Казачество России в огне гражданской войны 1918-1920, Футорянский Л.И.


Российская академия наук
Уральское отделение 
Институт истории и археологии
Академия военно-исторических наук
Уральское отделение
 
Министерство образования Российской Федерации
ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ ЮЖНОГО УРАЛАИ КАЗАЧЕСТВА РОССИИ
 
Футорянский Л.И.
КАЗАЧЕСТВО РОССИИВ ОГНЕ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918-1920 гг.)Оренбург 2003
 
Рецензенты:
Д-р ист.наук, профессор, Заслуженный деятель науки Кубани, действительный член Российской Академии социальных наук,
член-корреспондент Международной
Академии наук высшей школы Ратушняк В.Н.,
к-т ист.наук Побережников И.В.
 
 
Футорянский Леонид Иосифович разрабатывает “казачью” проблему около 40 лет. Начало его работы над темой относится к тому периоду, когда на казачество смотрели как на “контру”, тему считали “крамольной”. Однако это не остановило исследователя, хотя и не сулило каких-то конъюнктурных выгод, было даже опасно для него.
Леонид Иосифович – доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, академик Академии Военно-исторических наук, дважды лауреат премии администрации Оренбургской области. Награжден медалями и знаками: “Отличник народного просвещения”, “Отличник просвещения СССР”, “За отличные успехи в работе высшей школы”, занесен в Книгу почета Оренбургской области. Американский институт биографических исследований присвоил ему почетное звание “Человек 1998 года”.
Перу Футорянского принадлежит более 500 научных работ, из них 46 книг и учебных пособий, которые в основном посвящены истории казачества России и Южного Урала.
В настоящее время Леонид Иосифович возглавляет Научно-исследовательский институт истории Южного Урала и казачества, осуществляет руководство молодыми учеными в исследовании проблем отечественной истории.
собрано по http://www.orenport.ru/docs/82/futor/index.html  
TOC \o "1-5" \h \z \u
Рецензии PAGEREF _Toc483523685 \h 3Введение PAGEREF _Toc483523687 \h 7Часть I  В преддверии (26 октября 1917 - март 1918 гг.) PAGEREF _Toc483523688 \h 111.1. Историография вопроса. Постановка проблемы PAGEREF _Toc483523689 \h 111.2. Казачьи организации и съезды накануне и в период Октября PAGEREF _Toc483523690 \h 191.3. Казачьи части столицы PAGEREF _Toc483523691 \h 261.4. Итоги выборов в Учредительное собрание по казачьим  областям PAGEREF _Toc483523692 \h 341.5. Иностранный капитал и казачество в период борьбы за власть PAGEREF _Toc483523693 \h 461.6. Казачество на фронтах и в казачьих областях в период борьбы за власть (ноябрь 1917 – март 1918) PAGEREF _Toc483523694 \h 481.7. Из истории казачьего самоуправления и “автономии” PAGEREF _Toc483523695 \h 85Часть II В развернувшейся гражданской (1918-1920 гг.) PAGEREF _Toc483523696 \h 942.1. Историография и постановка проблемы PAGEREF _Toc483523697 \h 942.2. Источники PAGEREF _Toc483523698 \h 1272.3. Обострение гражданской войны  и начало ее в казачьих  областях России. Этап партизанщины. Создание белых и красных регулярных частей PAGEREF _Toc483523699 \h 1312.4. Земельный и продовольственный вопросы в казачьих областях PAGEREF _Toc483523700 \h 1502.5. Интервенция и казачьи области PAGEREF _Toc483523701 \h 1672.6. Был ли “демократический” этап в антибольшевистском движении казачества России? Красный и белый террор во  второй половине 1918-1919 гг. PAGEREF _Toc483523702 \h 1812.7. Переход к регулярным армиям. Размежевание в казачьей среде PAGEREF _Toc483523703 \h 1912.8.Расказачивание PAGEREF _Toc483523704 \h 2082.9. Начало перелома. Тяжелая цена преодоления PAGEREF _Toc483523705 \h 2222.10. Наступление Колчака, его провал и казачество PAGEREF _Toc483523706 \h 2382.11. Широкое наступление Деникина и казачество. Успехи и провал. Поворот казачества на сторону Советов PAGEREF _Toc483523707 \h 2682.12. Казачество России на завершающем этапе гражданской войны1 PAGEREF _Toc483523708 \h 2842.13. Деятельность казачьего отдела  в годы гражданской войны PAGEREF _Toc483523709 \h 302Заключение PAGEREF _Toc483523710 \h 315ПЕРЕЧЕНЬ ОСНОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ PAGEREF _Toc483523711 \h 322
 Рецензии 
НОВЫЙ ТРУД УЧЕНОГО
Футорянский Л.И. Казачество России в огне Гражданской войны (1918-1920 гг.).
Оренбург: ГОУ ОГУ, 2003. - 474 с.
 
 
 
Последние десять лет принесли с собой взрыв интереса широкой общественности к проблеме казачества. Библиография работ о казачестве стала стремительно пополняться новыми монументальными публикациями, библиографическими очерками, научными и околонаучными исследованиями и даже романами и повестями.
Обращение к историческому опыту, попытки найти в нем аргументы в пользу или против казачества стали важными элементами современной полемики о роли казачества в судьбах России.
К сожалению, в этой дискуссии зазвучали голоса политиков и публицистов, опирающихся не на серьезные академические исследования, а на «сомнительные дискурсы и ангажирование политустановки». Тем важнее появление новой работы профессора Л.И. Футорянского - авторитетного исследователя истории казачества.
Мне не довелось учиться у профессора Л.И. Футорянского, хотя на четвертом курсе я приезжала к нему с просьбой о переводе из другого института, которая не была удовлетворена. Может, это и к лучшему. Нашу дружбу не пронизывает «учитель - ученик». Все тридцать лет - мы коллеги. Считаю большой честью писать данную рецензию, на мой взгляд, - это главный историк Оренбургской области, это крупнейший исследователь Гражданской войны в масштабах России, это глубокий аналитик истории казачества.
Переходя к конкретному содержанию работы Л.И. Футорянского «Казачество России в огне Гражданской войны (1918-1920 гг.)», хотелось бы сразу отметить, что автору особенно удались такие сюжеты, как история казачьего «самоуправления», земельный и продовольственный вопросы в казачьих областях, расказачивание и др.
Л.И. Футорянский обратился к наиболее кардинальным проблемам истории российского казачества в годы Гражданской войны, попутно рассказав в обеих частях книги о научных и вненаучных спорах, сопутствовавших изучению военной истории, и новое поколение историков, изучавших историографию 1960-1970-х годов, не без удивления прочтет о том массированном идеологическом давлении, которому подвергались творчески ищущие ученые, пытавшиеся выйти за рамки старых догматических установок. Своеобразна структура
книги. Освещению каждого из периодов отведены отдельные части, причем и та, и другая из них включают историографию, постановку проблемы, характеристику источников.
Все главы монографии интересны тем, что, доказывая те или иные положения, автор оперирует прежде всего тщательно обработанными архивными и статистическими источниками.
В фундаментальной монографии Л.И. Футорянского сказано о том, что трижды в кругах императорского правительства, поскольку оно приняло активное участие в крестьянских войнах, а также в связи с утратой частью его пограничной роли. Но ограничились лишь частичными мерами.
Автор пишет, что возникшее в феодальную эпоху казачество продолжало жить, поскольку было щитом России в борьбе за независимость от иностранных нашествий и нападений, а также стало использоваться как сила антиоппозиционная, полицейская против тех, кто был недоволен существующим строем и выступал против него.
В книге сказано, что ликвидация в России сословий началась не в конце ХIХ века, как во Франции в пору Великой буржуазной революции, а с «Декларации Временного правительства», согласованной с Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов, от 3 марта 1917 г., в которой говорилось об «отмене всех сословных ограничений».
Крупнейший знаток казачества, профессор Футорянский и в этой книге нарисовал убедительную картину его состояния в преддверии Октябрьской революции. Особое внимание автор уделяет казачьим организациям и съездам накануне и в первые дни Октября.
Заслуживают внимания страницы монографии об итогах выборов в Учредительное собрание по казачьим областям. Монография насыщена большим и живым фактическим материалом. Издание дает исследователям хорошо подобранный материал, снабженный обстоятельным анализом таких проблем, как интервенция и казачьи области, красный и белый террор, размежевание в казачьей среде, поворот казачества на сторону Советов. Подчеркнем, что в отличие от многих авторов, специально не изучивших казачью проблему и утверждавших, что абсолютное большинство казачества в Гражданской войне было на стороне белых, Леонид Иосифович исследует вопрос конкретно-исторически, анализируя расстановку сил на каждом этапе Гражданской войны, всерьез учитывая те колебания, которые происходили в казачьих полках, дивизиях, а также среди станичников. Автор уходит при этом от сложившихся шаблонов и трафаретов.
Касаясь вопроса, был ли «демократический этап» в антибольшевистском движении в Гражданской войне в казачьих регионах, автор приходит в выводу о том, что он здесь отсутствовал.
Руководствуясь принципом историзма, опираясь на анализ и сопоставление большого массива доступных документов и материалов, автору удалось воссоздать объективную картину событий Гражданской войны, с позиции современных научных знаний рассмотреть ключевые проблемы истории казачества в этот период, напоминая об уроках, актуальных для дня сегодняшнего.
Монография дает возможность читателю выработать собственное и независимое суждение о событиях. Автор глубоко проанализировал основные противоречия в казачьей среде, выявил болевые точки и очаги конфликтов, изучил их составляющие - политические, экономические, социальные, военные.
Многие из выходивших до недавнего времени трудов по истории войн имели недостаток, который состоял в том, что в них отсутствовала характеристика подлинной цены войны и победы, скрывались масштабы людских потерь, что искажало реальную картину войны. Профессор Л.И. Футорянский показывает этапы тяжелейшего пути, который пришлось преодолеть казачеству. Гражданская война стала потрясением для казачества, которое получило продолжение в 30-е годы.
Читатели получили уникальный труд как по истории Гражданской войны, так и по истории казачества. И как бы далеко в прошлое ни уходили сюжеты рецензируемого труда, его основные положения и выводы звучат актуально и в наши
дни, что свидетельствует о его научном и политическом значении.
Доктор исторических наук Л.И. Футорянский в монографии вносит существенные коррективы в оценку видных деятелей белого и красного движения по отношению к казачеству в период Гражданской войны.
Особенно вдохновенно автор повествует о той славной роли, которую сыграло казачество России в защите нашего отечества, начиная с «Босфорской» войны и заканчивая периодом Великой Отечественной, подчеркивая, что большинство казачьих дивизий, корпусов, сражавшихся в рядах Красной, позднее Советской Армии, обрели высокое звание гвардейских за славные подвиги их сынов.
При этом не скрывает факта имевшихся попыток гитлеровцев из белоэмигрантов и частично военнопленных казаков создания дивизии, а затем корпуса СС, пишет о роли в их создании П.Н. Краснова и А.Г. Шкуро и других отщепенцев, прислуживавших фашистам.
Подводя итоги, можно сказать, что рецензируемая книга не только не закрывает тему казачества России в годы Гражданской войны и его роли в истории нашей страны, но, наоборот, подталкивает российских историков к воссозданию всесторонней картины.
Пройдя путь от школьного учителя до известного ученого, академика Академии военно-исторических наук, Л.И. Футорянский много труда и внимания уделил изучению исторических судеб казачества, публикации редчайших документов, подготовке и воспитанию молодых научных кадров в оренбургских университетах: педагогическом и «классическом». Под его руководством защитили свои диссертации и получили ученую степень кандидата исторических наук десятки молодых ученых, среди его питомцев немало и докторов наук.
Очередной, уже 75-летний юбилей известный историк отметил новым трудом, который, думается, привлечет внимание широкой общественности.
А.В. ФЕДОРОВА,
доктор исторических наук, профессор, академик Академии военно-исторических наук.
Опубликовано в журнале «Этнопанорама» 2003, №3-4, с. 90-91.
     ВЕСТНИК ОГУ 1 '2004
 
 
 
 
КАЗАЧЕСТВО В ПЛАМЕНИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ75 лет исполнилось замечательному человеку, талантливому педагогу, известнейшему в России историку - Леониду Иосифовичу Футорянскому. Он является автором 500 печатных работ, из которых 50 - книги, монографии. Пожалуй, нет у нас в Оренбурге профессора, который имел бы такое количество печатных работ. Причем, почти каждый год Леонид Иосифович выходит к читателям, интересующимся историей Оренбуржья, с новой работой. Так, в этом году вышла в свет его новая книга "Казачество России в огне Гражданской войны 1918-1920 года" (Оренбург, 2003 год).
Леонид Иосифович начал изучать казачество и писать о нем с 1965 года и с тех пор этой любимой теме посвятил множество книг и статей. Мы знаем, что в 90-е годы и России началось возрождение казачества, обострились споры о том, что это такое - этнос? субэтнос? сословие? или что-то иное? Леонид Иосифович убедительно доказывает, что казачество - это социокультурна» группа, т.е. это те люди, которые сами относят себя к казачеству, соблюдают традиции (обряды, обычаи), характерные для этой группы в течение столетий. В истории России неоднократно вставал вопрос о ликвидации казачества: во время подавления крестьянского бунта под руководством Е. Пугачева, в период реформ 60-х годов XIX века, в 1912 году, когда казачья фракция в III Государственной думе поставила вопрос "о переведении казачества в гражданское состояние". Однако казачество сохранилось. "К 1917 году - пишет Л.И. Футорянский, - казачество насчитывало 4,5 млн. человек, что составляет население одного или нескольких европейских государств. Казаки составляли 7% всей армии России и могли потенциально выставить почти полумиллионное войско, состоявшее из трех родов войск кавалерии (2/3 кавалерии России), пехоты и артиллерии".
В исторической литературе долго доминировало мнение о том, что большинство казачества всю гражданскую войну выступало против советской власти.
Однако глубоко не анализировались различные периоды войны, политика белых и красных, решения земельной реформы.
Л.И. Футорянский сумел рассмотреть эту сложнейшую проблему по-настоящему глубоко, интересно, опираясь на детальный, творческий анализ архивных документов. Автор доказывает, что казачьи области и в период гражданской войны не стали Вандеей революции, они были только ареной ожесточённой борьбы белых и красных, при сохранении нейтралитета значительной массы казачества.
Проблемы возрождения казачества, в том числе и в Оренбургской области, можно решать лишь учитывая всю трагическую историю этого сословия в России.
А мы должны быть благодарны замечательному историку, летописцу казачества Л. И. Футорянскому за новый вклад в эту сложнейшую тему - историю казачества в нашей стране.
Г. В. Шешукова,
доктор политических наук,
профессор.
 

Введение  
В многовековой истории России было налицо уникальное социально-экономическое явление – казачество.
Возникнув в большинстве основных казачьих областей на базе бежавших из центра Российского государства от крепостной зависимости на окраины, а позднее по воле правительства на территории Азиатской части России и на Дальнем Востоке, оно, несмотря на разницу в истории появления, стало щитом России от кочевников и других посягателей.
К концу XIX  века утрачивается пограничная роль казачьих войск Европейской России и Кавказа (Донское, Кубанское, Оренбургское), но сохраняется указанная функция для войск, появившихся во второй половине XIX века на востоке России.
Итак, казачество появилось с одной стороны как сила оппозиционная. Стремление к независимости от крепостных уз жило в казачестве сотни лет вплоть до крестьянской войны под руководством Е.И. Пугачева, в Уральском войске оно проявилось даже в 70-е гг. XIX в., а также в старообрядчестве. Но занимая приграничные территории, оно все больше и больше превращалось в служилых людей, стоящих на страже интересов российской государственности. Казачья войсковая система держалась на средневековом принципе: “земля за службу”. Развивающийся капитализм наталкивался на войсковую систему, в определенной мере сдерживающую его развитие вширь, на окраинах.
В правительственных кругах именно после подавления крестьянской войны под руководством Е.И. Пугачева впервые встал вопрос о ликвидации казачества. Однако ограничились лишь частичными мерами: упразднили Волжское казачество, переселили запорожцев на Кубань, Яицкое переименовали в Уральское, даже Яику присвоили название Урал.
Вторично вопрос о ликвидации казачества был предметом обсуждения в правительственных сферах в период крупных реформ России 60-х гг. XIX в.
Третий раз проблема “приведения казачества в гражданское состояние” была поставлена казачьей фракцией в III Государственной думе в 1912 г.1 , но казачество, как мы знаем, читатель, сохранилось.
Были три причины, помешавшие осуществлению упразднения казачества: завоевания России на Востоке еще не закончились (в 60-е гг. XIX в.), во-вторых, было заманчиво сохранять казачество, ибо оно в значительной мере существовало за счет самоокупаемости и самофинансирования2 , содержалось за счет земли, которую казак обрабатывал своим трудом и чаще всего на той территории, которая была завоевана при его участии. Строевого коня, обмундирование и даже оружие казак приобретал за свой счет. За его средства содержалось станичное, губернское и даже центральное управление войск. Подробно об  этом мы сказали в нашей докторской диссертации и многочисленных статьях и монографиях3 .
Государственный совет и Государственная дума весной 1912 г. выразили пожелание, чтобы военное министерство озаботилось “выяснением причин упадка благосостояния казачьего войска и приняло меры к улучшению среди них сельского хозяйства и вообще их благосостояния”4 .
“Обеспокоенность” нуждой в казачьей среде была вызвана изменением характера вооружения, цен на обмундирование и строевого коня. Последние выросли в 2-3 раза, а в связи с увеличением численности населения казачьих станиц земельный надел казака сократился в такое же число раз, а ведь он был основным источником, из которого шли средства на обеспечение войсковой службы казака. В целом можно сказать: резко снизились источники доходов и круто увеличились расходы. Если раньше на обеспечение средств военной службы шла половина доходов середняцкого казачьего хозяйства, то теперь их стало не хватать.
Двадцатилетняя (в Уральском войске двадцатидвухлетняя) служба неизбежно вела к ухудшению обработки земли, падению урожайности, сокращению поголовья скота на сто душ. Да и в обстановке нарастания кризиса в полках и станицах ширился протест против феодальных сроков службы, требование снаряжения оружием и обмундированием за счет государства. Все громче слышались голоса возмущения против запрета на свободу передвижения, выбора профессий, возмущение продолжающимися телесными наказаниями и т.д. Все чаще казачьи части и станицы выражали желание ликвидации казачьего сословия, слабели и монархические настроения в казачьей среде5 .
Успокоения в казачьей среде после революции 1905 г. не наступило. Все сказанное объясняет почему в февральские и послефевральские дни не произошло открытых вандейских выступлений в защиту монархии.
Стремления к ликвидации казачьего сословия нарастали и при Временном правительстве. Целые дивизии, а не только полки, съезды Забайкальского, Уссурийского и Амурского войск высказывались за ликвидацию казачества. Росло число сторонников данного решения в Донском, Кубанском, Оренбургском, Уральском и других войсках6 . Однако основная масса войск европейской России и Кавказа еще продолжала держаться за казачий статус, боясь потерять землю при уравнении с менее состоятельным в целом крестьянством.
Начиная с момента своего возникновения, но особенно с XVII в., казачество внесло весомый вклад в борьбу России за независимость.  “Босфорская” война, целью которой были не столько походы “за зипунами”, а, прежде всего, стремление отомстить за своих христианских братьев, попавших в неволю, была одной из ярких страниц казачьей истории, в борьбе за свободу мореплавания на Азовском и Черном морях. Уже тогда казачье военно-морское искусство удивляло и поражало современников. Борьба казаков против завоевательной политики Османской империи, сковывая агрессивную инициативу Стамбула, существенно влияла на всю военно-политическую ситуацию в Европе. Совместные действия запорожских и донских казаков стали важной предпосылкой к объединению Украины с Россией7 . Взятие Азова было также одной из важных вех на этом пути.
Особенно весом вклад казачества в великие войны России, в Отечественную войну 1812 г.
К началу Отечественной войны на западной границе России находилось тридцать казачьих полков8 . Кроме того, в Молдавской армии, переброшенной на Украину, их было еще десять. В ополченческие формирования на Дону было собрано двадцать шесть казачьих полков. Кутузов приказал им двигаться на Тарутино.
Михаил Илларионович давал высокую оценку действиям казачьих частей: “Казачьи полки усердием, ревностным служением и оказываемой в делах противу неприятеля при всяком случае отменною храбростью заслужили справедливую похвалу” 9 . Известно, что Наполеон со своим конвоем наткнулся на казачий отряд и чуть не попал в плен.
В Отечественной войне приняли участие два полка и гвардейская сотня Черноморского казачьего войска10 , последняя участвовала и во взятии Парижа11 . (Основные силы черноморцев были брошены тогда на борьбу с беспокоившими Россию горцами).
Хотелось отметить, что в войне против наполеоновских войск приняло участие пять оренбургских и столько же полков Уральского казачьего войска12 , а в заграничном освободительном походе участвовали восемь полков оренбургских казаков13 . Последние брали Данциг, участвовали в памятной битве народов под Лейпцигом, сражались за Берлин и Париж.
Около 350 тыс. казаков России воевали на фронтах первой мировой войны. Об их героическом вкладе свидетельствует то, что почти каждый третий из них был награжден Георгиевскими орденами и медалями14 .
И вновь в период Великой Отечественной войны казаки были в первых рядах. К концу 1941 г. на фронте действовало 78 кавдивизий численностью по 3 тыс. каждая. 49 из них созданы в бывших казачьих областях и не только на Дону, Кубани, Тереке, в Оренбургской и Уральской областях, но и в Сибири, Забайкалье.
В сражениях с врагом гвардейские казачьи корпуса 1-й генерала Белова П.А.,  2-й под командованием Доватера Л.М., 4-й Кубанский казачий  под командованием генерал-майора Маляева, 5-й гвардейский Донской казачий корпус, 9-я и 10-я Кубанские казачьи дивизии, 6-й гвардейский казачий кавкорпус, сформированный в Оренбуржье (в составе 11-й и 13-й гвардейских казачьих дивизий), а также созданная на Южном Урале 91-я гвардейская казачья дивизия15  отважно сражались с фашистами. Обращает на себя внимание обилие гвардейскихказачьих  частей, награжденных орденами.
Бесспорно, что в целом в годы Великой Отечественной войны казачество внесло свой вклад в Победу. Попытки фашистов привлечь их на борьбу с Россией не дали существенных результатов.
К 1917 г. казачество насчитывало 4,5 млн. населения, что составляет население одного или нескольких европейских государств. Казаки, как сказали мы выше, были одной из особых категорий российского крестьянства. Они составляли 7 % всей армии России и могли в 1917 г. потенциально выставить почти полумилионное войско, состоявшее из трех родов: кавалерии (две трети кавалерий России), пехоты (пластунские батальоны) и артиллерии. Поэтому так важно проследить проблему казачества в период гражданской войны.
С победой Октябрьского восстания в Питере казачьи атаманы ввели на местах военное положение, понимая и признавая этим, что иначе им не удержаться у власти, но к марту 1918г. атаманщина рухнула во всех казачьих областях. Первый этап развернувшихся после Октября событий носил буржуазно-демократический характер и был в основном мирным,  с отдельными военными столкновениями.
Вынужденные вернуться к продовольственной политике Временного правительства, в  мае 1918  – январе 1919 гг. большевики, Советы  вызвали массовое противодействие не только в казачьей, но и в крестьянской среде.
Национализация всей крупной промышленности в конце июня 1918 г., разрыв блока с левыми эсерами привели к ожесточенному взрыву гражданской войны, ставшей великой трагедией для народа, в частности, для казачества.
Глубоко понять и осмыслить проблему “Казачество в годы гражданской войны” нельзя, не учитывая все сказанное.
В литературе долго доминировала мысль о том, что большинство казачества всю гражданскую войну сразу после Октября выступало против советской власти. Совершенно, или почти, не учитывались различные периоды войны, а также глубоко не анализировались причины происходивших процессов в казачестве, влияние сословности, политики белых и красных, террор и тех и других, интервенции, решения земельной проблемы, а также анализ масштабов жертв, которые понесло казачество.
Автор ставит задачу, насколько позволит совокупность фактов, архивных документов и многочисленной литературы, наиболее объективно и независимо от сиюминутной конъюнктуры рассмотреть проблемы казачества в гражданской войне.
 
 1 Российский военно-исторический архив. Ф.330, оп.81, д.9, л.27-29.
 2 Л.И. Футорянский. О доходах и расходах (бюджетах) казачьих войск и станиц России в конце XIX – начале XX вв. // Российская государственность и местное самоуправление. – М., 2002. – Ч.1. – с.173-176.
 3 Он же. Казачество России на рубеже веков. – Оренбург, 1998. – с.59.
 4 РГВИА. Ф.330, оп.81, д.9, л.27.
 5 Л.И. Футорянский. Казачество в февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. // Ученые записки Пермского госпединститута, Оренбургского госпединститута. – Вып. 36. Общественные науки. – Оренбург, 1973. – с.85-86.
 6 Он же. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. – Оренбург, 1972. – с.49-68.
 7 В.Н. Королев. Босфорская война. – Ростов-на-Дону, 2002.
 8 Сыны донских степей. – Ростов-на-Дону, 1976. – с.51, 69, 76.
 9 Донское казачество в Отечественной войне 1812 г.: Сб.док. – Ростов-на-Дону, 1943. – с.10-11.
 10 В.Н. Ратушняк. Кубань. 2000 лет исторического  пути. – Краснодар, 2000. – с.39.
 11 Там же.  – с.40.
 12 Ю.С. Зобов. В Отечественной войне 1812 г.//История Оренбуржья / Сост. и науч.ред. Л.И. Футорянский.
 13 П.Е. Матвиевский. Народы края в Отечественной войне 1812 г. // История родного края, 1988. Науч.ред Л.И. Футорянский. – с.38-39.
 14 В.П. Трут. О недостаточно изученных аспектах проблемы участия казаков в первой мировой войне // Казачество России: история и современность. – Краснодар, 2002. – с.145.
 15 История Оренбуржья. – с.271.

Часть I  В преддверии (26 октября 1917 - март 1918 гг.) 
1.1. Историография вопроса. Постановка проблемы 
  Думается, наиболее удачное название этому периоду дал В.Д. Поликарпов, назвав его прологом гражданской войны 1 . Данный вывод подтверждается, как это ни парадоксально, и событиями, которые развернулись в казачьих областях. Мы рассматриваем указанный этап в рамках казачьих областей, что особенно важно, ибо некоторые историки, не исследуя специально и основательно события в указанных регионах, в качестве аргумента в пользу начала гражданской войны с конца октября 1917 г. ссылаются на события, развернувшиеся сразу после Октября, в казачьих областях России. Другой просчет (на наш взгляд) состоит в утверждении, что период гражданской войны начался в казачьих областях раньше, чем в масштабах страны. Думается, что такой подход совершенно неверен, ибо периодизация событий должна быть общей, иначе можно прийти к выводу, например, что в Московской губернии не было вообще гражданской войны, поскольку там не было военных действий, что не отрицает выявление особенностей событий на местах. Вероятно, прав был В.П. Наумов, который считал и считает, что начало гражданской войны как периода надо вести с лета 1918 года2 . Верность вышесказанного вытекает из того, что военные действия (и все связанное с ними) не приобрели до того еще глобального характера. В начальный период гражданской войны, как и в других областях России, военные действия в казачьих областях носили сравнительно узкий и далеко не всеобщий характер, даже можно сказать, прибегая к меткому эпитету Н.Е. Какурина, они носили “эшелонный характер”, т.е. дислоцировались по линиям железных дорог, не выходя за их рамки3 . Тогда не было фронтов, а формирование отдельных красных и белых частей только начиналось. Очевидно, прав был Н.Е. Какурин, выделивший начальный период гражданской войны, как первый особый ее этап, связанный с главным для этого времени - установлением советской власти в центре и на местах. Следует отметить важность поставленного Какуриным вопроса о численности и средствах сторон, о том, что вооруженные силы красных и белых, участвовавших в боевых действиях, и в казачьих регионах были незначительны. Указанный автор, правда, не коснулся всех казачьих областей, сосредоточив свое внимание только на нескольких из них. Этот недостаток свойственен и работе В.Д. Поликарпова, который мало, на наш взгляд, использовал архивные материалы; узковат и фактический материал его монографии, в которой он явно недостаточно касается вопроса о соотношении сил.   Мы не будем в настоящей части монографии оценивать скрупулезно историографию проблемы, ибо это делали в наших историографических работах4 . Мы останавливаемся на тех работах, которые оказались раньше вне поля зрения нашей оценки, поскольку появились недавно. Во вводной статье к “Архиву русской революции” Г.З. Иоффе счел возможным ленинскую характеристику установления советской власти на местах как “триумфальное шествие” назвать сомнительной литературной метафорой, подменяющей анализ фактического материала5 . Тот же упрек с большим основанием в слабости использования архивных материалов следует адресовать самому Генриху Зиновьевичу. Ведь в первом случае поток документов со всех концов России проходил через мозг председателя Совнаркома и ныне отложился в многочисленных центральных архивах, а Иоффе – историк, который обязан был тщательно исследовать факты и документы. Хотя в монографии, сравнительно недавно вышедшей в свет о белом движении и генерале Корнилове, Г.З. Иоффе не продемонстрировал приверженности к анализу архивных документов6 . Поражает то, что автор ни разу не сослался на них. В опубликованных вновь мемуарах П.Н. Краснова сказано о мизерности жертв в период выступления Керенского-Краснова и его ликвидации. Он приводит данные о том, что 3-й кавалерийский корпус потерял под Пулковым убитыми трех и раненными 28 человек, что касается потерь советской стороны, говорит Краснов, ссылаясь якобы на Муравьева, то они составили 400 человек. Думается, последняя цифра явно преувеличена7 . Очень важно другое свидетельство Краснова: “Я знал, что на Дону Каледин едва держался и по личному опыту знал, что поднять казаков (против советской власти - Л.Ф.) невозможно”8 . А далее он делает вывод о том, что, поняв безнадежность борьбы с Советами на этом этапе, Каледин застрелился .
Нельзя обойти молчанием появившиеся две монографии Ю.К. Кириенко10 . В первой из них, посвященной разгрому калединщины, автор говорит о том, что на Дону была более благоприятная, чем в центральных губерниях, “обстановка для консолидации сил контрреволюции, которые и подняли мятеж против Советской власти”11 . Автор утверждает, что в отношении казаков в этот период большевиками “проводилась тактика нейтрализации”. При этом он не дифференцирует неоднозначность отношения различных слоев казачества. Автор часто употребляет термин “казачья контрреволюция”, относя, таким образом, все казачество в указанный лагерь12 . Автор подробно останавливается на итогах выборов в Учредительное собрание среди населения Дона и в частности казачества. При этом он не подчеркивает, что большая часть избирателей даже на Дону проголосовала за социалистические партии. Интересны попытки объяснить взятие Ростова калединцами, однако автор четко не сказал, что в наступлении на Ростов участвовало лишь около двух тысяч казаков. Любопытны страницы книги, посвященные роли Антанты и США в оказании содействия калединщине (стремление выделить финансовую помощь и вооружение.) Ценны и другие сведения, посвященные Воронежскому совещанию и Каменскому съезду трудового казачества в начале января 1918, сыгравшим важную роль в ликвидации калединщины. Однако вышесказанное говорит о том, что данные форумы у автора выглядят как-то неожиданно, ибо не подготовлены дифференцированным подходом к казачьим массам в предшествующий период. Анализируя причины краха калединщины, Ю.К. Кириенко повторяет в основном ленинские выводы. Нельзя не согласиться с общим заключением автора: “Разгром калединского мятежа – результат совместной борьбы вооруженных сил Советской республики и рабочего класса, крестьянства и трудового казачества Дона”. Во второй монографии “Революция и донское казачество” автор преувеличивает кулацкую прослойку в казачестве, определяя ее почти в сорок процентов. Такая гиперболизация (без серьезного анализа) должна была оправдать “контрреволюционность” основной массы казаков. Здесь мы сталкиваемся с точкой зрения, преувеличивавшей богатство основной массы казачества.
В работе немало небрежностей. Так, например, автор пишет: “Самой угнетенной частью донского казачества являлось иногороднее крестьянство”13 . Причем такое утверждение повторяется неоднократно. Характеризуя социально-экономическое положение казачества, автор зачастую ограничивается по отношению к донскому казачеству предположениями. Так, он утверждает: “В новейших исследованиях советских историков указывается, что казачья беднота на Северном Кавказе составляла 17-20%. Вероятно, (Л.Ф.) и на Дону ее процент был невелик”. Такие высказывания в характеристике социально-экономического положения в монографии, претендующей на научность, на наш взгляд, недопустимы.
Автор во многом повторяет то, о чем писалось, говоря о казачьих частях в Петрограде и казачьих съездах, но при этом не ссылается на предшественников14 . Кириенко оспаривает наличие двоевластия на Дону. Хотя далее вынужден говорить о его существовании15 . Автор утверждает о захвате власти на Дону казачьей верхушкой в середине июня 1917 г.16 . Он весьма субъективно, а порою недобросовестно относится к своим предшественникам в изучении проблемы. В монографии зачастую одно положение противоречит другому17 . Автор опять вернулся к итогам выборов на Дону в Учредительное собрание, но если раньше он утверждал, что документы по итогам выборов не сохранились, что единственный источник - газеты, то теперь (после выхода наших работ со ссылками на материалы Государственного архива Ростовской области) он без всякого стеснения далее публикует их, не принося извинения читателям за прежние предположения. По сути, в данной монографии автор не дал четкого объяснения позиции казачества в период установления советской власти на Дону.
Особо следует сказать о появившейся недавно монографии А.В. Венкова, хотя она и издана на ротапринте “Антибольшевистское движение на юге России на начальном этапе гражданской войны” 18 . Автор решительно отбрасывает ленинскую методологию и вместо нее использует труды Л. Гумилева19 . Он вводит в оборот значительный новый фактический материал, говорит о том, что военные миссии стран Антанты в России видели в казачестве “единственную стоящую вещь – для (Л.Ф.) установления… военной диктатуры”20 . Нельзя не признать, что А.В. Венков прав, подчеркивая стремление использовать антибольшевистские силы юга Антантой в колонизаторских целях. Нельзя не согласиться с автором в том, что лидеры контрреволюции (после установления советской власти) видели, что на Дону можно создать базу белого движения. Автор останавливается на итогах выборов в учредительное собрание, но не считает нужным подчеркнуть, что, не поддержав в основной массе большевизм, население казачьих областей все же основную массу голосов отдало представителям социалистических партий. Он прав, говоря о зарождении белого террора прежде всего на Дону, цитируя слова Корнилова: “В плен не брать. Чем больше террора, тем больше победы”21 .
Венков приводит убедительные факты мизерности зарождающегося белого движения в этот период. Он справедливо усматривает, что фронтовые казачьи части в Добровольческой армии видели главную причину «междоусобной борьбы» и были настроены к ней «явно недоброжелательно»22 . Автор верно говорит о стремлении части казачества к автономии Дона, Кубани, Терека, требовании рассмотрения Кубани “в качестве равноправного штата”.
Венков делает верный вывод о том, что перелом в настроении казаков наступил в конце января 1918 г., когда выяснилось окончательно, что “фронтовое казачество в лучшем случае нейтрально”23 . Жаль, что в работе отсутствует специальное заключение. Узкие выводы не всегда точны. Автор заявляет, что уже в этот период шла “ожесточенная” классовая борьба, что весьма сомнительно.
В наших работах мы проследили процессы борьбы за власть Советов и сил, противостоящих ее установлению24 .
Нельзя обойти молчанием появившуюся недавно “Историю казачества Азиатской России”, ее третий том, посвященный периоду с 1917 до середины 90-х гг. ХХ в. (главный редактор академик РАН В.В. Алексеев)25 . Интересующие нас главы написаны В.Ф. Мамоновым. Автор верно говорит о том, что “в этот период казачество России открыто раскалывается на несколько противоборствующих сторон”, что “Октябрьская революция не устранила, а наоборот закрепила и углубила этот раскол… фронтовики в октябре-ноябре 1917 г. большей частью поддержали Советскую власть, поскольку она дала им (как тогда считалось) долгожданный мир. Вооруженное противостояние перевороту оказала тогда лишь небольшая часть решительно настроенных офицеров. Генерал Корнилов … не получил никакой поддержки на Дону, где среди казаков явно господствовали в то время настроения нейтрализма”. Автор “Введения” В.Ф. Мамонов прав, что положение изменится с весны 1918 года.
Думается, надо кратко рассмотреть книгу Дмитрия Леховича, одного из активных участников белого движения, “Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина”26 , опубликованную в США, а ныне вышедшую в свет в России на русском языке. Часть страниц ее посвящена начальному этапу гражданской войны, зарождению белого движения, поведению казачества в начальный период гражданской войны. Автор подчеркивает, что будущие предводители белого движения рассматривали казачество и Дон “единственной точкой опоры”27 . Лехович считает, что будущие вожди белого движения переоценивали эти возможности области Войска Донского.
Воздействие революции и на казачество было, как считает Лехович, бесспорно. Этот вывод он подкрепляет словами А.И. Деникина: “Никакими мерами нельзя было оградить казачьи войска от участи, которая постигла армию; с возвращением казачьих войск в родные края они… принесли с фронта самый подлинный большевизм… полный отказ от всякой борьбы с Советской властью, облыжно обещавшей неприкосновенность казачьих прав и уклада… Положение атамана Каледина становилось чрезвычайно тяжелым”. В наступлении на Ростов, свидетельствует Лехович, участвовало, кроме 2-х тысяч казаков, и 500 добровольцев. Лехович свидетельствует, что к февралю 1918 года в белом движении было не более 3-4 тысяч человек28 .
Очень важен вывод, который делает Лехович: “Трагедия Каледина заключалась в том, что Дон за ним не пошел”. Дмитрий Лехович свидетельствует, что в конце января 1918 г. для защиты Донской области нашлось на фронте всего лишь 147 штыков, и именно потому Каледин заявил: “Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно”29 .
Рассмотрение историографии вопроса, как работ российских историков, так и представителей российского зарубежья показывает, что оценки начального периода гражданской войны представителями того и другого лагеря в основном совпадают.
Мы изучили не только имеющуюся литературу по проблеме, но и материалы 23-х архивохранилищ России, не только центральные, но и местные архивы бывших казачьих областей, периодическую печать, на основе всего этого и вышесказанного, осмысливая его, мы пришли к следующим выводам о начальном периоде гражданской войны в казачьих областях России:
1. Военные действия на этом этапе носили ограниченный характер.
2. Со стороны белых и красных в боевые действия были вовлечены небольшие по численности силы.
3.  Жертвы этого периода с обеих сторон были незначительны.
4. Борьба в казачьих районах не носила тогда ожесточенного характера, не отличалось значительным кровопролитием.
5. Решающую роль в событиях играла агитация, “завоевание” большинства в Советах, их стремление взять власть в свои руки.
6. Советская власть устанавливалась в казачьих районах благодаря поддержке большинства населения.
7. В этот период обнаружились в зародыше и элементы как белого, так и красного террора.
Вопрос имеет особое значение, ибо чаще всего мы сталкиваемся с тем, что те, кто серьезно не изучал ход событий на начальном этапе гражданской войны, имеют тенденцию преувеличивать ожесточенность и кровопролитность борьбы в казачьих регионах, численность сил, вовлеченных в нее. Более того, ссылаются в качестве главного аргумента, что начало гражданской войны как периода развернулось сразу же после Октября, адресуясь якобы к ходу событий в казачьих областях, или же, что совершено нелепо, вводят иную периодизацию гражданской войны для казачьих районов. Другой вопрос о темпах установления советской власти в казачьих областях. Он был несколько замедлен, но не в такой степени как в Закавказье, где советская власть установилась на завершающем этапе гражданской войны или даже после ее окончания (апрель1920 – февраль 1921гг.). Во всех казачьих областях страны борьба за власть завершилась в марте 1918 г.
Анализ имеющейся литературы и изучение бесчисленных фактов, убедили нас в том, что главное, чего не сделали исследователи, – четко и комплексно не определили особенности начального периода гражданской войны в казачьих областях.
Первая из них состояла в том, что декреты советской власти, принятые в “медовый месяц” (так назвал этот период академик П.В. Волобуев) революции, соответствовали интересам большинства народа, в том числе и казачества.
Во-вторых, к этому времени массы, в том числе и трудового казачества, в основном изжили иллюзии не только в оценке политики Временного правительства, кадетов, казачьих верхов, но и даже правых меньшевиков и правых эсеров.
В-третьих, надо помнить, что в указанный период шла национализация, или, точнее, борьба, главным образом, с представителями финансового капитала (национализация банков), но интересы владельцев промышленных предприятий были урезаны только частично и косвенно (внедрение рабочего контроля, спорадическая национализация отдельных фабрик и заводов). Массовая национализация отдельных отраслей промышленности, да и крупной в целом еще не началась, частная собственность сохранялась.
В-четвертых, осуществлялся первый этап аграрной революции (шла ликвидация помещичьего и казачьего офицерского земледелия), интересы рядового крестьянства и рядового казачества не были задеты. В деревне осуществлялись последовательно в основном мероприятия буржуазно-демократического характера. Интересы многих буржуазных слоев деревни и станицы, как правило, еще не были существенно затронуты.
Налицо был складывавшийся и сложившийся на буржуазно-демократической основе, несмотря на известные трудности, союз с основной массой крестьянства и трудового казачества.
В-пятых, важно учитывать и оформившийся в этот период блок большевиков и левых эсеров.
В-шестых, силы, противостоящие активно советской власти, были на этом этапе малочисленны и слабы.
В-седьмых, интервенция только зарождалась (ее проявление - оказание финансовой помощи казачьим верхам - только началось).
Все это в совокупности обусловило слабость реального сопротивления установлению советской власти и в казачьих областях.
Никто не может перечеркнуть того факта, что установление советской власти в казачьих районах произошло в рамках указанного периода (с конца октября 1917 г. по март 1918 г.), ничуть не позже, чем в некоторых областях даже центральной части России. Если исходить из периодизации установления советской власти, данной академиком И.И. Минцем и Т.А. Труканом, в некоторых казачьих областях советская власть установилась во второй, а в остальных областях в четвертый период этого этапа.
Особо следует сказать о том, как решался аграрный вопрос в казачьих областях. От этого во многом зависел вопрос об установлении советской власти. Мы впервые сделали такую попытку в брошюре “Продовольственная и аграрная политика двух властей (1917-1929)”30 , а без этого осмыслить причины особенностей установления советской власти нельзя. В этом важнейший ключ к пониманию проблемы.
И, в конце концов, в одних казачьих областях при участии трудовых казаков (Дон31 , Кубань32 , Уральская область33 ), в других в результате действий фронтовых казачьих частей (Забайкалье34 , Семиречье35 ), в третьих - при нейтрализации основной массы казаков решающую роль на этом этапе сыграли не столько военные действия, сколько агитация.
Самоубийство Каледина, осознавшего тщетность борьбы против советской власти, на защиту которой поднялось большинство населения Дона, бегство Дутова из Оренбурга “с горстью приверженцев”36 , заявление Богаевского о том, что “никакие подкопы буржуазии без иностранных штыков им не помогут” - таков финал этого периода37 . 4 (17) марта в станице Денисовской попал в плен красным товарищ атамана М.П. Богаевский. Сдавшийся заявил: “Борьба далее совершенно немыслима”38 .
В марте-мае 1918 г. в составе РСФСР были Донская, Кубано-Черноморская и Терская Советские республики. Тогда же началось формирование красных казачьих частей и соединений, во главе которых стояли такие талантливые и отважные командиры, как П.В. Бахтуров, М.Ф. Блинов, С.М. Буденный, В.И. Думенко, Н.Д. Каширин, Н.Д.Томин, М.А. Кочубей, Ф.К. Миронов и другие. Только в красногвардейских отрядах Дона насчитывалось тогда около 40 тыс. человек39 . По другим данным, 1 апреля 1918 г. в Красной армии на Дону сражались с белыми 22440 добровольцев. Возникали тогда и первые партизанские отряды белых. Один из них во главе с есаулом В.М. Чернецовым, который вскоре был убит казаками его отряда, перешедшими на сторону красных40 . Возник и действовал партизанский отряд белых во главе с генералом П.Х. Поповым41 .
Несомненно, в определенной мере иностранные империалисты виновны в развязывании и затягивании гражданской войны в казачьих районах, в превращении их с лета 1918 г. в арену кровопролитных длительных сражений, в тех неисчислимых муках, которые выпали на долю рабочего класса, трудового крестьянства и трудового казачества, а также свергнутых классов и верхов казачества.
С лета начался новый этап гражданской войны. В этот период установление продовольственной монополии, изъятие хлеба не только у кулаков, но и середняков, толкнуло их в значительной массе против советской власти.
 
