^^^
5:°^^^^^^ sr,ss^55^s
Spa^^s.-su^^^ SS^?S^SS
светского харак^Г ых ^ЛИЦий. ^^воТнТ"0" "^и^и хрестоматийные учеб„п "^ожения И д ПPOизвeдeния шева и особенно М к ""^"Р""6 книги м ^^""^ьный ла? книжного» язы^ ^УР^а, HapyS^- Панова, С. Ку^'
на практике."3^--- наи^ "pKoSToSe^T^6 "S Устное народное ^нденции ;
:=^5S5Ј^s-is
228
^SSSSa-Ksi..»..,
- S'.2-:~ ««„ ~ "a SS";';.
-=~Я.?;:.".-{5.а.-;-а.:г-...
sss^-asss^s
S^ISaysS^S
""енавнсй S^ "P^S „^"вечно?^ и ^ обл"-' ^Уй-кантон^ ^K нй". ^самол^^08- зв^ат деспоти^
SST^S.sSSs-'S .Й:Sг;S:;-"s'""=3-
sa^ssssstes.
^нной воЙ? й^^ни, баЙ а ^^Р-^заков;"^ ^"^ы
^sS^^
ст^ между воег0 дол^ пер^Й""" ^ вра^^^^Р^Даю-
вой половины XIX в. Устное творчество этих авторов вскоре переходит в письменное или же бытует параллельно. Так, сэсэны XIX в. начала XX в. Буранбай, Багави, Шафик Амин, Юмрани и др. создают свои произведения не только путем импровизации, но и излагая на бумаге.
Одним из ярких представителей этой литературы был Байык Айдар-сэсэн /17331816 гг./. Он родился в дер. Махмутово Мурзаларской волости (ныне Салаватский район БССР). Он участвовал в башкирском восстании 17351740 гг., Крестьянской войне 17731775 гг., был свидетелем Отечественной войны 1812 года. Его импровизации развивают тему свободы народа и независимости Родины («Айтыш (поэтическое состязание) Байык-сэсэна с казахским акыном Бухаром», «Обращение Байык-сэсэна к батыру Салавату», «Повторное появление Байык-сэсэна, его толкование народу о братстве»).
Байык-Айдар сочинял и песни («Байык», «Ахмет Байык», «Песня Байык-сэсэна»). Когда башкирские воины-батыры возвращались в родной край с победой над французами, сэсэн встречал их и своего сына Ахмета, исполняя на курае мелодии своих
песен.
На рубеже XVIIIXIX вв. институт импровизации переживает своеобразную эволцию. Сэсэнов-кубаиристов, прославившихся созданием и рассказом эпических произведений, начинают постепенно заменять сэсэны-певцы, сэсэны-кураисты, обладавшие талантом не только поэта и певца-исполнителя, но и композитора. В их репертуаре вместо эпических поэм, айтышов и кубаиров все большее место отводится песням. Интересно в этом отношении творчество сэсэнов Буранбая, Ишмухамета, особенно Конкаса и Багави.
Буранбай Кутушев /17811868 гг./ был выходцем из бедной семьи, но сумел получить образование. Он реализовал свой талант в основном в узун-кюе долгой, протяжной песне. Появление таких песен как «Степной Яркей», «Буранбай», «Плакучая ива», «Хажгали», «Салимакэй» и др. народная память связывает с его именем. В них ярко выражены настроения, социальная психология, мечты и чаяния народных масс. Содержание их составляют размышления над жизнью, мысли о социальном неравенстве и несправедливости, природе и любви, чувства разлуки и одиночества. Вот один из куплетов песни «Степной Яркей»:
Золото ли этот наш мир? Серебро ли этот наш мир? Мужчине с золотыми мыслями Медным кажется этот мир!