 
 1 В.Д. Поликарпов. Пролог гражданской войны в России. – М., 1976.
 2В.П. Наумов. Летопись героической борьбы. Советская историография гражданской войны и империалистической интервенции в СССР. – М.. 1990.
 3Н.Е. Какурин. Как сражалась революция. – М., 1990. – Т.1. – с.155-189.
 4Л.И. Футорянский. Казачество в период Октября и гражданской войны в Советской историографии. – М., 1969. – с.30. Он же. Современная Советская историография о казачестве в период гражданской войны // Историография гражданской войны и империалистической интервенции (1918-1920). - М., 1983. - с. 146-156. Он же. В.И. Ленин о казачестве в период Октября и Триумфального шествия Советской власти. // Вопросы истории Урала: Мат-лы. Вторая науч. сессия вузов Уральской зоны. – Пермь,  1966. - с. 297-303. См. нашу рецензию на книгу И.Я. Куценко “Кубанское казачество. Без уважения и понимания”//Кубанские казачьи ведомости. Ежемесячное приложение к газете “Советская Кубань”, 1991. № 4 и другие.
 5Г.З. Иоффе. Читая архив русской революции // Архив русской революции. – М., 1991. – 1-2. - с. V-VI. Л.И. Футорянский. В.И.Ленин о решающей роли иностранного империализма в затягивании и развязывании гражданской войны // Ученые записки ОГПИ. – Вып.18. – Челябинск, 1970. – с.107-116.
 6Г.З. Иофе. Белое дело. Генерал Корнилов. – М., 1989.
 7На внутреннем фронте // Архив русской революции. – М., 1991. - 1-2. - с.177.
 8Там же. – с.182.
 9Там же. – с.198.
 10 Ю.К. Кириенко. Крах калединщины. – М., 1976. Он же. Революция и донское казачество. – Ростов-на-Дону, 1988.
 11Там же. – с.13.
 12 Там же. – с.31, 107.
 13Ю.К. Кириенко. Революция и донское казачество. – с.12.
 14Футорянский Леонид Иосифович // Библиографический указатель. – Оренбург, 1998.
 15Ю.К. Кириенко. Указ.соч. – с.35, 41.
 16Там же. – с.61.
 17Там же. – с.142, 152.
 18Ростов-на-Дону, 1996.
 19Указ.соч. – с.28.
 20Указ.соч. – с.57.
 21Указ.соч. – с.61.
 22Указ.соч. – с.62, 64, 77-78.
 23 Указ.соч. – с.96.
 24Оренбург. - Челябинск, 1993. История Оренбуржья. – Оренбург, 1996.
 25Екатеринбург, 1995.
 26М., 1992.
 27Там же. – с.151.
 28Там же. – с.156.
 29Там же. – с.159.
 30Оренбург, 1996. – с.27.
 31В.И. Ленин. ПСС. – Т.35. – с.321, 322, 323.
 32И. Осадчий. Октябрь на Кубани. – Краснодар, 1977. – с.191.
 33“Пролетариат Кубани … в прочном союзе с крестьянской и казачьей беднотой под руководством ленинской партии большевиков мужественно прошел сквозь все трудности и испытания и совершил свой Октябрь”.(В.Чесноков. Уральску 350 лет. – Алматы, 1963. – с.73-74).
 34 Правда. – 1918. – 30 янв. Советская власть в Уральске была установлена при активном участии 7-го Уральского казачьего полка. В Забайкалье в результате действий 2-го Читинского, 2-го и 3-го Верхнеудинских, 2-го Нерченского, 2-го Аргунского и других казачьих полков. (Ордена Ленина Забайкальский. – М., 1980. – с.13-16).
 35М.В. Фрунзе. Избранные произведения. – М., 1957. – Т.1. – с.308. В приказе М.В. Фрунзе отмечалось, что именно 2-й Семиреченский казачий полк низверг керенщину в Верном и водрузил над областью Советское знамя.
 36Е.И. Дударь. Борьба за установление и упрочение Советской власти в Оренбуржье (март 1917 – июнь 1918 гг.). – Оренбург, 1967.
 37Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т.1. – с.402-403.
 38А.В. Венков. Антибольшевистское движение на юге России на начальном этапе гражданской войны. – Ростов-на-Дону, 1996. – с.102.
 39К.А. Хмелевский. Сыны Донских степей.
 40Государственный архив Ростовской области. Ф.120, оп.3, д.269, л.14.
 41А.В. Венков. Указ.соч. – с.102.

 
1.2. Казачьи организации и съезды накануне и в период ОктябряПеред  Октябрем продолжал действовать Совет Союза казачьих войск. Во главе его стоял полковник, позднее, с сентября 1917 г., атаман Оренбургского казачьего войска Александр Ильич Дутов. Состав Совета Союза казачьих войск был избран на 2-м учредительном казачьем съезде в Петрограде, проходившем с 7 по 19 июня 1917 г., на котором были представлены,  прежде всего делегаты от офицерства и чиновников. Думается, здесь необходимо назвать  полный состав Совета Союза казачьих войск, поскольку  до сих пор это не делалось1 .
Товарищем председателя (так называли тогда заместителей государственных и выборных организаций) был есаул (по общевойсковому воинскому званию – майор) Аникеев А.И. – командир 3-й сотни Донского казачьего полка, старшим секретарем – сотник Калмыков П.П., начальник конно-пулеметной команды 23-го Донского казачьего полка,  членами совета:  Бардиж К.П. - хорунжий Кубанского войска, младший офицер 2-й кубанской батареи; сотник Поночевский; младший офицер 2-го Екатеринодарского  полка Кубанского казачьего воска, подъесаул Терского войска, командир 6-й сотни Мигузов; младший офицер Яицкого 5-го Уральского казачьего полка Мусатов Г.М.; сотник Герасимов; начальник пулеметной команды 7-го Сибирского казачьего полка, урядник Уссурийского казачьего войска Макриджин; Шамшин К.А. - сотенный фельдшер 3-го Волжского полка Терского войска; Зайцев В.Ф.-  урядник 1-го Кизлярского-Гребенского казачьего полка;  Соколов И.Е.-  казак 16-го Оренбургского казачьего полка, Тюменцев Ф.Г. – старший писарь 3-го Забайкальского казачьего полка; Сидоров А.Г. - вахмистр  3-го Семиреченского полка, Кологолов П.В. – приказной 2-го Астраханского полка, Ларионов С.Ф. – старший ветеринарный фельдшер Уссурийского казачьей дивизии2 . Как мы видим, из 16 членов Совета только один был рядовым казаком. Данная организация выпускала газету “Вестник Союза казачьих войск”, которая накануне октябрьских событий была переименована в газету “Вольность”.
Как свидетельствуют архивные документы и другие материалы, во всех казачьих полках, дивизиях при армии  и фронтах, существовали комитеты. Состав их был неоднозначен, не всегда во главе их стояли представители реакционного казачества. При ставке  действовал комиссар по казачьим делам Шапкин3 .
Кроме того, существовал Центральный Совет казаков из представителей левого казачества, издававший газету “Лист центрального Совета казаков”. Возглавлял его кубанский казак станицы Троицкой В.Ф. Костенецкий. Его заместителем был донской казак станицы Сломинской В.И. Ершов4 . В исполком этого совета входил В.Ф. Черный – позднее один из выдающихся большевиков Кубани. Редактором газеты был кубанский казак станицы Благовещенской Л.А. Коротов. Газета вскоре получила новое название – “Голос трудового казачества”5 , что четко определило основную суть, выражаемых ею интересов. Трудовое казачество все теснее сплачивалось вокруг Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 12 июня 1917 года решением Центрального Исполнительного комитета Советов была создана его казачья секция. 14 июля председателем ее стал есаул 7-го Оренбургского казачьего полка Афанасий Григорьевич Нагаев. Тогда же телеграф передал предложение всем фронтовым, армейским комитетам и комитетам отдельных частей немедленно делегировать своих представителей в секцию. А при перевыборах исполкома Петросовета одно из мест было предоставлено делегату от трех донских казачьих полков, находившихся в столице. В августе - сентябре в состав Петросовета были избраны Иван Лагутин – 14-й Донской казачий полк, от этого же полка Иван Сысоев, от 4-го Донского полка И.В. Акимов и А.И. Лосев6 . Последнее, также служило сплочению трудового казачества вокруг Советов. 10 сентября 1917 г. из казачьей секции был организован соответствующий подотдел ЦИК из представителей фронтовых, армейских комитетов и казачьих правлений всех войск. Повышение статуса до уровня подотдела ЦИК имело существенное значение. Председателем подотдела опять стал А.Г. Нагаев. В состав подотдела (кроме председателя) входили: журналист А.А. Коробов - от станицы Благовещенской Кубанского казачьего войска, Ф.П. Степанов – казак Сибирского казачьего войска, М.Я. Макаров – казак станицы Алексеевской Донского войска, М.П. Мошкаров – связист 4-го Донского казачьего полка,  К. Чекунов – донской казак, И.С. Ружейников – врач, уральский казак, Д.М. Изюмский  - от Астраханского казачьего войска, И.Ф. Долгаев – донской казак, Говоров – донской казак, Касирский – народный судья г. Москвы, Ф.Т. Кузюбердин – оренбургский казак, Горбунов – оренбургский казак, Кайгородов – оренбургский казак, Ф. Свешников – оренбургский казак, В.И. Невский – один из руководителей солдатской секции ЦИК, И.И. Ульянов – иногородний Уральского казачьего войска7 .
Следует отметить, что когда большевики  покинули 7 октября 1917 г. предпарламент, казачья фракция Совета Российской республики осудила этот шаг, считая, что он ослабляет  демократические силы в совете. Казаков в Совете Республики (предпарламенте) было 22. В совете республики было: кадетов - 75, большевиков –58. В момент выхода из предпарламента к большевикам примкнуло пять левых эсеров8 .
Накануне Октября особое место в планах его противников стала занимать подготовка Временным правительством и казачьими верхами общефронтового съезда. Совещание председателей казачьих частей 3-й армии, созванное в связи с этим, потребовало переизбрания Совета Союза казачьих войск с тем, чтобы фронтовые казаки составляли в реорганизованном Совете, по крайней мере, пятьдесят процентов, и чтобы указанный Совет наладил связи с демократическими организациями9 .
Остро стоял вопрос о составе комиссии по организации общефронтового съезда. Было ясно, что он во многом определит и характер самого съезда. По предложению и настоянию Каледина в нее вошли десять членов Совета Союза казачьих войск. И только два места было представлено казачьему подотделу в ЦИК. Возмущенные этим представители подотдела настаивали на том, чтобы он получил хотя бы четыре места, однако добиться этого им не удалось.
Местом проведения съезда был определен г.Киев. Думается, заправилы Совета Союза казачьих войск выбрали данный город не случайно, они надеялись, что так можно будет избежать влияния пролетариата Петрограда и Москвы. Однако эти расчеты оправдались не полностью, поэтому с ноября работа съезда была перенесена его руководителями в столицу Донского казачества – г.Новочеркасск. Кстати,  до открытия съезда в Киеве казачий подотдел настаивал, чтобы съезд проходил в Питере.
Открытие съезда  намечалось на октябрь, потом срок его проведения уточнили на 20, открылся же он 21 октября 1917 г.
Съезд не оправдал с самого начала названия “общефронтового казачьего”, ибо в его составе должны были участвовать представители войсковых правительств и тыловых частей. В телеграмме походного атамана казачьих войск при Верховном главнокомандующем говорилось, что съезд проводится по разрешению Верховного главнокомандующего, что его созывает комиссия при Совете Союза казачьих войск, что на съезде должны быть представлены войсковые правительства и части тыла, фронтовые армейские комитеты действующих и запасных полков и батальонов, которым выделялось по два места на съезде, батареи и отдельные запасные сотни, полусотни и местные команды, которые получали по одному делегатскому месту. Предлагалось делегатов снабдить наказами, мандатами и прочими документами. Телеграмму о представительстве на съезд подписал как председатель Совета Союза казачьих войск А. Греков10 .
Съезд в г.Киеве 21 октября 1917 г. открыл и председательствовал на нем П.М. Агеев – член Донского войскового правительства, председатель общеказачьей фракции Временного Совета Российской республики, бывший социал-демократ.
26 октября 1917 г. (большинством голосов), заслушав сообщение о выступлении большевиков в Петрограде, съезд постановил: “Однажды заявив о признании коалиционного Временного правительства, казачество держит свое слово  твердо и не позволит темным силам играть судьбою России. Только Временное правительство, опирающееся на Временный Совет Российской республики, может довести  страну до Учредительного собрания. В грозные минуты для Отечества съезд призывает все казачьи части к оружию и защите Родины и свободы. Казачество готово все как один сложить свои головы, уверенное, что его кровь не прольется безрезультатно и решительными мерами раз навсегда будет положен конец посягательству… К тому же решению казачий съезд призывает и все здоровые элементы страны”11 .
Было бы неверно утверждать, что на общефронтовой съезд казаков, организация которого попала в руки корниловского Совета Союза казачьих войск, совсем не прошли представители левых партий. Они не только были здесь, но и пытались активно влиять на его решения. На съезде выступали  А.Г. Нагаев, И.С. Ружейников и другие.
Группа оппозиции на съезде составляла около 150 человек. В ней выделялись: А.И. Артамонов, Н.М. Голубов, А.Г. Нагаев, П.О. Позднеев, И.Л. Сорокин12 .
Еще до отъезда в Киев для дискредитации Нагаева и казачьего подотдела ВЦИК Афанасия Григорьевича обвинили в большевизме, причем в данном вопросе налицо было единодушие А.Ф.Керенского  и корниловцев. В одном из документов Керенский говорил так: “Казачий отдел ЦИК не казачий, а… Смольный”13 .   Нагаев А.Г. вынужден был давать объяснение  о его отношении к большевизму. В открытом письме в печать он писал: “Я не большевик. Не смешивая идейный большевизм с отдельными агентами Германии и провокаторами, проникшими в его среду, я решительно осуждаю тактику большевизма, способную по моему мнению, привести и Родину и революцию к гибели. Я убежден, что лишь последним страшным усилием, наступлением на фронте, мощным ударом можно получить мир и спасти Родину от развала… Я являюсь выразителем интересов трудового революционного казачества. Так и прошу меня расценивать”. Данное заявление было сделано Афанасием Григорьевичем после того, как он выступил на Государственном совещании, заявив, что Каледин не выражает интересов трудового казачества, что вызвало возмущение корниловцев: полковника Сахарова и капитана Сверчинского, кричавших в адрес Нагаева: “Немецкие марки!”. Протест против обвинения А.Г.Нагаева в измене Родине выразило тогда совещание представителей фронтовых и армейских комитетов всех фронтов и Центрфлота, его подписал председатель совещания войсковых фракций действующей армии и флота – Печерский, а также председатель ВЦИК советов Р и СД Н. Чхеидзе14 .  Дискредитация  Нагаева понадобилась корниловцам для того, чтобы ослабить его позиции и казачьего подотдела и ЦИК Советов.
На общефронтовом съезде в Киеве, а затем в Новочеркасске (после перевода его сюда) звучало требование об отводе казачьих частей фронта на территорию  своих войск. И надо сказать, что к концу декабря 1917 г., как свидетельствуют документы, все казачьи части ушли с фронта в свои казачьи области15 .   
 1 ноября 1917 г. в телеграмме из Киева о переезде съезда в Новочеркасск уже подчеркивалась необходимость соблюдения нейтралитета16  (подчеркнуто -  Л.Ф.). Так резко изменилась теперь позиция.  Мысль о полном нейтралитете звучала теперь и в рассылаемых телеграммах комиссара казачьих войск при ставке Верховного командования Шапкина. В депеше от 2 ноября 1917г. он заявил: “Казаки не признают правительства, имеющего в своем составе большевиков, и требуют удаления в казачьи области и полностью устраняются от государственной жизни”17  (подчеркнуто мной – Л.Ф.).
Особенно усердствовал в непризнании решений 2-го Всероссийского съезда Советов Совет Союза казачьих войск. Не случайно 28 октября 1917 г. помещение Совета Союза казачьих войск было занято красногвардейцами18 .  Тогда этот шаг носил предварительный характер накануне выступления юнкеров в Питере. Позднее на совещаниях 11-го и 42-го донских казачьих полков и 5-й кубанской казачьей дивизии было принято решение о прекращении деятельности этой организации19 .
С 20 по 25 сентября 1917 г. в Екатеринограде состоялась конференция представителей от казачьего и горского населения. В ней участвовали от Яицкого войска – 3, от Астраханского –2, Донского – 4, Кубанского – 6, Оренбургского – 1, Терского – 4, были и представители от союза горских народов и от Совета Союза казачьих войск  они требовали образования соответствующего штата, входящего в состав России на основе федерации.
Конференция в своем решении заявила, что “в случае образования  Временного правительства, не опирающегося на все живые и национальные силы страны, а тем более составленного только из представителей отдельных классовых интересов, казачество и горцы снимают с себя всякую ответственность, оставляют за собой свободу решений”20 .
Чувствовалось, что усилившаяся после провала корниловщины большевизация Советов серьезно беспокоит эту небольшую (несколько более двадцати представителей) часть казачества, собравшуюся на конференцию без всякого обоснованного определения представительства. Так, от Оренбургского войска, численность которого была более 560 тысяч, был всего один делегат, от Астраханского 56 тыс. – 2 делегата и т.д. Не имея, таким образом, законных полномочий, “конференция”, рассмотрев вопрос о мятеже Корнилова, выразила ему явное сочувствие21 .  Это и определило всю сущность “конференции”.
В другой резолюции конференции по отношению к будущему государственному устройству России заявлялось, что она должна быть демократической республикой, построенной на строгих принципах федеративной организации с полным сохранением единства государства22 .  Так была сделана попытка создания Юго-восточного Союза, федерации (как говорилось в документе) области Дона, Кубани, Терека и Астраханской области23 .
О том, какие цели преследовались при этом, недвусмысленно говорит заявление данной “конференции” по отношению к казачьим организациям и представительству в Советах: “Ни одно из 12 казачьих войск не имело и не имеет своего представительства в Центральном исполнительном комитете, ни в Кавказском краевом совете, ни в других Советах солдатских и рабочих депутатов”. Стремление оторвать казачество от Советов здесь проступает недвусмысленно, а далее раскрывается подлинный смысл этого заявления: “Публичные выступления казаков вроде есаула Нагаева на Московском и Демократическом совещаниях есть выступления личные, случайные или отдельных воинских казачьих частей, или групп”. Боязнь того, что выступление А.Г. Нагаева может иметь широкий отклик в казачьей среде, здесь обнаруживается довольно ясно24 .
Материалы конференции свидетельствуют, что ее организаторы чувствовали свою нелегетимность и поэтому на 15 октября 1917 г. были намерены собрать вновь конференцию казачьих войск и горских народов Кавказа во Владикавказе со следующими представительством: Донское казачество – 3 делегата, Кубанское – 3 , Терское – 3, Астраханское – 3, Уральское –2, Оренбургское – 2. От горских народов Кавказа: Союз объединенных горцев Северного Кавказа – 2, Союз горских народов Кубани –2, от калмыков – 2 25 .
Один из документов свидетельствует о том, что яицкое казачье войско постановило войти в состав Юго-восточного Союза 1 ноября 1917 г.
Стремление к консолидации в самостоятельный союз Юго-восточных областей России здесь выглядит недвусмысленно, а подлинные устремления его проявляются в симпатии к Корнилову, в стремлении оторвать казачество от Советов и даже России.
Думается, нельзя не согласиться с мнением Р.Ш. Ганелина о том, что Юго-восточный Союз был довольно эфемерной организацией, в действительности лишь формально учрежденной. Это мнение подтверждается и иностранными дипломатами, находившимися в России26 .
2 ноября 1917 г. открылась Кубанская Рада, на которой была поставлена задача сформировать правительство и вручить ему всю полноту власти, вменив в обязанность оградить Кубань от движущихся на ее территорию фронтовых частей27 . В одном из документов конференции неприкрыто говорилось, что цель создания Союза в том, чтобы обеспечить “сильную власть”28 .   Очевидно, что речь шла о необходимости сплочения на случай, если революционные силы победят в центре страны, для создания ударного кулака. Эта линия после октября получила свое развитие в отзыве с фронта казачьих войск в соответствующие области.
В начале-середине октября прошли армейские и фронтовые казачьи съезды, как правило, протестовавшие против использования казачьих войск в полицейских целях. Состоявшийся тогда съезд казаков 3-й армии заявил: “относясь с отвращением к выполнению тяжелых полицейско-политических и карательных задач, казаки 3-й армии просят Временное правительство не применять их для этой цели”29 . Казаки пока еще просили Временное правительство избавить их от карательной службы, однако принятое казачьими частями целой армии решение, в котором говорилось о гнусности палаческой службы, было, безусловно, проявлением растущего гражданского сознания казачьих масс и демократических настроений.
В октябре 1917 г. на конференции казаков Юго-западного фронта было принято решение, в котором говорилось, что казаки фронта требуют: “1.Помочь в освобождении казаков от участия в реквизициях. 2. Освобождения казаков от службы по железной дороге. 3. Для борьбы с дезертирством и для  охраны порядка необходимо создать части не из казаков. Назначение казачьих частей на подавление беспорядков должно совершаться с ведома и согласия своих казачьих организаций, полковых и других командиров с уведомлением каждый раз армейских и фронтовых правлений казаков”30 .  Это привело к тому, что использование казачьих частей для подавления волнений солдат, крестьян и других выступлений трудящихся стало практически почти невозможным, на согласование необходимо было время, а подавление “беспорядков” требовало оперативности. Перепуганное начальство штаба фронта сообщило об этом Главнокомандующему Юго-Западным фронтом. 19 октября 1917 г.: “Во избежание серьезных осложнений, ходатайствую о спешном и точном определении порядка вызова казачьих частей для поддержания порядка, ибо отказы казаков, основанные на постановлении фронтового казачьего съезда, развращающе действуют на конные полки. Если каждый раз казачьи полки будут ожидать разрешения своего правления, тогда время всегда будет упущено” (подчеркнуто мной – Л.Ф.)31 .
Итак, казачьи съезды даже целых армий и фронтов  стали выступать против использования их частей в карательных целях, что приводило даже к отказам других родов войск от данных функций. Это было большим шагом в демократизации казачьих частей, в росте гражданственности фронтового казачества.
Анализ документов съездов казачьих войск, прошедших на местах, свидетельствует  о том, что они в целом оставались более консервативными, чем те, которые проходили весной и летом.
Верховодившие на казачьих съездах офицеры и чиновники занимали более жесткую позицию, чем прежде, а оппозиционное казачество, прежде всего трудовые его слои, все больше сплачивались вокруг Советов.
 
 
 
1 Об этом и других казачьих съездах с февраля по июнь 1917 г. см. Л. Футорянский. Борьба за массы  трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. – Оренбург, 1972. – с.49-75. Кроме того, об общеказачьих съездах см. наши статьи в энциклопедии “Политические деятели России”, 1917 (М., 1998. – с.370-371, 377).
2 Российский государственный военно-исторический архив. Ф.2007, оп.1, д.80, л.180-181.
3 Там же. Ф.2007, оп.1, д.88, л.216.
4 Дело народа (орган партии эсеров). – 1917.  –  23 апр.
5 Л.И. Футорянский. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую (март – октябрь 1917 г.). – с.156.
6 Н.Першин. Первый совет пролетарской диктатуры. – Л.,  1966. – с.126.
7 Рабочий путь. – 1917. – 5 окт. (22 сент.). – Государственный архив Российской Федерации. Ф.1235. оп.81, д.2, л.1. Краткий очерк и опыт казачьего отдела ВЦИК по октябрь 1919 г. – с.13.
8 Дело народа. – 1917. – 10 окт.
 9 Там же. – 22 окт.
10 РГВИА. Ф.2007, оп.1, д88, л.137, 147. См. также Ю.К. Кириенко. Революция и донское казачество. – РГУ: Ростов-на-Дону, 1988. – с.195-207.
 11 РГВИА. Ф.2007, оп.1, д.88, л.17.
 12 Вольный Дон. – 1917. № 180.Думается, этот орган Войскового правительства нельзя заподозрить в том, что он приводит преувеличенные данные о левой группе делегатов.
 13 РГВИА. Ф.366, оп.2, д.28, л.225.
 14 Государственное совещание. – М.-Л., 1930. – с.336-367.
 15 РГВИА. Ф.2007, оп.1, д.81, л.160.
 16 Там же. Ф.2067, оп.1, д.3832г., л.76.
 17 Там же. Ф.2826,  оп.1, д.3832, л.136.
 18 Рабочая газета.  – 1917. – 29 окт.
 19 М.И. Корчин. Донское казачество. – Ростов-на-Дону, 1945. – с.81.
 20 Краснодарский государственный краевой архив. Ф.р.6с, оп.2, д.3, л.1-2.
 21 Там же. – Л.3 об-4.
 22 Там же. – Л.6.
 23 Там же. – Л.6 об.
 24 Там же. – Л.7.
 25 Там же. – Л.33.
 26 Р.Ш. Ганелин. Советско-американские отношения в конце 1917 г. – начало 1918 г. – Л., 1975. – с.82.
 27 Даже ярый сторонник интервенции, превозносивший шансы Южной контрреволюции, Смит назвал “Юго-восточный союз” скорее предположительным и поведал о дрязгах между его членами. Там же. – с.87.
 28 Государственный архив Краснодарского края. Ф.6 с, оп.1, д.15, л.75.
 29 РГВИА. Ф.366, оп.2, д.28, л.277 (подчеркнуто мной – Л.Ф.).
 30 Е.И.Демешина, В.А.Золотов, К.А.Хмелевский. Вчитываясь в ленинские строки. – Ростов-на-Дону, 1969. – с.98.
 31 РГВИА. Ф.2067, оп.1, д.2969, л.65.

 
1.3. Казачьи части столицы 
Особого внимания заслуживает вопрос о казачьих частях Петроградского гарнизона в период подготовки Октября1 .  В его состав входили три казачьих полка 1-й, 4-й, 14-й Донские, но изучение их настроений и поведения в дни революции представляет особый интерес, ибо  речь идет о борьбе различных сил за наиболее отсталые и считавшиеся самыми “надежными” для Временного правительства части.  К поведению казачьих частей в столице, как самых осведомленных, присматривались казачьи части не только фронта, но и тыла, а также все казачье население страны. Поэтому изучение настроений казачьих частей столицы позволяет полнее исследовать проблему общенационального кризиса и методы воздействия ведущего отряда пролетариата на наиболее отсталые воинские части.
Несмотря на то, что эта задача была наиболее трудной, левые партии, их питерские отряды смело шли на ее решение.  Вопрос о возможности нейтрализации и завоевания наиболее консервативной части войска представляет особый интерес.
Временное правительство отводило казачеству особое место в своих планах удержания власти.
В  свою очередь левые партии развернули широкую агитацию за нейтрализацию и даже привлечение части казачества на сторону революции. Только в “Правде” за сентябрь-октябрь были помещены 27 материалов о казачестве. Эсеровская газета “Дело народа” опубликовала их 30.
Среди большевиков Петрограда были видные работники партии, хорошо знавшие особенности казачьей жизни, быта и казачью психологию. Именно они могли наиболее успешно вести агитационную работу в казачьих частях. К таким работникам принадлежали В.А. и Е.А. Трифоновы – члены РСДРП (б) с 1905 г., выходцы из донских казаков, руководители Красной Гвардии Петрограда (с марта по июнь 1917 г.  В.А. Трифонов был секретарем большевистской фракции Петроградского Совета2 ), таким агитатором был и  Г.Д. Приседко, в апреле 1917 г. он был делегатом Петроградской общегородской конференции РСДРП (б)3 , а еще  раньше в годы первой мировой войны возглавлял подпольную большевистскую организацию высших учебных заведений Петрограда, под руководством которой была проведена демонстрация протеста против ареста депутатов-большевиков 4-й Государственной думы4 .
Под воздействием большевистской и левоэсеровской агитации находившиеся в Петрограде донские казачьи полки с самого начала корниловского мятежа выступили против него, участвовали в его ликвидации5 .  Особо отличился при этом 4-й  полк, который направил агитаторов, разъяснявших суть генеральской авантюры, в стан корниловцев. Агитация прогрессивных слоев казачества ускорила разоблачение Корнилова6 .
Напуганный размахом агитации в 1-м, 4-м и 14-м Донских казачьих полках, Каледин 7 октября 1917 г. направил письмо главнокомандующему Петроградским военным округом Полковникову, в котором требовал вывода донских казачьих частей из Петрограда, заявляя о полном “разложении” 4-го полка и близким к нему состоянием остальных полков7 .  Вскоре, 20 октября, начальнику штаба Северного фронта генералу Лукомскому  было передано распоряжение военного министра Верховского о замене казачьих частей в Петрограде: “казачьи части в Петрограде застоялись и попадают под большевистскую пропаганду, поэтому прошу произвести смену этих полков другими”8 . Тогда же Совет Союза казачьих войск обратился к верховному главнокомандующему с просьбой запретить выступления перед казаками лицам, которые неизвестны командирам полков. Заявление мотивировалось тем, что “большевики развивают усиленную агитационную деятельность в казачьих частях”9 . Вместе с тем, проводилась антибольшевистская агитация в казачьей среде, раздувалась сословная вражда, противопоставлялись интересы казачества нуждам рабочего класса и крестьянства, распространялась легенда о том, что революционеры хотят отнять землю у казаков.
Временное правительство, готовя силы для разгрома революционного Петрограда, рассчитывало спровоцировать столкновение казачьих частей, находившихся в Питере, с революционными  соединениями и, воспользовавшись им, перейти в наступление на революцию. Для этого решили противопоставить дню Петроградского Совета, назначенному на 22 октября (для смотра готовности революционных сил и для подписки на различные левые издания), крестный ход донских казачьих частей. Инициативу в организации последнего взял на себя Совет Союза казачьих войск во главе с полковником Дутовым10 .
Крестный ход предполагалось провести в честь иконы Казанской Богоматери. Бытовало мнение, что эта икона спасла Россию от нашествия Наполеона. Детали организации хода настораживали. Поступали сообщения, что казаки будут проводить ход в конном строю при оружии. Не могло не беспокоить и то, что намеревались включить в ход Новониколаевское юнкерское училище и сводную казачью артиллерийскую батарею. Поступали сигналы о том, что в крестном ходе предполагается и участие 9-го кавалерийского полка. Особенно волновал и намечавшийся маршрут крестного хода11 .  После того, как об этом узнали, было решено принять всяческие меры для отмены хода, обратиться к казакам и послать в казачьи части агитаторов, известить об этом районные советы.
Петроградский совет, получив сведения о готовящемся выступлении казаков, обратился к ним  с воззванием, в котором говорилось: “…22 октября устраивается кем-то казачий крестный ход. Дело свободной совести участвовать или не участвовать в крестном ходе. Мы в это дело не вмешиваемся и никаких препятствий не чиним. Однако мы вас предупреждаем: казаки, глядите зорко, как бы под видом крестного хода не попытались ваши каледины натравить вас на рабочих и солдат”12 .
Вопрос о крестном ходе был поставлен на общем собрании полковых комитетов Петроградского гарнизона, состоявшемся 21 октября 1917 г., созванного по инициативе Петроградского Совета. Представитель 4-го Донского казачьего полка Т.Д. Богатырев в своем выступлении сообщил, что несмотря на агитацию полкового священника, комитет полка высказался против участия в крестном ходе. Его твердо поддержал от 14-го Донского казачьего войска Дьяконов, который заявил: “Полк не только не поддержит контрреволюционные замыслы, откуда бы они не исходили, но всячески и всеми силами будет бороться против контрреволюции”. В постановлении собрания говорилось: “Гарнизон обращается к казакам - остерегайтесь провокации наших общих врагов. Мы ваши братья. Боремся за мир и свободу. Мы приглашаем вас на наши завтрашние собрания. Добро пожаловать, братья казаки13 .
Накануне Октября большевики (несмотря на то, что об этом сейчас не модно говорить) заявляли, что “не отнимут ни копейки собственности не только земельной, но и другой у казаков”. Речь, конечно, шла о рядовом казачестве. Мысль о сохранении всей собственности в рядах рядового казачества была со всей силой подчеркнута в статье В.И. Ленина “Задачи революции”. Высказывалась идея, что основная масса казачества поддержит не только демократическую, но и социалистическую революцию. Именно это определило тот необычный термин “братья”, с которым обращался Петросовет к казакам. Это не было коньюктурой, в этом состояла, если  так можно выразиться, стратегическая позиция в отношении основной массы казачества.
Учитывая создавшуюся ситуацию, настроение казаков, Временное правительство вынуждено было в ночь с 21 на 22 октября отменить крестный ход, надеясь таким путем сохранить остатки своего престижа среди казачьих частей, находившихся в Петрограде14 . Совет Союза казачьих войск в своих документах стремился представить отмену крестного хода в Петрограде, только как результат его запрета Временным правительством. На самом деле, как мы видели выше, дело было не только в этом.
Провал крестного хода тогда выделялся как одно из крупных событий предоктябрьских дней. “Отмена демонстрации казаков, - заявил В.И.Ленин в письме Я.М. Свердлову, - есть гигантская победа. Ура! Наступать из всех  сил,  и мы победим вполне в несколько дней”15 .  Таким образом, Ленин рассматривал отмену крестного хода казаков как важное завоевание революции.
В дни восстания надежды Временного правительства на казачьи полки, находившиеся в столице, не оправдались. 24 октября в обращении Петроградского военно-революционного комитета к населению Петрограда о соблюдении в городе революционного порядка говорилось, что во многих частях, в том числе в 1-м, 14-м казачьих полках находятся комиссары Военно-революционного комитета рабочих и солдатских депутатов, что о всех случаях контрреволюционных выступлений немедленно надо уведомлять эти и другие воинские части и тогда помощь будет оказана тотчас16 .  Об этом было сообщение в газете “Рабочий путь” 25 октября 1917 г.
Позиция казачьих полков была следствием проводившейся в казачьих частях агитационной работы левых партий. Как свидетельствовал Н.И. Подвойский, “нашего врага разлагала агитация членов Военной организации и вообще наших сторонников в среде … казаков”17 .
 Распоряжение Керенского, уговоры эсера Савинкова, членов Совета Союза казачьих войск и других деятелей18  не дали желаемых результатов в отношении казачества19 . По свидетельству начальника штаба Петроградского округа Багратуни, ни один из трех казачьих полков не выполнил команды прибыть на защиту Зимнего дворца. Позднее, вспоминая о поведении казачьих частей Петроградского гарнизона в момент восстания, А.Ф. Керенский признавал, что его расчеты на казаков были построены на песке: “Я еще раз жестоко ошибся”20 .
В 7 часов вечера 25 октября стало известно, что Донские казачьи полки (1-й,4-й,14-й) заявили о своем полном подчинении Военно-революционному комитету21 .
Около 200 казаков (по данным Е.Ф. Ерыкалова), трех сотен 14-го полка (по сведениям В.И. Старцева), которые были первоначально у Зимнего, в порядке обычной караульной службы22  покинули Зимний дворец в 9 час. 45 мин., когда полковник Ананьев (начальник инженерного училища, на которого была возложена организация защиты Зимнего дворца) доложил Временному правительству, что казаки уходят. Позже это подтвердили и делегаты от казаков, покидавших Зимний23 . До ухода они обратились с просьбой к комиссарам ВРК вернуться в свои казармы с оружием. Вопрос был решен положительно. Казаки покинули Зимний.
Важную роль в привлечении масс трудового казачества на строну Советов сыграл 2-й Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, выразивший в своих декретах чаяния и интересы широких масс трудящихся, в том числе и казачества. В Декрете о земле была подчеркнута неприкосновенность земель рядового казачества24 . Уже на первом заседании съезд принял обращение к казакам с разъяснением политики советской власти по отношению к трудовому казачеству. Съезд дал четкую оценку поведения казачьих частей, находившихся в Петрограде в период восстания: “Казаки Петроградского гарнизона к их чести не оправдали надежд врагов народа. Они не стали братоубийцами. Они не пошли против Петроградского революционного гарнизона и петроградских рабочих. Часть их сразу перешла на сторону восставших рабочих, другая часть осталась пока в стороне”25 .
Съезд призвал трудовых казаков к союзу с рабочими и крестьянами России, к переходу на сторону советской власти. Обращение заканчивалось словами: “Братья казаки! Всероссийский съезд Советов протягивает вам братскую руку. Да здравствует союз казаков с солдатами, рабочими и крестьянами всей России!”26 .
     Какая часть казаков Петроградского гарнизона сразу же перешла на сторону восставших, какая была только нейтрализована? На указанный вопрос помимо вышеприведенных сведений в известной мере отвечают и итоги выборов в Учредительное собрание по казачьим частям Петроградского гарнизона. Документы о результатах выборов впервые обнаружены нами в Государственном архиве Ростовской области27 . Их дополняют несколько дел, хранящихся в Государственном архиве социально-политических проблем и Государственном архиве Российской Федерации. Заметим, что эти данные неполны, они дают сведения только о 59 процентах состава казачьих частей Петрограда. Почему в имеющихся документах нет полных сведений? Возможно, что не все казаки голосовали, но вероятно и другое, что часть казачьих сотен, особенно 1-го Донского полка голосовали не по отдельному списку кандидатов депутатов Донской области, а по списку воинских частей Петрограда. Совокупность изученных документов подтверждает такое предположение28 . Мы особо подчеркиваем, что речь в первую очередь идет  о 1-м Донском казачьем, поскольку данные о 444 голосовавших – это сведения, как мы считаем, по трем сотням полка, а в полку было всего шесть сотен.
Отсутствовавшие данные о половине голосовавших,  примкнувших к спискам Петроградского гарнизона, вероятно,  отдали свои голоса левым партиям (левым эсерам и большевикам), которые подвергли критике выделение на выборах особых казачьих округов. Кроме того, следует учитывать, что комиссии по выборам в Учредительное собрание по Донской области, кроме Ростовского и Таганрогского округов, состояли, в основном, из либеральных партий, что не могло не оказать своего влияния на документы, отразившие итоги выборов29 . Все это говорит о том, что сведения по казачьим частям Петрограда не могут завышать цифры голосования за левые партии, особенно большевиков, думается,  могла возобладать другая тенденция к их занижению. Учитывая сказанное, рассмотрим те данные, которыми мы располагаем.
 
 
Таблица №1
Итоги выборов в Учредительное собрание по казачьим частям
 Петроградского гарнизона30 
 
 

 
 
Итак, мы располагаем сведениями о 2078 голосовавших из 3500 (см. таблицу). Почти четвертая часть состава казачьих частей Петрограда шла за большевиками, более 10 % -  за эсерами. Основная масса – 63 % голосовали за казачий список.
В 4-м Донском казачьем полку наибольшим авторитетом пользовались большевики, за них голосовало 44,3 %. В этой же части за эсеров голосовали 35,4 %, т.е. за социалистические партии отдали в четвертом Донском около 80 % голосовавших. Следует вместе с тем отметить влияние сословных предрассудков на казачьи части Петрограда. Демагогически возвещая о единых интересах казачества, верхи сумели добиться сравнительно благоприятных для них результатов. Казачьи части Петрограда, уже с августа 1917 г. выступившие против блока с кадетами, тем не менее поддержали замаскированный, но кадетский в своей основе список “казачьей партии”, за которую проголосовало (по имеющимся данным) 63 % казаков Петроградского гарнизона. Только в 4-м полку  казачий список был оттеснен на 3-е место. Влияние эсеров в казачьей среде оказалось слабее большевистского. Они получили не 24,4 %, как большевики, а всего только 10,3 %, но вместе социалисты получили в казачьих частях Питера больше третьей части голосов. Кадеты, меньшевики не пользовались влиянием в казачьих частях Петрограда. Все это говорит о том, что на поведении казачьих частей Питера в период октябрьского вооруженного восстания  сказалась позиция пролетариата. Последующая ускоренная большевизация казачьих частей столицы свидетельствовала об огромном воздействии пролетариата на казачьи части после взятия власти.
Итак, большевистская и левоэсеровская партии, пролетариат столицы сумели добиться того, что на решающем этапе борьбы, казачьи части Петрограда перестали быть опорой Временного правительства, отказались выступить против восставших рабочих  и солдат. Значительная часть трудового казачества была вырвана из-под влияния казачьих верхов. В решающий момент в решающем месте более чем четвертая часть казачества перешла на сторону восставших рабочих, остальная масса была нейтрализована. Большевизация, или точнее сказать “социализация” 4-го Донского казачьего полка показала реальную возможность перехода казачьих частей на сторону рабочих.
Вместе с тем влияние, хотя и державшееся на замаскированной основе, казачьих верхов на казачьи части, политическая отсталость и сословные предрассудки сильно тормозили этот переход. Лишь после установления власти Советов произойдет переход большинства казачьих частей Петрограда на сторону Советов.
Но вернемся снова ко 2-му Всероссийскому съезду Советов. Не подлежит сомнению, что среди делегатов съезда, бесспорно,  были казаки, особенно от фронтовых частей и полков Петроградского гарнизона31 . Общее их число пока не удалось подсчитать, но несомненно то, что в состав избранного на съезде ВЦИК вошли представители от казачьих частей. В него был избран от левых эсеров кубанский казак А.М. Мирошниченко, в качестве кандидата -  донской казак А.И. Лагутин (также от левых эсеров)32 .
После победы Октябрьского восстания в Петрограде члены бывшего казачьего отдела и партии трудового казачества поставили вопрос о создании казачьего комитета при ВЦИК нового состава. 4 ноября 1917 г. в Петрограде собрались представители  от казачьих частей, расположенных в Финляндии и в Петрограде и его окрестностях. На совещании были представители 5-й Кубанской казачьей дивизии – Крикун и Близнюк, от Кубанской казачьей батареи - Мирошниченко и Кобец, от 3-го Линейного казачьего полка - Бакаев и Самойленко, от 1-го Кавказского кавалерийского корпуса - Шевченко, от 14-го Донского  казачьего полка – Лагутин и представители других частей. Совещание состоялось  в Смольном, в помещении, которое ранее занимал казачий отдел ВЦИК. Оно постановило немедленно образовать казачий комитет при ВЦИК и избрать в него по два человека от каждого полка и по одному от батареи, а также привлечь станичников, уполномоченных населением. На этом заседании председателем казачьего комитета был избран Лагутин, тов. председателя Крикун, секретарем Шевченко, завхозом Близнюк и казначеем Сысоев. Вскоре СНК утвердил Казачий комитет33 . Последний быстро пополнялся представителями других казачьих частей: 1-го и 4-го Донских казачьих полков, от   6-й и 9-й Кубанских казачьих батарей и многих станиц.
Казачий комитет командировал своих представителей в Военно-революционный комитет (Самойленко и Карпенко),  в главный штаб - Фролова и Алферова, в комиссию по казачьим делам при главном штабе - Попова. Кроме того, было выделено еще пять представителей во ВЦИК: Костенецкий, Коробов, Самойленко, Сысоев и Степанов. Именно с того момента ЦИК стал именоваться Всероссийским центральным исполнительным комитетом Советов рабочих, крестьянских, казачьих и солдатских депутатов. На заседании казачьего комитета часто бывал тогда Антонов-Овсеенко34 .
 
 
 1 Л.И. Футорянский. Казачьи части Петроградского гарнизона накануне и в период Октябрьского вооруженного восстания // Революционное движение в русской армии в 1917 г. – М., 1981. – с.178-187.
 2 Ю. Трифонов. Отблеск костра. – М., 1966. В декабре 1917 г. из васильеостровцев был сформирован 2-й Петроградский сводный отряд Красной гвардии численностью в тысячу человек под командованием Е.Трифонова, который был направлен на Дон на борьбу с Калединым.
 3 Седьмая (апрельская) Всероссийская конференция РСДРП/б: Протоколы. – М., 1958. – с.13-14, 18, 393.
 4 РГВИА. Ф.1393, оп.2, д.496, л.287-288. После победы Октября в Петрограде Г.Д.Приседко выполнял ряд ответственных поручений ВРК. См. Петроградский Военно-революционный комитет: Док. и мат. в 3-х т. – М., 1966. – Т.1. – С.321. – Т.2. -  360.
 5 ГАРФ. Ф.6978, оп.1, д.259, л.1-7.
 6 В “Отчете делегации исполнительных комитетов Всероссийского Совета рабочих и солдатских депутатов и Совета крестьянских депутатов о проведении агитационной работы в расположении корниловских частей” говорилось, что половину делегации составляли казаки (Д.603, л.3; д.601, л.10).  Революционное движение в русской армии в 1917 г.: Сб. док. – М., 1968. – с.375.
 7 Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. – М., 1957. – с.257.
 8 Там же. – с.272-273.
 9 Рабочий путь. – 1917. – 13(26) окт.
 10 ГАРФ. Ф.336, оп.1, д.22, л.144.
 11 Я.П. Бырзгал. Крестный ход. Петроград в дни Великого Октября. Воспоминания участников революционных событий в Петрограде в 1917 г. – Л., 1967. – с.285-287.
 12 Рабочий путь. – 1917.  4 нояб. (22 окт.). № 43. Солдат. – 1917. – 21 окт. (именно в этой газете был опубликован текст обращения).
 13 Рабочий путь. – 1917. № 43.
 14 История гражданской войны в СССР. – М., 1942. – Т.2. – с.192-193. Антонов-Овсеенко. В революции. – М., 1957. – с.140. П.Березов. революция совершилась. – М., 1962. – с.122-124. А.Шамаро. Последнее воскресенье старого мира // Наука и религия. – 1963. № 4. – с.14.
 15 В.И. Ленин. Полн.собр.соч. – Т.34. – с.434.
 16 Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде. – с.292-293, 402-403. Об этом же говорилось в специально выпущенной листовке. ГАСПП. Ф.464, оп.1, д.9, л.2.
 17 Пролетарская революция. – 1922. № 10.  – с.80.
 18 ГАРФ. Ф.336, оп.1, д.28, л.29.
 19 Последние часы Временного правительства (Дневник министра Ливеровского) // Исторический архив. – 1960.   № 6. – с.44.
 20 А.Ф. Керенский. Гатчина. – М., 1922. – с.7.
 21 Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде // Солдат. – 1917. № 61,  26 окт.  – С.379.
 22 Н.Ф. Ерыкалов. Октябрьское вооруженное восстание в Петрограде.  – Л., 1966. – с.435. В.И. Старцев. Штурм Зимнего. – М., 1987. – с.61.
 23 Последние часы Временного правительства (Дневник министра Ливеровского) // Исторический архив. – 1960. № 6. – с.44. Это подтверждает и В.И. Старцев (Указ.соч. – с.98).
 24 В.И. Ленин. Полн.собр.соч. – Т.35. – с.26.
 25 Второй Всероссийский съезд советов: Сб.док. – М., 1957. – с.416. Данное обращение было опубликовано впервые в газете “Рабочий  и солдат” (1917. – 26 окт. (8 нояб.)).
 26 Там же.
 27 Ю.К. Кириенко.Указ.соч. – с.5. (Ю.К. Кириенко об этом скромно умалчивает. Раньше отрицал наличие документов об итогах голосования в Учредительное собрание, ссылаясь только на газеты, теперь преподносит как свое открытие их появление в его работах).
 28 ГАРФ. Ф.13, оп.1, д.11, л.3. (Так казаки Юго-западного фронта просили разрешить им голосовать на общих основаниях вместе со всеми другими (неказачьими) частями фронта).
 29 ГАРФ. Ф.13, оп.1, д.9а2, л.34.
 30 Центр документации новейшей истории Ростовской области. Ф.12, оп.1, д.177, л.33.  Государственный архив Ростовской области. Ф.855, оп.1, д.60, л.17 об, 30, 48-49.
 31 Второй Всероссийский съезд Советов. – с.372.
 32 Политические деятели России. 1917 // Биографический словарь. Приложение. – с.391.
 33 Казачий отдел ВЦИК. – с.21.
 34 Л.И. Футорянский. Итоги выборов в Учредительное собрание как источник изучения политических настроений казачества // Великий Октябрь и крах непролетарских партий России. – Калинин, 1989. – с.67-77. Он же. Выборы в Учредительное собрание // Блокнот агитатора. - 1987. №13. -  с. 23-27. Он же. Итоги выборов в Учредительное собрание по Оренбургской губернии, как показатель политических настроений рабочих, крестьян и казачества периода борьбы за власть Советов // Научная конференция Уральского отделения АН СССР. «Союз рабочего класса и трудового казачества – решающая сила победы Октября и в гражданской войне». - Свердловск-Оренбург, 1987. - с. 7-11. Он же. Источники изучения итогов выборов в Учредительное собрание в Оренбургской губернии // Великий Октябрь и социалистическое строительство на Урале и в Сибири в переходный период. - Тюмень, 1987. - с.33-35. Он же. Октябрьские дни. Сосредоточение власти в руках А.И. Дутова. Начало белого террора// История Оренбуржья.  - Оренбург, 1996. -  с.179-181.