230
В эти годы развернулась импровизаторская деятельность Ишмухамета Мурзакаева /17811878 г./, который одновременно был замечательным исполнителем самобытных эпических произведений (поэм и кубаиров), незаурядным сэсэном-певцом, сэсэном-,, кураистом. Сложенные им песни «Поющая долина», «Аюкэ», «Нерадивый Нуркей», «Беглец Юлтый» и другие определяют высокий уровень башкирского музыкально-поэтического искусства первой половины XIX в.
В них отражаются мотивы недовольства существующими общественными порядками, протест против социального и национального гнета, дается реалистическая характеристика местным деспотам-феодалам, кантонным начальникам, выражается сердечно-теплое отношение, народа к людям «вне закона»борцам за его счастье.
В 1812 г. в типографии Казанского университета вышло в свет башкирское эпическое сказание «Кузы-Курпес и Маян-хылу» в переводе Тимофея Беляева под названием «Куз-Курпяч, башкирская повесть, писанная на башкирском языке одним курайчем и переведенная на российский в долинах гор Рифейских: 1809 г.» Как видно из объяснений Т. Беляева, «башкирская повесть» является не только фольклорным произведением, но и плодом творческой обработки и развития широко известного в народе фольклорного сюжета. Произведение во многом отличается от устных вариантов, бытующих среди башкир, казахов, татар и др. тюрко-язычных народов. В нем нетрудно .заметить стремление «курайчи» передать отдельные детали, мотивы и образы народного эпоса в духе своего мировоззрения. Так, в нем, в отличие от других национальных версий, в том числе башкирских, имеется весьма сложный образ Мяскай, выступающей не в роли злой колдуньи, как это бывает в мусульманской мифологии, а в виде «волшебницы, знание свое на добро употребляющей». Намекая на кровное родство отважных родоначальников башкир Мяскай как бы утверждает мысль о необходимости объединения башкирских родов.
Башкирское сказание в переводе Т. Беляева оказало непосредственное влияние на творчество некоторых русских писателей XIX в. /П. Кудряшев, Кафтанников, В. Даль, Ю. Юматов, В. Зефиров/.
Недавно была обнаружена рукопись башкирского эпоса на русском языке под условным названием «Мои вечера. Сказки башкирские», изданная под заглавием «Зухра и Алдар» (имена главных героев). По мнению исследователей, этот эпос является прямым идейно-тематическим и хронологическим продолжением «Кузы-Курпес и Маян-хылу». В обоих произведениях централь-
231
ное место занимает тема борьбы за объединение башкирских родов и племен. Если в «Кузы-Курпесе...» повествуется о времени патриархально-родового строя, то в «Зухре и Алдаре» изображаются события, относящиеся к эпохе становления феодального строя.
Сэсэн Багави сочинил oci росюжетную поэму «Бузъегет» /1842 г./возвышенно-героическое и глубоко эмоциональное произведение о верной любви двух сердец. Образы его положительных героев Бузъегета и Карасэс, борющихся против социальной несправедливости и тирании, нарисованы светлыми, жизнеутверждающими красками.
Таким образом, изустная литература и в первой половине XIX в. составляла неотъемлемую, наиболее тесно связанную с историей, жизнью, бытом и художественно-эстетическими традициями народа часть башкирского искусства слова. Творчество ее представителей сэсэнов-кубаиристов, сэсэнов-певцов, сэсэнов-кураистов отличалось светским характером. Импровизированные произведения индивидуальных авторов послужили мощным источником для развития литературы демократического направления.
Таким образом, сложная социально-экономическая и общественно-политическая обстановка в Башкирии в первой половине XIX в. обусловила разноликий и противоречивый характер башкирской культуры и литературы.
Глава VII. БАШКИРИЯ В ПЕРИОД
УТВЕРЖДЕНИЯ КАПИТАЛИЗМА
р ! § 1. Отмена крепостного права и ликвидация кантонного режима
в Башкирии Волнения крестьян и рабочих накануне реформы 1861 г.