 
1.4. Итоги выборов в Учредительное собрание по казачьим  областям 
   Бесспорно, особый интерес представляют итоги выборов в Учредительное собрание по казачьим областям России в целом. Эти данные были предметом нашего исследования и опубликованы в нескольких статьях1 .
   Выборы в Учредительное собрание в казачьих областях проходили в основном в ноябре 1917 г., когда во всех “казачьих” областях еще не установилась советская власть, не победила она тогда и на Юго-Западном, Румынском и Кавказском фронтах. Это надо отметить прежде всего. Во-вторых, попытка установления блока с кадетами с треском провалилась на Дону, но тяготение заправил казачества в лице их генералов и атаманов сказалось и на “чисто” казачьем списке № 4, или, вернее, списке, который выставлялся на выборах от “казачества”. На первом месте в нем шли: А.М. Каледин, М.П. Богаевский, П.М. Агеев.
Каковы были программные установки, с которыми казачьи лидеры шли на выборы в Учредительное собрание? Думается, чтобы не навязывать читателю свое мнение о них, надо привести их тексты здесь целиком. Итак, какова платформа казачьего списка по Дону? Изложению его предшествовало заявление о том, что “политическая платформа донского казачества выработана на основании и в развитие постановления Войскового круга”. Приводим далее почти дословный ее текст: “Провозглашение равенства всех перед законом, отмена всех привилегий и ограничений: сословных, национальных, религиозных”. Указанное требование, подчеркнутое нами, равносильно требованию ликвидации сословий. Далее говорилось о том, что казаки выступают “за единую демократическую, федеративную республику” и  входят в нее “на правах федерации”. Высшим органом управления провозглашался войсковой круг.
По вопросу о земле платформа провозглашала: “Все земли сельскохозяйственного пользования принадлежат трудовому земледельческому населению. Частновладельческие, превышающие размер трудовой нормы, отчуждаются принудительно на основе, выработанной высшим законодательным органом.” Далее заявлялось, что “все войсковые, запасные и юртовые земли и их недра – собственность  всей войсковой казачьей общины” (подчеркнуто мной - Л.Ф.).
В платформе заявлялось о том, что коренные крестьяне будут донаделены землей “до установленной  областной законодательной нормы”. Подчеркивалась необходимость введения подоходно-прогрессивного налога, провозглашалась свобода союзов и стачек, заявлялось о создании примирительных камер из представителей труда и капитала. Такова суть “казачьей” донской предвыборной программы.
Не подлежит сомнению, что эта программа включала  демократические требования. Однако она в известной мере носила ограниченный характер. Хотя и выдвигалось принудительное отчуждение земли у частных владельцев в том случае, если их участки превышали трудовую норму, но вопрос о том, будет ли это безвозмездное изъятие или предполагается какой-то выкуп за нее, оставался открытым. Вместе с тем избирательная платформа носила в некоторых ее пунктах явно сословный характер: высшим органом провозглашался войсковой круг, интересы иногороднего крестьянства совершенно игнорировались, войсковые земли, запасные и станичные (юртовые), объявлялись собственностью казачьего войска.
Следует подчеркнуть, что на Дону был не единственный казачий список. Их имелось два. Первый, о платформе которого уже сказали, и второй – отражавший блок трудовых казаков с эсерами. Эта часть казаков в своих требованиях примыкала к эсеровским. И первым кандидатом в списке был  А.Ф. Керенский.
Следует сказать также, что означал “казачий” список в Оренбургском крае. Здесь он шел под номером 2. Текст избирательной программы был опубликован в “Оренбургском казачьем вестнике” 23 ноября 1917 г. и ежедневно повторялся до 28 ноября (до дня выборов) на страницах данной газеты. Приводим его дословно: “Казаки за спасение Родины. Казаки за закон и порядок. Казаки за демократическую федеративную республику. Казаки - люди труда и братья трудящихся. Казаки за мир, достойный великой Родины. Казаки против захвата власти и насилия народной воли”.  Программа, как видим, носит вполне демократический характер, но больше, чем она и по оренбургскому казачьему списку № 2 говорили, как мы видели  выше, и по Донскому имена, внесенные в него: А.И. Дутов,  А.И. Кривощеков, Г.Г. Богданов и В.А. Матушкин (эта четверка и пройдет по казачьему списку в Учредительное собрание)2 .
Автор одной из новейших монографий по истории Учредительного собрания А.Г. Протасов не использует наши работы, а также другие издания3 , в которых содержатся более полные данные, чем у него по казачьим областям России4 . Наверно, он считает необходимым ссылаться только на московских и санкт-петербургских историков, или обнаруживает неосведомленность о существовании других работ. Хотя не подлежит сомнению, что в его книге, специально посвященной Учредительному собранию, есть любопытные отдельные факты и наблюдения  по организации и проведению итогов выборов и по казачьим областям России.
Подготовка к демократическим выборам не проходила по накатанной прямой. Прежде всего, казачество отстояло за собой право выступать на выборах по собственному списку. Такого права не получило ни одно другое сословие. Еще в телеграмме из Оренбурга от 19 августа 1917 г.  на имя председателя Совета  Союза  казачьих войск А.И. Дутова атаман Оренбургского казачьего войска генерал-майор Мальцев и Председатель казачьего Совета Зверяев, ссылаясь на решение Всероссийского казачьего съезда, настаивали на самостоятельном представительстве в Учредительном собрании и требовали голосования по особому казачьему списку5 .
Следующий вопрос, по которому шли баталии, – с кем будут голосовать казачьи войска, находящиеся на фронте и в тылу. И накануне Октября Временное правительство даже санкционировало стремление казачьих верхов, чтобы казачьи части на фронте и в тылу голосовали по спискам казачьих областей, а не фронта. Однако в этом вопросе среди казачества не было единства. Так, казачьи части Юго-Западного фронта просили правление своих войск разрешить голосовать на выборах в Учредительное собрание на общих основаниях6 .
Именно решением Временного правительства от 10 октября и была повышена квота по казачьим областям, поскольку теперь исходили из того, что казачьи  части фронта голосуют по спискам своих казачьих областей. Установлена норма депутатов для Дона - 19, для Кубано-Черноморья – 16, для Оренбуржья – 12 депутатов и т.д.7 .
Особое значение в подготовке выборов занимало составление избирательных списков.  В области войска Донского было 9 кандидатских списков, из них, как мы говорили выше, 2  казачьих. В Забайкальском 15 списков, один из них казачий; в Оренбургской губернии 9 списков, один из них казачий; в Уральской области 4 списка, один из них казачий8 .
   В ходе формирования избирательных комиссий поступали жалобы, в т.ч. в отдел Государственного Управления при исполнительном комитете Совета Всероссийских крестьянских депутатов. В одной из них говорилось: “Во всех округах Донской области, исключая Ростовский и Таганрогский, в окружные комиссии по выборам в Учредительное собрание не входят… представители демократических организаций. В составе комиссий 3 представителя от судейских учреждений и 4 от станичных правлений. Считаем такое положение несовершенным и обходящим интересы трудового населения, прошу срочно походатайствовать отделу перед Временным правительством об утверждении во всех округах Донской области состава аналогичных Ростовскому и Таганрогскому. Член Донского окружного Совета крестьянских депутатов Антон Дмитров, ст. Каменская ОВД 28/IX – 1917 г.”.
   В другом документе говорилось о том, что по Кубано-Черноморской области в избирательных комиссиях дано “яркое преимущество представителям казачьей верхушки”9 .
   Даже областной комиссар Кубани Бардиж писал о необходимости предоставить иногородним место в комиссии. В телеграмме из Екатеринодара  сообщалось о  том, что участковые комиссии фактически состоят только из казаков10 .
   В “Вестнике Временного правительства” 18 октября 1917г. были опубликованы правила выборов, согласно которым казачьим частям фронта предоставлялось право голосовать за списки кандидатов, выдвинутых от казаков в соответствующих казачьих областях. Под давлением рядовых казаков Кавказская фронтовая комиссия по выборам в Учредительное собрание разрешила им голосовать на общих основаниях11 , т.е. вместе с другими частями фронта.
   Обнаруженные документы проливают свет на то, как на деле проходило голосование казачьих частей Кавказского фронта. Они говорят о том, что 18 из них проголосовали за список депутатов, выдвинутых в своей области, а остальные за общефронтовые списки12 . Всего на данном фронте было 37 полков, 31 особая сотня и 28 пластунских батальонов13 ,т.е. 96 казачьих частей, т.е. по спискам казачьих областей голосовали меньше одной их пятой части14 .  В таблице № 2 мы свели данные по итогам голосования в Учредительное собрание по 3-й Кубанской казачьей бригаде.     
 
 
 
 
Таблица №215 
 
 

 
  
 
Итак, первое, что важно подчеркнуть – это то, что за социалистические партии проголосовало 58,4%, т.е. большинство, при этом за большевиков только 14,1%, что совпадает с данными голосовавших в целом за большевиков на Кавказском фронте (по сведениям Л.М. Спирина). Хотя, напомним, что пластунские бригады формировались из менее зажиточной части казачества. Значительно было, как мы видим, и число казаков, голосовавших за казачий и горский списки, однако меньше, чем за социалистов в целом.
   Итак, по данной казачьей части проголосовали за социалистические партии 58,4% избирателей, т.е. большинство. Правда, голосовали из данных партий, прежде всего,  за эсеров (37,6 %+7,0 %), на втором месте из социалистов были большевики – 14,1% , незначительно число голосовавших за меньшевиков 0,3%. Но немалым было и число голосовавших за список: “кубанские казаки и горцы” – 43,0%. По данным о бригаде можно весьма относительно судить о позиции кубанского казачества в целом. Напомним, что и по данным Н.В. Святицкого на Кавказском фронте проголосовали за большевиков 14,1%, а в целом социалисты получили здесь 100% голосов16 .
   Следует отметить, что по ряду частей Кавказского фронта процент голосов за большевистскую партию был выше, чем в указанной бригаде. В Керченском казачьем полку за большевиков проголосовало 16,8%, в Терском пешем батальоне –     25,2%,  а в Забайкальской казачьей батарее – 54%17 .
   Для того, чтобы полнее оценить картину голосования казачьих частей по Кавказскому фронту, надо сказать, что в протоколе комиссии по выборам в Учредительное собрание по вышеуказанной бригаде сказано: “5 пакетов с избирательными списками № 1,2,3,4 и 5 вместе с делопроизводством  всех избирательных комиссий 3-й пластунской бригады отправить с уполномоченным от бригады в комиссию фронта, а  пакет со списками от кубанских казаков и горцев с двумя уполномоченными командировать в областную избирательную комиссию города Екатеринодара18 . Приведенные нами данные по 3-й Кубанской казачьей бригаде любопытны  не только потому, что до сих пор нет полных данных голосования по Кубани (они проходили позднее, в феврале), но и потому, что в таблице даны полные сведения в комплексе, а не только голосовавших за список кубанских казаков и горцев.
Ясно одно, что если в казачьи области высылались только списки,  голосовавшие за последний (казачий) список, то это создавало в известной степени дутую, неточную картину, повышая в областях процент голосовавших за казаков.
   К сожалению, общие данные по Кубани тогда не были подведены, ибо они состоялись, по мнению кубанских историков, в феврале 1918 г. В Екатеринодаре тогда на первое место среди других политических партий вышли большевики, получившие 46 % голосов19 .
   В целом же по краю картина была иной, здесь значительную часть голосов получил список казаков и горцев – 18,6%, но все же социалисты по итогам голосов доминировали. Даже меньшевики здесь неожиданно получили 16% голосов. На наш взгляд, обращает на себя внимание мизерность процента голосовавших за список “казаков и горцев”. В сравнении с Доном и Оренбуржьем он ничтожен (меньше одной пятой части казаков). Очевидно,  сказалось на результатах время голосования, когда стало ясно, что левые партии не так страшны, “как их малюют”. По неполным данным, которыми располагаем мы и Л.Т. Протасов, большевики в этот период получили на Кубани относительно наибольшее число голосов20 .
   Следует особо подчеркнуть еще одну из “технологических” особенностей проведения выборов в казачьих частях и областях, куда зачастую высылались только бюллетени казачьего списка. Это было одним из наиболее распространенных методов нарушения демократического характера выборов. Об этом мы говорили еще в нашей статье, опубликованной в 1989г. Об этом говорят многочисленные документы21 .
   Особого внимания заслуживают результаты выборов по области войска Донского. Здесь власть в период выборов, а они проходили с 12 по 14 ноября 1917 г., принадлежала атаману А.М. Каледину. В области действовало, как и в Оренбургском войске, введенное атаманами военное положение, что не могло не отразиться на итогах выборов. Пресса сообщала, что осуществление выборов в такой обстановке дало возможность войсковому правительству “устранить из предвыборной кампании своих политических противников. Арестовывались не только большевики, но и всякий честный социалист”22 .  А есаул В.М. Чернецов в Матвеевском районе Донбасса  не только запретил политические партии, но и митинги и собрания, что вызвало даже протест городской думы Дмитриевска23 .
   Сама публикация итогов выборов преследовала цель повлиять на избирателей. Первоначально публиковались данные по тем станицам и округам, где большой процент проголосовавших был в пользу казачьих верхов и в самую последнюю очередь, а иногда и вообще не публиковали данных по тем участкам, где был больше удельный вес проголосовавших за левые партии.
   Думается, будет небезынтересно назвать имена тех кандидатов, которые на Дону шли в числе первых в тех или других списках.
   В списке №1 (блок социалистов) первым был  Г.В. Плеханов, во втором списке - А.Ф. Керенский, в списке старообрядцев на первом месте шел небезызвестный П.П. Рябушинский, в казачьем списке –  А.М. Каледин, М.П. Богаевский и др., пятый – большевистский на Дону открывали С.Ф. Василенко, С.Н. Сырцов, кадетский – М.С. Адженов, Е.Г. Паромонов, в седьмом (блок кооператоров и трудовой народной социалистической партии) фигурировали: С.Н. Прокопович, Х.В. Артамонов, восьмой список РСДРП (объединенцев) возглавлял И.Г. Церетели24 .
       В обстановке военного положения, конечно, ни о какой свободе агитации за левые партии не могло бы быть и речи. Это также необходимо учитывать. Каковы же, прежде всего, результаты голосования по городам области войска Донского?
 
Таблица № 3
Итоги выборов в Учредительное собрание
по городам Дона25 
 
 

Итак, за социалистические партии проголосовали 81930 избирателей или 92%, главным образом за большевиков – 59822 или 67%. Весьма незначительно проголосовали за казаков, мизерно и за кадетов27 .
Таблица № 4
Итоги голосования в Учредительное собрание
 по округам Дона28  

 
Итак, по нашим подсчетам за социалистические партии здесь проголосовало 704692 избирателя из 1406620 всего их числа, или 51% чел., т.е. более половины. И здесь, на Дону, на пером месте шли эсеры, на втором, большевики, на третьем -  меньшевики. Вместе с тем, следует отметить, что значительное число избирателей пошло за казачьим списком, он собрал 629569 человек, т.е. 45%. Таковы основные итоги выборов в Учредительное собрание по области войска Донского.
Значительный интерес представляет рассмотрение итогов голосования по выборам в Учредительное собрание в третьей по численности казачьего населения Оренбургской губернии. Этому сюжету были посвящены несколько наших29 статей. Об одной мы уже упоминали.
Нами проведена тщательная работа по анализу архивных документов, периодической печати различных политических направлений, а также использована имеющаяся литература, в результате чего удалось воссоздать картину итогов голосования в Учредительное собрание, прежде всего, по городам Оренбургской губернии. Приведем эти итоги, сведенные нами в таблицу.
 
Таблица № 5
Итоги выборов в Учредительное собрание по городамОренбургской губернии30 
 

   Следует заметить, что долгое время упоминались неполные данные о числе голосовавших за большевиков в Оренбурге. По данным Л.М. Спирина, за них голосовало 161116 избирателей, или 34%. Всего здесь по его сведениям в выборах участвовало 47402. На самом же деле в выборах принимали участие 54539 человек, из них за большевиков проголосовало 37,1%. Выявленные данные по другим городам губернии показывают, что в целом за большевиков здесь проголосовало 40,8% избирателей31 .
   Проголосовали за эсеров 11,5 %, за меньшевиков – 4,7% , за народных социалистов 2,8%, за большевиков 40,8%, или за социалистические партии в целом по губернии проголосовали 59,8 %. Есть основание считать, что социалистического направления были и  мусульманские партии (после ухода из Учредительного собрания большевиков, а за ними левых эсеров, ушли и депутаты-мусульмане. Кроме того, об этом свидетельствует опубликованный сборник программ политических партий России). Если приплюсовать их к числу голосовавших за социалистов, то тогда можно считать, что за данные партии проголосовало 70,3 % избирателей. За казаков в городах губернии проголосовало только 10,5 % избирателей, т.е. не более десятой части голосовавших. Доминирование большевиков среди социалистов здесь было весьма внушительным.
   Не меньший интерес представляют результаты голосования по уездам Оренбургской губернии. Сведем эти данные также в таблицу32 .
 
Таблица № 6
Итоги выборов в Учредительное собрание по уездам Оренбургской губернии33 
 

 
Итак, за социалистические партии проголосовало: за эсеров – 15,9 %, за меньшевиков – 1,4 %, за большевиков – 24,2%, или всего за социалистов 41,5%. Причем налицо явное преобладание влияния большевиков. Если учесть, что мусульмане по своим позициям также были близки социалистам, то преобладание голосовавших за социалистические партии будет весьма значительным и составит почти 64 %. Влияние кадетов окажется мизерным. Бесспорно, значительно и влияние  казаков (32 %), (при этом, думается, нельзя забывать весьма неопределенное изложение программы в их избирательной платформе), но оно в целом было в два раза меньше, чем влияние социалистических партий. Такие итоги выборов в одной из ведущих казачьих областей весьма примечательны.
   Особый интерес представляют результаты выборов непосредственно среди казачьего населения. Их  трудно дифференцировать, ибо не исключено, что за “казачий” список могли проголосовать  и другие слои населения. Мы располагаем данными по итогам голосования в станице Оренбургской (форштадтская часть города). Здесь за большевиков проголосовал 891 избиратель, или 16,7 %, за эсеров – 253, или 5,6 %, за мусульман – 307, или 6,8 %, за казаков – 2222 или 48,9 %, за кадетов – 479 или 19 %, за кооператоров – 37, или 0,8%, за башкирских федералистов – 3 %34 .
    Полных данных по Орскому уезду пока нет, но мы располагаем сведениями по отдельным станицам. Так, по Ново-Троицкой из 5255 избирателей проголосовали за большевиков – 3518 станичников, или 67 % избирателей35 . В Ново-Покровской волости этого уезда отдали голоса большевикам 40% избирателей36 . Как видим, показатели голосования за большевиков здесь  ниже.
    К сожалению, авторы даже новейших монографий по истории Оренбургского казачества обходят вопрос об итогах голосования в Учредительное собрание. Ведь эта работа требует большой скрупулезности в подсчетах и перепроверке цифр. Книга вышла в Челябинске37 .
В воспоминаниях об итогах выборов в Учредительное собрание на территории губернии А.А. Коростелев, председатель Совета рабочих депутатов Оренбурга, писал: “Я помню, мы тогда сидели в тюрьмах, читали газеты и отмечали, что наш список шел (в целом по губернии - Л.Ф.) вторым после казачьего. Тогда станицы были в руках Дутова… и все-таки мы шли на втором месте… Эсеры, меньшевики, кадеты, все остальные партии шли позади  нас. В чем здесь было дело? Мне представляется, что это объяснялось тем, что среди  казачества, среди малоземельной его части, с одной стороны, а с другой стороны - так называемых иногородних значительная часть была недовольна существующим строем, они были нашими союзниками и нам отдавали свои голоса. Мне удалось беседовать с казаками. Нет сомнения, что среди них было бесспорное сочувствие нашим требованиям немедленного прекращения войны. Таким образом, в деревне среди бедняцкой, середняцкой и батрацкой части в казачьих станицах на нашей стороне было значительное количество голосов” 38 .  Как отмечалось выше, по Оренбургской губернии большевики получили 24,3% голосов. Как же обстояло дело по другим губерниям Урала? В Вятской большевики получили 22,1 % голосов, в Пермской 21,4 в Уфимской – 5%. Оренбургская губерния, как это не удивительно, по большевистскому влиянию шла на первом месте среди других губерний Урала! Этот факт весьма примечательный и его нельзя обходить молчанием.
    Оценку итогов выборов среди казачества России и “казачьих” областей хорошо бы сопоставить с результатами голосования среди крестьянства  по России, но таких полных данных пока у исследователей нет. Приведенные Л.Г. Протасовым сведения, носящие (в определенной мере) приблизительный характер, таковы: за эсеров голосовало 44%, за большевиков – 18,6 %, за меньшевиков  - 2,5%, за народных социалистов - 0,9%. Дальше следует для нас неясная категория, не разъясненная автором: социалисты (?) – 15,5%39 .
   На основании его данных можно сделать вывод, что за социалистические партии в селах России проголосовало 81,5% электората, что вызывает сомнения, из них за большевиков 18,6%. Если сопоставить с этими данными итоги голосования по уездам Оренбургской губернии, то мы будем вынуждены отметить больший их “большевизм”, чем в целом по Уралу. Чем это объяснить?
   Если учесть предыдущие данные Л.Г. Протасова о голосовавших в городских поселениях России (за большевиков 34,3%), то совершенно становится неясным, что так резко снизило в целом количество голосовавших за большевиков? Протасов считает, что голосовавшие в целом по России за большевиков составили 21%, а по-нашему, сложение 34,3% с 18,6% и деленное на два дает 26,45 %, неясно, почему у Льва Григорьевича получается 21% голосовавших за большевиков40 .
   На вопрос, чем объяснить высокий относительно процент голосовавших за большевиков в Оренбуржье, мы пока не дали ответа, а он, вероятно, состоит в том, что власть А.И. Дутова была хорошим агитатором в пользу более значительного большевистского влияния.
   К сожалению, несмотря на приведенную нами таблицу по итогам голосования в казачьих областях, Л.Г. Протасов не счел необходимым сослаться на нее, а сделал  какую-то нелепую ссылку на Декреты Советской власти41 . Там ни о чем подобном совершенно не идет речь.
Необходимо остановиться на итогах голосования в Учредительное собрание по Терско-Дагестанскому округу. Приводим данные (хотя они и неполные), сведенные нами в таблицу № 7 по имеющейся литературе и тем архивным сведениям, которыми мы располагаем42 . Итак, каковы были результаты по городам данного округа?
Остановимся на некоторых итогах голосования в Учредительное собрание по Терско-Дагестанскому округу. Приводим данные по основному городу этого региона – Владикавказу, сведенные нами в таблицу.
Таблица № 7
  

Любопытен не только высокий процент голосовавших за большевиков и керминистов в городах Терско-Дагестанского округа, но и относительно сильные позиции кадетов.
В целом же по Терско-Дагестанскому округу значителен процент голосовавших за большевиков – 34,3, т.е. выше, чем в целом по России.
   Приводим некоторые данные по тем областям, по которым сведения еще не давались в этой нашей книге43 .
 
Таблица 8

   По Астраханскому округу за социалистов голосовали 71,4%, из них за большевиков - 18,5%. По Забайкальскому картина такова: за социалистические партии - 70,2%, из них за большевиков – 9,7%. По Уральскому за социалистов – 32,4%, т.е. наименьшее число в сравнении с другими областями.
   Об итогах голосования за казаков по этим округам было  сказано в моей статье “Итоги выборов в Учредительное собрание как источник изучения политических настроений казачества России”44 : Астраханское - 7,3%, Забайкальское - 8,5%, Уральское - 16,6%.
   Мы обладаем данными по итогам голосования по Приамурскому избирательному округу. Они не совсем совпадают с теми, которые приводит Л.Г.Протасов.
   По нашим данным, за социалистические партии здесь голосовали 53,3 %. На первом месте шли эсеры в блоке с Советом крестьянских депутатов, на втором - большевики,  что касается амурских и уссурийских казаков, то они получили, по нашим данным, всего лишь менее одного процента голосовавших. За список амурского и уссурийского казачьего войска голосовали 10867 избирателей из 240903, т.е. 4,2 % из общего числа избирателей, но никак не 15,4 %, как считал Л.Г. Протасов.
   Рассмотренные итоги выборов в Учредительное собрание в казачьих областях России во многом объясняют те процессы, которые проходили в казачьих областях в период преддверия гражданской войны, а также в последующие годы ее развертывания.
   Итоги выборов в Учредительное собрание свидетельствуют, что казачьи области в целом не были бастионами реакции и не могли поэтому стать, без попытки навязать волю меньшинства, насилием основной массе населения, если не сказать, что выборы в Учредительное собрание по некоторым губерниям дали совершенно неожиданные результаты, отнюдь не совпадающие с понятием «Вандея».
 
 
 
 1 ЦДНИРО. Ф.12, оп.1, д.182, л.5. Вольный Дон. – 1917. – 4 нояб.
 2 ГАРФ. Ф.13, оп.1, д.91, л.141.
 3 Л.Г. Протасов. Всероссийское учредительное собрание. – М., 1917. – с.41.
 4 Очерки истории партийных организаций Дона. 1898 – 1920 гг. – Ч.1. – С.380-381. Ю.К. Кириенко. Революция и Донское казачество. – РГУ: Ростов-на-Дону, 1988. – с.242-250.
 5 ГАРФ. Ф.13, оп.1, д.304, л.1-2.
 6 Там же.  Д.11, л.3-6, 9.
 7 Там же.  Л.22. (Позднее представители казачьих частей Юго-Западного фронта на их конференции, проходившей 1-10 октября 1917 г., постановили: на выборах голосовать в блоке с украинцами и социал-демократами всего фронта. Там же. Ф.13, оп.1, д.11, л.4).
 8 Там же. Л.27 об.
 9 Там же. Оп.1, д.261, л.1.
 10 Там же. Л.9, 20.
 11 РГВИА. Ф.2100, оп.3 .д.4, л.31.
 12 Там же. Ф.2100, оп.3, д.4, л.36.
 13 Там же. Д.11, л.94.
 14 Там же. Оп.11, д.2, л.98-99.
 15 Там же. Ф.2100, оп.3, д.4, л.92.
 16 Н.В. Святицкий. Год русской революции (1917-1918 гг,): Сб. статей
 17 А.П. Стеклов. Борьба за социалистическую революцию на Кавказском фронте в период мировой войны (1914 –1918 гг.): дис… к-т ист.наук. – Тбилиси, 1948. – с.187.
 18 ЦГВИА. Ф.2100, оп.3, д.4, л.92.
 19 Очерки истории Кубани. – Краснодар, 1996. – с.518.
 20 Л.Г. Протасов. Указ.соч. Приложение. – с.2.
 21 Л.И. Футорянский. Итоги выборов в Учредительное собрание как источник изучения политических настроений казачества России // Великий Октябрь и крах непролетарских партий в России. – Калинин, 1989. – с.67-77. РГВИА. Ф.2031, оп.1, д.1193, л.87, 88. ГАРО. Ф.855, оп.1, д.61, л.2-9.
22 Ю.К. Кириенко. Крах калединщины. – М., 1976. – с.68.
23 Рабочее дело. – 1917. – 10 нояб.
24 ЦДНИРО. Ф.12, оп.1, д.177, л.22.
25 Очерки истории партийных организаций Дона. – Часть первая (1898 – 1920 гг.). – 1973. – с.381. Наше Знамя. – 1917. – 23 ноября.
26 ЦДНИРО. Ф.12, оп.1, д.177, л.30. 
27 Там же.
28 Там же. Л.33
29 Государственный архив Ростовской области. Ф.855. оп.1, д.53, л.324-338; д.59, л.33-40, 54-69, 74-81.
30 Л.И. Футорянский. Выборы в Учредительное собрание // Блокнот агитатора. – 1987. № 13. – с.23-27.  Южный Урал. -  1917, № 65.  ГАОО Ф.41, оп.1,  д..535, л.1-109, 707-832, 834-934.221-241, 242, 475-586.
31 Л.И. Футорянский. Итоги выборов в Учредительное собрание по Оренбургской губернии как показатель политических настроений рабочих, крестьян и казаков периода борьбы за власть Советов // Союз рабочего класса и трудового крестьянства – решающая сила победы Октября и в гражданской войне на Южном Урале: Науч. конф. – Оренбург, 1987. – с.7-11.
32 Он же. Источники изучения  итогов выборов в Учредительное собрание в Оренбургской губернии. Великий Октябрь и социалистическое строительство на Южном Урале и в Сибири в переходный период. – Тюмень, 1987. – с.33-35.
33 ГАЧО. Ф.596, оп.1, д.272, л.111.
34 Южный Урал. – 1917. № 65. ГАОО. Ф.41,оп.1,  д.535, л.1-109. 221-241, 242, 475-586. 707-823, 824-934.
35 Южный Урал. – 1917. – 16, 20. 23 дек.
36 Оренбургский казачий вестник.  –1917. № 90. (30 нояб.).
37 А.П. Абрамовский, В.С.Кобзов. Оренбургское казачье войско в трех веках. – Челябинск, 1999.
38 ЦДНИОО. Ф.6002, оп.1,д.426, л. 11-12.
39 Л.Г. Протасов. Указ.соч. – с.228.
40 Там же.
41 М., 1957. – Т.1.-  с.323-324 (см. Л.Г. Протасов. Указ.соч., с.353).
42 ГАСПП. Ф.72, оп.3, д.176, л.11. Л.А.Этенко. Большевистские организации Дона и Северного Кавказа в борьбе за власть Советов. – Ростов-на-Дону, 1972. – с.96. Л.Г.Протасов. Указ.соч. Приложение. – с.3. (Подсчет процентов наш – Л.Ф.).
 43 Л.И. Футорянский. Итоги выборов в Учредительное собрание как источник изучения политических настроений казачества России // Великий Октябрь и крах непролетарских партий в России. – Калинин, 1989. – с.75.
 44 См. Великий Октябрь и крах непролетарских партий в России. - Калинин, 1988. - с.73.

 
1.5. Иностранный капитали казачество в период борьбы за власть 
   Накануне Октября, чувствуя, что усиливается недовольство масс, реакционные силы искали почву для борьбы с нарастающей революцией на Дону. Международный империализм, как и консервативные силы, укрепляли связи друг с другом. Видя усиление позиции левых партий и их влияния, Совет Союза казачьих войск вступил в тесные сношения с послом США Френсисом1 . Происходил обмен посланиями, в которых правительство США на все лады расхваливало казаков. Совет Союза казачьих войск заявлял, что “казачество чрезвычайно ценит ту высокую дружбу, с которой президент США и вся Америка относится к России”.
   Несколько позднее представители казачьих верхов побывали у английского посла Бьюкенена2 , который заявил: “Англия уверена, что в тяжелый момент, переживаемый Россией, казаки, всегда стоявшие на почве государственности и порядка вместе с другими живыми силами страны, помогут Родине безболезненно выйти из тяжелых условий жизни”. Незадолго до Октябрьской революции правительство США приняло решение о предоставлении займа Каледину3 , который всячески старался оправдать возлагавшиеся на него надежды. Срочно готовилось награждение последнего английскими орденами Михаила и Георгия4 . Каледин предпринимал лихорадочные попытки к сколачиванию Юго-Восточного Союза казаков Дона, Кубани, Терека, Астраханского и Оренбургского войска и горцев Кавказа с целью превращения этих районов в военные плацдармы в борьбе с революцией.
   Через московского представителя генерала Алексеева А.А. Брусилова с конца ноября 1917 г. американскому послу в Москве Саммерсу шли гиперболизированные сообщения о силах, созданных Калединым, о широких антибольшевистских связях последнего. В свою очередь, Саммерс сообщал об этом госсекретарю США. В рапорте от 23 ноября 1917 г. говорилось, что “если большевики разгонят Учредительное собрание, то будет создано правительство на Дону, откуда и начнется наступление на Москву и Петроград для восстановления порядка”5 .
   Страны Антанты все же надеялись, что удастся склонить Совнарком на войну с Германией; на запрос консула Смита, какую занять позицию в отношении к Каледину и Юго-Восточному Союзу, уклончиво отвечали, что его главная задача - держать правительство США в курсе событий6 .
   11 декабря 1917 г. представитель Франции полковник Гюше, прибывший в Новочеркасск, заявил Алексееву, что Франция выделила для антибольшевистских сил Юга 100 млн. франков7 . Английское  же правительство направило в распоряжение своих эмиссаров на Дону 10 млн. фунтов стерлингов  для поддержки Каледина8 .
   Примерно через месяц консул США в Москве сообщал о заключении на Юге России триумвирата: “Алексеев, Корнилов, Каледин”. США дали указание своему послу в Лондоне Пейджу скрыто финансировать Каледина. В декабре 1917 г. Нью-Йоркский национальный городской банк, в котором хранились фонды русского посольства в Америке, получил указание выдать 500 тыс. долларов для передачи через английских агентов Каледину9 .
   В декабре в Париже было заключено тайное соглашение о разделе Великобританией и Францией сфер “интересов” на Юге России, в который входили казачьи регионы. Продолжавшиеся надежды на разрыв переговоров советского правительства с Германией лежали в основе дальнейших действий Антанты, интервенция во всех ее компонентах еще не началась, но подготовка к ее развертыванию шла.
   По свидетельству А. Березкина американский инженер Барн имел задание оказывать помощь Каледину в вербовке добровольцев для отправки на юг в распоряжение атамана10 . Лично американскому послу Фрэнсису через  миссию Красного креста США было поручено оказывать Каледину всемерную помощь из фондов посольства11 .
   Для установления личного контакта с Калединым в Ростов выехал представитель Фрэнсиса консул США в Москве Пуль12 . Последний побывал в Новочеркасске, встречался с Калединым и Алексеевым. В своем отчете Пуль писал о необходимости, чтобы США помогали всеми средствами росту белой армии, для чего (по его мнению) нужна денежная помощь, а также вооружение и снаряжение. Пуль, касаясь планов захвата казачьих областей, считал необходимым учредить в Ростове-на-Дону консульство, чтобы этим продемонстрировать признание Алексеева, Каледина и Корнилова в качестве фактической власти13 , что открыло бы дорогу к оказанию финансовой и другой помощи. Как свидетельствовал захваченный в плен советскими войсками генерал Назаров, американцы оказали Каледину поддержку крупной суммой. Думается, белого генерала трудно заподозрить в данном случае в клевете.
   В то же время в указанный период в сообщениях Бьюкенена и Нокса из Петербурга звучат реалистические голоса о слабости сил, противостоящих большевистскому движению на Дону. Анализируя положение, Нокс делал вывод: “Боюсь, что положение в России совершенно не понимается у нас дома. Никто из русских, казаков, или кто-либо еще не станет сражаться, если к этому их не принудит иностранная сила”14 .
 
 1 Дело народа. – 1917. – 19 нояб.
 2 Солдат. – 1917. – 20 окт.
 3 М. Сейер, А. Кан. Тайная война против Советской России. – М., 1947.- с.20-21.
 4 РГВИА. Ф.2007, оп.1, д.88, л.227. Вольный Дон. – 1917. – 7 нояб.
 5 И.И. Минц. История Великого Октября. – М., 1979.- Т.2. – с.447.
 6 Р.Ш. Ганелин. Указ.соч. – с.85.
 7 Он же. Указ.соч. – Т.3. – с.448.
 8 Империалистическая интервенция на Дону и Северном Кавказе. – М., 1988. – с.74.
 9 Там же. – с.75.
 10 Пролетарская революция на Дону. – Сб.4. – с.199.
 11 А. Березкин. США – активный организатор и участник военной интервенции против Советской России (1918-1920 гг.). – М., 1952. – с.22.
 12 Там же.
 13 Там же.
 14 О.Ф.Соловьев. Подготовка и начало антисоветской интервенции Антанты: По мат. французских и английских архивов // Новая и новейшая история. – 1977. № 6. – с.136-137.

 
1.6. Казачество на фронтах и в казачьих областях в период борьбы за власть (ноябрь 1917 – март 1918) 
   Несомненный интерес представляет вопрос о казачестве в период попытки Керенского-Краснова повести казачьи части, дислоцировавшиеся на Северном фронте, на Петроград.
   Александр Федорович Керенский, примчавшись из Питера в Гатчину, не нашел здесь поддержки и устремился в Псков, где находилась ставка командующего Северным фронтом генерала Черемисова, который интуитивно поняв всю безнадежность затеи Керенского, решительно отказался ее поддерживать. Черемисов решил руководствоваться мнением выборных солдатских органов – решением военно-революционного комитета Северного фронта. Исходя из этого, Черемисов отменил приказ А.Ф. Керенского о  наступлении на восставший Петроград1 3-го Кавалерийского корпуса, который считался наиболее  надежной силой для Керенского .
   В корпус входила четырехполковая донская казачья дивизия, уссурийская казачья дивизия,1-й казачий полк (Забайкальского войска), шесть донских  и одна амурская батареи, туземная дивизия2 .
   Собравшись на квартире Барановского, Войтинский, Краснов, Керенский  решили попытаться одним ударом обрушиться на Питер в надежде, что удастся присоединить к “походу на Питер и другие части”. Реально в этот момент в распоряжении Краснова было тогда примерно 700 казаков, остальные части корпуса были разбросаны. Поход на Питер Керенского-Краснова реально начался ранним утром 26 октября. Примерно тогда же Керенский объявил Краснову, что назначает его командующим армией, идущей на Петроград. По этому поводу П.Н. Краснов в  своих мемуарах “На внутреннем фронте” вспоминал, что он доложил Керенскому, что “части корпуса разбросаны по всему северо-западу России, и их раньше необходимо собрать, что двигаться мелкими частями – безумие”. А далее – “Генерал,- торжественно говорит мне Керенский, - я назначаю вас командующим армией, идущей на Петроград; поздравляю вас, генерал! …Командующий армией, идущей на Петроград! Идет пока, считая синицу в руках, – шесть сотен 9-го полка, четыре сотни 10-го полка. Слабого состава сотни по 70 человек. Всего 700 всадников - меньше полка нормального штата3 . А если нам придется спешиться, откинуть одну треть на коноводов – остается боевой силы всего 466 человек – две роты военного времени!!! Командующий армией и две роты! Мне смешно…Игра в солдатики!!”4 .
   Когда эти немногочисленные части вступят в Гатчину, туда прибудет пополнение: две сотни и 2 орудия 10-го Донского казачьего полка5 .
   Как свидетельствует далее П.Н. Краснов за весь день 28 октября к его “армии” подошли три сотни 1-го Амурского полка, но они заявили, что “в братоубийственной войне принимать участия не будут”, что “они держат нейтралитет”. В Царском селе казаки сказали Краснову, что “до подхода пехоты дальше не пойдут”. Далее Краснов свидетельствует: “Итак, к вечеру 29 октября мои силы были – 9 сотен, или 630 конных казаков, или 420 спешенных, 18 орудий, броневик и бронепоезд”6 . Но уже вечером этого дня к Краснову явились комитеты 1-й Донской и Уссурийской дивизий и заявили, что “казаки без пехоты на Петроград не пойдут”7 .
   Вскоре в казачьи части из Петрограда прибыли матросы-парламентеры, заявившие под Пулковым, что “мир с генералами заключить не согласны, а только с самими казаками”.
   Когда Краснов после поражения под Пулковым8  вернулся в Гатчину, туда заявился французский генерал Носсель, которому Краснов заявил, что положение безнадежно, но что все можно спасти,  заставив Царскосельский гарнизон силой идти с ними, но для этого нужен хотя бы батальон иностранных войск9 .
   В казачьи части, отступившие к Гатчине, после  поражения под Пулковым, явились агитаторы Петросовета, казачьего отдела ВЦИКа10   и, наконец, что имело особое значение, председатель Центробалта Дыбенко, который даже по свидетельству Краснова расположил к себе не только рядовых казаков, но и офицеров, что привело вскоре, писал Джон Рид, к тому, что казаки  во главе с Красновым и его штабом решили сдаться”11 . Керенский перепугался, что его сдадут матросам и бежал12 . Попытка мятежа провалилась.
   О мятеже Керенского-Краснова на Северном фронте мы уже сказали. После Октября в Питере были случаи, когда казаки и солдаты Румынского фронта грабили помещичьи имения13 .
   Уже 1 ноября 1917 г. в Киеве для командования гарнизоном стало ясно  нежелание частей казаков и чехословаков  подавлять “мятеж” -  так называло командование гарнизоном события в Питере. Командование войск в результате этого решило покинуть Киев14 .
    В ноябре 1917 г. командир 29-го Донского казачьего полка из местечка Стрижева, что севернее Винницы, сообщил, что “ввиду постановления фронтового съезда казачьих войск… соблюдать полный нейтралитет”, казаки полка отказывались вмешиваться в происходящие события, командир же его считал, что по отношению к насилию, грабежам и буйству “не может быть никакого нейтралитета”. Командир полка просил пояснений от командования фронта15 . Через несколько дней командующий того же полка Ягонин донес, что 5-я сотня его полка отказалась выступить в д.Шеметовку, ссылаясь, что приказ издан без санкции комиссара Юго-Западного фронта. Ссылаясь на этот факт, командир полка настаивал на необходимости “остановить развал в казачьих войсках”16 .
   Казаки решительно выступили против того, чтобы на них возлагалась охрана частных сахарных  заводов17 . 21 ноября на Юго-Западном фронте стало известно об уходе казачьих частей с Украины в свои области18 . Однако через несколько дней отправка была приостановлена.
   1 ноября о решении казачьего общефронтового съезда в Киеве стало известно в Житомире, куда поступила телеграмма из Киева, где было постановлено вывести казачьи части с Украины. Началась соответствующая их передислокация19 .
   В правление казаков Юго-Западного фронта в г.Бердичев сообщено о решении 9 ноября 1917 г., принятом заседанием полкового комитета 29-го Донского казачьего полка; оно гласило: “Находя целесообразным постановление Украинской Центральной Рады о запрещении казакам нести какую бы то ни было службу, так и находиться на территории  Украины, а так же на основании (указания - Л.Ф.) казачьего комиссара Юго-Западного фронта № 5025, «мы решили не выступать против демократии, кем бы она не являлась, и занять до выяснения хода гражданской войны нейтралитетное положение» (подчеркнуто мной - Л.Ф.).
   …Немедленно снять с сотен и команд  полицейско-политические поручения и назначения  старой власти, и впредь не давать для этих целей казаков полка, до тех пор, пока не получим распоряжение от казачьих властей и организаций. Не признавая  ныне уже прижившуюся власть народных комиссаров, мы подчиняемся только казачьему правлению Юго-Западного фронта и войсковому кругу.
    Признавая гибельной для страны гражданскую войну, мы категорически протестуем против действительности, а также и слухов о походе генерала Каледина на центральные города России и выступлении из пределов Донской области. Полковой комитет постановил немедленно выяснить позицию войскового правительства20 .
   Нельзя умолчать о том, что комиссариат казачьих войск при ставке разослал телеграммы Военно-революционным комитетам Северного, Западного, Юго-Западного, Юго-Восточного и Румынского фронтов, в которых говорилось, что установление в России власти большевиков сделалось невыносимым. Казачество, особенно фронтовое, не признающее правительство большевиков, поставлено вне закона. Казаков, охваченных большевизмом, солдатские массы ненавидят. В случае осуществления предполагаемого похода против Дона примут самые решительные действия борьбы. Комиссариат казачьих войск при ставке. Шапкин, Полюдов, Ларионов, Попов”21 .
   Начатая было отправка казачьих войск в свои области задерживалась, об этом сообщалось 23 ноября 1917 г. 22 .
   На 6 декабря 1917 г. был созван съезд Румынского фронта в Одессе. В состав президиума вошли представители казаков и рабочих. От казаков сотник Балавин23 .
   Богаевский в  телеграмме от 15 ноября 1917 г. от имени Войскового правительства и фракции общеказачьего фронтового съезда заявил, что вооруженным восстанием большевики свергли Временное правительство, что начата этим шагом гражданская война, что не считают правительство Ленина правомочным действовать от имени всей страны. Телеграмма была послана из  Бердичева24 .
   Уже в конце ноября 1917 г. весь офицерский состав лейб-гвардии сводного казачьего полка заявил, поскольку казаки выразили им недоверие, уйти из полка, просили перевести их в другие части25 .
   К вопросу о возвращении казачьих частей в свои области было различное отношение на местах. Так, когда Кубанская дивизия заявила, что возвращается на Кубань, из Екатеринодара в адрес комиссара казачьих войск последовала телеграмма, оценивающая этот факт как измену Родине, что казачьи части должны остаться верными присяге26 .
    Думается, для оценки сложившегося положения в казачьих частях фронта весьма важно привести слова А.И. Деникина, которого в данном случае трудно заподозрить в преувеличении. Он писал в своих “Очерках русской смуты”: “С возвращением  казачьих войск с фронта в родные края наступило полное разочарование: они (по крайней мере донцы, кубанцы, терцы) принесли с собой с фронта самый настоящий большевизм…” Далее Антон Иванович отмечал, что главное принесенное с  фронта казаками – это “полный отказ от всякой борьбы с советской властью”27 .
   В борьбе за установление советский власти немалую роль играл Казачий комитет при ВЦИК. Его инициативы принимались и учитывались СНК и ВЦИК, получали отражение в декретах последних.
   Так, уже 12 ноября 1917 г. Казачий комитет постановил “принять снаряжение казаков за счет государства и осуществлять вознаграждение в полном объеме за потерянное во время войны снаряжение и лошадей, а при демобилизации казачьих частей, возвращающихся домой с оружием, учет его должны вести соответствующие организации”. Кроме того, казачий комитет принял решение о демократизации командного состава путем введения его выборности. На данном этапе это был весьма оправданный прием для того, чтобы выдвинуть на руководящие должности в казачьих частях наиболее честных, способных и доброжелательных и демократически настроенных людей. Заседание комитета, принявшее данное решение, вынесло постановление о том, чтобы просить СНК издать соответствующий декрет28.  30 ноября на заседании СНК была принята резолюция, приветствовавшая инициативу Казачьего отдела в деле выработки законопроектов, направленных на обеспечение экономических и политических интересов трудового казачества. СНК предложил широко обсудить данный проект в Советах казачьих депутатов и других демократических организациях казачества, дабы иметь твердые гарантии того, что указанные законопроекты вполне соответствуют интересам и воззрениям трудовых казачьих масс. Со своей стороны, СНК выразил твердое намерение содействовать принятию и проведению в жизнь законов, имеющих задачей освободить трудовых казаков от всех видов кабалы и обеспечить им возможность достойного человеческого существования29 .
Декрет снимал значительную  часть тягот казачьей службы, предусматривая обеспечение положения казачества и справедливую компенсацию за утраченного коня и обмундирование. В связи с возвращением казачьих частей с фронта предусмотрел условия сохранения у них оружия. К вопросу компенсации за утраченную лошадь казачий комитет возвращался вновь на последующих своих заседаниях30 .
В казачий комитет  ВЦИК поступали письма от различных станиц, где устанавливалась советская власть, с просьбой выслать соответствующие инструкции31 .
24 декабря 1917 г. на заседании комитета было решено создать отряд трудового казачества для отправки на Дон.  Руководителями  отряда были назначены Мирошниченко и Забров.
25 января 1918 г. казачий комитет, заслушал доклад  Ерохина – члена Донского Военно-революционного комитета о событиях на Дону, начавшейся борьбе казачьих войск с калединцами, зверствах, чинимых последними, об отсутствии хорошей организации казачьих полков, в результате чего налицо были военные неудачи, и решил: “Послать 1-й, 14-й полки и отряд защиты прав трудового казачества на Дон”, а так же обратился к солдатам и матросам поддержать их в этой борьбе32 . Решено было 1-й и 14-й полки объединить в бригаду и идти в станицу Урюпинскую, организовать советскую власть в Хоперском округе, привлечь казаков 18-го и 35-го полков.
 
Немалую роль в восстановлении советской власти на местах и в частности в казачьих регионах сыграли многочисленные обращения СНК и ВЦИК к населению страны33 .
Вскоре, как свидетельствуют документы, комиссариат казаков при ставке постановил, что “…в случае образования однородного большевистского правительства, активно ему не противодействовать”34 . Донские части, находившиеся в Питере и его окрестностях не только сохраняли полный нейтралитет, но и его представители в казачьем отделе ВЦИК помогли в преодолении калединщины.
После победы Октябрьского восстания в Петрограде, первоначально комиссар по казачьим делам Шапкин заявил, что казачество не признает Совет народных комиссаров, но вскоре вслед за съездом фронтового казачества в Киеве утверждает, что оно будет держать нейтралитет35 .
Начальник же полевого штаба казачьих войск генерал Смагин даже в декабре еще нацеливал на неподчинение казачьих войск новому правительству36 .
Совпадающей была позиция и начальника генерального штаба генерала Духонина, который с целью создания ударного кулака даже 10 ноября (после смещения его с поста) издал приказ о сосредоточении казачьих частей в более крупные единицы, или о концентрации их в казачьих областях с целью (думается, недвусмысленной) создания ударного кулака37 .  Это в частности (в его распоряжении) касалось  5-й кубанской казачьей дивизии38 .
В документах фигурировало упоминание “о первоначальном плане сведения казачьих частей в крупные отряды”39 .
Нельзя не отметить, что в то же время в казачьих частях протекали процессы, на которые не рассчитывали казачьи правительства и руководители казачьих войск. Казачьи массы некоторых частей порою требовали массовой смены консервативных руководителей. Так было в лейб-гвардии казачьем полку 3-й гвардейской казачьей дивизии 27 ноября 1917 г., а несколько раньше в 16-й особой Донской казачьей сотне (требование корпусного революционного комитета об устранении войскового командира, войскового старшины Кравцова). Подобное наблюдалось и в других частях40 .
Уже днем 25 октября, получив сообщение о победном ходе восстания в Петрограде, атаман Алексей  Михайлович Каледин, созвал заседание войскового донского казачьего правительства и объявил о сосредоточении всей власти в своих руках, но чувствуя, что ее удержать  войсковому правительству без насильственных методов не удастся, объявил по существу о введении военного положения не только в пролетарском Донбассе, но и предложил всем местным атаманам вести борьбу за сохранение власти “всеми средствами  при полном напряжении всех сил”41 .
Чувствуя, что указанных мер и заявлений недостаточно для удержания власти,  Каледин 2 ноября 1917 г. объявил о распространении военного положения на Ростовский, Таганрогский  и Черкасский округа и соответственно на города: Ростов, Таганрог, Новочеркасск и Азов, где не только была сосредоточена основная часть (включая, как сказали выше, и Донбасс) рабочего класса Дона, но и в этих округах, среди сельского населения преобладало  крестьянство. Воинские части были приведены в боевую готовность. Вскоре стало ясно, что от планировавшегося похода на Москву надо отказаться, что “не до жиру, быть бы живу”, что надо серьезно думать о том, чтобы удержать власть на Дону и в своих руках. 31 октября, как пишет А.В. Венков, были арестованы по приказу Каледина делегаты II съезда  Советов, вернувшиеся на Дон. В десятки пунктов были введены казачьи войска,  разгонялись Советы42 . Кроме того, по приказу Каледина были заняты казачьими войсками главные железнодорожные узлы, важнейшие шахты43 .
О непризнании советской власти возвестил кубанский атаман Филимонов. В ночь на первое ноября в Екатеринодаре начались аресты большевиков.  На Тереке атаман Караулов так же объявил о переходе всей власти в его руки, ввел в области военное положение.
Примерно тогда же генерал Михаил Васильевич Алексеев, усматривая на Дону лучшую в России почву для антибольшевистского движения, перебрался из Петрограда в Новочеркасск. 2 ноября он сразу же стал предпринимать усилия по созданию белой армии, которая мыслилась как основная ударная сила в борьбе с большевиками, с красными. Сюда, на Дон, устремились лидеры, враждебные революционным силам: Родзянко, Лимонов, быховские узники, Савинков и даже сам Керенский. Последний явился в Новочеркасск, но не был принят Калединым44 . Будущие вожди белого движения, как свидетельствует один из активных его участников, Дмитрий Лехович, “переоценивали те возможности, которые, казалось  им, давала область войска Донского”. Казачество в целом высказывало  опасения, что организация на Дону центра борьбы с большевиками дорого ему обойдется45 .
Каледин, как считает Лехович, не мог отказать в приюте бежавшим на Дон генералам и офицерам, но в то же время “просил Алексеева обставить вербовку добровольцев возможно конспиративнее и советовал даже перенести эту деятельность куда-нибудь   за пределы Дона – в Ставрополь или Камышин”, по сути, предлагая Алексееву покинуть Новочеркасск46 . Но вскоре, когда Каледин решит наступать на Ростов 26 ноября 1917 г., он придет за помощью к Алексееву и получит для осуществления этой затеи около 500 штыков. Вместе с местными  гимназистами, кадетами и казачьими частями (всего в походе участвовало около 2000 человек) они сумели взять Ростов, ибо  у защищавших его рабочих не было оружия и боеприпасов. После прибытия сюда А.И. Деникина, последний, ознакомившись с обстановкой, убедившись в правоте настроения Каледина, вместе с Марковым перебрался на Кубань.
Лехович пишет о том, что в конце декабря в Новочеркасск из Москвы пробрались представители британской и французской миссии и пообещали денежную помощь в размере ста миллионов рублей47 .
Двадцатого ноября английский военный кабинет постановил “гарантировать Каледину предоставление финансовой помощи, в которой он нуждается”48 .
В связи с победой Советов в ставке (в Могилеве) главное место в расстановке антибольшевистского движения в России, особенно представителями английского правительства, теперь уделяется Югу.
“Донская летопись”49  подробно называет части,  участвовавшие в походе на Ростов: 45-й и 48-й Донские казачьи полки, 5-й Донской пеший батальон, две батареи, слушатели уряднических курсов, кадеты, гимназисты и старики-добровольцы из ближайших станиц, ударный отряд из двух сотен (одна - кубанская). Об этом пишет Венков50 . В добровольческой армии к середине ноября насчитывалось около полуроты. Что касается ударных сил казачества, примыкавших к белому движению, то тут надо сказать об организации 30 ноября отряда есаула Чернецова51 .
25 ноября 1917 г. начальник гарнизона Таганорога докладывал Каледину об отрицательном отношении казачьих частей к начальству, о полном добровольном их подчинении  только совету солдатских депутатов, что сотни 51-го и 17-го полков категорически отказались исполнять его приказы52 . Примерно тогда же командир 29-го казачьего полка донес в Новочеркасск, что казаки его части отказались нести полицейскую службу на рудниках. Донские казаки отказались в конце ноября выполнить карательные функции против ростовских рабочих (2-й и 5-й сотни 46-го полка).
По свидетельству М.Н. Корчина казаки 5-й и 8-й казачьих дивизий послали Каледину ультиматум с требованием прекратить борьбу с советской властью и передать ей всю полноту управленческих функций. 35-й, 36-й, 45-й и 48-й казачьи полки не захотели выполнять калединские приказы, за что три из них были расформированы.
Объявление Каледина о записи в дружины не встретило поддержки. Только казаки  некоторых отдаленных станиц весьма неохотно вступали в них.
Более ярко недовольство Калединым проявлялось в Северных округах, как выше мы уже сказали,  в 5-й и 8-й казачьих дивизиях. Отказался выполнять приказ Каледина не только 35-й, но и 44-й казачий полк. Под влиянием казаков-фронтовиков и казачество в станицах стало проявлять колебания в поддержке станичного начальства.
В обращении “К трудовым казакам”, принятом на совещании сотенных командиров 28-го Донского казачьего полка, говорилось: “Товарищи казаки. У нас на Дону нет средств для существования. Мы спрашиваем – почему? На наши финансы идет набор добровольческих белогвардейских отрядов, враждебных трудовому народу. Мы не должны больше молчать”.  Далее говорилось о том недоверии, которое проявляется калединским правительством по отношению к фронтовому казачеству: “Мы протестуем против организации контрреволюционных отрядов и призываем все казачьи полки сплотиться и дружно поддерживать наши требования”.
 
В ночь с 25 на 26 ноября калединские отряды совершили налет на Ростовский Совет. Сравнительно небольшими силами 500 белогварднйцев и 1500 калединских казаков свергли в Ростове власть Советов.
 В чем причины, почему в конце ноября - начале декабря Каледин одержал на Дону временную победу?
Главное -  нежелание воевать, война осточертела,  стремление к мирной жизни диктовало своеобразный нейтралитет, который и стал основной причиной того, почему затея со взятием Ростова Каледину удалась. Но уже тогда были полки, которые более решительно были настроены против Каледина. Таким был 23-й донской казачий полк. Но настроенные так полки находились тогда еще далеко от Дона. Для быстрой их переброски не было условий. Левые организации, что также сыграло свою отрицательную роль, не сумели создать достаточно сильных отрядов Красной Гвардии, которая была малочисленной и, что особенно важно, почти безоружной; основная масса казачества Дона только в  феврале четко определила, что ей не по пути с Калединым53 .
16 января в Кагальницкой 55-й донской казачий полк отказался выступить против советской власти.
Думаю, что будет небезынтересно привести здесь слова генерала Алексеева из письма, адресованного им начальнику французской миссии: “Идеи большевизма нашли приверженцев среди широких масс казаков… Они глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов”54 .
Из 4 тысяч казачьих офицеров, числившихся в Новочеркасске, на собрании, созванном инициаторами белого движения, пришло 800, записались в “партизаны” сперва 27, а затем 115 человек, а фактически явилось на отправку всего 30. Как  свидетельствует А.И.Деникин, в этот период  пролога гражданской войны  в “партизанские отряды” белых на Дону записывались только десятки человек. И главным контингентом белых партизан здесь были учащиеся55 . Вот как свидетельствует А.И. Деникин о провале надежд на казачество лидеров белого движения: “И вдруг оказалось, что все это чистая мистификация, что никакой силы у казачества (имеется в виду его верхов - Л.Ф.) в то время уже не было”56 .
Попытки создания первых партизанских отрядов под названием “вольных казаков” наблюдались и на Кубани с конца декабря 1917 г.
Особое значение в переходе на сторону советской власти на Дону масс казачества сыграли Каменский и Воронежский съезды фронтовых казаков.
Первоначально в Воронеже проводился, как было объявлено, съезд Советов Дона, поскольку на него явилось только 42 делегата, было решено считать его совещанием. 9 января совещание было перенесено в станицу Каменскую, где собралось более 15 тыс. фронтовых казаков (в частности, и 21-й казачий полк), а собравшиеся в Воронеже пригласили принять участие в открывшемся  съезде казаков-фронтовиков в станице Каменской.
Съезд в Каменской состоял из представителей донских казаков-фронтовиков и рабочих. Узнав о съезде, Каледин отдал приказ арестовать его делегатов и приехавших на него большевиков. Первоначально казаки и съезд колебались объявить себя властью, но когда узнали о телеграмме Каледина,  о его приказе арестовать съезд, казаки так возмутились, что приняли решение о взятии власти57   и поручили управление взять на себя. Были выделены полки, которым было поручено арестовать все старые власти станицы Каменской и штаб дивизии в станице Глубокой. Удалось это сделать раньше, чем планировали калединцы арест Каменского съезда. Дело обошлось без кровопролития. Руководитель съезда Ф.Г. Подтелков решил, что надо созвать станичный сход и доложить ему о решениях, принятых съездом.
На рассвете набат оповестил всю  станицу  о сходе, который состоялся у здания школы, где проходил этот невиданный первый митинг в станице Каменской. На нем определялось четко сочувствие решениям съезда. Выступившие станичные старики приветствовали его.
Затем съезд послал своего представителя на проходивший 3-й Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов.
Направленную делегацию в Питере тут же принял В.И. Ленин, которого приветствовало донское революционное казачество, в том же духе ответил и Владимир Ильич.
 Вернувшись, делегаты, бывшие у Ленина, сыграли видную роль под руководством Ф.Г. Подтелкова в свержении Каледина. Попытка переговоров с  Калединым в середине февраля не дала результатов. Здесь, в Каменске, с докладом о трудовом казачестве выступил казак-большевик С.И. Кудинов. Он говорил: “Мы поддерживаем революцию и идем заодно с рабочими и крестьянами за Советами и комиссарами” и предложил установить власть Советов казачьих, крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. По докладу С.И. Кудинова была принята резолюция, в которой было сказано, что съезд не признает войскового правительства, выбранного без участия трудового казачества, находившегося на фронте. С особой силой подчеркивалась необходимость единства всех слоев трудящихся в борьбе с Калединым. В решении Каменского съезда казаков говорилось: “Совещание трудового населения Донской области обращается  ко всему трудовому казачеству с призывом объединения с крестьянством и рабочими и единым революционным фронтом повести борьбу против новочеркасского гнезда контрреволюции”.
Примерно тогда же в Царицыне по инициативе местных и донских большевиков был созван уездный чрезвычайный съезд крестьянских и казачьих депутатов.
На съезд, кроме того, в Царицын прибыли 83 казака - представителя северных округов Дона и 18 казачьих частей, расположенных вокруг данного города. Созданная здесь казачья секция осудила калединский мятеж и заявила, что казаки не пойдут против  народа. В решении содержался призыв к организации “казачьей и крестьянской Красной Гвардии” и ”свержению Войскового правительства во главе с Калединым”.
Казачество на местах, в частности в станице Морозовской, на сборе станицы  2 января 1918 г. решило “не признавать распоряжений станичного атамана и Войскового правительства, немедленно послать делегатов для организации власти Советов”, а  7 января 1918 г. здесь состоялся большой митинг, на котором было 4 тыс. человек. После митинга приступили к избранию совета, которому поручили ликвидацию атаманской власти. 3-я, 4-я, 5-я сотни, стоявшие в Морозовской, отказались вступать в отряд Мамонтова и предложили казакам  добровольно влиться в отряд Красной Гвардии. На 14 января  было решено созвать общее собрание Морозовской и хуторов для избрания Морозовского совета трудового казачества, крестьянства и рабочих депутатов58 . 14 января собралось более 5 000 станичников, за советскую власть проголосовало 4 900, в поддержку атамана – 100 человек, и то одни старики59 .  Была принята инструкция по земельному вопросу, по которой паевые и войсковые земли, которыми  пользуется казачье население, остаются за ними. В распоряжение крестьян поступали помещичьи земли и те войсковые, которыми пользуются крестьяне. В избранный Совет вошли 50 человек.
По данным, приводимым одним из эмигрантов Д. Черняковым, в добровольческую армию вступили тогда только 1 440 человек60 . Эти сведения, думается, не вызывают сомнений и не могут быть преуменьшены автором.
В целом, характеризуя положение на Дону, нельзя не согласиться с мнением (в данном случае) Ю.К. Кириенко, что зимой 1917 – 1918 гг. массы трудового казачества “отошли от Каледина и перешли на сторону советской власти”61 . Вскоре          11 февраля 1918 г.  Каледин застрелился. К этому моменту, по свидетельству М.П. Богаевского у Каледина не было даже одного полка62 . Среди казаков к этому времени появились собственные социалисты: Ф.К. Миронов, Агеев, Дудаков, Гнилорабов, Смирнов, Попов, Рожков, Голубцов, Лапин, Клуников, Автомонов, Мамонов, Скачков, Лагутин, Головачев, Воронков, Ковалев, Запорожцев и другие63 . В январе-феврале 1918г. не только нейтралитет характеризовал позицию казачества. На сторону большевиков переходили казачьи части, шли за власть Советов с оружием в руках.
Несомненный интерес представляет процесс установления власти Советов во втором по численности  казачьего населения - Кубанском крае.
Возвращение фронтовых казаков на Кубань, как и на Дон, ускоряло процесс большевизации, или точнее, советизации казачьих станиц. Глава Кубано-Черноморского правительства Л.Л. Быч вынужден был отметить, что “в декабре стали возвращаться на Кубань казачьи войска, и они внесли свою, притом большую лепту в смысле ускорения процесса большевизации”64 .
По скрупулезным данным Ф. Щербины65 , подсчитавшего распространение большевизма (а точнее советизации) или расширения сторонников советской власти в декабре в 1917  “большевизм появился в 25, в январе-марте в 62 станицах”, т.е. к весне в 87 станицах с миллионным населением. Если учесть, что на Кубани было 214 станиц, то  станет ясно, что даже по подсчетам весьма объективного исследователя, которого трудно заподозрить в преувеличении симпатии к большевизму, на сторону большевиков перешла более чем третья часть станиц Кубани. Итак, в целом в марте 1917 г. советская власть на Кубани стала куда более прочной.        
Особый интерес представляет тщательно прослеженный И. Осадчим процесс распространения советской власти в казачьих станицах. Автор дает скрупулезную картину по всему Кубано-Черноморскому краю.
В ноябре 1917 г. установилась власть Советов в городе Туапсе. В конце ноября того же года мирным путем - в Геленджике. Первого января советская власть установилась в центре Черноморского края – Новороссийске, а вслед за этим во всем Новороссийском округе66 . В начале февраля была установлена советская власть в Хосте67 . Так же, как на Дону, на Кубани атаманами вводилось военное положение, население запугивалось насилием,  чрезвычайщиной и другими методами, но такими приемами удалось только затормозить, замедлить, но не остановить установление советской власти. В ноябре-декабре в настроениях казачества и здесь переходит перелом, который усилился особенно под влиянием возвращавшегося сюда фронтового казачества.
8 декабря 1917 г. в селе Филипповском  (с.Великовечное) была установлена советская власть, а 14 декабря 1917 г. в  селении Царский Дар (ныне слилось с Великовечным). Затем советская власть утвердилась в Переправном, Хамкетинской, селе Мостовом, станице Бжедуховской, селе Упарково. 27 декабря в станице Беземской, потом в Белореченской68 .
Затем устанавливается советская власть в станицах Таманского уезда: 8 января 1918 г. в станице Славянской, 11 января  1918 г. в Верхнекубанской, 12 января в Темрюке, в середине же января в Абинской и Колтухаевской. Тогда же в  Старовеличенской объединялись красногвардейские отряды многих станиц, общим числом достигшие 3000 человек. В середине января советская власть установилась в станице Тихорецкой. При  участии 39-й дивизии  утвердилась советская власть на хуторе Романовском, в станицах Кавказской, Дмитревской, Ильинской, Новопокровской, Казанской, Тифлисской, Лосевной и  во многих других станицах левобережья Кубани. Вспыхнувший мятеж в станице Кавказской  был быстро преодолен.
Карательные меры старых властей не давали результатов. Направленные  для пополнения добровольческой армии в станицу Усть-Лабинскую офицеры были арестованы. 9 января 1918г. В Майкопе, а за январь и во всех станицах,  селах, аулах  и хуторах Майкопского отдела установилась советская власть69 .
Сложнее был процесс установления власти в Баталпашинском отделе. В станице Отрадной она установилась в декабре 1917г.,  на всей же территории этого многонационального отдела ее установление затянулось до марта 1918 г. Нелегко устанавливалась власть в Армавире – центре Лабинского отдела. Здесь она утвердилась 26 января 1918 г.  Непросто шло становление власти Советов в станицах  Ейского отдела,  в частности, в самом Ейске, однако уже в феврале-марте 1918 г. здесь установилась советская власть в станицах: Должанской, Калышеватской, Уманской (ныне Ленинградской), Старолинской70 . 
 
Безнадежность удержания старой власти признавали отдельные руководители добровольческих карательных отрядов. Так, войсковой старшина Чекасов докладывал 5 марта 1918 года командующему войсками краевого правительства Филимонову: “Станица Афинская отказалась организовать сотни. Послал небольшой отряд привести к повиновению и отобрать оружие в станице Северской. Фронтовики  взбунтовались, сняли все посты по железной дороге, окружили атамана. Принял крайне репрессивные меры для покорения и наведения порядка”71 .
Создание белых добровольческих отрядов  в  Екатеринодаре, начатое Покровским, поддержанное Лисивицким, Гаясевым, Улагаем и другими, как признавали они сами, и было началом борьбы с советской властью. Кровавые расправы над казаками - сторонниками советской власти были учинены в станицах Усть-Лабинской, Покровской. В станице Тимабеевской созвали съезд зажиточного казачества 15 станиц Кавказского, Екатеринодарского и Тимашевского отделов  с целью не признавать советскую власть и подавить ее.
В станице Березовской 14 февраля 1918 г. в Гулжевичах собрался очередной съезд Советов пяти отделов Кубанского войска. Съезд избрал Кубанский исполнительный комитет в составе 39 человек, 27 большевиков и 12 левых эсеров. Председателем был избран Ян Полуян. Съезд провозгласил советскую власть на территории всей Кубани. Вскоре состоялись уездные съезды Кавказского  и Ейского отделов, к руководству советской власти и здесь приходили большевики и левые эсеры, сочувствовавшие им казаки.
Численность красногвардейских частей к середине февраля 1918 г. достигла здесь 27 тыс. человек72 .
8 марта 1918 г. началось второе наступление белых войск на Екатеринодар, которое увенчалось успехом. 13 марта войска белых  (численность их достигала 4 тыс. человек) оставили Екатеринодар, а на другой день туда вступили советские войска73 .
Особого внимания заслуживает вопрос: было ли выступление Дутова, как и Каледина и Бардижа,  мятежами, или его акцию следует  рассматривать как геройство в борьбе против взявших власть в Питере. За последнее время стало модным пытаться квалифицировать это выступление против установившейся в центре власти как попытку сохранения верности атамана  свергнутому Временному правительству. Авторы А.П. Абрамовский и В.С. Кобзов, не стесняясь, утверждают о верности А.И. Дутова присяге Временному правительству, пытаясь изобразить его народным героем74 . Во-первых, еще на защите докторской Кобзовым В.С. я, как оппонент, ставил вопрос о том, что надо доказать, когда же состоялась эта присяга. Не случайно Кобзов В.С. до сих пор не называет источник, ибо его нет. Во-вторых, нельзя забывать о том, что А.И. Дутов и возглавляемый им Совет Союзов казачьих войск выступили в поддержку корниловского мятежа, который был направлен и против Временного правительства. Указанные авторы, не стесняясь, приписывают Л.Д. Троцкому слова, которых он не говорил. Делают ссылку не на его сочинения, а на какой-то странный фонд, который трудно проверить. Недавно Д.А. Сафонов, повторяя вышесказанное, назвал свою статью “Легенды о казачьем мятеже”, стараясь выдать себя за первооткрывателя. Автор утверждает, что никому в голову не приходило пытаться отгадать, почему в условиях установленной Дутовым террористической диктатуры большевики продолжали действовать, принимая участие в  выборах в Учредительное собрание, и одержали там ощутимую победу. При этом Д.А. Сафонов не обнаруживает объективности, а порою просто не знает, о чем писали или пишут авторы до него, выступавшие с опровержением идеи мятежа, о чем мы сказали выше. Автор  заявляет, что собственно мятежа осенью 1917 года не было. Аргумент автора – незаконное установление советской власти в Питере. При этом легитимность Временного правительства не ставится под сомнение. О какой верности Дутова Временному правительству идет речь, когда он поддерживал корниловский мятеж?
Сафонов, выгораживая Дутова, замечает, что никакой войны в этом приказе (о введении военного положения)  Дутов никому не объявлял. А зачем же вводилось военное положение, для объятий с демократами? Стремление идеализировать Дутова доходит до такой степени, что он забывает о приказе № 2 1918 года, по которому  Дутов объявил, что расстрелу подлежат все, кто участвует в стачках или призывает к ним.
Сафонов восторгается, каким был режим для содержащихся в тюрьме, но он забывает только сказать, что смягчение его произошло только после голодовки, которую объявили заключенные. Оказывается, пребывание в тюрьме было для депутатов Совета курортом, за который большевики и левые эсеры – депутаты Совета – должны благодарить Дутова (и Сафонова вкупе с ним).
Сафонов не сказал о том, что Колчак,  которого Дутов признал “верховным”, расстрелял значительную часть  Учредительного собрания, считая, что “если что и надо ставить в заслугу большевикам, так его разгон”, который был осуществлен 6 января 1918 г.75 .  Так, если Дутов шел горой за Учредительное собрание (это утверждение Дмитрия Анатольевича), как же он мог заявлять о поддержке Колчака76 ?       
  Колчака особенно возмущало, что на деле “Учредительное собрание было партийным, т.е. социалистическим и при открытии  запело “Интернационал”.
В нашей брошюре “Родной истории страницы” в соавторстве с профессором Ю.С. Зобовым мы прямо поставили вопрос: был ли Дутов демократом и четко ответили – нет.
В продовольственном вопросе Д.А. Сафонов также старается идеализировать Дутова, хотя именно атаман в Оренбургском крае первым стал применять карательные экспедиции в деревнях  для изъятия хлеба и издал приказ о том, чтобы “мешочников расстреливали на  месте” с последующим докладом атаману. Верх презумпции невиновности! Об этом очевидно известно и самому Сафонову, но он, выходец из среды аппаратчиков советских и партийных органов (и дед, и отец, и мать были видными руководителями), хочет отмежеваться от них, принести  свое покаяние приемами,  которые шиты белыми нитками. Сафонов изображает Дутова ярым сторонником Учредительного собрания, а то, что якобы для его обеспечения было введено (как и при царском строе) “военное положение”, он считает мелочью. Он заявляет, что военное положение было совершенно безобидным,  забывая о разгромах  газет, арестах депутатов Советов, насилии при осуществлении хлебозаготовок и т.д. – все это, по его мнению, невинность младенца, что все это создает наилучшие “свободы” для проведения первых демократических выборов в России.
Заявление Сафонова о том, что Цвиллинг лично игнорировал, отрицал выборы в Учредительное собрание – выдумка, рассчитанная на людей неосведомленных. Сафонов умалчивает, что первая губернская конференция коммунистов была посвящена подготовке  к выборам Учредительного собрания, что Временное правительство так и не провело выборов Учредительного собрания. Это было сделано только при новом советском правительстве. Другое дело, что было позднее.
Думается, весьма любопытно, как развивались события в третьей по численности казачьего населения Оренбургской губернии, а так же в других казачьих областях.
Как ни удивительно, а может быть,  в этом и нет ничего неожиданного, но события здесь, как на Дону и Кубани,  развивались по одному сценарию.
Установление власти Советов в Оренбуржье, как и на Дону, а тем более на Кубани, произошло в целом позже, чем в центре страны. В исторической литературе утвердилась следующая периодизация этого процесса. Первый период с 25 октября по 20 ноября 1917 года, когда советская власть установилась в 44 крупнейших городах России, второй - с 21 ноября 1917 года по 18 января, когда она победила ещё в тридцати таких городах, третий -  с 19 января по 11 февраля 1918 года ещё в 10 городах и, наконец, четвертый период с 12 февраля по март 1918 года в 7 городах77 . Данная периодизация дает возможность сделать вывод, что советская власть установилась в Оренбуржье    не в самую последнюю очередь, а в конце второго периода.
Возникает вопрос, в чем же причины некоторой, или относительной, задержки с установлением в Оренбуржье советской власти?
Прежде всего, надо подчеркнуть, что в объединенном Оренбургском Совете к 25 октября 1917 года (о чем прежде долго умалчивалось) еще не доминировало большевистское влияние. В этом совете рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов преобладали тогда эсеры. Председателем объединенного совета был П.Д. Чередниченко. Его имя многие годы не упоминалось в литературе по истории края. Правые эсеры были тогда против перехода власти к Советам.
Во-вторых, в Оренбурге большевики и меньшевики длительное время находились в одной объединенной организации. Самостоятельными большевики  стали только 7 сентября 1917 г. Однако, пойдя на организационный разрыв с меньшевиками, местные большевики не сумели сохранить блок с меньшевиками-интернационалистами, который был необходим для предотвращения дутовской власти и последующей гражданской войны.
В-третьих, к 25 октября ещё не было блока не только со всеми эсерами, но даже и с левыми, непрочный блок с эсерами был создан позднее.
В-четвертых, в Оренбурге тогда не был создан орган борьбы за власть советов, который 12 октября 1917 года был организован в лице ВРК в Петрограде.
В-пятых, у местных большевиков была явная недооценка второй альтернативы - вооруженного взятия власти и не велась подготовка к нему.
В-шестых, силы, противостоящие установлению власти Советов в крае во главе с Дутовым, были готовы к осуществлению своих задач и прибегли к военно-террористическим методам подавления.
В-седьмых, наличие в Оренбурге юнкерских и казачьих училищ, трех казачьих полков, на которые опирался Дутов.
В-восьмых, большой удельный вес здесь, ввиду относительного многоземелья, кулацких элементов среди казачества и крестьянства, что также способствовало этому.
Как же конкретно развивались события в Оренбуржье, какова была реакция населения края на победу Октябрьского восстания в Петрограде, которое было одним из самых бескровных, по существу, мирным взятием власти в свои руки вооруженными рабочими и солдатами.
Весть о победе восстания в Петрограде, переход власти в руки Советов была встречена злобой и ненавистью со стороны оренбургской буржуазии и казачьих верхов. Даже “Южный Урал” -  газета кредитных кооперативов “Народное дело”  26 октября 1917 года в передовой статье “Ва-банк” призывала: “Надо надеть на большевиков железный намордник” (обычно намордник одевают только на собак - Л. Ф.).  Вот такие характеристики сыпались со страниц газет Оренбурга в адрес петроградских большевиков: “Звериная власть”78 , “Кровавый хам”79 . Таковы пестревшие заголовки статей. О большевиках писали, как о “врагах России и друзьях Германии”, провозглашая лозунги: “Довольно большевистского хамодержавия”. Звучали призывы: “Большевики должны быть раздавлены беспощадно и навсегда”. Слово “хам” в отношении вставших у власти употреблялось неоднократно, подчеркивая, очевидно,  невежество пришедшего к власти правительства и его стремление к защите народа. Однако это правительство было, по мнению зарубежных специалистов, не по числу дипломов, а по количеству иностранных языков, которыми владели его члены, а также по числу опубликованных книг и статей, самым образованным правительством в мире80 .
Наказной атаман Оренбургского казачьего войска Дутов А.И. в приказе № 816 объявил, что он принимает на себя всю полноту власти, в силу “совершенной недопустимости власти большевиков”. В тот же день губернский комиссар Временного правительства Архангельский по договоренности с Дутовым, городским  головой (правым эсером) Барановским, начальником гарнизона и заправилами земств решили объявить Оренбург с 27 октября на военном положении с передачей всей военной власти в городе атаману. Архангельский разослал телеграммы по уездам губернии, в которой призывал не останавливаться ни перед какими мерами в пресечении попыток захвата власти81 .  Как  на Дону и  Кубани, здесь четко проявилась боязнь стоявших у власти, что не удастся удержать её мирными средствами. Атаман Дутов пошел по проторенной дороге, которую использовало царское правительство: объявил военное положение и чрезвычайную ситуацию. Во все учреждения Оренбурга были направлены воинские караулы. По улицам разъезжали казачьи патрули. Была разгромлена большевистская газета “Пролетарий”, арестован её редактор А.А. Коростелев, вскоре выпущенный под давлением рабочих. Обращение к населению Дутова о переходе Оренбурга на военное положение было опубликовано в местных газетах 28 октября. При этом заявлялось о поддержке Временного правительства, сообщалось, что против данного решения только “большевики, социал-демократы и идущие за ними силы”. Обращает, думается, на себя внимание, что против дутовской власти выступают не только большевики, но и социал-демократы, т.е. меньшевики.
С прибытием 4 ноября 1917 года в Оренбург С.М. Цвиллинга, видного деятеля большевистской партии, делегата II Всероссийского съезда советов, назначенного СНК чрезвычайным комиссаром Оренбургской губернии, он тут же заявил губернскому комиссару Временного правительства Архангельскому об окончании полномочий прежней власти, что в случае сопротивления развернется борьба за власть Советов в городе и губернии.
Большевики организовали в Оренбурге и губернии многочисленные митинги, на которых рассказывали о первых декретах советской власти, о том, как победила революция в Петрограде и Москве. Пламенный оратор, умелый организатор масс, 26-летний Самуил Цвиллинг и его соратники выступали на многочисленных митингах, прежде всего, солдатских. Говоря о результатах данной работы, Цвиллинг писал: “Успех очень большой, солдаты требуют перевыборов Совета солдатских депутатов, говорят, что они не знали, кто такие большевики, что их всё время обманывали”.
Рост влияния большевиков вызвал тревогу среди дутовцев. И в ночь на 7 ноября в Оренбурге были  арестованы депутаты Совета большевики: А.А. Коростелев, В.И. Мискинов, М.М. Макарова, С.А. Кичигин, И.Г. Лобов и другие.
Тогда же дутовцы, захватившие власть в городе и объявившие его на военном положении, заявили, что они действуют по поручению “революционного комитета”, как теперь был назван “объединенный” орган власти губернского комиссара Временного правительства Архангельского, Дутова, комитета общественной безопасности и земства, чтобы как-то прикрыть открытое насилие над видными депутатами Совета рабочих депутатов.
7 же ноября 1917 года в “революционный комитет” явилась делегация от Совета рабочих и солдатских депутатов и от профессиональных союзов с требованием освободить арестованных. Так называемый “революционный комитет” в требовании отказал.
Установление военного положения в Оренбурге, начавшиеся аресты, применение вооруженных сил для изъятия “излишков” хлеба в селах и станицах (вот кто начал применять продразверстку!) – свидетельство террористических методов подавления масс.
До Октября Оренбургский объединенный Совет рабочих, солдатских, крестьянских и  казачьих депутатов по преобладанию не был большевистским, его возглавлял эсер Павел Дмитриевич Чередниченко. Одновременно он был председателем Оренбургского солдатского совета. Его заместителем в должности председателя объединенного совета был большевик А.А. Коростелев, который одновременно являлся председателем совета рабочих депутатов. Выше мы сказали о том, что в преобладании эсеров в объединенном совете была одна из причин задержки с установлением   советской власти в Оренбурге. Даже после победы Октябрьского восстания в Петрограде, на объединенном заседании Оренбургского Совета рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов 28 октября состоялось голосование, в результате была принята резолюция об отказе в поддержке советской власти. За нее голосовали 204 депутата, против – 63, а 22 воздержались.
В знак протеста против принятой резолюции большевики покинули заседание.
Установившаяся диктатура Дутова, непопулярные меры, проведенные им,  агитировали против него. Митинги, проведенные С.М. Цвиллингом, резко изменили настроения среди двадцатитысячного гарнизона.
Все это подготовило перелом. Состоялись перевыборы Оренбургского Совета солдатских депутатов. Прошли исключительно большевики, председателем избрали большевика – прапорщика Мухритского. В члены президиума вошли также большевики. Это сразу же повлияло на позицию и объединенного совета, ибо теперь и Совет рабочих и Совет солдатских депутатов были большевистскими.
Потерпевшие провал другие политические партии, как и так называемый “революционный комитет”, были ошарашены большевизацией солдатского Совета. Дутовцы почувствовали, что почва уходит из-под их ног, и решили срочно, насколько возможно расширить “представительство” своей власти. Было созвано экстренное заседание Оренбургской  городской думы, проведенное в связи с тем, что в неё прибежали два члена прежнего солдатского Совета Глухов и Лисун, которые и сообщили, что солдатский совет 7 ноября стал большевистским. На заседании думы 8 ноября был создан “Комитет спасения Родины и революции”, состав которого мало отличался от “Революционного комитета”. В него вошли: Губкомиссар Временного правительства, городской голова, председатель земской управы, председатель губкомитета общественной безопасности, войсковой атаман, начальник гарнизона и, кроме того, 6 человек от городской думы, 2 от губернского земства, 5 от военных организаций, от местной организации ж\д союза – 1,  почты и телеграфа – 1,  центрального бюро профсоюзов – 1,  партии соцреволюционеров – 1,  народных социалистов – 1, совета казачьих депутатов – 1, рабочих депутатов – 1, губернского комитета крестьянских депутатов – 1, войскового правительства – 2, губернского мусульманского совета – 1. Состав этого комитета был так сформирован, что обеспечивал господство в нем военщины и значительные позиции казачьих верхов и сторонников свергнутого Временного правительства. Представительство партий (особенно социалистических) и Советов было настолько мизерно, что их голоса должны были тонуть в хоре перечисленных деятелей.
7–8 ноября 1917 года в Оренбурге на Ташкентской и Оренбургской железных дорогах на основе постановления общего собрания Совета солдатских и рабочих депутатов и постановления Оренбургского комитета РСДРП (б) в знак протеста против ареста видных депутатов от рабочих, а так же с целью мобилизации сил для свержения дутовцев, незаконно узурпировавших в своих руках власть, началась забастовка рабочих города, вскоре ставшая всеобщей и охватившая более семи тысяч рабочих82 . Примерно в те дни (после 15 ноября) была получена телеграмма от товарища войскового атамана Войска Донского Богаевского с приглашением в Новочеркасск, очевидно,  по созданию Юго-Восточного Союза, а  в депеше им говорилось о совещании представителей войсковых правительств.
Тогда же на заседании Оренбургской городской думы было предложено заслушать вопрос о начавшейся в Оренбурге стачке. Забастовка оценивалась присутствующими на заседании как “Большевистское движение”. Однако неожиданно выступивший гласный думы Бырдин поставил вопрос: “Почему арестованы лидеры большевиков, ведь они вели себя мирно, не прибегали к оружию”. На что был дан ответ, что “большевики, как все люди партийные должны бы выполнить приказ о переходе власти к Советам, что с целью предупреждения этого они были арестованы”. На заседании думы слышались голоса о том, чтобы  не давать хлеб забастовщикам. В ходе заседания от рабочего-пекаря поступила записка, что рабочие хлебозавода и булочники Оренбурга с 10 ноября присоединяются к забастовке железнодорожников. Представители рабочих-пекарей выразили протест против ареста членов совета и большевиков.
Возникшую и разраставшуюся стачку, протест против ареста депутатов Совета и большевиков поддержали и служащие железной дороги. Это привело к прекращению движения товарных поездов. Стачка в Оренбурге ширилась.
Обеспокоенные активизацией солдатского совета атаман и его окружение вынашивали идею роспуска солдат запасных полков, включая призывников 1905 года. Такое предложение в связи с протестом Совета солдатских депутатов, осуществить  не удалось.
Тогда же Комитет спасения Родины и революции приступил к формированию так называемой “добровольческой революционной армии”. А её первый батальон было поручено формировать поручику Студенчанину. При этом заявлялось, что на эту войсковую часть будет возложена “охрана города и его окрестностей”.
Важнейшим шагом в борьбе за установление власти Советов было заседание Оренбургского Совета рабочих и солдатских депутатов в ночь с 14 на 15 ноября 1917 года в Караван–Сарае во главе с С.М. Цвиллингом. В центре внимания была телеграмма В.И. Ленина, призывающая к установлению советской власти в Оренбургской губернии83 . На заседании присутствовали полковые, ротные и  командные комитеты, всего 125 человек. Собрание было созвано, прежде всего, для создания Военно-революционного комитета. Соответствующий орган  и был конструирован. Тут же издан им приказ № 1 о переходе всей полноты власти в городе и гарнизоне в его руки. Документ подчеркивал, что подлежат к исполнению только те приказы военачальников, которые будут утверждены военно-революционным комитетом. Для связи с ВРК во всех ротах и командах должны были быть выбраны представители.
Распоряжением Комитета спасения Родины и революции было предложено арестовать присутствующих на заседании в Караван-Сарае  большевиков, не останавливаясь перед применением оружия.  Дутов оцепил Караван-Сарай милицией, казаками, но ввиду отказа последних, в само помещение ввел юнкеров школы прапорщиков. Дутов объявил, что все присутствующие считаются арестованными по приказу войскового правительства. Председательствовавший на собрании С.М. Цвиллинг заявил, что считает арест незаконным, нарушающим свободу собраний. Избитых арестованных в количестве 86 человек отправили в войсковое правление, где подвергли допросу и обыску, после чего часть из них отпустили, а 25 человек наиболее видных большевиков, быть может, и левых эсеров  направили в станицы с целью спровоцировать со стороны казаков самосуд по физическому уничтожению арестованных84 . Избитого до полусмерти Цвиллинга доставили на автомобиле в станицу Павловскую, где заперли в “надежное” помещение. Первые два дня после ареста угроза смертельной расправы была реальной, однако вскоре в результате бесед между казаками и Цвиллингом, станица Павловская оказалась распропагандированной. Боясь, что Самуил Моисеевич Цвиллинг будет выпущен на свободу казаками, Дутов на 12 день ареста отдал приказ Цвиллинга доставить в губернскую тюрьму, где теперь уже стало 32 представителя большевиков и, видимо,  левых эсеров.
 Второй арест, теперь  уже всех видных большевиков во главе с С.М. Цвиллингом, показал не только всю глубину антидемократичности дутовщины, но и беспечность депутатов Совета. Заседание Совета проходило без выставления караула, который бы мог известить об окружении Караван-Сарая и воспрепятствовать разгону заседания и аресту его участников. Большевики теперь уже не могли не сделать вывода о необходимости иметь надежные вооруженные силы, на которые можно было бы опереться, проводя борьбу за свержение дутовщины и установление власти Советов.
 23 ноября рабочие-железнодорожники Главных мастерских единодушно поддержали предложение большевистского партийного комитета о создании подпольного отряда Красной Гвардии. Организовали для руководства им штаб, начальником которого был избран А.Е.Левашев – мужественный и отважный рабочий, проявивший военный талант в последующие годы. В отряд Красной Гвардии пожелала вступить половина рабочих Главных  железнодорожных мастерских. Однако, чтобы Красная Гвардия стала реальной силой, необходимо было вооружить каждого из записавшихся, а оружия не только не хватало, его просто не было. Положение несколько выправилось, когда из Бузулука в воде тендера паровоза машинист Ф.Г. Кравченко привез 3 пулемета, 86 винтовок и несколько ящиков патронов. Развернулось обучение тактике уличных боев, владению оружием. При Красной Гвардии был создан санитарный отряд, для которого в аптеках запасали бинты, медикаменты, шло обучение приемам оказания первой помощи. Подготовку санитаров обеспечивали фельдшер-большевик Н.Е. Мутнов, в организации отряда ему помогала М.Е. Постникова.
После нового ареста большевиков Оренбургский комитет спасения Родины и революции вновь заявил, что считает забастовку “рабочих, продолжавшуюся в городе,  преступной и недопустимой”. В ответ на репрессии забастовка ширилась, недовольство трудящихся масс Оренбурга против дутовцев нарастало. Об этом свидетельствовало и сложение полномочий членами Оренбургской городской думы, гласными от эсеров Ильиным и Фонариным. Приказы не выдавать бастующим хлеб, заявление о том, что зарплата за период забастовки им не будет выплачена, не страшили85 .
Энергично и твердо действовал избранный рабочими города Центральный стачечный комитет во главе с его председателем Иваном Ильичом Андреевым. Стачка играла большую роль в обессиливании дутовцев, в лишении их доверия со стороны горожан. Она поставила дутовцев перед лицом продовольственно-финансового кризиса, вырывала почву из-под ног Дутова, стала могучим средством дискредитации дутовской власти. Рабочие не сдавались, ряды бастующих не сокращались, а росли. С поступлением вестей о наступлении красногвардейских отрядов со стороны Бузулука на Оренбург значение забастовки возросло. Бастующие рабочие были истощены от голода, но продолжали борьбу. Дутовцы, Комитет спасения Родины и революции идут на уступки,  заявив о готовности выпустить большую часть большевиков, оставив в ней наиболее видных. Однако бастующие на это не пошли, продолжали решительную борьбу и требовали освобождения всех большевиков из губернской тюрьмы. К этим требованиям присоединился и краевой съезд Совета Екатеринбурга, Челябинска, Сызрани, Кустаная, Миасса, Омска, Кургана, Кыштыма, В.-Уральска, Златоуста, Уфы, Белорецкого и Миньярского заводов, поддерживавшие требования бастующих об освобождении из тюрьмы  всех депутатов Оренбургского Совета большевиков и левых эсеров.
Всеобщая стачка рабочих вызвала сочувствие даже в среде рядового казачества, налицо были казачьи части, готовые поддержать рабочих и войска гарнизона.
   Ярким показателем настроений широких масс, их отношений к процессам,  начатым Октябрем и его противниками, были итоги выборов в Учредительное собрание, проходившие в стране в конце ноября 1917 г., когда во многих регионах  еще не установилась советская власть. Так было и в Оренбургском крае, где в момент выборов власть была в руках антибольшевистских сил, а видные большевики находились в тюрьме. Центральная власть изображалась в местных газетах различных политических направлений как “хамодержавие”. Печать большевиков и левых эсеров в Оренбурге была либо разгромлена, либо запрещена. Созданные в такой обстановке избирательные комиссии, публикация итогов выборов не могли быть поэтому абсолютно объективными, во всяком случае не способствовали поправкам их результатов в сторону большевиков. И, подводя итоги выборов в Учредительное собрание, это также надо учитывать. Большинство в губернии проголосовало за социалистов и им сочувствующих. Подчеркивая, что большинство проголосовало за социалистические партии и в губернии, в то же время надо сказать, что к концу ноября – началу декабря был создан блок большевиков и левых эсеров. Между этим левым социалистическим блоком и правыми социалистами не было единства. У них были разные подходы и неоднозначное понимание идей перехода к социализму, что весьма трагично скажется на последующем ходе событий, не даст возможности предотвратить гражданскую войну.
 