Падение крепостного права знаменовало собой начало новой капиталистической формации в России. Основными предпосылками отмены крепостного права явились кризис отжившей феодальной системы, рост новых капиталистических отношений и крестьянские волнения, которые, «возрастая с каждым десятилетием перед освобождением, заставили первого помещика, Александра II, признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу»'.
Еще в годы Крымской войны наблюдалось глухое брожение среди крепостных крестьян, вызванное слухами о близком освобождении. Огласка готовящейся реформы в конце 1857 г.
Л е и и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 20. С. 173.
232
(рескрипт В. И. Назимову) и образование в 1858 г. губернских ) комитетов по разработке проекта отмены крепостного права при- у вели к резкому подъему крестьянского движения. В 50-х гг. в \ Оренбургской губернии произошло 44 выступления помещичьих и ^ горнозаводских крестьян^ Из них 14 выступлений приходилось на 18511857 гг., а 30 ' на 18591860 гг. Подъем крестьянского и рабочего движения наблюдался в 1858 г. На этот год приходилось 18 выступлений, т. е. больше, чем за все предшествующие' семь лет. Теперь большинство выступлений носило активный характер. Если до этого случаи неподчинения крестьян помещику были связаны в основном со сменой владельца (смерть или смену владельца крестьяне считали наиболее удобным моментом для освобождения от помещичьей власти), то в 18581860 гг. лишь в двух случаях из 24-х беспорядки среди крепостных крестьян возникли из-за смены владельца. Услышав о скором освобождении, крестьяне активно выступали и против «своего» помещика.
В 1859 г. государственные крестьяне Оренбургской губернии приняли активное участие в развернувшемся по всей стране «трезвенном движении». Это движение было направлено против системы винных откупов, являвшихся одной из серьезных причин разорения сельских жителей. Откупщики-помещики, которым было предоставлено монопольное право на производство вина, занимались систематическим спаиванием крестьян. При этом они получали огромную прибыль. Среди крестьянства рождался организованный протест против поголовного пьянства. Крестьяне отказывались покупать и пить вино, закрепляя такое решение мирскими приговорами и сурово наказывая отступников. Вскоре движение приняло активные формы. Участники его закрывали и громили питейные заведения, избивали откупщиков и чиновников. Разграбления питейных домов, сопровождаемые избиениями откупщиков, происходили в деревнях Васильевке, Кожаевке, Азан-Карамалы и Чегодаевке Белебеевского уезда, в Булановке, Кулагиной, Михайловке, Никольской и Черепанове Оренбургского уезда. «Трезвенное движение» распространялось также на некоторые деревни Стерлитамакского уезда. При всей своей стихийности оно вызвало серьезные опасения правительства, которое отменило откупную систему указом от 26 октября 1860 г. Революционные демократы дали высокую оценку «трезвенному движению», широко освещая его на страницах журнала «Колокол».
Наибольший размах антикрепостническое движение получило среди горнозаводского населения. Волнениями были охвачены Кананикольский, Шильвинский, Юрюзань-Ивановский, Архангельский и другие заводы. Борьба горнозаводского населения
233
велась как против жестокостей горнозаводчиков и их администрации, так и за лучшие материальные условия (повышение зарплаты, обеспечение продовольствием, нормальные бытовые условия и т. п.). Выступления рабочих были более организованными и наступательными. Здесь почти не встречалось пассивного сопротивления и мести.
Подготовка реформы
Приступая к подготовке реформы, правительство хотело показать, что инициатива в ликвидации крепостной зависимости крестьян исходит от самих помещиков. С этой целью оно еще в 1856 г. поручило виленскому генерал-губернатору В. И. Назимову добиться «согласия» литовских помещиков освободить своих крестьян. Дворяне Виленской губернии были согласны лишь на безземельное освобождение крепостных. Но и этот акт был рассмотрен правительством как готовность помещиков приступить к разработке положения о реформе. 20 ноября 1857 г. Александр II издал рескрипт на имя Назимова о разрешении помещикам вверенной ему г