Итоги выборов в Учредительное собрание по городам, да и в целом по Оренбургской губернии,  за большевиков и эсеров (учитывая, что значительную часть из них составляли левые) показали всю шаткость дутовской диктатуры в городах, где особенно авторитетной партией были большевики, и в частности в Оренбурге. Рабочие города, красногвардейцы теперь еще более уверенно продолжали борьбу с дутовской диктатурой: 6 декабря 1917 г. газета “Южный Урал” сообщила, что съезд железнодорожников Актюбинского района признал власть Совета народных комиссаров.
Вскоре первым боевым крещением Красной Гвардии стала организация побега из губернской тюрьмы томившихся здесь к этому моменту 32 видных большевиков. Эти данные о числе содержавшихся политических заключенных в дутовской тюрьме основаны на отчете тюремного начальства. Документ, снимающий противоречия в числе заключенных, хранится в Центре документации новейшей истории Оренбургской области, о котором Д.А. Сафонов не имеет понятия. Первоначально все заключенные большевики находились в общей камере. Поступило распоряжение держать Цвиллинга отдельно, но его товарищи устроили такую кутерьму, что тюремное начальство вынужденно было отступить. В начале декабря заключенные большевики объявили голодовку, которая была прекращена по просьбе бастующих рабочих города. Голодовка имела своим следствием некоторое  ослабление тюремного режима. Дверь камеры теперь днем не закрывалась, и заключенные имели право выйти в коридор, пройтись по нему, был смягчен и режим свиданий, разрешено приносить передачи86 .
Всем этим воспользовались находившиеся в тюрьме большевики. Через связную Соню Божанову была достигнута договоренность о том,  что в ночь с 12 на 13 декабря 1917 г. отряд Красной Гвардии окружит тюрьму и “займется” наружной охраной, а в это же время заключенные большевики (около 10 часов вечера) нападут на внутреннюю охрану. В  назначенное время С.М. Цвиллинг запел: “Отречемся от старого мира”. Это был сигнал к нападению на внутреннюю охрану. Натиск был стремительным и скоро караул из 5 ударников, его начальник, а так же 4 надзирателя были разоружены и брошены в камеру, дверь которой заперли, заявив, что если кто-либо попытается ее открыть, взорвется бомба. Как позднее выяснилось, под дверью лежала обыкновенная свекла. Перепуганные до смерти  караульные, надзиратели и их начальник так и не сделали попытки вырваться наружу, пока не пришла очередная смена караула. Отряд Красной Гвардии сумел без шума снять и наружную охрану тюрьмы. Ждавшие у тюрьмы пролетки лихо унесли А.А. Коростелева, С.М. Цвиллинга и других видных большевиков.
Коростелев, Цвиллинг, Мартынов вскоре были переправлены в Бузулук для организации наступления формировавшихся там красногвардейцев, основная же масса бежавших из тюрьмы большевиков, которых меньше знали, возглавила борьбу за власть Советов в самом Оренбурге.
Освобождение видных большевиков Оренбуржья из тюрьмы в значительной мере способствовало усилению борьбы за власть Советов. Еще 22 ноября 1917 г., когда видные большевики Оренбурга томились в тюрьмах, считая необходимым продолжать всеобщую стачку, несмотря на усталость и истощение рабочих, Центральный стачечный  комитет, Военно-революционный комитет при ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов по Оренбургской губернии, Оренбургский комитет РСДРП (б) обратились к Совету народных комиссаров, ЦИК СРС и К.Д. с просьбой принять быстрые и решительные меры по ликвидации дутовского мятежа в Оренбургской губернии, а также выдать в экстренном порядке взаимообразно срочно полмиллиона рублей для оказания помощи бастующим.  Документ, написанный не позднее 22 ноября 1917 г., был передан в Бузулук и оттуда на Всероссийский съезд железнодорожников. Делегация оренбургских железнодорожников  в составе Бебина и Германа побывала на приеме у В.И. Ленина 26 ноября, подробно рассказала о положении в Оренбурге. На основе “Наказа” и полученной информации В.И. Ленин пишет записку: “В штаб (Подвойскому или Антонову).  Податели – товарищи железнодорожники из Оренбурга. Требуется экстренная военная помощь против Дутова. Прошу обсудить и решить практически поскорее. А мне черкнуть, как решите”87 . На обороте записки Антонов-Овсеенко сообщал В.И. Ленину,  какие военные части, матросы и красногвардейцы будут направлены на Урал. В какой штаб была направлена записка об этом, до сих пор не говорили в литературе. Речь шла о штабе Петроградского военного округа, командующим которого незадолго до этого был назначен Антонов-Овсеенко, что касается Н.И. Подвойского, то он был в это время Наркомом по военным делам.
Когда в Петрограде стало известно об  аресте Дутовым С.М. Цвиллинга, был назначен дополнительно чрезвычайным комиссаром по борьбе с дутовщиной П.А.Кобозев.
30 ноября 1917 г. от Кобозева  в Оренбург поступила телеграмма о его прибытии в Бузулук с вооруженным отрядом для борьбы с Дутовым. Кобозев заявил, что в его распоряжение переходит участок железной дороги от Кинеля до Новосергеевки, что если арестованные большевики не будут освобождены, то движение поездов на Оренбург прекратится. Местная газета “Южный Урал” сообщала, что в распоряжении Кобозева находится 10 эшелонов88 .
Победа большевиков на выборах в Учредительное собрание по Оренбургу еще раз воочию подтвердила весь антидемократизм дутовского режима, узурпаторский характер его власти в Оренбурге.
Несколько по-другому развивались события во втором по величине городе Оренбургской губернии – Челябинске.
Здесь сразу же после сообщения о победе Петроградского вооруженного восстания Совет во главе с С.Л. Елькиным взял власть в свои руки. Однако вскоре под влиянием призыва Оренбургского атамана А.И. Дутова к борьбе с большевиками, как наемниками Вильгельма, окружной атаман В.А. Токарев отдал приказ двум сотням восстановить прежний “порядок” в этом уездном центре. Сводный отряд подъесаула Н.Н. Титова захватил поселок  Шершени (находившийся в 12 верстах от города) и предъявил ультиматум – разоружить отряд Красной Гвардии и передать власть городской думе. По решению Челябинского совета начались переговоры  Н.Н. Титова с М.Х. Поляковым, Ф.Т. Розенгаузом и бывшим председателем Совета (меньшевиком-интернационалистом). Представители  Совета во избежание кровопролития решили передать власть городской думе89 .
В середине ноября 1917 года из Самары на территорию Оренбургского края прибыл революционный отряд во главе с В.К. Блюхером, который по пути в Челябинск пополнился красногвардейцами из Уфы. В день прибытия отряда в Челябинск   20 ноября 1917 года местный Совет рабочих и солдатских депутатов взял власть в свои руки. Сюда же вскоре прибыл направленный по распоряжению Антонова–Овсеенко отряд моряков во главе с мичманом С.Д. Павловым. Практическую работу в Челябинске возглавил Военно-революционный комитет Совета рабочих и солдатских депутатов во главе  с В.К. Блюхером.  Помощь в установлении власти Советов в первую очередь была оказана Челябинску, а не Оренбургу по двум причинам: во-первых,  потому что освобождением Челябинска открывались ворота для поступления хлеба из Сибири, а во-вторых,  исходили из того, что борьба за Оренбург с Дутовым будет более сложной.
25 декабря 1917 года установилась советская власть в городе Троицке.
Первое серьезное столкновение с дутовщиной сформированного в Бузулуке красногвардейского отряда, двинувшегося на освобождение Оренбурга, произошло 29-30 ноября, однако оно закончилось неудачно для красных; оказалось, что обещанных сил для действий на Оренбургском направлении из центра не поступало. Об этом сообщал 6 декабря по прямому проводу Совнаркому П.А. Кобозев. В разговоре были отмечены затруднения финансового порядка и недостаток сил.
На помощь Оренбургу готовились красногвардейские отряды в Самаре.
Весть о подготовке наступления красногвардейских отрядов из Бузулука на Оренбург вызвала переполох в стане Дутова. Обнаружилось, что в городе нет сил, готовых бороться с наступающими. Спешно было продолжено формирование так называемой “Добровольческой армии”, позднее осознав, что “армию”  сформировать не удалось, перешли к организации дружины (куда более скромной под названием части). Первый эшелон добровольцев в 500 человек отправили на борьбу с красногвардейцами в чем попало, многие  скоро обморозились. В последующем дутовцы стали брать для ведения боевых действий имевших хоть какой-либо военный опыт, готовить санитаров. В Оренбург для защиты дутовцев стали прибывать добровольцы из Казани.
Уже 20 ноября 1917 г. на заседании Совнаркома стоял вопрос о  положении в Оренбурге, а 16 декабря Совнарком заслушал доклад Сталина об Оренбурге. В постановлении было сказано: поручить тов. А.Л. Колегаеву, наркому земледелия (левому эсеру) и Сталину снестись с  военным комиссаром о немедленном удовлетворении требований военной помощи оренбургским рабочим и проследить за исполнением его, признать экстренно необходимым посылку денег через Самару в Оренбург. Через некоторое время на заседании Совнаркома Сталин уже давал объяснение о причине задержки в принятии мер. Напоминалось Подвойскому Н.И. о необходимости экстренных мер по оказанию военной помощи. 23 декабря 1917  г. СНК вновь обсуждал вопрос об ассигновании средств на содержание отрядов, борющихся с Дутовым. 26 декабря было сообщено в Совет народных комиссаров, что помощь, обещанная Джугашвили, пока не поступила. В телеграмме от 2 января 1918 г. П.А. Кобозев в адрес Сталина писал, что причина провала первого наступления на Оренбург состоит в крайнем недостатке боевых сил, командного состава и материальных средств. Из этой же телеграммы мы узнаем, что Л.Д. Троцкий, получив письмо из Бузулука о пересылке денег, обещал их выслать 17 декабря. Дальше Кобозев прямо и нелицеприятно заявил Сталину по поводу бездействия в оказании помощи Оренбургу: “Примите, наконец, решительные меры. Пошлите давно обещанное подкрепление с фронта, хотя бы две – три тысячи… и тогда Оренбург будет взят в  два дня”90 .
Обращает на себя внимание, что среди наркомов, занимавшихся проблемами борьбы с дутовщиной, были не только большевики: Антонов-Овсеенко, Подвойский, Троцкий, Сталин, но и левые эсеры, как мы сказали выше, А.Л. Колегаев, который был введен в Совнарком 17 ноября 1917 г. Теперь блок с левыми эсерами во ВЦИКе дополнился правительственным. Это был один из важных моментов в складывании блока большевиков с левыми эсерами, сыгравшего важную роль в установлении советской власти на местах, особенно в казачьи районах страны.
Выше мы уже говорили о выходе двух эсеров из Оренбургского “Комитета спасения Родины и революции”. Думается, надо сказать о том, что городской голова эсер В.Ф. Барановский 20 декабря вышел из Состава данного комитета, заявив о несогласии со многими его решениями, а также с созданием диктаторской пятерки, которой комитет спасения (без ведома и согласия Барановского) передал всю полноту власти. Очевидно,  на решение В.Ф. Барановского повлияла позиция, занятая партией левых эсеров, вошедших в правительственный блок с большевиками в  декабре 1917 г. Возможно именно в это время  и начинает складываться в Оренбургской губернии блок большевиков с левыми эсерами, сыгравший определенную позитивную роль в ликвидации дутовского мятежа и в установлении и упрочении советской власти.
Оппозиционные настроения против дутовщины нарастали и в казачьей среде. Об этом свидетельствует многочисленные документы: резолюция Оренбургских казаков от 11 ноября 1917 г., приводившийся выше наказ стачечного комитета, Оренбургского ВРК и комитета РСДРП (б), письмо С.М. Цвиллинга жене, в котором Цвиллинг  из тюрьмы 5 декабря 1917 г.  сообщил, как  был отправлен в станицу Дутовым в надежде на самосуд казаков.
11 января 1918 г.  газета “Правда” сообщила о требованиях казачьих полков в Оренбурге демократизировать жизнь их частей, вплоть до  выборности командного состава, а 16 января 1918 г. общий сход станицы Краснохолмской 1-го округа Оренбургского казачьего войска под предводительством вахмистра Белицкого постановил, чтобы Оренбургское войско против большевиков не выступало и не давало на это реальных сил, что большинство казаков должно быть распущено по домам. Сход заявил, что на Оренбургском фронте, прикрываясь маской трудового казачества, состоят только кадеты, юнкера и офицеры и потребовали “бойню прекратить”. Далее было выражено недоверие войсковому правительству и атаману. Наказ был принят и соседними с Краснохолмской станицами91 . О растущих симпатиях казаков свидетельствует и протокол общего собрания жителей Краснохолсмской станицы об отказе бороться против большевиков.
 20 декабря 1917 г. П.А. Кобозев предъявил ультиматум Дутову, в котором от имени Совнаркома предложил прекратить борьбу, добровольно передать власть Советам, иначе будет применена сила. Однако дутовцы продолжали сопротивление.
 
Весть о победе Октябрьского восстания приветствовал возникший еще 27 июня 1917 г. в Уральске Совет рабочих, солдатских и казачьих депутатов, хотя  входившие в него правые эсеры всячески сопротивлялись этому.
Войсковое же правление не признало советскую власть. 28 октября оно созвало съезд выборных казачьих войск. Съезд проходил под влиянием кадета Бородина. На должность атамана избрали генерала Мартынова, однако в его распоряжении не было никаких войск. В ноябре здесь началось формирование белой гвардии. В ее ряды шли учащиеся гимназий, реальных училищ, офицерство. Обретя некоторые силы, атаман перешел в наступление и пошел на разгром Уральского Совета. Однако депутаты Совета сумели в подполье воссоздать его. В него вошли рабочие В.И. Иргонов, Г.Ф. Гарашнин и другие. Собрав вновь съезд выборных, атаман восстановил в городе и губернии свое единовластие.
Однако вскоре, 22 декабря 1917 г., в Уральск вернулся с фронта 7-й казачий полк. На вокзале Уральска его встретил отряд белогвардейцев. На приказ атамана сдать оружие полк ответил отказом,  а 25 декабря на казарму, где он разместился, вероломно напал отряд белогвардейцев. Несколько казаков были ранены, а один даже убит. Это нападение вызвало бурю негодования среди казаков 7-го полка. И хотя воевать после возвращения с фронта не хотелось, они взялись за оружие и разогнали белую гвардию, которая врассыпную бежала кто куда. С офицеров казаки 7-го полка сорвали погоны, а от атамана Мартынова, отдавшего приказ о нападении на казарму 7-го полка,  потребовали ухода в отставку. 30 января 1918 г., оставив выбранный комитет в качестве органа власти в Уральске, казаки 7-го полка покинули город, разъехались по своим станицам и хуторам.
В начале января был созван съезд, на котором было представлено крестьянство, трудовое казачество и солдаты. В работе съезда участвовал  известный уральский казак – врач, старый социал-демократ, прибывший сюда по рекомендации казачьего отдела ВЦИК и ЦК РСДРП/б И.С. Ружейников. Опираясь на революционное выступление казачества, областной съезд провозгласил советскую власть в Уральске. Серьезную помощь в установлении ее оказал казачий комитет румынского фронта, в составе которого несколько лет был И.С. Ружейников.
Пришедший к власти Уральский Совет рабочих, солдатских, казачьих и крестьянских депутатов взял под контроль важнейшие пункты в городе: казначейство, железную дорогу и т.д.
На этом, как и в других казачьих областях, борьба не прекратилась, но то будет уже новый её этап.
Сегодня, когда чрезвычайно осложнилась ситуация на Тереке, особый интерес представляет история установления здесь власти.
Борьба за власть на Тереке носила не менее сложный характер, чем на Дону, Кубани, в Оренбургском крае. Здесь переплетались противоречия не только между коренным и иногородним крестьянством и казачеством, но особенно сильны были межнациональные отношения. Остро стоял земельный вопрос (в Чечне, Ингушетии и Осетии). Не зря говорили про бедноту Чечни и Ингушетии, что “у горца столько земли, сколько помещается под его буркой”. Подробно об этой стороне вопроса мы писали в нашей монографии “Казачество России на рубеже веков”92 . Здесь в борьбе за власть для того, чтобы противостоять верхам казачества и богатеям из горцев необходимо было сплочение в единый прочный союз всех трудовых элементов: и горцев, и крестьян, и казачества. Задача создания единого демократического фронта, как нигде в других областях особенно остро стояла здесь для того, чтобы обеспечить победу прогрессивных сил.
   Когда весть о вооруженном восстании в Петрограде пришла во Владикавказ, на объединенном собрании всех  политических партий, исполкома,  областного Совета рабочих и солдатских депутатов, областного Совета крестьянских депутатов, представителей профсоюзов и гарнизона большинством голосов была принята резолюция, приветствовавшая это сообщение.
 
А 4 ноября 1917 по докладу С. М. Кирова, вернувшегося  из Питера – делегата II Всероссийского съезда Советов Владикавказский совет принял большинством голосов следующую резолюцию: “Заслушав доклад Кирова, очевидца и участника Петроградской революции, общее собрание Совета депутатов с восхищением преклоняется перед героической борьбой революционных масс рабочих, солдат, матросов и  казачьих полков, не пожелавших проливать братскую кровь… Свидетельствует свою преданность новому пролетарскому и крестьянскому правительству”. Победу октябрьского переворота приветствовала революционно-демократическая национальная партия “Кермен”.
Терское войсковое казачье правительство во главе с Карауловым заявляло, что питерское “восстание подготовлено с помощью немецкого золота”93 .
Как мы уже говорили выше, результаты выборов в Учредительное собрание сказали о том, в какую сторону должна склониться чаша весов в борьбе за  власть.
26 октября Грозненский совет рабочих и солдатских депутатов одобрил свершившиеся в Петрограде события.
Большим успехом сил демократии на Тереке было завоевание на свою сторону партии “Кермен”, которая решительно выступала против сговора верхов казачества и горцев и приветствовала победу революции в Питере.
Блок большевиков, левых эсеров и партии “Кермен” обеспечил значительные позиции на выборах, состоявшихся во Владикавказе, не только в Учредительное собрание, но и при избрании депутатов в городскую думу.
Третьим советом, который взял власть в свои руки на Тереке,  был Кизлярский. Уже 27 октября, после его переизбрания, когда в него вошли главным образом большевики, он приветствовал победу Октября.
Верхи казачества и консервативные круги горцев, обладая временным преимуществом в оружии и боеприпасах под угрозой взорвать баки с миллионами пудов бензина, потребовали вывода 111-ого полка, находившегося под революционным влиянием. Опасаясь за жизнь горожан, революционные силы уступили ультиматуму, поскольку отсутствовали боеприпасы  для быстрого отпора обнаглевшим противникам. Полк и многие рабочие Грозного отступили  в Георгиевск и Ставрополь. Казаки-фронтовики упорно выступали против реакционных сил94 .
Националистические круги Терека и Дагестана, добивались признания независимой республики горцев, перекочевали из Владикавказа в Темир-Хаи-Шуру. В горных аулах (чеченских и ингушских) сильны были их позиции.
Особый интерес представляет то, что уже 27 ноября восемь станиц Сунженского отдела на заседании военной секции Совета рабочих и солдатских депутатов заявили о том, что станицы: Карабулак, Троицкая, Слепцовская, Асеровская, Нестеровская, Фельдмаршальская, Михайловская и Салакская не признают нынешний состав руководства войскового круга и войскового правительства95 . Не случайно, наверное, и то, что после того как Караулов объявил край на военном положении, а себя главой Теркско–Дагестанского правительства, уже  13 декабря на станции Прохладной в результате конфликта с солдатами и казаками, возвращавшимися с Кавказского фронта, Караулов был убит96 .
Начало января 1918 года стало временем решительного перелома в отношении трудового казачества к советской власти и на Тереке. Этот поворот создал условия для формирования красных боевых дружин, куда вместе с другими входило казачество. Об этом писал один из видных военных деятелей Терека М. Левандовский, повествующий о том, как создавались комиссии для записи добровольцев, что именно тогда и появились красные казачьи сотни, особенно интенсивно проходил этот процесс на  Сунженской линии. Здесь военно-революционный комитет взял власть в свои руки. За сунжунсцами последовали казаки и других отделов Терека, в частности, Моздокский97 .
Тогда же повсеместно на основе обращения III Всероссийского съезда Советов в Пятигорском и Сунженском  отделах  началось создание станичных Советов. 25 января в Моздоке был создан областной народный Совет при поддержке левой фракции казаков во главе с Даниловым, сложился блок с горцами левой фракции98 . А 15 февраля в Пятигорске состоялся съезд, на котором было представлено много казаков, а также горцев. Здесь были не только трудовые казаки, но и офицерство, и зажиточные круги, а также горцы (среди них были представители  богачей и мулл), но руководство было прочно в руках левых партий. На съезд явились и ингуши, которых восторженно приветствовали. Выступавшие представители казачьих верхов  кричали о недопустимости союза с малоземельными горцами99 .
Казачья фракция съезда, потребовавшая после приезда А.И. Шерипова перерыва, в результате совещания, на котором  были споры, огласили резолюцию, принятую большинством. В ней говорилось, что “…казаки хотят мира с горцами и требуют объявления на Тереке советской власти”. Казачья часть съезда, на которую возлагал свои надежды войсковой круг, первой объявила, что согласна со всеми предложениями большевиков и левых эсеров100 . От имени казачьей фракции съезда  Данилов передал по прямому проводу председателю круга Фильчикову, что круг не правомочен решать какие-либо вопросы казачьей жизни и предложил войсковому правительству сложить свои функции.
При обсуждении земельного вопроса, который ближе всего затрагивал интересы казачества, казаки-фронтовики и казачья беднота единодушно проголосовали  за принятие закона о социализации земли, который был утвержден не только на 2-м, но и на 3-м Всероссийских съездах Советов.
А 4 марта съезд (большинством в 220 голосов, против – 22,  44 воздержавшихся)  признал власть СНК. Были посланы приветственные телеграммы В.И. Ленину и Антонову-Овсеенко101 .
Правые эсеры и правые меньшевики ушли со съезда, не соглашаясь с провозглашением советской власти. Левые эсеры и меньшевики-интернационалисты остались на съезде, продолжили сотрудничество с большевиками. На съезде было избрано правительство Терека во главе с С.Г. Буачидзе.
Особое значение  в безболезненном решении земельного вопроса сыграл опыт её распределения в станице Михайловской. Там станичники, собравшись на свой сбор, приняли решение о разделе земли независимо от сословной принадлежности к той или иной категории крестьянского населения. В результате раздела земли на каждую душу земельный надел не только не сократился, но даже стал больше. Это произошло благодаря отобранию земли у генералов, полковников и части кулаков, незаконно владевших ею. Пример Михайловской был важным аргументом, обусловившим сравнительно спокойное принятие решения на съезде по данному вопросу, о чём мы сказали выше102 .    
Правильная, осторожная политика, рассчитанная на улучшение сотрудничества всех категорий крестьянства, казачества и горцев, в проведении которой видную роль играл С.М. Киров, позволило преодолеть не только национально-сословную вражду, но и установить и укрепить советскую власть.
Трудовое казачество всё более решительно сплачивалось вокруг Советов, все более отстранялось от казачьих верхов, пытавшихся во все возрастающей степени отстаивать замкнутые  сословные интересы казачества, игнорируя нужды горцев. 
Важно в заключение подчеркнуть слова С.М. Кирова, сказанные на приведенном выше съезде: “Те, кто обвиняют целиком ингушский и чеченский народы в проходящих в областях столкновениях, творят политическое преступление”103 . Думается, эти слова звучат весьма современно. Они побуждают нас глубже думать над происходящим.
Борьба за власть в Сибири была сопряжена с теми закономерностями, которые были характерны для всех казачьих регионов страны.
Единственной вооруженной силой, на которую уповали противники советской власти, были енисейские  и иркутские казаки. Атаман Енисейского казачьего войска, правый эсер Сотников сделал попытку организовать выступление казачества против Красноярского Совета рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов. К этому времени Советом было отдано распоряжение о переводе казачьих войск на мирное положение. Сотников рассчитывал на поддержу казачьих станиц, но его расчеты не оправдались. Трудовое казачество отказалось участвовать в авантюре. 20 января в Красноярский Совет явились представители станицы Торгашинской и заявили, что они поддерживают советскую власть и не желают, чтобы их станица была использована авантюристами в своих целях. Сотников был вынужден покинуть Торгашинскую и двинулся в Минусинский уезд, где базировались основные силы Енисейского казачьего войска. Здесь он принял участие в попытке созвать съезд Минусинского уезда, надеясь получить от него поддержку. Однако съезд отказался выступить против советской власти. Казачий дивизион Сотникова, не приняв боя, сдался красногвардейцам. А 28 января 1918 г. Совет казачьих депутатов Сибирского казачьего войска, возглавляемый казаком Е. Полюдовым, арестовал войсковую управу Сибирского казачьего войска и взял власть в свои руки104 . Вскоре, 10 февраля 1918 г., открылся общесибирский съезд Советов.
Председатель ЦИК Советов Сибири Б.З. Шумяцкий в своей приветственной речи к съезду заявил: “Над Сибирью занялась уже заря всеобщего трудового объединения. Рабочий, солдат и крестьянин, а ныне и трудовой казак - все слились в единую могучую рать социалистической революции”105 .
В конце января на первом крестьянском съезде Иркутского уезда был одобрен роспуск Учредительного собрания и выражена полная поддержка Совету народных комиссаров как правительству действующей центральной исполнительной народной власти.
Съезд в числе прочих документов принял и обращение, в котором говорилось: “Этот съезд постановил, что отныне в Иркутском уезде должна существовать только одна власть - власть Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов”106 .
28 января 1918 г. возник Совет казачьих депутатов в Омске107 . 20 декабря   1917 г. взял власть в свои руки Верхнеудинский Совет рабочих,  солдатских и казачьих депутатов.
   Особый интерес представляет борьба за власть в Забайкалье. Здесь решение проблемы произошло несколько позднее, чем в центре страны, ибо активно действовал  атаман Семенов, опиравшийся на так называемый “Народный Совет”. В  состав последнего входил блок кадетов с правыми эсерами и верхами реакционного казачества, Семенов сумел захватить даже после 30 января 1918 г. станцию Маньчжурскую и Оловянную108 . В  Чите в то время еще властвовала белая гвардия, проходили массовые аресты, избиение демократических элементов. Однако в это время через Иркутск должна была прибыть дивизия казаков, стоящая за власть Советов. К этому моменту взял всю власть в свои руки Нерчинский  уездный совет. В ноябре была установлена власть Советов во Владивостоке, Сучане, в декабре в Томске, Барнауле, Хабаровске, Новониколаевске, а в январе в Благовещенске.
   В Чите  Семенов пытался организовать верный ему казачий полк. Читинский же Совет приступил к формированию Красной Гвардии. Семенову удалось использовать 1-й Читинский казачий полк для разоружения рабочих.
   Однако вернувшиеся с фронта казаки 2-го Читинского, 2-го Верхнеудинского, 3-го Верхнеудинского, 2-го Нерчинского, 2-го Аргунского и других полков заявили, что “иной власти, кроме власти Советов, нам не нужно, ибо только эта власть и может стоять на стороне наших интересов”109 .  А в это время атаман Семенов, сформировав четырехтысячный отряд, перешел в наступление на станцию Маньчжурскую  и  расправился с членами Совета рабочих депутатов, а их изуродованные трупы отправил в Читу.
   29 января Семенов продолжил наступление. Однако его планам решил  помешать 2-й Читинский полк, но у него не было оружия. Для решения этой проблемы полк остановился в Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ). Так называемый “Народный Совет”  послал  во 2-й Читинский полк свою делегацию, однако казаки 2-го полка заявили твердо, что признают только советскую власть.
   В это время стали прибывать в Забайкалье  другие революционно настроенные, в том числе и казачьи части. 16 февраля Забайкальский Совет рабочих, казачьих и солдатских депутатов в полном контакте с революционным казачеством взял всю полноту власти в свои руки110 .
   24 марта 3-й съезд казачьих, крестьянских и бурятских депутатов Забайкальской области провозгласил в области советскую власть и приступил к организации Красной Армии. Съезд избрал Совнарком Забайкалья111 .
   Борьба за власть в Астраханском крае затянулась. Здесь только в августе 1917 г. произошло размежевание сил между большевиками и меньшевиками. В Астраханском Совете сильно было влияние левых эсеров. Большая часть большевиков питала надежды на мирное взятие власти. Только в ноябре большевиками была развернута работа на фабриках и заводах, среди солдат и крестьян, среди казачества с целью создать вооруженные силы для развертывания борьбы за власть. Именно тогда командиром находящегося в Астрахани 156-го полка был избран есаул астраханского казачьего  войска, член РСДРП (б) с 1905 г. М.Л. Аристов – один из видных руководителей большевиков Астрахани112 . 3 декабря 1917 г. (по предложению большевиков) на совместном заседании Совета, военной секции и ротных комитетов,  его председателем стал М.Л. Аристов. Контрреволюционная казачья верхушка во главе с казачьим атаманом И.А. Бирюковым также готовились к вооруженной борьбе. Созданный на коалиционной основе из представителей земств, правых меньшевиков и правых эсеров и отдельных представителей Совета, “Комитет народной власти” препятствовал  взятию полномочий в руки Советов. Вхождение в него двух представителей от большевиков было ошибкой. 30 декабря 1917 г. левые социалисты Астрахани предъявили ультиматум “Комитету народной власти” с требованием распустить военные силы контрреволюции, которые организовало Войсковое правительство Астраханского казачьего войска. К этому моменту в Астрахани скопилось до 300 контрреволюционных офицеров, бежавших из центра страны и  объявивших себя “вольным казачеством”. Большевики усилили работу в массах казачества. В 3-ем полку была создана большевистски настроенная группа, которая мешала контрреволюции осуществлять ее планы. Не только в Астрахани, но и в станицах большую работу среди казаков проводил М.Л. Аристов. Подобную деятельность в станицах осуществляли Н.Ф. Цепляев, Я.Е. Богатов, М.П. Пелюшников и другие113 .  Под влиянием агитации первая сотня 3-го казачьего полка отказалась выступать против Совета и отправилась в свои станицы, расположенные в Саратовской губернии. Уклонились от подчинения атаману более половины казаков 2-й и 4-й сотен. Казаки станиц Казачебугорской и Красноярской послали своих представителей в ревком. Не хотел поддерживать атамана и 2-й казачий полк, прибывший с фронта, настроенный советски, находившийся в районе станицы Кайсацкой.
5 января 1918 г., стоявший в Камышине 1-й казачий полк, получил приказ двинуться в Астрахань. Войсковой атаман генерал Бирюков с целью обмана казаков разослал воззвание, гласящее, что войсковые капиталы и казачьи деньги в Астраханском казачестве арестованы. Первому полку было объявлено, что на казаков в Астрахани напали большевики. Когда казаки 1-го полка прибыли под Астрахань, они послали делегацию для выяснения сущности событий и, узнав правду, в большинстве своем уклонились от участия в выступлении. Основная масса казаков 3-го полка, находившегося в Астрахани, на 2-й день выступления отказалась от его поддержки, за что была разоружена “вольным казачеством”. В целом в выступлении против СНК активно участвовали только “вольное казачество”, большинство офицеров Астраханского казачьего войска, часть втянутых в авантюру казаков 3-го и 1-го полков, обманутая часть калмыков, принятая в состав астраханского казачьего войска. Всего на стороне мятежников оказалось 1500 человек114 .  Это выступление щедро финансировалось астраханскими купцами. Мятеж начался в Астрахани в ночь на 12 января 1918 г.115 .  Однако застать врасплох рабочих города не удалось. В течение нескольких дней в Астрахани шли бои. Ревком и другие революционные организации в ходе боев, выпустили обращение к населению города и Астраханского края, в котором, в частности, говорилось: “Трудовые казаки, пока не поздно, уходите из стана врагов… Казаки… поднимайтесь против своих предателей-офицеров, продавших вас. Уже большая часть казаков ушла и по станицам организует отряд для борьбы с войсковым правительством и богатеями”. Трудовое казачество стало все  более убеждаться в преступных авантюрах, в которые его втянули, и все шире и шире покидало лагерь контрреволюции, бежало в свои станицы или переходило на сторону красных. 25 января началось контрнаступление рабочих Астрахани, руководимых Военно-революционным комитетом. Мятежники были разбиты и бежали к вокзалу. Основная масса казаков 1-го и 3-го полков не была признана виновной и ей было разрешено разъехаться по станицам.
В Астрахани установилась советская власть. Трудовое казачество стало теснее сплачиваться вокруг нее. 1 февраля 1918г. в исполком Астраханского Совета явилась делегация казаков, заявившая о признании советской власти о том, что ими  в Замьянской  был захвачен в плен и арестован белоказацкий штаб во главе с атаманом Бирюковым. Трудовые казаки потребовали сурового суда над ним и его сторонниками. Часть революционно настроенных казаков осталась в Астрахани, организовав советскую казачью команду, которая вскоре превратилась в сотню. 20 февраля 1918 г. Астраханский губисполком, исходя из решений 1-го съезда Советов Астраханского края, постановил упразднить астраханское казачество. Это решение тогда было преждевременным и ошибочным116 .
   Борьба за власть в Семиречье носила относительно сложный характер. Опираясь на поддержку иностранных империалистов, офицерско-кулацкие верхи Семиреченского казачьего войска вкупе с комиссаром свергнутого Временного правительства и казахскими националистами захватили власть в свои руки. Верненский совет рабочих, солдатских и казачьих депутатов был разогнан. Созданное “войсковое правительство” расформировало революционно настроенные части. Был установлен террор. 14 декабря 1917 г. был арестован и вскоре зверски убит один из первых революционеров-марксистов Семиречья казак Большеалматинской станицы А.П. Березовский, редактор “Крестьянской газеты”, разоблачавшей консервативную сущность Войскового правительства. Тюрьмы Верного переполнились всеми, кто был недоволен Войсковым правительством. Несмотря на репрессии, большевики и левые эсеры Верного усилили агитационную работу среди трудящихся. Под влиянием левых партий 2-13 января 1918 г. прошел 2-й областной крестьянский съезд, который приветствовал переход власти в России в руки Советов, солдат, крестьян, рабочих и трудового казачества. Однако избранный съездом Совет вскоре был частично разогнан и арестован Войсковым правительством. Левые партии Верного развернули борьбу за власть, усилили работу и среди семиреченских казаков, часть которых уже к началу декабря создала организацию трудовых казаков. Особенно энергично была организована работа среди вернувшихся из Ирана революционно настроенных казаков 2-го Семиреченского полка117 . 15-18 февраля с их участием прошли митинги рабочих и солдат Верного, на которых приняли резолюции об установлении власти Советов. Войсковое правительство разогнало митинги, в частности проходившие 16 февраля и арестовало часть его участников. Делегаты 2-го Семиреченского казачьего полка, посланные для переговоров об освобождении арестованных, были схвачены. В ночь со 2 на 3 марта 1918 г. в Верном развернулось восстание рабочих, солдат-фронтовиков и казаков 2-го Семиреченского полка118 . Восставшие овладели крепостью, арсеналом, телеграфом, почтой, разоружили юнкеров и алаш-ордынцев. 3 марта в Верном установилась советская власть119 .
После октябрьского выступления в Петрограде противоречия в борьбе за власть в Амурском казачьем войске резко обострились. Возвращение с фронта радикально настроенных казаков усилило влияние левых партий. Беднота и часть середняков требовали перехода власти в руки Советов. Зажиточная часть казаков противилась этому. Под влиянием последних, преобладавших в январе на 4-ом Войсковом круге,  было  принято решение не признавать советскую власть. Войсковое правление возглавило борьбу за осуществление данного постановления. 6 марта 1918 г. атаман Гамов начал репрессии против сторонников советской власти. Однако большинство амурских казаков решительно выступило против этих действий. На 5 Войсковом круге Амурского казачьего войска было принято решение об объединении с крестьянством и признании советской власти в центре и на местах120 .
Победа Октября в Питере усилила размежевание в казачьей среде, в частности Уссурийского войска. 3-й Приморский областной съезд трудовых крестьян и казаков, состоявшийся 16-17 января 1918 г. в Никольске-Уссурийске,   одобрил роспуск Учредительного собрания и выразил доверие СНК. При этом съезд постановил, что власть должна принадлежать только Советам.
Состоявшийся тогда же в Имане 4-й войсковой круг, представлявший зажиточное уссурийское казачество отверг  решения Владивостокского городского и Приморского областного съезда Советов, восстановил войсковое правление и избрал войсковым атаманом И.М. Калмыкова. Его попытка опереться на вернувшийся с фронта полк уссурийских казаков потерпела неудачу. 18 февраля в Никольске-Уссурийске на митинге полка по инициативе председателя полкового комитета Г.М. Шевченко было постановлено: упразднить войсковое правление, созвать круг и внести резолюцию признания советской власти121 .
Съезд Уссурийского казачьего полка 21 марта в Никольске-Уссурийске (св. 1500 чел.) принял решение о признании советской власти, роспуске войскового правления, создании Совета депутатов трудового казачества, об объединении казаков с крестьянами. К этому решению присоединился и казачий дивизион Уссурийского войска 25-26 марта в Никольске-Уссурийске. Казаки-фронтовики решили арестовать Калмыкова, но ему удалось бежать. В первой половине апреля созванный Войсковой круг постановил ликвидировать казачье сословие, упразднил должность войскового атамана и войскового правления.
Вопрос о численности сил на стороне белых и красных – один из важнейших и наиболее принципиальных. Далеко не во всех работах он получил освещение. Между тем, он представляется нам одним из главных.
В появившейся недавно брошюре А.В. Венкова122  даны только частичные данные по этому сюжету. Здесь мы находим сведения о добровольческой “армии” в конце ноября 1917г.123 , а так же перечисление частей, участвовавших в наступлении на Ростов124 . Он приводит и данные о том, что кубанские казаки – 500-700 чел. - выступали на стороне антибольшевиков в январе 1918 г.  И хотя в брошюре есть данные о численности белых (это главная цель работы), но о количестве красных их нет, а ведь необходима статистика, чтобы говорить о соотношении сил в борьбе тех и других125 .
Думается, неплохие данные мы найдем в работах эмигранта В. Добрынина, изданных в 1921 – 1923 гг.
В сравнительно недавно вышедшем в свет втором дополненном издании “Кубанское казачество” его автор И.Я. Куценко вместо строгой постановки вопроса о численности кубанских казаков на той и другой стороне считает возможным предположительно, “на глаз” судить об этом. Вот образец его научного стиля: “Очевидно, немалая часть казаков (какая? - Л.Ф.) выступила за революцию”126 .  Автор не дает четкой периодизации событий. У него мешанина из всех периодов начального и последующего этапов гражданской войны. Правда, он анализирует доклад Кубанской чрезвычайной краевой Рады, опубликованный 4 ноября 1918 г., в котором атаман Филимонов заявил: “Ни одна воинская часть, прибывшая с фронта, не согласилась подчиниться (войсковому) правительству, выступить против советской власти”127 . Приводимые им документы, как видим,  порою дают ответ на интересующий нас вопрос. Любопытны данные автора со ссылкой на Ф. Щербину о том, что из 770 активистов советской власти (не только большевики -  Л.Ф.) 262 были казаками128 .
К сожалению,  исчерпывающих данных о соотношении обоих сторон по Кубани мы пока также не имеем и в литературе. Хотя в недавно вышедших “Очерках истории Кубани” под редакцией профессора В.Н. Ратушняка мы находим важную характеристику фронтового казачества в выступлении главы кубанского правительства Л.Л. Быча, который отметил: “ В декабре … стали возвращаться на Кубань казачьи войска, а они внесли свою, притом большую лепту в смысле ускорения процесса большевизма” 129 . Как говорится дальше в “Очерках”, газета “Вольная Кубань” писала, что надежды войскового правительства на поддержку воинских частей, прибывших с фронта, не оправдались. Ни одна воинская часть, вернувшаяся с фронта,  не подчинилась войсковому правительству130 .
Из “Очерков” на интересующий нас вопрос в истории Кубани мы узнаем занимательное соотношение сил в момент боев за Екатеринодар. У Корнилова Л.Г. было 9 тыс., у красных – 20 тыс. бойцов. Преобладание красных налицо. (Конечно, дело не только в количестве бойцов, важно было и умение воевать). Большинство, и значительное, как мы видим, было на стороне красных, но удельный вес офицерства был больше у белых131 .
Думается, следует подчеркнуть, как было с соотношением сил и в феврале-марте на Дону. В Сальские степи бежало тогда около полутора тысяч белоказаков под командованием Х.П. Попова. В добровольческой армии насчитывалось тогда по максимальному подсчету 4,5 тысячи штыков и сабель132 . Добровольцы удержались благодаря приходу на Дон германских войск.
В конце января - начале февраля, по заявлению М.П. Богаевского (на войсковом круге), не было даже на стороне атамана ни одного верного полка133 .
Основная же масса казачества не хотела участвовать в сражениях, соблюдала “нейтралитет”.
Большевистские силы в середине января состояли из 8600 штыков, 950 сабель134 .
К концу же марта 1918 г. в красноказачьих частях насчитывалось на Дону 24-40 тыс. бойцов135 .
Особого внимания заслуживает вопрос о соотношении сил красногвардейских отрядов и дутовцев в ходе борьбы за Оренбург. 13 января 1918 г. П.А. Кобозев сообщил в наркомат по военным делам, что “сила неприятеля не превышает  двух тысяч, включая сюда детей-гимназистов и кадетов, стариков казаков”. Первое наступление красногвардейских отрядов было “проведено только местными самарскими, бузулукскими силами, не превышавшими уровня неприятеля”.  О составе наступающих  на Оренбург свидетельствовал такой видный участник борьбы за власть  как И.Д. Мартынов. По его данным в первом наступлении на Оренбург участвовали: “…уральский полк, два полка казачьих”136 .
Красногвардейскими отрядами командовал тогда капитан Массальский и прапорщик Тарасенко. Наступление было начато 22 декабря 1917 г. после того, как стал известен отрицательный ответ Дутова на ультиматум о немедленной передаче власти в руки Советов. Красногвардейские части тогда дошли до Каргалы, но вынуждены были 29 декабря начать отступление и вернулись снова в Бузулук. Общее командование силами дутовцев осуществлял опытный полковник Нейзель. В ходе развернувшихся боев со стороны белых против красногвардейцев упорно действовал есаул Федоров.
Численность красногвардейцев, наступавших тогда на Оренбург, была невелика и по данным газет, выходивших в Оренбурге (в основном продутовской ориентации), составляла примерно 1300 бойцов. У них имелось несколько аэропланов при отсутствии бомб, несколько орудий, пулеметы. Что касается сил Дутова, то у него насчитывалось не более двух тысяч бойцов, а к моменту ухода из города осталось только 400.
Представляет интерес, каково было положение дутовщины в январские дни 1918 г. в Оренбурге. Станица Переволоцкая заняла позицию нейтралитета, а затем стала даже помогать в снабжении хлебом красногвардейских отрядов. К тому времени уже  установилась советская власть не только в Челябинске, Троицке, но и в Актюбинске, Акбулаке и других городах и поселках Оренбургской губернии. Чувствуя, что почва уходит из-под ног, дутовцы делают лихорадочные усилия для своего спасения. Местные газеты публикуют приказы о мобилизации всех служащих с 18 до 55 лет “для несения караульной службы и работ по обороне города”. Объявляется, что продолжается запись в дружины уже не на добровольческой основе, а с угрозами привлечения к ответственности за отказ идти в них. Публикуется постановление схода Оренбургской станицы, который, принимая во внимание тяжелое положение на Оренбургском фронте, а также то, “что добровольно идти на фронт изъявило желание… незначительное число казаков”,  постановил “признать… все население от 20 до 55 лет мобилизованным, а уклоняющихся исключить из казачьего сословия” (подчеркнуто мною -  Л.Ф.) Этот прием был всеобщим для всех казачьих областей. Что же касается неказачьего населения станицы Оренбургской (Форштадта), объявлялся призыв мужчин с 20 до 35 лет включительно, а уклонившихся было решено выселять из поселка. Но и эти меры не спасли дутовщину на этом этапе. Вышедший в свет последний при дутовской власти номер “Южного Урала” подчеркивал: “Оренбург остался беззащитным. Сопротивление небольшой части оказалось напрасным. Оно не было поддержано населением. Вся наша военная организация была дутая и не стоила мыльного пузыря”. В этом  признании вся суть сложившейся тогда ситуации.
Итак, лакействующий перед верхами казачества, злобствующий в адрес большевиков орган печати был вынужден признать, что, не получив поддержки в народе, в частности, среди казаков, дутовская затея на этом этапе лопнула, как мыльный пузырь. Этому способствовало то, что возвращающиеся с фронта казаки не хотели защищать дутовщину.
В последних боях у дутовцев в районе 16 разъезда было всего только 130 человек.
 Как свидетельствуют материалы (бывшего когда-то секретным фонда ГАОО 1912) войскового правительства, чрезвычайного войскового круга, проходившего с 29 января 1918 г. по 7 февраля 1918 г., главную причину поражения Дутова и  других бывших заправил казачества  они теперь усматривали в деятельности таких видных казаков, получивших тогда значительное влияние в массах, как Т.И. Седельников (член войсковой управы, бывший депутат I Государственной Думы), М.П. Копытин (член войсковой управы) и  А.И.Завалишин (секретарь Оренбургского войскового правительства, в будущем известный советский писатель), призвавшие казаков к отказу от поддержки Дутова137 . Злобствуя по поводу их позиции, проявляя “верх демократии”, так  называемый чрезвычайный круг (всего 74 человека явились на него)  исключил вышеназванных противников Дутова из казачьего сословия.
На этом круге отмечалось, что “казаки либо не хотели воевать с большевиками, либо держались нейтралитета, не шли на защиту” дутовцев. На указанном круге, понимая всю безнадежность борьбы на этом этапе,  Дутов трижды просил его освободить от должности атамана, о том же твердили полковники В.Н. Половников и В.Г. Рудаков и другие. Вопрос решили отложить до очередного круга, а Дутову дали пока двухмесячный отпуск138 .
12 января с прибытием из-под Челябинска отряда под командованием мичмана Павлова, в котором насчитывалось около 400 матросов, начался новый этап наступления на Оренбург, приведший к активизации действий подпольной Красной Гвардии, в городе усилились случаи нападения красногвардейцев на дутовские участки милиции, чтобы пополнить весьма скудный арсенал Красной Гвардии. Отряд готовился оказать помощь в борьбе с Дутовым. Красногвардейцы намечали захват вокзала, однако когда летучий отряд под командованием мичмана Павлова, а вслед за  ним и красногвардейцы приблизились к Оренбургу, посланный на вокзал от подпольного отряда Красной Гвардии разведчик Федоров обнаружил убегающих дутовцев. Когда отряд подпольной Красной Гвардии окружил вокзал, дутовцев там уже не оказалось, они отступили. 18 января красногвардейские войска под командованием Павлова вступили в Оренбург. Так закончился начальный этап (или пролог) гражданской войны в Оренбуржье.
На этом этапе случаи самосудов были чаще, чем аресты. Противников советской власти могли увлечь имена видных генералов русской армии: Алексеева, Деникина, Корнилова и других, а также стремление сохранить свои  помещичьи имения, банки. Могла стать знаменем идея разогнанного Учредительного собрания.  На казаков в борьбе за власть надеялись не только лидеры белого движения, но и  рядовые добровольцы. На Дону записывались в отряды добровольцев под командованием Чернецова, войскового старшины Семилетова,  в отряд “белого дъявола” – сотника Грекова139 . Даже таких, как Р. Гуль (выходец из помещиков, один из первых добровольцев), поражала немногочисленность, или как он сам говорил “горстка” вступающих в “добровольцы” В штабе белых: Марков, Романовский, Лукомский. А вот оценка настроений, которую дает Гуль: “Казаки сражаться не хотят, сочувствуют большевизму и неприязненно относятся к добровольцам”140 .
Часть из еще не расформировавшихся войск перешла к большевикам, другие разошлись по станицам”141 .
По данным Гуля, в казачьих партизанских белых отрядах у Чернецова, войскового старшины Семилетова и сотника Грекова насчитывалось едва ли  400 человек142 .
Самосуды, по свидетельству Гуля, без суда  и следствия (над весьма сомнительно виновными в чем-либо людьми) широко применялись среди “добровольцев”, не говоря уже о мордобое и розгах143 .
Имели место расстрелы “добровольцами” пленных,  да и речь шла не только о единичных случаях. Они носили по свидетельству Гуля и массовый характер144 .   Причем добивали штыками тех, в ком теплилась еще частица жизни. После одной из таких картин один из добровольцев-офицеров сказал Гулю: “Ну, если так будем себя вести, на нас все встанут”145 . Были факты, когда с трупов расстрелянных “добровольцы” вместе с пальцами срезали кольца.
Максимальная цифра потерь в боях, приводимая Гулем – 507 человек. Думается, она носит частный характер. Однако даже отсутствие данных о жертвах в боевых действиях на Дону и Кубани – свидетельство того,  что они не были уж столь значительными и поэтому не обращали на себя внимания146 .
Думается, хотя на Дону и Кубани борьба носила более сложный  характер, чем в Оренбуржье, однако данные  и по этой, третьей по численности казачьего населения,  губернии дают нам возможность судить о масштабах потерь и требуют выдвинуть эту задачу и решение ее в полном объеме по всем казачьим областям, хотя до сих пор нет обобщающих сведений,  и то, что мы  сделали по Оренбуржью, необходимо осуществить в масштабах других регионов.
Хотелось бы увидеть таблицы потерь в сражениях белых и красных по всем казачьим регионам на данном этапе и полнее, чем это сделали мы.
Следует поставить еще один вопрос, насколько ожесточенными были бои за Оренбург, носили ли они широкий характер. Отвечая, надо сказать, во-первых, что бои за Оренбург имели в основном так называемый “эшелонный” характер, ограничивающиеся линией железной дороги. Во-вторых, в сражения были вовлечены с обеих сторон небольшие силы, а, кроме того, в боях за Оренбург не было в этот период и значительных жертв. Об этом свидетельствуют докладные Германа и Кобозева в СНК, Сталину, а так же Герасимова в наркомат по военным делам Подвойскому.
В заключительной телеграмме 17 января 1918 г. Самарского губернского комиссара по военным делам Герасимова было  сказано: “Во всех боях и схватках у нас выбыло из строя убитыми и ранеными шестьдесят пять человек”. Каково же было соотношение между убитыми и ранеными? Несколько ранее Герман сообщил, что у красных 6 убитых, 50 раненых. Других цифр в соотношении жертв в документах, кроме указанных, нет. Что касается потерь у противника, то приводимые данные о них в одном документе (красных) – 50 убитых и 150 раненых, в другом -  в целом  600. Думается, жертвы со стороны дутовцев были меньше, чем указано в данных документах. Сведения, например, газеты “Оренбургское  земское дело” говорят, что за последние дни декабря со стороны дутовцев погибли в боях 13, ранено 21 человек. Думается, эти сведения ближе к истине. Малочисленность жертв в боях за Оренбург подтверждает, что борьба за власть на территории края на данном этапе не носила ожесточенного характера (о противоположном утверждалось много лет назад в литературе). Судьбу Оренбурга, главным образом, решила всеобщая стачка и агитация большевиков, а позднее и левых эсеров – мирные формы борьбы. Таким образом, в результате всеобщей стачки рабочих, наступления красногвардейских отрядов и деятельности подпольного отряда Красной Гвардии, в сочетании и преобладании мирных (стачечных и агитационных) и немирных форм борьбы, 18 января установилась в Оренбурге советская власть.
Думается, пора дифференцированно подойти к оценке различных  этапов гражданской войны, особенно ее преддверия. Необходимо на основе анализа фактов отказаться от оценки событий в казачьих областях этого периода как сферы ожесточенной борьбы. Жертвы пролога гражданской войны и на Дону, и на Кубани были сравнительно незначительны. И этот ее этап в казачьих областях России резко отличается от последующих.
 
 
 
 1 П. Березов. Революция свершилась. – М., 1966. – с.214-215. Г.З.Иоффе. Белое дело. Генерал Корнилов. – М., 1989.- с.197.
 2 Г.З. Иоффе. Указ.соч. – с.105.
 3 Он же. Указ.соч. – с.200.
 4 П.Н. Краснов. На внутреннем фронте // Архив русской революции. – М., 1991. – Т.1. – с.150.
 5 Там же. – с.155.
 6 Там же. – с.162.
 7 Там же. – с.164.
 8 Об этом сообщено в телеграмме от 2 ноября 1917 г. командованию Юго-Западным фронтом. РГВИА. Ф.2067, оп.1, д.3826, л.5.
 9 П.Н. Краснов. На внутреннем фронте. – с.172.
 10 Ю.К. Кириенко. Крах калединщины. – М., 1976. – с.54.
 11 Джон Рид. 10 дней, которые потрясли мир. – М., 1959. – с.200.
 12 П.Н. Краснов. На внутреннем фронте // Архив русской революции. – М., 1991. – Т.1. – с.172.
 13 РГВИА. Ф.2085. оп.1, д.310, ч.2, л.395.
 14 Там же. Ф.3065, оп.1, д.3826, л.40.
 15 Там же. Л.204.
 16  Там же.Ф.2067, оп.1, д.3832, ч.2, л.234.
 17 Там же. Л.241.
 18 Там же. Л.315.
 19 Там же. Ф.2067, оп.1. д.3832. л.76.
 20 Там же. Ф.3832, ч.1, л.10.
 21 Там же. Оп.3, д.31, л.18.
 22 Там же. Л.1 24.
 23 Там же. Ф.2085, оп.1, д.113, л.12-109.
 24 Там же. Ф.2067, оп.3. д.63, л.1.
 25 Там же. Ф.2007, оп.1, д.88, л.97.
 26 Там же. Ф.2007, оп.1. д.88, л.208.
 27 А.И.Деникин. -  Париж. – Вып.2. – Т.1. – с.126.
 28 ГАРФ. Ф.1235, оп.81, д.1. л.1.
 29 Декреты Советской власти . – М., 1957. – Т.1. – с.170.
 30 ГАРФ. Ф.1235, оп.81, д.1., л.7.
 31 Там же. Л.11.                        
 32 Там же. Д.2. л.16.
 33 Декреты Советской власти. – М., 1959.  –Т.1. – с.154-155. 304. – Т.2. – с.361. 362-365.
 34 РГВИА. Ф.2067, оп.1, д.3826, л.22.
 35 Там же. Ф.2007, оп.1. д.88, л.
 36 Там же. Л.94.
 37 Там же. Л.197.
 38 Там же. Л.217.
 39 Там же. Л.216.
 40 Там же. Л.97-98, 125.
 41 Ю.К. Кириенко. Указ.соч. – с.57.
 42 А.В. Венков. Антибольшевистское движение на юге России на начальном этапе гражданской войны. – с.25.
 43 А.И. Деникин. Очерки русской смуты. –  Вып.2. - Т.1. – с.112.
 44 Он же. Указ.соч. – с.125.
 45 Дмитрий Лехович. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. – М., 1992. – с.151.
 46 Там же. – с.151-152.
 47 Там же. – с.156.
 48 А.В. Венков. Указ.соч. – с.36.
 49 Донская летопись. – 1923. № 2. – с.62.
 50 А.В.Венков. Указ.соч. – с.51.
 51 Он же. Указ.соч. – с.62.
 52 М.Н.Корчин. Донское казачество. – Ростов-на-Дону, 1949. – с.81.
 53 Он же. Уааз.соч. – с.109.
 54 Он же. Уааз.соч. – с.109.
 55 В.Н. Добрынин. Вооруженная борьба Дона с большевиками // Донская летопись № 1. – с.96.
 56 А.И. Деникин. Указ.соч. – с.125.
 57 ЦДНИРО. Ф.12, оп.3, д.732, л.24 (дело нами использовано впервые).
 58 Там же. –Л.2.
 59 Там же. – Л.2.
 60 Донская летопись. – Вена – Белгород, 1923. № 2. – с.62.
 61 Ю.К. Кириенко. Указ.соч. – с.189.
 62 Донская летопись. – 1923. № 1. – с.319.
 63 Донская летопись. – 1923. № 2.  –с.9.
 64 ЦДНИРО. Ф.12, оп.3, д.732, л.24. Очерки истории Кубани. – Краснодар, 1996. – с.515.
 65 Ф. Щербина. Итоги большевизма // Кубанский край. – 1919.– 1 янв.
 66 И. Осадчий. Октябрь на Кубани. – Краснодар, 1977. – с.117, 123.
 67 Там же. – с.128.
 68 Там же. – с.148, 152-153.
 69 Там же. – с.159.
 70 Там же. – с.175. Очерки истории Краснодарской организации КПСС. – Краснодар, 1966. – с.193.
 71 И. Осадчий. Указ.соч. – с.176.
 72 Там же. –  с.188.
 73 Очерки истории Краснодарской организации КПСС.  – с.196.
 74 Г.З. Иоффе. Третьего не дано // Переписка на исторические темы. – М., 1989. – с.65.
 75 Он же. Колчаковская авантюра и ее крах. – М., 1983. – с.149.
76 Там же. – С.156, 167.
 77 П.А. Туркан. Рабочий класс в борьбе  за установление Советской власти. – М., 1975. – с.12.
 78 ЦДНИРО. Ф.7924, оп.1. д.115, л.1.
 79 Южный Урал. – 1917. – 28 окт.
 80 М.П. Ирошников. Во главе Совнаркома. – Ленинград, 1977. – с.45.
 81 Южный Урал. – 1917. – 10 нояб.
 82 Гражданская война в Оренбуржье. – 1917-1919: Сб.док. – Оренбург, 1958. – с.18.
 83 До сих пор телеграмма не найдена. Южный Урал. 1917. – 6, 11 дек.
 84 Гражданская война в Оренбуржье. – с.13.
 85 Южный Урал. – 1917. – 21 нояб.
 86 ЦДНИОО. Ф.7924, оп.1, д.77, л.1-5.
 87 В.И. Ленин. – ПСС. – Т.50. – с.10.
 88 Южный Урал. – 1917. – 2 дек.
 89 Л.И. Футорянский. Забытое имя. Председатель Оренбургского Совета рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов Павел Дмитриевич Чередниченко // Украинцы в Оренбургском крае. – Оренбург, 1997. – с.39-41.
 90 ГАСПП. Ф.72, оп.3, д.176, л.7.
 91 Гражданская война в Оренбуржье. – с.17.
 92 Оренбург, 1993. – с.69.
 93  Л.А. Этенко. Большевистские организации Дона и Северного Кавказа в борьбе за власть Советов. – Ростов-на-Дону, 1972. – с.97-98.
 94 Там же. – с.98.
 95 А.Ф. Глушков. Трудовое казачество Терека в борьбе за Советскую власть: Дис…канд.ист.наук. Орджоникидзе, 1969. – с.78. ГАСПП. Ф.72, оп.3, д.176, л.15.
 96 Политические деятели России. 1917 // Библиографический словарь. – М., 1883. – С.139. ЦХИДНИ. Ф.72, оп.3. д.176. л.15.
 97 А.Ф. Глушков. Указ.соч. – с.94-95.
 98 ГАСПП. Ф.72, оп.3, д.176, л.17-20.
 99 Там же. Л.20-22.
 100 Там же. Л.25.
 101 Там же. Л.29.
 102 А.Ф. Глушков. Указ.соч. – с.98-99.
 103 Л.А. Этенко. Указ.соч. – с.111.
 104 М.М. Шорников. Большевики Сибири в борьбе за победу Октябрьской революции. – Новосибирск, 1963. – с.544.
 105 Там же. – с.544.
 106 Там же. – с.527.
 107 Там же. – с.582-586.
 108 Ордена Ленина Забайкальский. – с.14-15.
 109 Там же. – с.13.
 110 Там же.
 111 Там же. – с.14-15.
 112 Очерки истории Астраханской партийной организации. – Волгоград, 1971. – с.25.
 113 Там же. – с.142.
 114 Л.И. Футорянский. Астраханское казачество // Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. – М., 1987. – с.49.
 115 Там же.
 116 Там же.
 117 ЦДНИРО. Ф.12, оп.1, д.267, л.57.
 118 Л.И.Футорянский. Семиреченское казачество // Великая Октябрьская социалистическая революция.  – с.467.
 119 М.В. Фрунзе. Избранные произведения. – М., 1967. – Т.2. – с.308.
 120 Л.И. Футорянский. Амурское казачество // Великая Октябрьская социалистическая революция. – с.39-40.
 121 Там же. – с.546-547.
 122 А.В. Венков. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе гражданской войны. – Ростов-на-Дону, 1995.
 123 Там же. – с.44 - (650 чел.).
 124 Там же. – с.61-62 (1440 чел.).
 125 Там же. – с.86.
 126 И.Л. Куценко. Кубанское казачество. – Краснодар, 1993. – с.292.
 127 Там же. – с.325.
 128 Там же.
 129 В.Н. Ратушняк. Очерки истории Кубани. – Кубань, 1996. – с.515.
 130 Там же.
 131 Там же. – с.522.
 132 В. Добрынин. Борьба с большевизмом на юге России и донское казачество. – Прага, 1921. – с.77.
 133 Донская летопись. – 1923. № 1. – с.319.
 134 А. Венков. Указ.соч. – с.96.
 135 Сыны донских степей. – Ростов-на-Дону, 1973. – с.131.
 136 ЦДНИОО. – Ф.6002, оп.1, д.426, л.240, 241.
 137 Государственный архив Оренбургской области. Ф.1912, оп.1, д.4, 7; оп.2, д.19,  д.101,102.
 138 Л.И. Футорянский. Войсковой круг Оренбургского казачьего войска (1917-1919 гг.) // Казачество России XX в. – Оренбург, 2000. – с.6.
 139 Так прозвали его за особое усердие в арестах и расстрелах.
 140 Роман Гуль. Ледяной поход. – М., 1991. – с.8.
 141 Там же. – с.8.
 142 Там же. – с.10.
 143 Там же. – с.9, 11, 16-18, 23, 31, 32.
 144 Там же. – с.29.
 145 Там же. – с.30.
 146 Там же. – с.31.

 
1.7. Из истории казачьего самоуправления и “автономии” 
В истории России в течение столетий имело место массовое бегство закрепощаемых и закрепощенных крестьян на свободные земли. Академик Г.Ф. Миллер, характеризуя запорожцев, подчеркивал, что в лице казаков мы имеем “смешение всех языков, всех вер, … общественное устройство, основанное на выборе должностных лиц”1  Некоторые исследователи усматривали в казачьих общинах примитивные демократические республики2 . Не первых порах возникновения и существования казачье население отличалось стремлением к свободолюбию и самоуправлению. Возникали казачьи поселения чаще всего на окраинах Российского государства. Их территории становились зачастую своеобразным буфером между Русью и кочевниками, что требовало от них мужества и стойкости в борьбе с набегами. В старинном войсковом праве в Запорожье, на Дону, Тереке и Яике твердо осуществлялся принцип неограниченного приема беглых всех национальностей и религий, получивший свое яркое выражение в поговорке: “С Дона выдачи нет!”3 .  Право убежища было одним из принципов этого примитивного демократизма. Не случайно, что во многих крестьянских войнах в России казаки играли зачастую роль  предводителей движения. Товарищество казаков, их свободолюбие, смелость и отвагу отмечали многие исторические деятели и историки. Не случайно, что после подавления крестьянской войны, в которой предводительствовал казак Е.И. Пугачев,  активное участие приняли и были цементирующей силой яицкие казаки, появилось среди правительственных кругов предложение об уничтожении казачества4 . Подавив последнюю крестьянскую войну, царизм приложил все силы, чтобы завершить превращение казачества в строго замкнутое привилегированное военное сословие. Система мер была направлена на то, чтобы  сделать из казачества орудие не только колониальной, но и всей консервативной политики правительства, использовать его для удушения оппозиционного и революционного движений. Во-первых, правительство широко возводило в офицерские чины и дворянство казачью верхушку, приобщая его к господскому сословию. Во-вторых, за счет захватов у коренного населения оно создавало привилегированное земельное положение казачества, стремясь резко увеличить удельный вес зажиточных элементов в казачьей среде, надеясь, что многоземелье казаков будет гарантией их надежности. В-третьих, усилия правительства направлялись на ликвидацию остатков былого самоуправления, на бюрократизацию всей казачьей жизни и быта. В-четвертых, в ход была пущена система массового террора, ликвидирована Запорожская Сечь, волжские казаки  за участие в последней крестьянской войне были переселены на Кавказ и т.д. В-пятых, закрывался доступ в казачье сословие не только беглым, но и коренным, иногородним и местным крестьянам национальных окраин. Раздувалась межнациональная рознь, поощрялась спесь в отношении других категорий крестьян и трудящихся.
Хотя формально и сохранялась должность войскового атамана, но он был лишен реальной самостоятельной власти, превратился фактически в командира иррегулярного корпуса. Все важнейшие вопросы решались в губернаторской канцелярии. Войсковая изба стала органом при военном начальстве.
XIX- начало ХХ вв. принесли определенные плоды этой деятельности, которую мы называем политикой “консервации”.
По закону 1832 г. например, оренбургские казаки получили в пользование 15-верстную полосу при границе с переводом в казаки проживавших на ее территории государственных крестьян.
По положению от 12 декабря 1840 г. обязанности войскового атамана возлагались на военного губернатора, управлять войсками стал войсковой наказной атаман, назначавшийся императором. Все должностные лица в казачестве назначались самодержцем, военным министром, военным губернатором или наказным атаманом. Станичники могли лишь выдвигать на должность станичного начальника трех кандидатов, из которых в качестве главы станичного правления одного назначал наказной атаман5 .
Именно по данному положению, в частности, оренбургское войско получило компактную территорию, и его управление было выведено из юрисдикции общегубернских органов. Все стороны казачьей жизни были подчинены мелочной регламентации, установлен жесткий контроль государства. С 60-х годов XIX в. губернатор совмещал и должность наказного атамана.
 
В начале 70-х годов XIX в. казачество обрело новое “Положение об общественном управлении в казачьем войске”, по которому важную роль стали играть станичные сходы, получившие право избирать атамана станицы, судей и писарей, с последующим утверждением их войсковым атаманом. Станицы приобрели некоторые права в решении экономических и военных вопросов своей жизни (сдача станичных земель в аренду, очередность выхода на военную службу)6 .
Последовавшее постановление по этому вопросу 1891 г. отменило многолюдные сходы, заменив их представительством: один избранный от десяти  дворов, а также усилило контроль за деятельностью станичной администрации. Итак, выборы стали теперь двухстепенными.  В целом это была контрреформа, сузившая полномочия станичной администрации. Теперь менее десятой части участвовало в выборах, поскольку, на каждый двор порою приходился не один, а несколько мужчин имевших право выбора7 . Выбор от десятидворки создавал возможность изоляции неугодных для станичного атамана лиц. Таким образом,  процесс реформ и контрреформ коснулся и казачьей жизни, а полученные в начале 70-х права были отняты в начале 90-х годов.
 Территория казачьих областей делилась на две части: войсковую (казачью) и гражданскую. В соответствующих округах казаки расселялись компактно, что обеспечивало возможность их отдельного управления. По военным вопросам Оренбургское войско подчинялось командующему Казанским военным округом, по хозяйственной части -  Военному министерству, в котором было Главное управление казачьих войск, а с 1910 г. Казачьему отделу главного штаба. В области гражданских дел казаки подчинялись уездным и общегубернским властям.
Согласно Указу правительствующего Сената от 24 июня 1903г. станичные общества не только не имели права уступать кому-либо часть своей земли, но не могли  даже по своему усмотрению распорядиться хозяйственными статьями станицы.
Как видим, пределы самоуправления казачьих станиц, как и в целом казачьих войск, были весьма ограничены и говорить даже о какой-то самостоятельности в решении важнейших проблем, а тем более наличии элементов автономии, нет оснований.
Представляет интерес, как ставился вопрос об автономии казачьих областей в программах различных политических партий России. В программе РСДРП, принятой на II съезде партии (1903г.),  говорилось о широком местном самоуправлении для тех местностей, которые отличаются особыми бытовыми условиями и составом населения8 . Это соответствовало и казачьим областям, которые характеризовались указанными выше чертами. Социалисты-революционеры отстаивали демократическую республику с широкой автономией областей  и возможно большим применением федеративных отношений9 .  В программе партии кадетов признавалась необходимость местного самоуправления, об автономии говорилось только в отношении  Польши и Финляндии10 . Октябристы стояли  за унитарное государство с допущением элементов местного самоуправления. Союз русского народа выступал за единую и неделимую Российскую империю11 . Такова была суть взглядов основных политических партий России по вопросу местного самоуправления. Февральская революция положила серьезное начало демократизации России, в том числе и казачьих областей. По всем казачьим регионам прошли казачьи съезды (круги). Газета “Социал-демократ” писала о необходимости “реорганизации местного управления казачьими войсками на началах широкого самоуправления”. В частности, газета нацеливала: “Установить во всех казачьих областях съезды выборных от станиц”. Газета ставила задачу, чтобы местные казачьи съезды прошли под знаменем подлинной демократизации.
Каковы же были решения казачьих съездов о местных органах власти? Съезд донского казачества  заявил, что станичные и хуторские органы управления конструируются на сборах и соответствующих  им Советах. Главой казачьего управления области провозглашался войсковой круг, созываемый на основе четырехчленной избирательной формулы, что этот круг образует войсковой Совет для заведования всей административно-хозяйственной  жизнью войска, избирает войскового атамана, который является предводителем войска и начальником казачьих войсковых частей12 .
На всех казачьих съездах желательной формой правления Российского государства признавалась демократическая республика с правом на национальное и местное самоуправление. Ни один казачий съезд не высказался в пользу монархии13 .
 Съездами вводился принцип выборности должностных лиц, проведено уравнение в правах мужчин и женщин14 .
По мере дальнейшего развития событий от Февраля к Октябрю предводители казачества все чаще стали выдвигать требования автономии.
После перехода всей власти в Петрограде и Москве в руки Советов в первых воззваниях и декретах содержался призыв к организации Советов казачьих депутатов, разъяснялось, что новое правительство не покушается на казачью вольность и хочет отдать власть на местах выборным представителям трудового казачества. В декретах содержался призыв, чтобы трудовые казаки брали управление всеми делами в свои руки. Вскоре при ВЦИК был учрежден казачий комитет из выборных представителей15 .
В целом в период с октября по май 1918 г. политика советской власти характерна склонностью представления автономии казачьим областям. В апреле 1918 г. Ленин приветствовал создание Донской Советской республики16 .
Еще в январе III Всероссийский съезд Советов провозгласил Россию Федеративной Республикой. Этот шаг открывал дорогу к закреплению казачьей автономии. С IV Всероссийского съезда Советов эти форумы стали съездами Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов. В марте - апреле 1918 г. в составе РСФСР уже были: Донская, Кубано-Черноморская и Терская Республики (последняя была провозглашена на Втором съезде народов Терека).
Сложно проходило решение вопроса об автономии казачества в Оренбуржье. Это ярко проявилось на Первом Губернском съезде рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов17 . В выступлении казака-делегата Беляева говорилось о том, что казачья группа ехала на съезд, предполагая, что им дадут автономию (по свидетельству П.Н. Краснова, большинство казаков России стремилось иметь широкую автономию) 18 . За автономию стоял и такой известный в Оренбургском крае казак как народный социалист Н.Ф. Турчанинов19 . В своем выступлении на съезде последний заявил, что отношение к советской власти казаков стало ухудшаться, поскольку она стремится лишить их самоуправления. На съезде было 120 делегатов от казаков, большинство из которых разделяло эти настроения. Руководство съезда в лице большевиков не одобряло эту позицию. Их поддерживали только 23 делегата из казаков. Съезд принял решение о временном закрытии газеты “Казачья правда” (редактором ее был до съезда вышеупомянутый Турчанинов) и также о роспуске казачьего исполкома. В избранный на съезде Оренбургский Губисполком вошли 74 человека, в том числе 9 казаков. Был создан комиссариат трудового казачества во главе с А.С. Шереметьевым, он же был назначен редактором газеты “Казачья правда”. Таким образом,  часть казачества была представлена в руководстве местных Советов, были образованы и специальные казачьи органы, призванные обеспечивать учет особых условий советского строительства среди казачества. Сохранен казачий окружком, однако вместо Бочкарева, поддерживавшего во всем Турчанина, председателем этого органа избрали И.Ф. Киселева20 .
Все это говорит о том, что у местного руководства съезда Советов и избранного исполкома  были весьма существенные колебания в вопросе о казачьей автономии. Отрицательно оценивалось и стремление части казачества к нейтралитету. А нам думается, в тех условиях такая позиция могла стать ступенькой к будущему переходу на сторону советской власти. Особую роль в решении быть или не быть казачьей автономии сыграл декрет СНК от 1 июня 1918 г. “Об организации управления казачьими областями”. В нем говорилось: 1)Все казачьи области и войска рассматриваются как отдельные административные единицы местных советских объединений (то есть как губернии). 2) Трудовому казачеству совместно и на равных правах с проживающим  на казачьих землях трудовым крестьянством и рабочими, представляется право организации советской власти в форме: а) войсковых или областных (по типу губернских) Советов казачьих, крестьянских и рабочих депутатов; б) районных или окружных (по типу уездных) Советов казачьих, крестьянских и рабочих депутатов; в) станичных или поселковых (по типу волостных) Советов казачьих, крестьянских  и рабочих депутатов.
   Декрет предусматривал, что для согласованной работы и разрешения общекраевых и государственных вопросов войсковые Советы казачьих, крестьянских и рабочих депутатов имеют представительство в краевых Советских объединениях и во Всероссийском Центральном Исполнительном комитете Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов. В последнем казачеству представлялось 20 мест. Создавалась казачья секция при ВЦИК.
В основу Декрета были положены материалы конференции (вместо предполагавшегося Всероссийского съезда Советов всех казачьих областей и войск). Конференция совместно с казачьим отделом ВЦИК представила 12 мая 1918 г. во ВЦИК и СНК доклад об организации советской власти на казачьей территории. СНК выделил компетентную комиссию из различных наркоматов и отделов ВЦИК для всестороннего обсуждения документа и дважды рассмотрев его на своем заседании, внеся поправки и дополнения, утвердил его21 .
Принятый декрет по существу означал учреждение автономии всех существовавших тогда казачьих областей и войск, приравненных к губерниям. Казаки, поддерживавшие революцию, сплачивались вокруг Советов, на войсковых кругах все больше верховодили генералы и офицеры.
С лета и особенно осени 1918 г., когда разгорелась длительная и ожесточенная гражданская война в казачьих областях России, ставших ареной сражений, когда временно у белых оказалось больше казаков, чем у красных, оценка казачества также подверглась изменениям22 . Она проявилась в одном совсем неожиданном высказывании В.И. Ленина, в котором была дана продиктованная разочарованием эмоциональная характеристика казачества: “На Южном фронте сосредоточились такие силы красновцев и там настолько прочным было гнездо несомненно контрреволюционного казачества, после 1905 г. оставшегося таким же  монархическим как прежде…”23 .  Думается, говорить о неизменном монархизме казачества и даже части его было несколько поспешно, поскольку прошедшие все без исключения в 1917 г. казачьи войсковые круги единодушно высказались против монархии за  демократическую республику с широкой автономией для казачества. Очевидно, главной причиной усилившейся с лета-осени 1918 г. борьбы казачества против советской власти было недовольство зажиточной, да и пожалуй, середняцкой части казачества жестокой продовольственной политикой , вторым этапом аграрной революции, усилением интервенции Антанты после капитуляции Германии и их союзников, а также тем, что блок большевиков с левыми эсерами исчерпал себя.
Все это обусловило появление первоначально колебаний, а затем и решения отказаться от представленной автономии казачьим областям, создать единые, общие органы управления на местах, предотвратить отделение казачьих областей от России (чего домогалась часть казачьих генералов). Не случайно, 30 сентября 1918 г. президиум ВЦИК принял постановление о ликвидации Донской Республики24 . Особую активность в ликвидации автономии казачьих областей проявило Донское бюро РКП. В одном из писем (вероятно в начале января 1919 г.) в ЦК РКП оно сообщало: “Вопрос этот детально обсуждался в бюро. Признавая вредным ненужную и ничем не вызываемую децентрализацию и признавая отжившими и несоответствующими моменту тенденции заигрывания с казачьими федералистическими вожделениями, Донское бюро отвергло мысль о повторении создания Донской Республики”25 .  В этот момент В.С. Ковалев в своем докладе считал необходимым назвать новую власть на Дону правительством, что по его мнению придаст ей “больше веса и авторитета”26 . Позднее на заседании Оргбюро ЦК РКП (б) предложение об образовании Донского правительства было отколонено27 . Линия  создания на территории Донской области в качестве временных органов ревкомов, подчиненных Реввоенсовету Южного фронта, была одобрена Я.М. Свердловым, который заявил о том, что “после того как местные органы будут созданы встанет вопрос об их объединении с губисполкомом”28 .  (Заметим, что ревкомы создавались в освобожденных от белых районах как временные органы повсеместно и не только на казачьей территории).
Четко и недвусмысленно отказ от казачьей автономии проявился в другом документе, который (в отличие от предыдущего) до сих пор не опубликован. В конце февраля 1919 г. в Оренбург пришла телеграмма Я.М. Свердлова, предложившего принять меры к слиянию Оренбургского губисполкома Совета рабочих и крестьянских депутатов (председатель А.А. Коростелев) и  Оренбургского казачьего исполкома (председатель И.Ф.Киселев). Отвечая на телеграмму, А.А. Коростелев сообщил Председателю ВЦИК, что основой для образования двух исполкомов послужит декрет Совнаркома от 1 июня 1918 г. В ответе шла речь о том, что временно существующий казачий исполком имеет четыре отдела, которые, как и исполкомы будут постепенно слиты, и создан для безболезненной ликвидации дутовщины, что оба исполкома стоят за объединение. Через некоторое время А.А. Коростелев сообщил во ВЦИК о состоявшемся слиянии исполкомов. Основой объединения, по его мнению, стало упрочение союза рабочего класса с трудовым казачеством и трудовым крестьянством29 .
Думается, безусловно доказанным можно считать, что с осени 1918 г. ВЦИК, Я.М. Свердлов (и не только он) выступили против автономии казачьих областей, за единую форму управления губерниями (кроме национальных автономий).
Этот вопрос следует отличать от того “расказачивания”, о котором шла речь в январской директиве Оргбюро ЦК РКП (б). Некоторые авторы без серьезных на то оснований, только, исходя из предположения, назвали ее “свердловской” директивой. Последняя была не только ошибочна, но и вредна. Присутствовал  ли  Я.М. Свердлов на заседании 24 января 1919г., принявшем эту директиву,  нельзя утверждать, ибо в протоколе об этом не сказано, да и подписи Я.М. Свердлова под этим документом не было. Однако был ли Свердлов на этом заседании или нет, и хотя подпись под директивой его не значится, он несет определенную ответственность как член Оргбюро ЦК за нее. Анализ многочисленных документов убедил нас, что более вероятным автором директивы является С.И. Сырцов, председатель Донбюро РКП30 .
Нельзя, наконец, умолчать, что осенью 1919 г. у Л.Д. Троцкого возникла идея изменить позицию в вопросе о казачьей автономии, пойти на компромисс. В телеграмме адресованной И.Т. Смилге,  члену РВСР и ЦК большевиков и Реввоенсовета Юго-восточного фронта (который выступал обвинителем Чрезвычайного трибунала по делу Ф.К. Миронова 5 октября, а через день после вынесения смертельного приговора стал добиваться помилования) 10 октября 1919 г. № 409 в Саратов Пред.  Реввоенсовета Республики сообщал: “Я ставлю в Политбюро ЦК на обсуждение вопрос об изменении политики к Донскому казачеству. Мы даем Дону, Кубани полную “автономию”, наши войска очищают Дон. Казаки  целиком порывают с Деникиным. Должны быть созданы соответствующие гарантии. Посредником могли бы выступить Миронов и его товарищи, коим надлежало бы отправиться вглубь Дона. Пришлите ваши письменные соображения по этому вопросу одновременно с отправкой сюда Миронова и других”31 .
Несколько раньше, 7 октября, Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение предложить ВЦИК Миронова и его соучастников не расстреливать. Вскоре  помилование было подписано заместителем председателя ВЦИК Л.Каменевым и секретарем В. Аванесовым.
Еще 19 сентября 1919 г., как позднее писал Ф.К. Миронов, Наркомвоен на заседании ЦК объявил об изменении политики в области строительства советской власти на Дону, о забвении всего, что было на Дону, о терпении и любовном отношении к оставшимся на Дону казакам и их семействам, об очищении коммунистической партии от негодных в отношении казаков провокационных элементов32 .
Принятое на заседании Политбюро ЦК РКП(б) 15 октября 1919 г. решение по обсуждению указанного предложения Троцкого гласило: “Запросить Реввоенсовет Юго-Восточного фронта и Донской исполком о способах использования в военно-политических целях антагонизма донцев и кубанцев с Деникиным (использование Миронова)”33  Последнее уточнение в скобках говорит о том, что речь шла о предложении Л. Д. Троцкого34 .  Однако,  хотя Миронов и его товарищи были полностью реабилитированы и его ввели в состав Донисполкома, речь о восстановлении “автономии” Донского казачества в документе не шла35 .
Важно подчеркнуть, что вопрос о судьбе автономии казачьих областей был рассмотрен специально на Первом Всероссийском съезде трудового казачества. Из 339 делегатов 142 было беспартийных. Значительная их часть, как свидетельствует проведенный нами анализ анкет делегатов, первоначально была в рядах белого движения36 .
Особо принципиальное значение имело Постановление съезда “О строительстве Советской власти в казачьих областях”, в котором указывалось, что советская власть строится и в казачьих областях на общих основаниях Конституции РСФСР и отдельных Советов казачьих депутатов не создается. При этом разрешалось губисполкомам создавать особые казачьи секции для организации агитационной работы  среди казачьего населения с учетом специфических  особенностей казачьего быта и жизни. В секцию входили казаки из состава  областных и губернских Советов37 . Создание казачьих  секций было подтверждено  в принятом вскоре декрете. В соответствии с этими решениями были упразднены или преобразованы существовавшие еще кое-где специфические органы казачьего управления38 .
Так Всероссийский съезд трудового казачества решил вопрос об управлении казачьих областей. В мае 1920 г. в телеграмме В. А. Трифонова в  Политбюро ЦК РКП(б) о положении на Дону говорилось о необходимости (по мнению Реввоенсовета Кавказского фронта), отозвать из Донской области Сырцова, Васильченко и Заварина, проявивших антиказачьи настроения39 . 
Ныне снова возник вопрос: возможно ли создание казачьей автономии на современном этапе? Думается, что процесс бурной ассимиляции, происходившей после 1917 г., особенно в период коллективизации, привел к тому, что вычленить какую-то часть сельского населения из общей массы российской деревни чрезвычайно сложно и может привести к обострению противоречий, которых и так хоть отбавляй. Но возможно, что в некоторых местах нынешней России, в бывших станицах, сохранилось компактное казачье население. Здесь возможен и вероятно необходим элемент самоуправления. Для  определения реальности этого нужны статистические и социологические исследования, которые позволят более определенно сказать, насколько целесообразно в каждом конкретном случае его введение. Важно было бы составить областные и районные карты мест проживания ныне бывшего казачьего населения с учетом их согласия на сегодняшний день считать себя казаками. Наверно, необходимо составление таких списков по бывшим станицам Донского, Кубанского и Оренбургского войск и т.д. и других областей и краев. Изучение, изучение и еще раз изучение – вот что нужно для правильного решения проблемы.
 
 
* * *    
 
Итак, сделаем общие выводы по рассмотренным вопросам.
Заправилы белого движения усматривали в казачьих регионах наиболее благоприятную почву для сопротивления  установлению советской власти.
Руководители казачества с самого начала понимали, что удержать  власть в своих руках они не смогут без введения военного положения, террора и насилия.
 
В ходе борьбы и лидеры белого движения и казачества вынуждены были признать ошибочность своего первоначального предположения. Особенно разочаровали атаманов казачьих войск казаки-фронтовики, которые, по мнению А.И. Деникина, принесли в свои области “настоящий большевизм”. В указанный период соотношение сил между белыми и красными в силу указанных нами причин при  доминирующем нейтралитете казачества все же было в пользу красных. Хотя силы, втянутые  в борьбу с той и с другой стороны, были незначительны.
Борьба на этом этапе не носила широкого и ожесточенного характера, хотя элементы террора зарождались с той и с другой стороны. События в основном носили мирный характер. Об особенностях данного периода и причинах его мы сказали в главе о постановке проблемы.
Уже на этом этапе верхи казачества (в особенности к его концу) поняли, что для  серьезного сопротивления  необходимо получить обещавшуюся уже тогда помощь иностранных империалистов.
 Антибольшевистское движение в казачьих областях в ноябре 1917 - марте  1918 гг. потерпело поражение, ибо революция носила на этом этапе буржуазно-демократический характер, наладился блок с левыми эсерами, были безвозмездно конфискованы в казачьих областях помещичьи и офицерские земли, проводилась подготовительная работа по их перераспределению среди крестьян и рядовых казаков40 . Право на надел имели все граждане. Надельные земли не трогались. В промышленности сохранялась частная собственность. До конца июня 1918 г. даже крупные предприятия были в руках их владельцев. О национализации мелких было объявлено только в ноябре 1920 г. Это также влияло на ход событий в казачьих областях до апреля 1918 г. Земельные поравнения начнутся в последующий период.
 
 
 1 Г.Ф. Миллер. Историческое сочинение о Малороссии. – М., 1946. – с.39-55.
 2 Р.В. Овчинников. Оренбургский край и Урал в крестьянской войне под предводительством Е.И.Пугачева // Под знаменем Пугачева. – Челябинск, 1973. – с.9.
 3 Л.Б. Заседателева. Терские казаки. – М., 1974. – с.35-37.
 4 И.Г. Рознер. Казачество в крестьянской войне 1773-775 гг. – Львов, 1966. – с.4.
 
 5 В.С. Кобзов. Становление и развитие структуры управления и воинской повинности Оренбургского казачества (XVIII – начало XIX вв.). Автореферат докторской диссертации. – Челябинск, 1996. – с.25.
 6 М.Д. Машин. Из истории родного края. Оренбургское казачье войско. – Челябинск, 1978. – с.122-123.
 7 Там же. – с.123-124.
 8 Программы политических партий России. Конец XIX – начало XX  вв. – М., 1995. – с.47.
 9 Там же. – с.144.
 10 Там же. – с.324.
 11 Там же. – с.449.
 12 Л.И. Футорянский. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую (март-октябрь 1917 г.). – Оренбург, 1972. – с.58-59.
 13 Там же. – с.60-75.
 14 Там же.
 15 Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т.1. – с.158, 364.
 16 Ленин о Доне и Северном Кавказе. – Ростов-на-Дону, 1969. – с.174, 176.
 17 Левые эсеры участвовали не только в деятельности Оренбургского губернского съезда Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов (март 1918 г.), на котором они были в меньшинстве, но и в работе уездных съездов Советов крестьян и казаков. На съездах в Троицком и Челябинском уезде они преобладали (см. А.Н.Васильев. Роль блока большевиков с левыми эсерами в привлечении мелкобуржуазных масс Урала на сторону пролетариата // Великий октябрь – торжество идей марксизма-ленинизма. – М., 1987.-  с.112).
 18 П.Н. Краснов. На внутреннем фронте // Архив русской революции. – М., 1991. – Т.1-2. – с.101.
 19 Л.И. Футорянский. Гражданская война. Белый и красный террор // История Оренбуржья. – с.200.
 20 А.С. Шереметьев. В борьбе за трудовое казачество // За счастье народное. Воспоминания участников гражданской войны в Оренбуржье. – Челябинск, 1969. – с.68-72.
 21 Декреты Советской власти. – М., 1959. – Т.2. – с.375-379.
 22 Л.И. Футорянский. Казачество в период гражданской войны // Казачество в Октябрьской революции и гражданской войне. – Черкасск, 1984. – с.54-55.
 23 В.И. Ленин. Полн.собр.соч. – Т.38. – с.277.
 24 Гражданская война и военная интервенция в СССР // Энциклопедия. – с.199.
 25 Филипп Миронов. Документы. - № 95. – с.144.
 26 Там же. - № 85. – с.136. О Ковалеве В.С. см. очерк: Председатель Донской Республики // Комиссары. – М.. 1964. – с.156-166.
 27 Филипп Миронов. Документы. - № 95. – с.144.
 28 Там же. - № 96. – с.142-143.
 29 ГАОО. Ф.1, оп.1, д.97, л.1-17.
 30 Л.И. Футорянский. Российское казачество на завершающем этапе гражданской войны (осень 1919 – 1920 гг.) // Вестник Челябинского университета. – 1992. Серия 1. История.  – с.32-34.
 31 Филипп Миронов. Документы. - № 288. – с.447.
 32 Там же- № 289.- с.451.
 33 Там же. - № 315. – с.419.
 34 Там же.  -№ 298. – с.459.
 35 Известия ЦК КПСС. – 1990. № 4. – с.165.
 36 Л.И. Футорянский. Российское казачество на завершающем этапе гражданской войны (осень 1919 – 1920 гг.) – с.32-34. ЦДНИРО. Ф.12, оп.1, д.267. ГАРФ. Ф.1235 .оп.84, д.3, л.250.
 37 Там же.
 38 Филипп Миронов. - № 315. – с.491.
 39 Декреты Советской власти. –М., 1974. – Т.VII. – с.391-392.  Там же. – М., 1976. – Т.VIII. – с.411.
 40 Собственность на землю в России. История и современность. – М., 2002.  –с.362-368.

 
Часть II В развернувшейся гражданской (1918-1920 гг.) 2.1. Историография и постановка проблемы 
Особое значение в истории гражданской войны в России имеет вопрос о ее начале. Некоторые специалисты, стремясь к тому, чтобы  переосмыслить “все и вся”,  лишь бы выглядеть “новаторами” в науке, готовы относить начало гражданской войны  чуть ли не к корниловскому мятежу1, обосновывая этот взгляд  единственным фактором – моментом обострения классовой борьбы, не считаясь с тем, что ликвидация данной попытки произошла мирным путем. Ответ на вопрос о начале гражданской войны требует уточнения самого понятия “гражданская война”. Не представляет сомнения, что в это определение органично входит главное и не вызывающее при трезвом подходе никаких колебаний слово – война, т.е. вооруженная борьба, военные действия, которые немыслимы при ее масштабности без организации воинских формирований: рот, полков, дивизий, армий, фронтов, а в целом войск, сражавшихся друг  против друга сторон. Война неизбежно связана с действиями, участвующих в ней лагерей, с наличием сторон, вступивших в схватку, их сражений, разрушениями и жертвами, которые порою значительно превышают имеющие место на бытовой и уголовной почве (крушение поездов, автокатастрофы, драки и т.д.).
Гражданская война –одно из распространенных явлений  в истории человечества. Они были не только в древности и бесконечно шли в средние века, но и в новое и новейшее время. США, Франция  да и  другие страны, которые сейчас считают примером цивилизованности, прошли через них.
Гражданские войны носят либо национально-освободитеьный характер, или речь идет о смене проржавевшего старого строя новым, т.е. в какой-то мере нельзя отрицать классовый характер гражданских войн, борьбу новых и старых сил.
В отличие от других войн, гражданская происходит на территории соответствующего государства и поэтому представляется бедой для того народа, на земле которого она идет, а  не только для тех, кто теряет власть и  привилегированное положение. Мирный путь преобразований всегда предпочтителен, но не всегда реально возможен. Гражданская война – одна из форм разрешения конфликта между господствующими и эксплуатируемыми. Когда правящие круги, стоящие или ставшие у власти, своевременно не идут на оперативные  и реальные реформы   в интересах страдающих  широких масс, последние тогда доходят до отчаяния и  вооруженной борьбы. Нам представляется, что понятие гражданской войны без сказанного не может быть истолковано и объяснено.
Буржуазным  историкам принадлежит пальма первенства в признании  дифференциации общества на классы и  борьбы между ними2.
Об этом подробно писал Г.В. Плеханов, это не отрицал и даже подчеркивал  К.Маркс.3
Мы считаем необходимым остановиться на этом, ибо сегодня стало модным осуждать большевиков и советских историков в классовом подходе, как-будто Маркс и большевики впервые открыли классовый подход и сделали  его универсальным методом исследования. На самом деле об этом говорилось давно, еще до Маркса и Плеханова. Данный подход не случайно возник в недрах капиталистического общества, и его творцами  были представители буржуазной исторической науки.
В предыдущей нашей книге, в которой мы сказали о преддверии гражданской войны, мы только частично коснулись вопроса о ее сущности4, теперь же мы остановимся на ее историографии, источниках,  на постановке данной проблемы,  касающихся гражданской войны в казачьих областях России.
Зачастую гражданская война связана с интервенцией. Так было и в России. Подробно и достаточно основательно и убедительно это понятие было представлено в книге: “Антисоветская интервенция и ее крах” (М.1987), поэтому остановимся только на основных ее чертах, четко сформулированных в данном издании. В нем сказано, что в понятие “интервенция” входит:
1. Ввод иностранных войск на территорию другого государства против центральной власти.
2. Материальная и  финансовая поддержка сил, борющихся с центральной властью.
3. Диверсионная и шпионская деятельность.
4. Военно-экономическая блокада и на суше, и на море5.
А теперь вернемся к вопросу о периодизации гражданской войны. Выше мы сказали о нелепости утверждения, что начало  гражданской войны следует отнести к корниловскому мятежу. Это была попытка мятежа, которую пресекли мирным путем. В предыдущей книге мы коснулись вопроса о том, когда началась гражданская война, ее период, т.е. когда стали преобладать над всем остальным, приобрели доминирующий характер военные действия. В недавно появившейся в свет  книге мы показали, что период по март 1918 года можно считать только преддверием гражданской войны. Когда же военные действия вовлекли в сражения широкие  народные массы и отдельные мелкие столкновения переросли в масштабные, в апреле-июне 1918 г. начался по-настоящему период гражданской войны. Причем не только в масштабах всей России, но и, в частности, или, прежде всего, в казацких регионах страны, которые стали ареной ожесточенной борьбы белых и красных.
Проблема казачества в гражданской войне в историографии давно привлекла наше внимание. Нами по данному сюжету издано десятки работ6, главным образом в Москве, Челябинске и на Кубани. Вполне понятно, что, анализируя теперь литературу, вышедшую за 80 лет, в данной книге, мы вносим некоторые коррективы в предыдущие  наши работы, но в целом мы не подвергаем их конструктивным изменениям. Подлинный научный анализ не может быть поставлен с ног на голову. Итак, приступим к рассмотрению имеющейся литературы по проблеме.
Важнейший вопрос был поставлен впервые в книге И. Калинина, вышедшей еще в 1926 году. Он заключался в самом названии книги “Русская Вандея”7. На значительном фактическом материале автор пришел к выводу, что в казачьих областях России не было монолитной почвы для Вандеи, подчеркнул, что “именно на непонимании этого сгорели попытки Краснова и Деникина реставрировать  монархию”8. От себя, думается, добавим, что одно из заявлений о приверженности казачества монархии было сделано В.И. Лениным сгоряча9. Ведь все казачьи круги 1917 г. высказались за федеративную демократическую республику с автономией для казачьих областей.
Следует заметить объективности ради, что некоторые усматривали, и не только Краснов и Деникин, в казачестве социально-экономическую основу для русской Вандеи, но В.И. Ленин уже накануне Октября подчеркнул, что реальные факты опровергают такое предположение10. На это мы впервые обратили внимание на Всесоюзной научной конференции в Москве в июне 1969 года, в докладе, опубликованном в книге “Проблемы аграрной истории Советского общества”11. Но это уточнение не стало шлагбаумом для инерционного искажения этой работы В.И. Ленина.
Но вернемся к монографии И. Калинина. Автор, развивая вышеуказанную мысль, заявляет, что в ходе гражданской войны “Всевеликое” (так называли тогда войско Донское) разделилось пополам. Часть стала красной, другая волей-неволей служила белому делу. Сплошь да рядом двое сыновей одного отца воевали под знаменами Буденного, двое других – в корпусе Мамонтова”12. К сожалению, точного размежевания соотношения сил на различных этапах гражданской войны Калинин не сумел показать.
И. Калинин учитывал роль интервенции в развернувшихся событиях, но не придавал ей решающего значения. Думается, некоторая гиперболизация этого фактора была свойственна и нам, и многим представителям советской историографии, однако нынешнее абстрагирование  от него  в работах некоторых историков отнюдь не соответствует объективному познанию тех процессов, которые происходили в казачьих областях России.
В монографии И. Калинина мы не находим черт социально-экономической характеристики, определившей размежевание в казачьей  среде в годы гражданской войны. Это видно из приводимых выше высказываний Калинина, но и других его мыслях : “Низы, да и вообще казачий народ, плохо понимали своих руководителей. Казачьим землеробам был дорог их станичный быт, но отнюдь не позабыта была ими казачья государственность по образцу XVII в.”13.
Особое место в разработке казачьей проблемы занимают труды человека разносторонних дарований: поэта, драматурга и историка Н.Л. Янчевского. До этого на нем висел ярлык троцкиста, и  поэтому не решались говорить о нем доброе слово. Мы впервые пошли на это. За нами потом последовали  и другие (правда, не всегда ссылаясь на то, кто положил этому начало).  Труды Янчевского были созданы в конце 20-х – начале 30-х годов. Они оригинальны по замыслу, богаты фактическим материалом. Даже само название книг говорит об этом14.
Интересна его попытка социально-экономического анализа казачьих войск. Автор приходит к выводу о том, что до революции “правительственные органы и официальная статистика давала неверные преувеличенные представления о размерах казачьего землевладения и о казачьем землепользовании”15.
В книгах Янчевского раскрыта одна из особенностей казачьего сословия, которое объединяло в единых рамках “дворянство и государственное крестьянство, создавая казачью кастовую идеологию, смягчало классовый антагонизм внутри казачьей системы – внушало казачеству, что оно по отношению к остальному крестьянству и вообще “иногороднему” населению является особым привилегированным сословием”. Делая вывод, что капитализм разлагал как крестьянскую деревню, так и казачью станицу, он отмечал, что «процесс разложения станицы был замаскирован»16.
Воздавая должное автору, следует отметить, что он не дал расстановку сил на Дону (численность белых, красных и нейтральных) на различных этапах гражданской войны, почти не говорит о роли интервентов, преувеличивает сословный антагонизм.
В первой половине тридцатых годов вышла брошюра Н.Евсеева о красной коннице на Восточном фронте, особенно в 1919 году. Автор отметил ее героизм и отвагу17.
Нельзя не остановить внимание на появление статьи И. Кулиша, которая посвящена “Классовому расслоению кубанского казачества в конце XIX – начале  XX вв”, и дает возможность понять “процесс расслоения, по существу приведший к “расказачиванию” этого сословия и размежеванию  в его среде в период гражданской войны18.
К 30-м годам относится первая серьезная монография о дутовщине Ф. Попова. В книге автор попытался дать характеристику хода гражданской войны на Южном Урале. Однако   над ней довлеет сталинская формула “об окраине без важных промышленных центров, с разнообразным в национальном отношении населением, состоящим из привилегированных казаков-колонизаторов, с одной стороны, и неполноправных татар, башкир, киргизов, с другой – в ходе гражданской войны окончательно превратившейся в базу контрреволюции”19.
Нельзя не подчеркнуть важность выхода богатой фактическим материалом книги М.Н. Корчина о донском казачестве, которая вопреки складывающейся оценке казачества в качестве “контры”, дает в значительной степени реальную картину происходивших на Дону событий20. Серьезным шагом в изучении гражданской войны в казачьих областях Северного Кавказа стала монография И. Разгона: “ Орджоникидзе и Киров в борьбе за власть Советов на Северном Кавказе”. Хотя в книге речь идет о двух выдающихся личностях,  по которым вырисовывается картина событий гражданской войны в указанном регионе, роль в них казачества излагается достаточно реалистично21.
В 1954 г. была защищена  докторская диссертация В.П. Малышева  о событиях Октября и гражданской войны на Амуре. Автор заявлял, что контрреволюция имела здесь довольно прочную базу, разжигала сословную рознь, изображала себя единственной защитницей казачьих интересов. На наш взгляд автор недооценил влияние и роль местных революционных сил22.
Решения XX съезда КПСС пробудили активность в дальнейшем изучении истории казачьих областей в период гражданской войны. Начался процесс освобождения от худших форм субъективизма  и догматизма в научном творчестве, расширилась источниковая база в создании более глубоких исследований. Однако этот процесс в изучении казачьей проблемы был далек от завершения. Еще давали знать о себе прежние взгляды, в частности, подход рассмотрения всего казачества в качестве сплошной контрреволюционной массы, особенно в литературе, далекой от специального рассмотрения проблемы.
Из работ, последовавших после XX съезда КПСС, значительный интерес представляет книга генерала И.В. Тюленева, посвященная истории создания советской кавалерии и ее боевым действиям23. Любопытен вывод,  к которому приходит автор: “Красная кавалерия возникла и крепла в тех краях и областях, где имелись конные ресурсы и соответствующие условия для комплектования конницы. Это были главным образом Северный Кавказ, Урал, Забайкалье, Нижняя Волга и Украина, где еще при царизме содержалась большая масса казачества”24. Автор пишет о том, что верхушка казачества создала многочисленную конницу белых, которая в октябре 1918 года насчитывала 45 тыс., но что означает эта цифра, какой численности конницу казачество выставляло в период первой мировой войны, он не упоминает?  Этот вопрос мы поставили в 1969 году. Без этого нельзя было подойти научно, взвешенно к решению проблемы,  определить каков был процент конницы белых по отношению к российской кавалерии периода первой мировой войны. Она, как мы установили, составляла в годы первой мировой войны около 350 тысяч25. Если учитывать это, а научный подход его  требует, то 45-тысячная конница белых из казаков  составляла только 18% от возможной численности казачьей конницы русской армии в период первой мировой войны. К сожалению, у Тюленева нет и  численности красной казачьей конницы периода гражданской войны. Только учет нами сказанного дал бы возможность научно говорить о размежевании в казачестве в период гражданской войны.
В ряду работ, затронувших казачью проблематику, следует назвать солидную монографию видного участника гражданской войны на Урале и в Сибири, одного из командующих 5-й Красной Армией Восточного фронта – Г.Х. Эйхе26. Его монография основана не только на воспоминаниях, но и на архивных материалах. (По сути, Г.К. Жуков продолжил положенное  в этом отношении Эйхе начало). Вот один из важнейших выводов его книги: “Вопреки общему представлению о казачьих войсках как наиболее надежной и серьезной военной силе контрреволюции, Оренбургская и Уральская казачьи армии оказались самым слабым местом колчаковского фронта”27 (Л.Ф.). Он заявляет, что казачество на востоке (поддерживающее белых) оказалось менее боеспособным, чем донское или кубанское. Автор устанавливает ряд причин, обусловивших данное обстоятельство. Одну из главных он видит в развивающемся процессе революционизирования и классового расслоения в массе казачества28. Г.Х. Эйхе  подчеркивает, что “неспособность уральцев и оренбургских казаков позволила сосредоточить главные силы Южной группы против открытого левого фланга армии Ханжина и перейти в победоносное наступление”29 . К сожалению, Эйхе в своей работе коснулся только белоказачьих войск, в его книге нет анализа значения боевых действий красноказачьих частей на Восточном фронте.
В начале 1965 г. вышла в свет книга Л. Берза и К. Хмелевского, освещающая и события гражданской войны на Дону. Авторы поддержали точку зрения о несостоятельности формулы, категорически противопоставлявшей казачество рабочему классу и крестьянству, выступили против взгляда на все казачество как на исконное орудие российского империализма. В книге богатый фактический материал. Вызывает сомнение утверждение авторов о длительной изоляции казачества от рабочих и крестьян в указанный период30 .
Тезис работы В.Н. Ивановой о том, что к лету 1918 г. большинство казачества оказалось в лагере контрреволюции требует особого рассмотрения31. Тут нам хотелось бы заметить, что вопрос о большинстве на той  или другой стороне нельзя решать, исходя только из того, где было больше казачьих войск – в рядах белых или красных. Положение изменялось в ходе различных этапов гражданской войны, это, во-первых.  Кроме того, надо учитывать, какая часть казачества оставалась нейтральной, в-третьих,  надо сопоставлять нахождение  в рядах белых или красных войск, учитывая тот контингент, который выставляло  казачество России в период первой мировой войны. Помимо этого следует принимать во внимание, на основе какого принципа шло комплектование белой и красной армий в соответствующий момент (добровольничество, мобилизация, а также, какие меры применялись к желающим уклониться от службы в той или другой армиях). Надо твердо заявить, что наличие в тех или иных войсках большего по количеству казаков еще не означает, что большинство населения (казачества) было на той или другой стороне. Только комплексный подход может дать ответ на данный вопрос.
В 1967 г. была защищена  докторская диссертация К.А. Хмелевского “Гражданская война на Дону”. Автору удалось основательно показать ход борьбы трудящихся донщины против интервентов и белогвардейцев, раскрыть ее характер, особенности в специфических условиях казачьей области. Он коснулся вопроса о разработке политики советской власти по отношению к казачеству Дона, выясняя роль и значение событий на Дону в общем ходе гражданской войны. Однако работа не свободна от недостатков:  не удалось установить соотношение белоказачьих и красноказачьих частей на различных этапах гражданской войны. Автор несколько преувеличил недовольство деникинским курсом со стороны верхов донского казачества,  особенно ярко проявившееся в среде кубанцев. Один из выводов автора – утверждение о том, что положение казачества “в период гражданской войны на длительное время  изолировало” его от общекрестьянской борьбы, хотя такое утверждение весьма спорно32.
В появившейся примерно тогда же  работе А.П. Алексашенко мы сталкиваемся с прямым утверждением: “Казачий Дон явился основой новой, но весьма своеобразной Вандеи”. Автор пренебрегает дифференцированным подходом к различным казачьим слоям. Он часто упоминает, что на Дону борьба шла “между казаками-кулаками и малоземельным и безземельным крестьянством”, выпячивая на передний план сословный антагонизм. Алексашенко почти не анализирует противоречия в самой казачьей среде. Их социальный характер он подменяет географическим фактором, утверждая, что борьба шла “между беднейшей частью казачества севера (в особенности Верхне-Донского округа) и богатыми казаками-кулаками южных округов”33.
Появились очерки о казаках – видных борцах за власть Советов. Брошюры и статьи, посвященные Яну Полуяну, Николаю и Ивану Кашириным, Н. Томину, В.С. Ковалеву, В.А. Трифонову, Ф.Г. Подтелкову, М.В. Кривошлыкову и другим, а также очерки о видных казаках, служивших на стороне белых М.В. Ханжину, А.И. Дутову и другим34.
Итак, за десятки лет в изучении казачьей проблемы  была проделана большая работа, накоплен значительный  фактический материал. Исследователи пришли к интересным выводам, написали десятки крупных работ, посвященных гражданской войне в казачьих областях, однако, несмотря на успехи в изучении казачьей проблемы в период гражданской войны, остается большой пробел – нет пока обобщающей монографии о казачестве в указанный период  в масштабах всех 11 казачьих войск, а не только его отдельных районов. Кроме того, имеющиеся работы носят чаще всего краеведческий характер, охватывающий широкий круг вопросов  и проблем, но мало или недостаточно останавливаются на казачьем вопросе. Освещение событий зачастую идет в плане доминировавшей тогда идеологии. Проведенная работа в рамках отдельных казачьих регионов позволяет, опираясь на достигнутое, создать обобщающий труд о казачестве России в период  гражданской войны.
За последнее тридцатилетие немало сделано в изучении казачьей проблемы. В ее разработку включился   новый отряд ученых.
Из специальных трудов, посвященных проблеме казачества, следует отметить научно-популярную книгу А.М. Сединой “На крутом повороте”35 . В ней по существу впервые освещена деятельность казачьего отдела ВЦИК в период Октября и гражданской войны. В книге приведен значительный фактический материал, характеризующий борьбу отдела, его деятелей в центре и на местах за привлечение масс трудового казачества на сторону советской власти, однако изложение материала (быть может, в силу характера издания) не всегда отличается хронологической точностью и строгостью формулировок.
Появились работы, посвященные освещению сложных, ключевых проблем социально-экономического развития казачества, которые дают возможность глубже понять процессы, проходившие в казачестве в период гражданской войны. Мы имеем в виду труды  А.И. Козлова, П.А Шацкого, В.Н. Ратушняка36.
Нельзя не отметить появившуюся книгу Г.Д. Воскобойникова и Д.К.Прилепского “Борьба партии за трудовое казачество (1917-1920)”. В ней показан процесс преодоления ошибок в казачьем вопросе37. В заключении брошюры сделан вывод, что в 1918 г. установить союз с массами казачества не удалось. Думается, он требует уточнения38.
Любопытны данные, приводимые в монографии Г.В. Кузьмина. По его сведениям, в армии Деникина было в июле - августе 1919 г. 59300 сабель (в основном донских, кубанских  и терских казаков), а к октябрю  того же года осталось 4880039 .
Особого  внимания заслуживает вопрос о численности красноказачьих частей. По данным упоминавшейся уже монографии Г.В. Кузьмина, в августе 1919 их было 44580, в ноябре того же года стало до 55 тысяч бойцов40.
Существовала точка зрения, что основная масса казачества  и ставропольского крестьянства должна была выступить против национализации земли, буржуазно-демократической  и социалистической революций. Эта мысль была высказана А.И. Козловым в докторской диссертации (“Социально-экономические, политические отношения и классовая борьба на Юго-Востоке Европейской России накануне Октября. Ростов-на-Дону, 1978, л.130). Отсюда следовал вывод, что “за счет этих мелких собственников возросли силы помещичьего  лагеря”41.
Другая точка зрения,  принадлежащая и нам,  – национализация земли - не означала ее конфискацию у основной массы казачества и поэтому не противоречила их интересам. Насильственному изъятию подлежали только помещичья  земля и крупное частное землевладение, как это было закреплено в декрете о Земле, в котором говорилось: “Земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуются”42 . Эта точку зрения разделяют П.Г. Попов,  В.Н. Иванова, Я.А. Перехов.
Расчеты показали, что для решения земельного вопроса в казачьих областях не было нужды урезать земельные наделы казачьей бедноты и середняков, более того, что при осуществлении  поравнения земель в большинстве районов Дона земли им были прирезаны (по данным В.Н. Ивановой, П.Г. Попова, Я.А. Перехова и нашим вычислениям). И даже на Кубани, где с решением земельного вопроса обстояло сложнее,  поскольку в станицах был более высок процент иногородних, проиграли только 21,5% казачьих хозяйств, или кулацкие их элементы. Более половины казачьих хозяйств получили прирезку наделов, у 30,2% наделы были уменьшены только на 0,1 дес., что не имело существенного значения. В других казачьих областях (за исключением Чечни и Ингушетии) дело  с решением земельного вопроса обстояло, как показали вычисления, и не только наши, значительно проще. Миллионы десятин кабинетной земли в Забайкалье, казенной земли в Оренбургском крае позволяли это сделать еще более безболезненно. Все это говорит о том, что из экономического положения основной массы казачества, из земельного вопроса не вытекала неизбежная ее враждебность по отношению к буржуазно-демократической и социалистической революциям. Дело было значительно сложнее. Следует дополнительно учитывать, что верховным собственником всех земель в дореволюционный период была казна, земля лишь была передана в вечное пользование казачьих войск. Из первой точки зрения вытекало, что буржуазно-демократическая революция, не говоря уже о социалистической, должна была идти вразрез с интересами основной массы казачества, из второй, - что и та и другая революции не  находились в антагонистическом противоречии с интересами казачества.
Важнейший вопрос социально-экономического развития казачества – это проблема различных классовых слоев в казачестве, об удельном весе тех или иных групп. По нашим обобщенным данным, по казачьим областям России в целом было бедноты – 39%, середняков –36%, и кулацких элементов – 25%. До нас еще никто не сделал этих подсчетов в масштабах всей России.
 
Особого внимания заслуживает новейшая литература о казачестве в период гражданской войны. Речь в данном случае идет о тех книгах и статьях, которые появились во второй половине 80-х и 90-х годов XX века. Разумеется, всю литературу вряд ли удастся рассмотреть, поскольку ныне в областные библиотеки России не поступают обязательные экземпляры книг, это было до начала 90-х годов. Информация о выходящих книгах сейчас поставлена  куда хуже, чем это было раньше, некоторые типографии считают совершенно ненужным  высылать обязательные экземпляры даже в книжную палату  и центральные библиотеки. Министерство же культуры не предпринимает, очевидно, никаких усилий в данном направлении, но все же, думается, нам удастся сосредоточиться на анализе новейшей основной литературы о казачестве и ее особенностях.
Следует отметить, что данный период в освещении истории казачества нельзя понять без того потока переизданной литературы белогвардейского направления, выходившего в свет в различные годы в России и за рубежом.  Отметим, прежде всего, такое издание, как “Архив русской революции”, хотя точнее было бы назвать его “Мемуары о белом движении”. Вступительная статья к первому тому издания написана Г.З. Иоффе43 . Говоря об этом потоке литературы представителей белого движения, следует назвать и такое издание как “Тайна истории. Трагедия казачества” (Том 1,2)44  в романах, повестях и документах. В первом томе этого издания представлены А.Г. Шкуро “Записки белого партизана”, П. Краснов “Всевеликое Войско Донское”,  интересны и двухтомные записки П. Врангеля. Эти издания в живой форме воспроизводят события гражданской войны, прежде всего именно то, что происходило в стане белых. Поскольку они написаны в форме мемуаров, то представляют живые картины тех или иных событий, с вкраплением некоторых газетных свидетельств  того периода по тем или иным событиям. Во втором томе воспоминания П.Н. Краснова – “Венок на могилу неизвестного солдата императорской российской армии”, другие мемуары. Надо сказать и о вышедших  мемуарах  и документах Я.Н. Слащева-Крымского “Белый Крым”.  Под тем же названием “Трагедия казачества”45  издали воспоминания А.Шкуро, Филиппова, П. Краснова, П. Врангеля и П. Донского, повторяющие, частично, упомянутое издание. Наиболее серьезными следует считать опубликованные  “Очерки русской смуты” А.И. Деникина46  в “Вопросах истории” и отдельным сокращенным изданием.
Особо следует отметить серию научных конференций по истории казачества  и прежде всего, его возрождению, проведенные Ростовским (под руководством профессора А.И. Козлова), Кубанским (под руководством профессора  В.Н. Ратушняка), Оренбургскими университетами (под руководством профессора Л.И. Футорянского).
В центре внимания этих конференций были слабо изученные в прошлом вопросы истории казачества. Конференциям предшествовало или за ними следовало издание  их материалов и тезисов. В центре внимания оказалась и оценка январской директивы ЦК РКП/б (точнее, его оргбюро) по казачеству47 . Несколько сборников были изданы по проблемам истории казачества институтом экономики РАН в Волгограде48 .
Примечательным событием в изучении Донского казачества стало издание фундаментального сборника документов “Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917-1921. Документы”, М.1997, 789 с.49 .
Оценивая события гражданской войны в новейшей историографии в казачьих областях, нельзя обойти молчанием недавно появившуюся монографию В.И. Голдина “Россия в гражданской войне”50 , в  которой дается характеристика отдельным работам, посвященным казачеству в период гражданской войны51.
Наибольшего внимания заслуживает компактная монография А.В. Венкова “Донское казачество в гражданской войне. 1918-1920 гг.”52 . Пока это единственная книга, специально посвященная указанному сюжету, появившемуся в новейший период историографии, и хотя она издана технически очень плохо и ее весьма трудно читать, следует рассмотреть  ее специально. Книга продолжает изданную автором работу: “Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе гражданской войны”53.
Историографический анализ литературы носит объективный характер. Автор прав в одном из обобщающих выводов монографии: “Сложность и противоречивость поведения различных групп трудового казачества на разных этапах гражданской войны поставили историков перед необходимостью строго дифференцированного подхода к различным классовым группам казачества (кулаки, середняки, бедняки)”, хотя не со всеми оценками автора  можно согласиться, не вызывает восторга абстрагирование от этапов в развитии исторической науки, перепрыгивание с одного на другой без четкой системы. Позиция  симпатий автора однозначна.
Нельзя не солидаризироваться с автором по поводу обострения гражданской войны весной и летом 1918 года. Думается,  итоги выборов в Учредительное собрание требовали к себе большего его внимания в книге, посвященной начальному этапу гражданской войны.
Автор не отказывается от классового подхода в освещении гражданской войны на Дону. Красновский период он рассматривает как время “демократической контрреволюции”54 . Несколько спорно утверждение о том, что был  этот этап. Его окончание относится автором к январю 1919 г. Думается,  вернее все же если говорить об этом, касаясь ноября 1918 г.
По данным А.В.Венкова, белая армия насчитывала летом 1918 г. 12 полков, а к осени 1918 года в красноказачьих полках состояло около 20 полков Дона55 . Жаль, что скрупулезных данных по белым и красным по месяцам автору не удалось привести56 .
Интересны списки красных полков. Венков, очевидно, прав, говоря о крахе третьего пути в мае-осени 1919 г.57 . Нельзя не согласиться с мнением автора, что переход основной массы казачества на сторону советской власти происходил в сентябре 1919, но думается, он завершился (в главном) к марту 1920 года, а не к ноябрю, как считает автор58 . Продолжением его монографии служит интересная статья “Врангель и казаки”59 .
Особого внимания заслуживает вопрос о том, можно ли считать казачество этносоциальной группой. Казачество официально попало в список репрессированных народов. Однако, верно усматривая  в казачестве социально-культурную общность с устоявшимися чертами быта, сочетающую военную организацию и службу с земледелием, нельзя считать его каким-то особым народом, этносом. Хотя в казачестве преобладал славянский элемент, здесь было немало татарского, бурятского, мордовского, калмыцкого и других элементов, т.е. в него входили представители различных народов и этнических групп. Казачество составляет неотъемлемую часть народов России, прежде всего, русского. Эту позицию, совпадающую с нашей, разделяют такие крупные ученые России, как В.П. Данилов, П.Н. Зырянов и другие. Признавая казачество каким-то самостоятельным этносом, мы отрицаем его в известной мере многонациональный и многоконфессиональный характер, что не соответствует действительности. Многие авторы, повторяя утверждение, что казачество – этнос, твердят  эту формулу механически, не вникая в его содержимое. А.В. Венков молчаливо соглашается с отнесением донского казачества к самостоятельному этносу, подробно не обосновывая, а только мимоходом заявляет об этом60 .
Следует специально остановиться на статье одного из ведущих специалистов по казачьей проблеме А.И. Козлова “Казаки – нация, сословие?”. Автор прав, подчеркивая, что во второй половине XIXв. – казачество,  безусловно, было сословием, находившимся под безраздельным влиянием военного ведомства61 .
Возникает вопрос, почему начало сословности казачества Александр Иванович ведет со второй половины XIX века. Каковы аргументы в пользу такой хронологии, почему не  считать принадлежность донского казачества к сословию с XVII-XVIII веков? Об этом, к сожалению, он  не говорит, а хотелось бы знать его аргументы в этом отношении.
Автор убедительно показывает, что наличие институтов примитивной демократии, самоуправления в казачестве на первых порах его возникновения не может служить аргументом в пользу отрицания превращения его в сословие феодального общества. Александр Иванович пишет и о том, что “областнический” характер казачьего фольклора, его наличие не отрицает казачьей сословности. Козлов довольно убедительно опровергает утверждение, что это “четвертый восточно-славянский народ”62 , что казаки  якобы перестали быть частью русского народа. Идеи самостоятельности весьма опасны, они ведут к развалу единой России. К сожалению, взгляд на казачество как на самостоятельный народ в известной мере разделяет Н.Ф. Бугай63 . Последний категорично утверждает, что “современная наука определяет казачество как субэтнос”, мотивируя данную позицию, он утверждает  об особом единстве у казачества  культуры, психики  и сознания. Бугай утверждает, что 300 лет назад в казачестве начали насильственно ассимилировать другие народы. Это противоречит взгляду академика Г.Ф.Миллера, который утверждал, что при самом возникновении казаки представляли “смешение всех языков, всех вер…”64 . Взгляд Бугая подводит базу обоснования тезиса о казачестве как одном из репрессированных народов.
Нельзя не отметить глубокий и основательный доклад А.И. Козлова (или вернее вводную статью к сборнику “Проблемы истории казачества XVI-XX вв.”. Автор подчеркнул “запретность” темы в прошлом. В статье был дан обстоятельный анализ, прослежено влияние трех Всесоюзных конференций по истории казачества, о которых мы сказали выше. Первая проходила в 1980 году в Карачаево-Черкессии. Там  же состоялась в 1986 году вторая конференция,   3-я  прошла   в Нальчике. Все они  способствовали  бурному изучению казачьей проблемы.  Александр Иванович справедливо говорит об этом. Нельзя умолчать о том, что Козлов дает отпор тем,  кто видит причину оппозиционного сепаратизма казаков в гражданской войне в привитом им “евреями и другого рода нигилистами”65 . “Такая публицистика - истоки всех бед, постигших Россию,  видит в происках вездесущих жидомасонов,  в компании которых теперь числятся не только Л.Д. Троцкий, но и Я.М. Свердлов”. А.И. Козлов называет целый список публицистов, которые считают возникновение гражданской войны результатом происков жидомасонов. По мнению автора, сеятели национальной вражды утверждают, что если бы не Янкель Свердлов, Лейба Троцкий, да не разгон  Учредительного собрания, то вообще  – гражданская  война в России и не возникла.  Список  лиц, так смотрящих на причины гражданской войны,  может был увеличен за счет менее известных публицистов  и горе-историков. “С точки зрения власть предержащих,  -  пишет Козлов, - революция всегда “незаконна””.
“Расказачивание, - подчеркивает в качестве вывода А.И. Козлов, - представляется ими (подающиеся со страниц некоторых газет и журналов - Л.Ф.) как операция, осуществленная насильственно Троцким, Свердловым и их сторонниками – агентами сионизма”66 .
Козлов объективно оценивает Директиву, Оргбюро, ЦКРКП/б, позицию Троцкого. Александр Иванович немало сделал в целом для прояснения проблемы “расказачивания”.
А.И. Козлов прав, говоря о том, что в низкопробной литературе “нарочито называющей Свердлова Янкелем, а Троцкого Лейбой (как в Оренбуржье это делает в отношении Цвиллинга Д.А. Сафонов67 ) расказачивание представляется итогом злонамеренных  “действий одной из малых наций”68 .
К сказанному Александром Ивановичем Козловым не могу не добавить, что одним из главных направлений в деятельности журнала со славным названием “Молодая гвардия” является проповедь антисемизма и ненависти по отношению к малому  народу, который обвиняют во всех смертных грехах, особенно в отношении казачества. В первом номере журнала за 2001 г.  в статье Н.И. Кондратенко “Слово к казакам” такого бреда, наверно, давно не читали даже со страниц неонацистских изданий. Приведу только отдельные его высказывания. Автор пишет: “По сути, мы стали заложниками бесовщины: наших предков так же, как большинство из нас сегодня , опутали бесы. И мы безропотно потворствуем их шабашу и идеям на закланье”. Не правда ли, читатель, от этой фразы пахнет средневековьем. Кондратенко продолжает: “Теперь эта остервенелая сила уже полностью обложила себя … сегодня она владеет в России всем…”. Без всякого сомнения, Троцкому приписываются слова, которых он никогда не  говорил  (эта фальсификация особенно возникла  в период, когда Сталину понадобилась его дискредитация).
Кондратенко воскрешает давно уже опровергнутое утверждение, что “жидомасон” Свердлов “единолично  (подчеркнуто нами – Л.Ф.) подписал     24 января 1919 года директиву  о поголовном истреблении казаков”. Нами давно было заявлено, что под документом (всех вариантов) не было подписи Я.М. Свердлова, а стояла виза:  ЦК РКП/б. Да еще и трудно сказать, присутствовал ли на этом заседании Свердлов.
Кондратенко говорит  о жидомасоне Тухачевском, но ведь   его  никак нельзя отнести к числу “жидов”, или как считает Кондратенко “жидомасонам”. Тухачевский не был евреем и входил до революции как столбовой дворянин в одну из элитных частей российской армии. Направленность данного рода литературы  носит не только статья Кондратенко, но и доктора филологических наук, профессора Краснодарского университета Виталия Канашнина69 .
 Кубанскому казачеству посвящена монография И.Я. Куценко70.    В 1993 году вышло ее второе, дополненное издание. Одна из глав книги охватывает события Октября и гражданской войны. На первое издание мы опубликовали рецензию в “Кубанских казачьих ведомостях” (ежемесячном приложении к газете “СоветскаяКубань”) под заголовком “Без уважения и понимания”71 . В рецензии мы дали в целом положительный отзыв  на книгу, но вместе с тем выразили удивление по поводу того, что автор стремится изобразить себя в роли первооткрывателя, но специалистам-историкам хорошо известны труды А.Ф. Бугая, В.П. Громова, В.П. Крикунова, В.Н. Ратушняка, В.А. Скибицкого, Б.А. Трехбратова, В.Е. Щетнева и многих других, посвященные кубанскому казачеству. В отзыве мы сказали о тенденции автора преувеличить зажиточность Кубанского дореволюционного казачества, в котором основную массу составляли середняки (50%) и бедняки (34,5%),  кулаков же было 15,5% - таковы наши данные, основанные на исследованиях указанных выше авторов и документах, извлеченных нами из многочисленных архивов России. В данном случае нас больше всего интересуют данные и мысли автора по периоду гражданской войны. И.Я.Куценко заявляет, что с конца июня 1918 большинство казачества стало на сторону белогвардейцев. При этом он приводит данные, что в рядах Красной Армии было до 30 тысяч кубанских казаков. Касаясь вопроса о численности кубанских казаков у белых, автор говорит о четырех корпусах численностью 18-25 тыс. При этом он не учитывает, что в годы первой мировой войны кубанцы дали фронту более 110 тысяч казаков, т.е. 18-25 тыс. отнюдь не составляют большинства. Учитывая и сопоставляя эти данные, нельзя говорить о большинстве на стороне белых. Автор совершенно абстрагируется от того факта, что значительная  часть кубанского казачества, а, может быть, его основная масса оказалась нейтральной.
В работе Куценко фигурируют небрежности в оценке январской директивы оргбюро ЦК РКП/б. Автор говорит, что она издана 29 января, что ее подписал Троцкий (хотя Л.Д. не входил в оргбюро и не мог  подписывать данного документа, который мы не раз видели собственными глазами, под которым нет, конечно, подписи председателя РВС республики).
А. Знаменский, думается, был прав, говоря о том, что эта директива была составлена и распространена по настоянию Донбюро РКП/б. В наших работах  и, в частности, в  книге “Казачество России на рубеже веков”, Оренбург, 1998 г. мы подробно обосновываем мысль, что автором директивы был С.И. Сырцов и Донбюро РКП/б.
Следует особо сказать о вышедших в свет “Очерках истории Кубани с древнейших времен по 1920 год”,  появившихся в свет в 1996 году под общей редакцией крупнейшего ученого, профессора В.Н. Ратушняка72 . В книге есть  § 31,  посвященный Кубанской области и Черноморской губернии в период гражданской войны (1918-1920 гг.), написанный кандидатом исторических наук А.А. Зайцевым. Около двадцати страниц повествуют об этих событиях на Кубани.
Автор считает, что “последней чертой между относительно мирным развитием революции в конце 1917 г. – начале 1918г. и кровопролитной гражданской войной в России стал разгон Учредительного собрания. Хотя тут же оговаривается, что выборы здесь проходили в феврале 1918 года73 . Находясь на нелегальном  положении после роспуска Радой, большевики Екатеринодара, тем не менее, на выборах в Учредительное собрание одержали победу, получив 46 % голосов избирателей. По краю меньшевики и эсеры получили 16 % , казаки и горцы – 18,6 %. Здесь число  проголосовавших за казаков было значительно меньше, чем на Дону и в Оренбуржье.
А.А. Зайцев приводит интересные данные о соотношении сил белых и красных в период штурма Корниловым Екатеринодара. У белых было 9 тыс. бойцов, у красногвардейцев – 20 тыс.74 
Сведения о жертвах в период боев за Екатеринодар вызывают некоторое сомнение, потому что обычно обороняющиеся теряют меньше, чем наступающие. А здесь данные наоборот: потери у наступающих в два раза меньше, чем у обороняющихся, да и воспоминания Р. Гуля отнюдь не говорят в пользу сказанного А.А. Зайцевым.
Любопытна мысль автора, что уже летом 1918 года советская власть трансформировалась здесь  в “однопартийную диктатуру большевиков”75 .
В очерке дана причина обострения противоречий на Кубани и разрастания гражданской войны. Вопрос о поравнении в земельном отношении казаков и иногородних  в указанный период вызывает у нас некоторые сомнения76 . Такой автор, как Я.Н. Перехов отрицает их осуществление на Кубани в данный период77 .
Несомненно, что одной из главных причин обострения взаимоотношений с казачеством было насильственное изъятие хлеба, в результате чего, как верно утверждает Зайцев, в большинстве отделов вспыхнули вооруженные восстания, но при этом, думается, надо было сказать, какие муки голода переживал центр России, почему III Чрезвычайный съезд Советов Кубани принял решение о вывозе хлеба для него78 .
Любопытны страницы очерка, посвященные черноморской эскадре и ее затоплению. Интересно краткое изложение истории создания Таманской армии, данные о ее численности и трех колонн. Пройдя победоносно путь,  Таманская армия воссоединилась с  Северо-Кавказской, и, объединившись, они ушли за пределы Кубани, которая теперь на полтора года оказалась в руках белых79 . Автор прав, говоря о том, что Кубань избежала “расказачивания”, а затем и изнурительного воздействия политики “военного коммунизма” с ее комбедами (впрочем, комбеды в стране  существовали до ноября 1918 года – Л.Ф.) и продразверсткой (с января 1919 года – Л.Ф.)80 .  В условиях же “белогвардейского режима деникинщины товарное хозяйство Кубанского края показало свое преимущество над военно-коммунистической формой производства  и распределения. Причем в основном говоря о Кубани, автор делает вывод широкого плана о том, что аналогичная картина наблюдалась и в других регионах, продолжительное время находившихся под властью антибольшевистских правительств (Дон, Сибирь)”81 . Жаль только, что этот тезис не развернут с достаточной основательностью,  с тем, чтобы убедиться, что он не носит конъюнктурного  характера.
В главе дана довольно основательная картина белого и красного террора, общих  жертв гражданской войны на Кубани82 .
Особенно ценен вывод о том, что на Кубани почти три года находилось  у власти правительство, провозгласившее свой,  “третий путь”. Думается, это замечание заслуживает самостоятельного фундаментального исследования и обоснования. Дальнейшему изучению подлежит идея о черноморском и “линейном”  казачествах Кубани. Сюжету противоречий между Кубанской радой и добровольческой армией Деникина следует уделить большее внимание.
Ледяной поход и железный поток, данные в таком сопоставлении, пожалуй, впервые могут быть предметом дальнейшего исследования. Провал десантов Врангеля на Кубани можно также отнести к такого рода проблемам.
В целом сравнительно краткая глава дает  множество интересных обобщений, которые могут стать предметом размышлений многих творческих работ не только по истории Кубани, но и казачества России и в целом истории нашего Отечества.
Остановимся на литературе, характеризующей казачество в период гражданской войны в третьей  по численности казачьего населения губернии России, на тех процессах, которые происходили в Оренбургском крае и Оренбургском казачестве. Выше мы назвали наши работы по теме историографического характера.  При анализе вышеназванной литературы мы опирались на них.
Поскольку большинство обобщающих статей и брошюр написаны нами, мы позволим себе, прежде всего,  назвать их с тем, чтобы избежав повторений, кратко сказать о них. В 1968 году вышла наша брошюра “Партийная организация Оренбургской губернии в годы гражданской войны” (Оренбург).  Соответствующие главы в двух изданиях “Истории родного края” и в книге “Все Тебе, Родина”83  также написаны нами. В 1979 году вышла наша брошюра “Подвиг трудящихся Оренбуржья бессмертен” (к 60-летию обороны Оренбурга от Колчака)84 . Через два года  в Москве вышла в свет энциклопедия  “Гражданская война и интервенция в СССР”. В 1987 году выпущено 2-е издание этой энциклопедии. В ней помещены статьи автора данной работы: “Казачество” (крупная статья, как сказано в конце книги), а также статьи об Амурском, Астраханском, Донском, Забайкальском, Оренбургском, Семиреченском, Сибирском, Уральском и Уссурийском казачестве; статьи о Войсковом круге Оренбургского казачьего войска, о Совете Союза казачьих войск и т.д., освещающие главным образом историю казачьих областей России в период гражданской войны. Публиковались многочисленные статьи по гражданской войне на Южном Урале и казачестве в местных Блокнотах агитатора и других  изданиях. Вот они: “Единственно непобедимый союз”, Блокнот агитатора, 1989, № 9-№ 10, № 11-№ 12; “О противоречиях в размерах ущерба казачьим станицам - материалы 16-й итоговой научной конференции преподавателей ОГПИ и 33-й студенческой конференции (Оренбург, 1992). Тогда же была публикована статья на тему: “Мифы и реальность. Что возрождать” (материалы конференции по истории казачества Оренбургского края в конце XIX – начале XX вв., 0.5 п.л.
В книге “Оренбург” наша глава “Оренбург в период интервенции и гражданской войны” (Челябинск, 1993 г.). В этой же книге наши материалы: “Борьба за власть продолжается”, “Белый и красный террор”, “Деятельность городской Думы во 2-й половине 1918 года (в период власти Дутова – Л.Ф.), “Оборона Оренбурга”. Опубликованы статьи о видных участниках гражданской войны в Оренбуржье: Ф.И. Подзорове, Г.И. Занузданове в книге “Уральский месяцеслов” (Челябинск, 1992 г.).
Издана обобщающая статья “Казачество России на завершающем этапе гражданской войны”85 , карта «Интервенция и гражданская война» (март 1918 – январь 1919 гг.) – «Атлас Оренбургской области», М., 1993, там же «Гражданская война апрель-сентябрь 1919 г.». Вышла в свет статья: “Рабочие, крестьяне и казаки Южного Урала в период похода Колчака”86 . Издана совместно с профессором И.С. Зобовым брошюра “Родной истории страницы”87, вскоре вышли в  “Истории Оренбуржья” сюжеты,  написанные нами и  посвященные гражданской войне88 .
Наши материалы по гражданской войне:  “Начало белого террора”, “Формирование белых и красных частей на Южном Урале, Коростелев Александр Алексеевич, Дутов Александр Ильич”. “Гражданская война. Белый и красный террор”, “Оборона Оренбурга”, “Политика военного коммунизма”, “Почему и кто победил?”, “Танкист из казачьей среды”, карта “Интервенция и гражданская война (март 1918 – январь 1919 гг., февраль-сентябрь 1919 г.)”89 .
Особое значение мы придаем выходу в 1996 году нашей брошюры “Продовольственная и аграрная политика двух властей (1917-1920 гг.)”, которая проливает свет на вопрос о том, что впервые при Дутове началось применение карательных экспедиций для изъятия излишков хлеба у крестьян и казаков, что он автор приказа “О расстреле мешочников на месте”  с последующим докладом атаману”. Наш анализ не дает оснований для того, чтобы говорить о свободе торговли и предпринимательства в продовольственной сфере при власти Дутова. Возможно, что  на Кубани было иначе,  о чем пишет Зайцев, но доказательств, к сожалению,  пока не приводит. Вопрос по всем казачьим областям подлежит исследованию. В 1998 году вышла в свет крупная монография Футорянского Л.И.90, последний ее раздел “Вместо заключения” охватывает проблему: “Казачество России в гражданской войне”. Много внимания автор уделил январской директиве Оргбюро ЦК РКП/б от 24 января 1919 года, проблеме “расказачивания” и возрождения91 . В 1999 г. вышла принципиально важная статья “Казаки // Этнокультурная мозаика Оренбуржья” (1999, с.179-184). Тогда же появилась еще одна работа, посвященная сложностям истории оренбургского казачества в период гражданской войны “Оренбургское казачье войско // Этнопонорама” (1999, № 1, с.50-54). В том же году была издана Уральская историческая энциклопедия со статьей “Казачья станица” и другие, затрагивающие  освещаемую здесь проблему.
Несколько раньше в Москве в сборнике статей видных ученых появилась статья Л. Футорянского “Расказачивание”92 . Издана в 1998 году статья “Казачество” в энциклопедии93. В тот же год появилась книга “На защите интересов России”, в которой опубликованы  статьи Л.Футорянского “Обострение гражданской войны в России” и “Репрессии 1928-1940 гг.”94 . В 2000 году в весьма авторитетном сборнике опубликована любопытная наша  статья  “Из истории казачьего самоуправления и автономии”95 .  Важная  историографическая рецензия Л. Футорянского о проблемах казачества в период гражданской войны появилась в “Вопросах истории” (1998, № 10) по теме: “Филипп Миронов.Тихий Дон в 1917-1921 гг. Документы” (М., 1997, с.159-162).
В опубликованной книге “Люди и судьбы  в истории Оренбургского края”96 помещено несколько очерков о казачьих атаманах, депутатах дореволюционной Государственной Думы, о видных казаках-борцах за Россию. Совсем недавно вышла книга “Казачество России в преддверии гражданской войны”97 , без которой нельзя понять позиции казачества в самой гражданской войне (на эту книгу в газете “Южный Урал” 26.01.2001  опубликована рецензия проф., д.и.н. Г.М. Ралдыгиной). Мы не упомянули многие тезисы международных, всероссийских и региональных научных конференций, принадлежащие Л.И. Футорянскому, освещающих сюжет “Казачество и гражданская война”. Надеемся, что особый интерес представляет работа “Грамотность среди казачьего населения, в казачьих войсках и их образованность к 1917 году”98 , в которой четко сформулирован вопрос о разнице в этих понятиях, подчеркнуто, что если можно говорить о сравнительно высоком уровне грамотности в казачьих войсках, среди казачьего населения, то этого нельзя сказать о наличии статуса образования, который был у казачества (есть основание говорить) даже ниже, чем у остального населения России.
 
Думается, еще раз надо напомнить о выходе в свет крупной монографии  Футорянского Л.И. в 1998 году “Казачество России на рубеже веков”, посвященной социально-экономическому анализу казачества России в конце XIX – начале  XX вв., которая дает возможность глубоко осмыслить процессы, происходившие в казачестве в период гражданской войны. На эту книгу опубликована основательная рецензия крупнейшего ученого В.В. Журавлева в “Отечественной истории” (№ 15, 1999 г.).
Необходимо сказать о появившейся книге Ю.Д. Гражданова “Всевеликое Войско Донское в 1918 году”99. В центре внимания автора возникновение, развитие и крах на Дону белоказачьего государства ВВД, начало рождения  которого он ведет с момента созыва “Круга спасения Дона” в освобожденных от большевиков станицах.  В центре внимания история относительно самостоятельного казачьего государства Дона, вписавшегося в систему белых местных образований. И в этом заключается, прежде всего,  новизна работы. Автор считает, что три с половиной месяца это государство было диктаторским, а после Большого войскового круга П.Н. Краснов уже не владел абсолютной  властью100 .
Ценность работы состоит в дифференцированном подходе к анализу одного из белых государственных образований. Их,  как известно,  возникло в различное время гражданской войны около 50. В работе впервые дается основательный анализ Всевеликому Войску Донскому (ВВД)  как таковому.
Автор считает, что из всех антисоветских режимов 1918 года ВВД имело под собой наиболее “прочные традиции, связанные с вековыми особенностями самореализации”101 . Гражданов пишет, что казаки должны были выступить противниками национализации земли и  что в этом, по его мнению, была сердцевина антиказачьей политики большевизма. Он присваивает этот взгляд Ленину, говоря, что с 1907 г.  до начала 1918г. никаких изменений эта позиция  не претерпела102 . Отрицание перемен в точке зрения уточнения позиций, на наш взгляд, ошибочно, хотя и конъюнктурно. Во-первых, идею национализации земли поддерживали, прежде всего,  и эсеры, да и большевики. Во-вторых,  нельзя,  объективности ради  находить в этом причину необходимости антиказачьей политики большевиков.  Как будто не было ни Декрета о земле, ни статьи В.И. Ленина “Задачи революции”, подчеркивавших, что ни о какой конфискации  у рядовых  казаков земель не шла речь103 , т.е. нельзя истоки расказачивания и антиказачьей политики усматривать в национализации земли.
В целом в интересной работе автора налицо противоречие в числе станиц на Дону. На с.37 он говорит о том, что в 10 округах их было 137, а на 43 утверждает, что станиц на Дону было 252.
Автор усматривает все же в казачестве особый этнос104 , что опровергается преобладанием в казачестве русского или славянского населения, а также наличием  в казачестве некоторых других сложившихся в России национальностей. На  Дону, в частности, калмыков.
Гражданов утверждает о красногвардейских продовольственных реквизициях в мае 1918 года, но умалчивает о том, что изъятие хлеба на Дону у крестьян и казаков имело место и   при Каледине и Дутове.
Автор верно отмечает жестокость белых и красных казаков. Любопытно замечание его о том, что Донская конституция, принятая Кругом Спасения Дона, в основном копировала Основные законы Российской империи105 .
Особый интерес представляет глава книги, посвященная внешней политике ВВД, в которой говорится о роли германской интервенции на Дону и ее значении в упрочении здесь антибольшевисткого движения. Он приводит признание Краснова о том, что без интервентов  он не сидел бы  в Новочеркасске106  . Вместе с тем, представляют интерес и страницы, посвященные  наличию противоречий в симбиозе Дона и Кубани, что существенны  разногласия между ними, что даже не всегда были безоблачны отношения между Красновым и Деникиным, поскольку последний твердо держался антантовской, а не прогерманской ориентаци107 .
Гражданов основательно анализирует политическую систему и внутреннюю политику ВВД в 1918 году. Интересны его страницы, посвященные земельной аграрной политике Краснова, который подписал приказ о неприкосновенности частновладельческих земель108 . Важна мысль Гражданова, что при отказах  крестьян от продажи  хлеба  по твердым ценам, Краснов требовал произвести реквизицию его  безвозмездно, а тех, кто повышал  цену, объявлял спекулянтами109 .По свидетельству автора, была введена и  сахарная монополия. Гражданов пишет о том, что интернационализму Краснов противопоставил ярый национализм и шовинизм110 .
Хотелось сделать одно замечание: автор, говоря о разработке Кругом законодательных актов, не пишет, в какую сторону развивалась их динамика в сравнении с решениями  кругов 1917 года.
Гражданов привел одну из важных цифр о масштабности расстрелянных при Краснове – 25 тысяч111 .
Очень важно свидетельство автора о том, что уход германских войск с Дона резко ухудшил положение красновских сил, ибо линия фронта сразу выросла на 400 верст112 . Деникинцы были правы, что с крушением немецкого могущества закатилась звезда Краснова. С уходом немцев срочно налаживается контакт Краснова со странами Антанты, и от них поступает существенная помощь113 . Приводимые данные М. Берштама  о потерях казаков в годы гражданской войны, на наш взгляд, не соответствуют действительности, ибо данные статистики, которыми мы располагаем, опровергают их114.
Гражданов прав в том, что одна из причин провала Краснова состояла в преувеличении сословности, в недооценке социальных проблем.
Нельзя не остановиться на характеристике докторской диссертации Валентины Дмитриевны Зиминой “Белое  движение и российская государственность в период гражданской войны”115 . Автор рассматривает гражданскую войну с 1917 по 1920 годы. Зимина справедливо говорит о слабости изучения белого движения (его внутренней жизни) в советской историографии116 . Валентина Дмитриевна права, повторяя мысль генерала Фон де Лампе об  “окраинном  характере белой государственности со всеми вытекающими отсюда последствиями”. Эту особенность белого движения она подчеркивает словами: “Влияние интервенционистического фактора  и возможное союзничество с национальным движением, и социальную специфику поземельных отношений, потенциально заключавшую в  себе заряд “русской Вандеи”117 . По данному поводу мы уже высказывали свое  мнение. Автор возражает против полной зависимости белых правительств от интервентов118 . Она выступает за дифференцированный подход в оценке белого движения, поборницей признания за белым движением почвенности “патриотизма”. Зимина заявляет, что во многих работах осмысление “казачьей Вандеи” происходило на основе сталинской концепции о географическом размежевании сил революции  и контрреволюции. Автор утверждает, что белая государственность сочетала в себе тоталитарные и демократические начала119 . Зимина считает, что его представители заявляли о необходимости диктатуры во имя грядущей демократии. Дифференцированно подходя к белой государственности,  она устанавливает, что одни противобольшевистские регионы были близки к консервативным, другие – к либеральным, что не исключены были и  “промежуточные варианты”120 .
 
Дифференцированный подход к анализу белого движения – главная особенность ее работы. Общий вывод диссертации – абсолютно все противобольшевистские политические регионы “тяготели к авторитаризму, характерной особенностью в условиях гражданской войны был их милитарный? (очевидно милитаристский) характер”121 .
Особого внимания заслуживает рассмотрение книги  В.Ф. Мамонова “Гибель русской Вандеи: Казачество востока России в революции и гражданской войне”122 . Само название монографии говорит о взгляде на казачьи области как на Вандею. Об этом уже не раз говорилось нами выше. Думается, реанимация данного взгляда не может повысить уровень оценки указанной книги. Как мы видим, здесь, как и в книге Зиминой мы сталкиваемся с утверждением о Вандее. Об этом давно  уже не писали те, кто многие годы на Дону, Кубани и других казачьих областях занимаются казачьей проблемой. Признавая, что большинство казачества не выступило против советской власти в период пролога гражданской войны, касаясь его следующего этапа – периода гражданской войны в полном смысле этого слова, Мамонов заявляет: “Территория казачьих войск превращается в русскую Вандею”123 . Один из главных выводов автора: “Абсолютное большинство казаков востока страны выступило во время гражданской войны на стороне белых”124 . Правда, фактическим материалом вывод подтверждается недостаточно.
В.Ф. Мамонов считает, что материальные и другие интересы большинства казаков диктовали им целесообразность и даже необходимость самой решительной борьбы с большевистской революцией … это было объективно неизбежно115 . Причину этого автор видит в основном в привилегированном положении казачества, а главное, в  попытках большевиков уровнять казаков в земельном вопросе с крестьянством  уже в первые месяцы советской власти, но убедительных свидетельств этому в книге нет. Хотя автор пришел к такому общему выводу, который мы не разделяем, это не означает, что мы не видим в его книге многих ценных наблюдений и фактов. Нам представляется особенно интересным второй параграф  второй главы, где речь идет об организации управления казачьими войсками в условиях войны. Данный вопрос, особенно относительно казачества России, до сих пор  мало освещается в исторической литературе.
Автор не учитывает, что разрыв в земельном обеспечении между казаками и крестьянами востока   был значительно меньше, чем на юго-западе России, что, по сути,  в районе Дальнего Востока он сводится к нулю. В середине XIX века даже на Южном Урале были восстания крестьян против превращения их в казаков, ибо это не сулило больших земельных выгод. Превращение же крестьян в казаков несло им весьма обременительную воинскую повинность. В монографии автор обнаруживает неосведомленность в том, что процент мобилизации среди казаков Забайкалья был меньше, чем среди крестьян на востоке России. Об этом говорят данные Всероссийской сельскохозяйственной переписи и военной статистики. Автор вынужден признать, что передел земли  завершился в период коллективизации125 . Последний вывод совершенно верен. Автор не дифференцирует этапы, на которых колебания казаков в сторону белых и красных были в ходе гражданской войны. Он считает, что в  гражданской войне борьба носила более ожесточенный характер, чем с внешним врагом. Это спорно. Интересно, что автор заметил, что “расказачивание”, его отдельные элементы начались еще при Временном правительстве126, с чем нельзя не согласится.
Немало интересных мыслей высказано В.Ф. Мамоновым по поводу возрождения казачества. Владимир Федорович ведет речь об Оренбургском казачестве, его мысли на основе конкретных фактов приобретают более основательный характер, и тезис о большинстве казаков, сражавшихся против Советской власти, повисает в воздухе.
Думается, нельзя не оценить вывод В.Ф. Мамонова, что идея ликвидировать казачество в правительствующих кругах интенсивно обсуждалась в 60-е годы XIX века. Автор без всяких на то доказательств утверждает, что казачество востока страны было освобождено от всяких налогов. Наши данные опровергают эту трафаретную мысль, не раз утверждавшуюся в дореволюционной и советской литературе. Нельзя не согласиться с мыслью о том, что на востоке страны казачество возникало по инициативе правительства, а не стихийно, как  на юго-западе России. Не все данные, приводимые по ходу гражданской войны в Оренбуржье, бесспорны. Так вопрос о численности красных в момент начала выступления белочехо, в вызывает сомнения. Обобщающий характер носит мысль автора: “Как бы то ни было, казаки всех войск востока страны сформировали красные подразделения”127 . Интересно и бесспорно наблюдение Мамонова:  “Территория казачьих войск востока страны в начале 1919 года контролировалась беглыми казачьими правительствами. Ошибочная  директива оргбюро ЦК РКП/б  здесь, следовательно, не успела подействовать, поэтому “расказачивания” тоже не было. Но расстрелы казаков практиковались ничуть не меньше. Лишь в январе 1919 года в Оренбурге было расстреляно за уклонение от службы в белой армии 250 казаков”. Здесь совершенно неожиданный переход, ведь речь шла о директиве против белых казаков, а автор приводит цифру, свидетельствующую о репрессиях белых в отношении тех, кто не желал воевать с красными.
В книге есть интересные факты и персоналии о судьбах видных как белых, так и красных128 . Автор ссылается на работы  М.И. Калинина, хотя  на самом деле речь идет об однофамильце – Иване Калинине (очевидно, здесь опечатка). Он абсолютизирует приводимые цифры, хотя в конце концов  и признает, что в различные периоды гражданской войны они менялись у белых и красных129 . В.Ф. Мамонов считает, что невозможно подсчитать расстановку сил в казачестве на различных этапах гражданской войны. Думается, в этом он заблуждается. Данные различных  фондов штабов фронтов позволяют это сделать, хотя и в основном.
Любопытен факт о попытке свержения Дутова самими же белоказаками в начале декабря 1918 года. Автор приводит мнение Колчака о надежности белых казаков130 . Другого мнения на этот счет был Эйхе, который считал их самым слабым звеном колчаковского фронта.
Неточно мнение автора, что уральские казаки были почти все староверами131 .  В наших работах мы дали точную цифру и процент раскольников. В.Ф. Мамонов утверждает, что социальный состав белоказачьих войск был неоднороден, а как это проявлялось?
Важное внимание автор уделяет анализу документов Советской власти (в частности декрету от 31 мая 1918 года). В продовольственной политике, верно утверждает он, было много самоуправства как красных, так и белых. И те, и другие прибегали к ревизиям. И  на территории белых свирепствовали военно-полевые суды, “дикие масштабы приобрела коррупция, господствовал террор”132.
Автор считает, что 30% казаков Оренбургского войска было у красных, столько же  примерно было у белых. В целом он утверждает, что на востоке у красных было 20%, у белых – остальные. Думается, построение, созданное на одной цифре даже казачьего отдела ВЦИК, вызывает сомнение. Тем более, что В.Ф. Мамонов повторяет, что точные данные установить невозможно. Автор считает, что если бы вопрос решался голосованием, у сторонников советской власти не было бы ни малейшей надежды на победу133 . Как же тогда большинство голосов на выборах в Учредительное собрание в казачьих областях они отдали социалистам? В.Ф. Мамонов пишет об эвакуации из России в 1919 г. войск стран Антанты, но при этом почему-то забывает о том, что 130 тыс. японцев оставались134 .
Небезынтересны данные о жертвах населения Забайкалья к концу 1920 года в сравнении с 1915 г., т.е. за период первой мировой и гражданских войн, сокращении численности населения на 30,8%.
“В общем же,- делает вывод В.Ф. Мамонов, - где раньше, где позднее 1919-1920 гг. (а в Приморье в 1922 году) на территории казачьих войск востока России устанавливается Советская власть”. Подчеркивается, что в этом важную роль играла амнистия! Общий вывод, который делает автор – “Казачьи районы справедливо называли русской Вандеей”135 .
Думается, надо отметить  по его монографии, что,  если по Оренбургскому войску можно представить, каково было соотношение сил белых и красных, то этого нельзя сказать о других казачьих войсках, если судить по анализируемой монографии В.Ф. Мамонова, там, к сожалению, приводятся отдельные разрозненные данные, не дающие полной картины размежевания во всех войсках востока, кроме как в Оренбургском казачьем войске.
Краткие сведения и лаконичные обобщения по периоду гражданской войны мы находим в брошюре М.Ж. Абдирова136  “История казачества Казахстана”. У автора мы находим сведения, что в ноябре 1918 года в рядах белоказачьей армии Дутова находилось 11 400 человек (заметим, из 60 тысяч списочного состава, или потенциально возможных к службе). При этом он ссылается на нашу статью в энциклопедии, что на фронт мировой войны оренбургские  казаки выставили 30 тыс.
Автор пишет о том, что “в октябре 1919 года 15 из 20 казачьих полков были настроены революционно”, что “в декабре у атамана Дутова осталось всего 500 полностью деморализованных казаков137 . Автор свидетельствует, что состоявшийся в марте 1918 года 3-й Большой Войсковой круг (с преобладанием казаков-фронтовиков) прошел под лозунгами Советской власти138 .
Абдиров  разоблачает зверства атамана Анненкова, который ворвавшись в Славгород в первый же день расстрелял 500 человек, 87 делегатов крестьянского съезда зарубил на площади и тут же приказал их закопать139 . Деревня Черный Дол была сожжена дотла, крестьян, их жен и даже детей расстреливали, вешали на столбах. “После массовых порок, - пишет автор, - крестьян казнили самым изуверским способом: вырывали глаза, языки, снимали полосы  кожи на спине, живых закапывали в землю, привязывали к конским хвостам и пускали лошадей во весь опор. Обычным было массовое насилие над девушками в поезде атамана, после чего их тут же расстреливали. Абдиров приводит многочисленные факты зверств, почти поголовное вырезывание сел. Только при уходе в Китай, Анненков приказал расстрелять три тысячи казаков, пожелавших остаться на Родине140 . Автор выражает удивление и возмущение по поводу попыток идеализировать атамана. Он сообщает, что вспыхнувший белоказачий мятеж в станицах Вернинского, Никольского и Лепсинского уездов значительная часть казаков не поддержала. В начале июня мятеж был подавлен. В станицах стали создаваться советы. Семиреченское казачье войско прекратило свое существование.
В заключение мы сталкиваемся  с  реанимацией взгляда, что Я.М. Свердлов подписал директиву о ликвидации казачества, что ему вторил Л.Д. Троцкий. Автор приводит фантастические цифры о том, что за советский период было репрессировано около 2 млн. казаков, из них 1,1 млн. физически. При этом он ссылается на популярную брошюру В.П. Гольцева “Командарм Миронов”.
Несомненный интерес представляет книга Н.И. Фокина “Финал трагедии. Уральские казаки в XX веке”141 . Значительная часть книги посвящена уральскому казачьему войску в период гражданской войны. Автор считает, что главная причина гражданской войны кроется в том,  что “большевики на протяжении пяти месяцев стремились навязать уральцам свои социально-политические идеи и принципы экономического строительства, совершенно не считаясь с особенностями мировоззрения бытового уклада и форм хозяйствования казаков”142 . Фокин, развивая эту мысль,  утверждает: “Советы выступали как общественная организация, стремившаяся уничтожить традиционный, существовавший веками порядок на Урале”143 .
Несмотря на такое видение автор не скрывает, что 18 июня (1 июля) в Уральск прибыли французская делегация и представитель мятежных чехов, что было восторженно оценено казаками как доказательство поддержки их борьбы против большевиков144 .
Автор подвергает анализу декрет совнаркома от 1 июня 1918 года “Об организации управления казачьими областями”. Он считает, что указанный документ практически для казачества усматривал, что “земли должны остаться в пользовании всех трудящихся, оседло проживающих на войсковых территориях и занимающихся сельским хозяйством”. Николай Иванович заявляет, что это положение уничтожало один из принципов общинного землепользования и вело к разрушению  и гибели казачества”145 . Нам думается, что усматриваемого автором в декрете не было. Речь не шла о наделении землей иногородних, а тем более о ломке казачьей общины. Этим вообще не пахло в документе.
Н.И. Фокин пишет, что белоказачья армия к лету 1918 года насчитывала от 15 до 20 тысяч, а красные части, наступавшие на Уральск, около 25 тысяч146 .
Автор усматривает в крестьянстве население,  “ненавидящее казачество и стремившееся как можно быстрее произвести “черный передел” плодородных земель”147 . Фокин  говорит, как высоко ценил казаков Колчак  и на какие финансовые меры шел  для его поддержки, что он создал даже Главное управление по делам казачьих войск148 .
Николай  Иванович свидетельствует о попытках установления деловых связей с союзниками, что встреча представителей уральского казачества с полковником Нельсоном увенчалась обещанием представить казакам оружие, боеприпасы и одежду. Любопытны высказывания Н.И. Фокина о том, что среди  уральских белоказаков и  по мнению А.И. Дутова “дисциплины никакой …, выборное начало…, неисполнение приказов…,  самовольные уходы с позиций, комитеты  в частях”. Автор говорит о том, что в ходе боев проявлялась взаимная жестокость как белыми, так и красными. Приводит многочисленные данные о массовых казнях, осуществлявшихся белыми казаками, а также  красногвардейцами. Фокин приводит слова Л.Д. Троцкого, запрещавшего расстреливать пленных рядовых казаков и требующего, чтобы  каждый добровольно сдавшийся в плен был принят как друг149 . Фокин приводит данные на январь о численности красных и белых  (21 400 и 20 тыс.), о том, что 24 января части 1-й Красной Армии взяли Уральск.
Любопытны свидетельства автора о том, что в ноябре 1918г. круг осудил братание уральцев с большевиками. Однако уже ни что не могло остановить процесс “разложения казачьих соединений”. На сторону красных перешли 3,7,9,10,13, и 17 уральских казачьи полки. Из 33 станиц Войска к весне 1919 года 23 оказались в сфере Советской власти, красные тогда захватили в плен 7 тысяч казаков, которые потом были распущены по домам150 .
Весной 1919 года в период наступления Колчака, как свидетельствует автор, англичане оказали белым казакам гигантскую военную помощь151 . Особую роль в возрождении боевитости белой армии  сыграл В. Толстов, который сумел стать Уральским Войсковым атаманом и установил жестокую дисциплину в войске, добился перелома в усилении антисоветских настроений казаков152 .
В главе “Крушение”  Николай Иванович приводит данные  о том, что Уральская белоказачья армия насчитывала в начале апреля 12 тысяч штыков и сабель, а у красных же было 7500 штыков и сабель. 3 апреля 1919 года С. Гусев докладывал Л.Д. Троцкому: “В 22-й стрелковой дивизии (находившейся в Уральске – Л.Ф.) замечается мародерство, насилие над женщинами, ведется противокоммунистическая агитация на мусульманском языке. Некоторые из комсостава играют в карты. Среди красноармейцев развивается антогонизм”153 . По мнению М.В. Фрунзе, дивизия “всегда отличалась пережитками партизанщины, недисциплинированностью и хулиганством”154 . В конце апреля – начале мая белоказачьи части вновь перешли в наступление, разбили 6 полков красных, захватили 5 тысяч пленных.
Развернулись бои за Уральск. В апреле он был объявлен на военном положении, усилились репрессивные меры и система заложничества по отношению к казачеству.  Росли настроения сдачи Уральска, соответствующий приказ издал Сапожников155 , однако против оставления Уральска решительно выступил М.В. Фрунзе, который в своем приказе заявил: “Наши силы и теперь не слабее сил противника”  и главная причина поражения красных войск состоит в  “упадочном настроении командования”. В телеграмме А. Сапожникову 9 мая он потребовал: “Приказываю держаться до последнего человека, это единственное средство сохранить отряд”156 .
Автор сообщает о численности гарнизона Уральска. В целом он достаточно глубоко вникает в ход военных действий. Показывает слабость белого подполья.
Вместе с тем, Фокин  говорит “о прямолинейной враждебной позиции, занятой революционной властью по отношению к казачеству”157. “Большевики, - пишет он  в монографии, - готовы были пойти на любые жертвы, лишь бы установить и укрепить  - железом и кровью, новую власть в стране”.
Вырывая отдельные негативные высказывания о казачестве, он “доказывает это”.  Автор обращается и к директиве  Оргбюро ЦК РКП/б от 24 января 1919 года. Он не говорит о том, что она была вскоре отменена. Фокин верно оценивает деятельность члена Уральского ревкома П. Петровского  в отношении казачества. Я не могу не согласиться с тем,  что позиция Петровского негативно влияла на ход событий и была резко отрицательной в отношении казачества, мешала налаживанию с ним взаимоотношений. Однако не согласен с его выводом, что Петровский “проводил в жизнь” в целом рекомендации партии по уничтожению казачества”158 . Данное утверждение Фокина носит явно конъюнктурный или субъективный характер159 .  Автор сообщает, что в феврале 1919 года уральские большевики получили инструкцию по борьбе с казачеством, подписанную начальником политотдела, членом РВС Южного фронта И. Ходоровским. “Она стала, - пишет автор, - своеобразной  индульгенцией, оправдывающей любые “меры  по защите советской власти”  против казачества”. Автор приводит потрясающие факты, что даже отдельные казаки, подписавшие воззвание  станичникам стать на сторону Советской власти в начале февраля 1919 г., позднее   были расстреляны (как, например, Г. Хохлов). Один из основных выводов книги: “В Уральской области в 1919 г. осуществляется невиданный, чудовищный “эксперимент” по уничтожению Войска и сословия…”160 .
Как мы уже сказали, Фокин не упоминает о том, что в марте 1919 года инструкция Оргбюро ЦК РКП/б о казаках была отменена, или как писалось тогда в документах, действие ее “приостановлено”.  Автор приводит одну из фраз Д. Фурманова, но не анализирует его высказывания о казачестве в целом. Так же он вырывает одну из цитат из статьи Л.Д. Троцкого “Уроки мироновщины”, не анализируя документ в целом, создавая у читателя однобокое впечатление об отношении Председателя РВС республики к казачеству, которое не соответствует исторической правде. Автор объективен, приводя слова генерала И. Акутина, утверждавшего, что ни та, ни другая сторона “не уступала друг другу в жестокости”161 . В книге освещен финал трагедии уральского казачества – когда горстка их во главе с атаманом оказалась в Персии, что здесь они были никому не нужны. В книге немало и справедливо сказано о тех ошибках, промахах и даже преступлениях, которые были допущены  местными органами власти в отношении казачества, усиливших недоверие к Советской власти. Немало интересных страниц книги посвящены дальнейшей истории казачества после гражданской войны.
Фокин М.И. опирается, в основном, на имеющуюся литературу и периодическую печать, архивные документы им не использовались, это обедняет содержимое его труда, но бесспорно, что автор в целом, несмотря на определенный субъективизм в оценке, внес вклад в изучение казачьей проблемы в период гражданской войны. Будучи по происхождению уральским казаком, ближайшие родственники которого стали жертвами красных, автор, как нам думается, не мог стать вполне объективным “сторонним” наблюдателем происходивших событий. Есть еще одно,  о чем трудно умолчать. Автор пишет: “Особенно преуспели в проповеди ненависти к казакам “Известия наркомата по военным делам”,  шефом которых являлся  “сам”  Л. Троцкий. На страницах издания был создан отвратительный образ казака. Так анонимный И.В. писал: “Мы будем совершенно правы, если скажем, что нет более в мире такого исторического суррогата, как казачество, оно способно лишь есть, пить, бражничать и жить за счет тех, кого они в течение веков оскорбляли, давили и грабили”162 .
Да, я верю в появление такой статьи, но причем здесь Троцкий?  Разве можно за любую самую глупую и лживую статью, появлявшуюся в газете,  делать ответственным его? Тем более, что он большую часть времени в период гражданской войны проводил не в Москве, а на различных фронтах гражданской войны, в поезде, который за те годы объехал столько тысяч километров, что можно было 5,5 раз обогнуть по экватору земной шар.
При этом заметим, что авторы  книги “Оренбургское казачество в трех веках” идут еще дальше в приписывании этой характеристики казачества  лично Л.Д. Троцкому. Они уже не оговариваются, что раз газета возглавляемого им ведомства писала об этом, то он в какой-то степени виновен в появлении статьи такого содержания, а прямо приписывают ее Л.Д. Троцкому.
В целом позиция Н.И. Фокина – ярый антибольшевизм, а все, что не идет вразрез с этой позицией (декреты  Совнаркома, обращения съездов Советов и т.д.) – “демагогия, рассчитанная на обман доверчивой казачьей массы”.
В названной книге А.П. Абрамовского  и В.С. Кобзова немало интересных фактов, хотя порою и неточных,  но  могла быть усилена  исследовательская часть. Они уже прямо приписывают вышеуказанную оценку Троцкому, ссылаясь на тот же источник “Известия народного комиссариата по военным делам”, но без указания номера газеты163 . Раньше  мы,  в известной мере, предположительно высказали сомнение  об источнике, на который ссылались эти авторы. Теперь мы можем твердо сказать: статья  не принадлежала Троцкому.
Думается, заслуживает рассмотрения статья крупного ученого России В.Н. Ратушняка “Некоторые аспекты изучения казачества на современном этапе”, в которой говорится: “Казачьи станицы намеренно селились таким образом, чтобы отделять друг  от друга веками кровно враждовавшие народности – именно казаки прекращали междоусобные войны между  осетинами  и ингушами, между кавказскими горцами и калмыками, между горцами и ногайцами, между калмыками и киргизами, между казахами и башкирами”164 . И далее следует очень важная мысль автора: “Кто знает, если бы в период гражданской войны на Северном Кавказе с поощрительного согласия Г. Орджоникидзе и иже с ним не были уничтожены многие казачьи  станицы на Тереке, нынешний конфликт между ингушами и осетинами не дошел  бы до кровавых столкновений”165. Автор глубоко прав, подчеркивая, что нельзя думать, что в ходе гражданской войны казачество якобы представляло устоявшийся монолит, что процесс социально-экономического расслоения казачьей станицы стал еще более мощным и необратимым166 . Валерий Николаевич Ратушняк честно высказывает мысль о   беспокойстве ныне кубанских казаков возможным переходом земли в частную собственность, что приведет к ее превращению в предмет  ростовщичества, субаренды и спекуляции. С его   трезвым взглядом нельзя не согласиться.
Думается, нельзя и на нынешнем этапе не сказать о монографии Н.А. Хвостова “Борьба большевиков за трудовое казачество на востоке страны (1917-1920)”, изданной в Красноярске в 1991 году. Хотя в центре внимания автора позитивная сторона в деятельности большевистской партии. Три из пяти глав книги посвящены деятельности большевиков среди казачества в годы гражданской войны. В указанных главах немало интересных материалов, раскрывающих сложную и трудную борьбу большевиков за массы казачества востока страны в годы гражданской войны. Автор признает, что летом 1918 года во вражеском стане оказались значительные слои казаков-середняков востока страны. 
Особую ценность на наш взгляд представляет IV глава книги “Коммунисты во главе борьбы за трудовое казачество в период решающих побед над Колчаком”. Автор говорит о директиве Оргбюро ЦК РКП/б, но смягчает ее негативное влияние и последствия (см. с. 129 указ.соч.).
 
Н.А. Хвостов не только  исследует вопросы организации большевистского и антиколчаковского подполья, но и специально останавливается на расширении партизанского движения в белоказачьем лагере. Приводятся в связи с этим любопытные факты, основанные на сообщениях газеты “Правда”. Интересны страницы, посвященные отряду атамана Калмыкова (см. с.159).
Автор приводит данные о том, что из Оренбургского и Сибирского казачества было сформировано два красных  полка в составе 3-й и 5-й армий (см. с.160 указ.соч.). Любопытны данные автора о попытке белых организовать конный корпус, об отказе 11 южных станиц выступать на  сборные пункты его формирования  (с.164-165), о том, что два полка корпуса, состоявшие из казаков,  отказались идти в бой (с.165). Вывод, который делает автор: “Сибирские казаки, как и оренбургские,  не оправдали надежд колчаковского командования”.
Автор пишет о том, что в конце сентября – начале октября из  казачьей крестьянской бедноты была сформирована 13-я кавалерийская дивизия 5-й Красной  Армии. Хвостов свидетельствует об усилившемся разложении армии Колчака, что в боях за Омск сдалась 1-я Сибирская казачья дивизия (см. с.173). 9 сентября сдались Красной Армии 26-й Оренбургский казачий полк и казачья бригада во главе с Богдановым.
Хотелось бы, чтобы в книге  было больше обобщенных  итоговых данных о результатах влияния большевистской агитации на казачьи части.
Хвостов говорит о том позитивном влиянии, которое сыграл приказ  № 169 Реввоенсовета Туркфронта от 14 октября, подписанный М.В. Фрунзе.
Заключительная V глава посвящена деятельности большевистских организаций среди трудящихся станиц в условиях перехода  к мирному труду, что 24 ноября 1919 года во главе Омского губревкома стал известный казак – Е.В. Полюдов.
Николай Андреевич Хвостов считает, что весной 1920 года середняцкие слои казачества на 63 % перешли на сторону Советской власти, хотя 27 % еще колебались (см. с.189-190).
Ход массовой борьбы летом 1918 года показал, что рабочий класс не сумел тогда выиграть битву за трудовое казачество. Основной вывод автора говорит о том, что победа Красной Армии, деятельность коммунистической партии ускорили переход белоказаков на сторону Республики Советов (с.218).
Нельзя не сказать о вышедшей   недавно в Москве фундаментальной книге “Гражданская война в России. События, мнения, суждения”, посвященной памяти выдающегося исследователя гражданской войны – Юрия Ивановича Кораблева. Книга достойно воссоздает его впечатляющий вклад в историю гражданской войны.  В нескольких воспоминаниях о Кораблеве, в частности,  подчеркивается та исключительная роль Юрия Ивановича, которую он сыграл в реабилитации председателя Реввоенсовета республики – Льва Давыдовича Троцкого (с.265-266, 268-270, 269-278. 292 и др.), без достойного освещения роли которого в гражданской войне, в создании Красной Армии, нельзя правдиво осветить страницы всей гражданской войны. Вместе с тем,  в книге около половины отведено статьям, охарактеризованным в качестве “новых исследований по истории гражданской войны”. Остановлюсь только на некоторых, привлекших наше внимание.
Эту часть указанного мощного издания открывает статья одного из известных исследователей гражданской войны А.Л. Литвина “Размышления о гражданской войне в России”. Не буду анализировать ее в целом, скажу лишь только о том, что не совсем убежден в указанной автором причине распада “триумвирата” по изучению истории красного и белого террора, в который входил Кораблев167 . Думаю, Литвин несколько лукавит. Не сомневаюсь, что Юрий Иванович А.Л. Литвину оказал существенную помощь в создании книги о терроре, в этом нет никаких сомнений. Но главная причина распада трио по написанию единой книги в том, что взгляды Юрия Ивановича по данному вопросу не совпадали с позицией Литвина. Ведь в 1989 г. в издательстве политической литературы вышла книга “Страницы истории Советского общества”. В ней глава, посвященная гражданской войне 1918 – 1920 гг., была написана Юрием Ивановичем. Один из разделов главы был посвящен проблеме “Белый и красный террор: вымыслы и действительность”, в которой Кораблев выступил против одностороннего представления “о терроре и о большевиках как якобы его аполегетах”168 . На последующих страницах Юрий Иванович приводил статистику, говорящую правду о размахе не только красного, но и белого террора169 .
Думается, необходимо напомнить и очень интересную,  на наш взгляд, оценку из посмертной статьи Кораблева “Советская власть и военные специалисты (1918-1941 гг.), и  в которой он писал: “…новая для нашей историографии тенденция популяризации вождей и полководцев, возглавлявших белые армии, идеализация той части военной интеллигенции, которая вступила в белое движение, обречена на короткое существование”170 .
В примечании к этому положению Ю.И. Кораблевым сказано, что “этот недостаток присущ и книге А.Г. Кавтарадзе”. Посмертная статья  Ю.И. Кораблева издана в 1999 г. в сборнике “Власть и общество России. XX век”171 .
 
Особо хотелось отметить статью из этого сборника И.В. Михайлова “Гражданская война в современной историографии: виден ли свет в конце туннеля?”. Примечательно само название.
Любопытна мысль автора: в оценке современного этапа историографии: “обнаружился “флюс” в сторону исследовательского, а еще больше псевдоисследовательского внимания к белым в ущерб иным сюжетным линиям, не говоря уже о всестороннем переосмыслении проблемы”172 . Итак, автор оценивает современный период в качестве весьма смутного и однобокого в историографии. Мысль близка к приведенной выше Ю.И. Кораблева.
Весьма интересна статья В.П. Федюка “Кубань и Добровольческая армия”  в том же сборнике. Он пишет: “Как и следовало ожидать, убийство Рябовола еще сильнее затянуло узел кубано-добровольческого конфликта. На Кубани был объявлен трехдневный траур. Правительство постановило закрыть ряд монархических организаций, одновременно была запрещена деятельность отделов Освага”173  (подчеркнуто мной – Л.Ф.).
Будницкий О.В. в статье “Русский либерализм и еврейский вопрос” напоминает слова М.Л. Мандельштама: “…Осваг систематически распространяет всякий вздор о евреях” 174 .
В глубокой и интересной статье В.Д. Поликарпова раскрывается преступная роль С.М. Буденного, К.Е. Ворошилова, Е.А. Щаденко в гибели Б.М. Думенко, Ф.К. Миронова и в дискредитации В.И. Шорина, в расправе над М.Н. Тухачевским175 .  В статье, опираясь на свидетельства очевидцев,  дается интересное обобщение: “Ни одна власть таких погромов не устраивала, как красные казаки из армии Буденного”. Любопытны приводимые автором данные о числе расстрелянных и осужденных конармейцев за эти зверства”176 .
Хотелось бы сказать о книге  Д.А. Сафонова177 . Его позиция целиком конъюнктурна и вытекает из искусственно раздутых отдельных фактов. Как ни надувай мыльный пузырь немногочисленных и мизерных по своей значимости выступлений крестьян, а вернее, мелких вооруженных групп, действующих в городе и деревне, все равно он лопнет при попытке превратить его в “Великую крестьянскую войну”. Сафонов за уши притягивает события в Самарской губернии к Южному Уралу (выступления Сапожкова) для того, чтобы придать весомость своему весьма скоропалительному труду, основные идеи которого и многие факты, упомянутые им, заимствованы из монографии М.С. Френкина, изданной в Иерусалиме (о ней мы упомянули выше).
Сафонов говорит о невиданных масштабах крестьянского протеста, которые якобы позволяют говорить о “Великой крестьянской войне”. Мне, изучавшему много лет историю казачества и крестьянства на Южном Урале и в указанный период, смешно слышать об этом, поскольку никаких данных Д.А. Сафонов в его сырых, скорополительных книгах в обосновании выдвинутой позиции  не приводит из-за их отсутствия. “Подладиться” под Данилова В.П., чтобы защитить докторскую диссертацию – такова была цель Сафонова. Не случайно то, что и В.Л. Телицин, автор одной из статей вышеуказанного сборника по гражданской войне, говоря о том, что речь идет не о самостоятельном подходе к анализу крестьянских выступлений, заявляет о поддержке Д.А. точки зрения В.П. Данилова. Итак, взгляды Виктора Петровича и Михаила Соломоновича стоит ли приписывать Сафонову?
Скажем о недавно появившихся тезисах Сафонова Д.А. “Крестьянские восстания 1920-1922 гг. на Южном Урале”. Во-первых, само название весьма спорно, если в целом в стране были крестьянские восстания: на Тамбовщине, в Тюменской и Самарской губерниях (Сапожковский мятеж), то этого нельзя сказать о всех выступлениях,  бывших на Южном Урале. В Оренбургской губернии их не было. Мы в одной из наших работ дали критерии, по которым можно квалифицировать крестьянские выступления, в частности, какие из них, на наш взгляд и объективно, можно считать восстаниями. Однако Сафонов считает ниже своего достоинства вспомнить об этом и высказать свое мнение (согласие или мотивированное объяснение, почему он этого не хочет делать). Думается, это не совпадает с его конъюнктурными соображениями. Во-вторых, говоря об источниковой базе, свидетельствующей о выступлениях крестьян, нельзя было умолчать о самом крупном и ценном документальном источнике – изданном фундаментальном сборнике документов “Челябинская губерния в период военного коммунизма (июль 1919 – декабрь 1920 гг.)”178 . Он не говорит о таком источнике, который когда-то находился на секретном хранении в ГАОО и мы изучали его, как дневник Серова, повествующий хронику событий на территории в основном Самарской губернии. В-третьих, будучи ярым антисоветчиком и антикоммунистом, он скрывает от читателей такое крупное событие в жизни крестьянства, как проведенную в 1920 г. “Неделю помощи крестьянина”, потому что она не вписывалась в его концепцию, что “так называемая Советская власть”179  только выжимала хлеб из деревень и станиц. Между тем, это событие освещалось всеми добросовестными учеными, которые занимались историей крестьянства в период гражданской войны. В-четвертых, в тезисах, о которых сообщают, что они написаны доктором наук, профессором делается странное заявление о том, что “пик крестьянского недовольства приходится на 1921 г.”, и далее Сафонов поясняет: “практически все известные нам случаи (крестьянских выступлений – Л.Ф.) связаны с разверсткой”. Возникает вопрос, помнит ли автор, что продразверстка была отменена в марте 1921 г.
 
*  *  *
 
Итак, в изучении проблемы казачества России в период гражданской войны сделано немало, но до сих пор не создана фундаментальная обобщащая монография всесторонне, неоднобоко освещающая проблему. Эту задачу мы и хотим решить в данной нашей работе.
 
 
 
 
1 Ю.А. Поляков. Гражданская война в России (Поиски нового видения) // История СССР. – 1990. № 2. - С.98-117. Он же.  Гражданская война в России. Возникновение и эскалация // Отечественная история. -  1992. № 6. -  с.33.
2  Г.В. Плеханов К вопросу о развитии монистического взгляда на историю. - М., 1941. – с.21-22.
3 К. Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения.  - Изд-е 2-е. – Т. 28. - с.424-427.
4 Л. Футорянский. Казачество России в преддверии гражданской войны. - Оренбург, 2000 .
5 Антисоветскаяинтервенция и ее крах. - с.13-77, 78-83, 84-102, 132.
6 Л.И. Футорянский. Казачество в период Октября и гражданской войны в советской историографии. - М.: Институт истории СССР АН СССР, 1969. -  30 с. Он же.  Ленин о решающей роли  иностранного империализма в развязывании и затягивании гражданской войны в казачьих областях //Ученые записки Оренбургского госпединститута. - Вып.18.  - Челябинск, 1970. - с.107-116. Он же.  Казачество в период Октября и гражданской войны в советской историографии. Проблемы  аграрной истории Советского общества. - М.: Наука, 1971. - с.291-300; 337. Он же. Современная советскаяисториография о казачестве периода гражданской войны //Историография гражданской войны и империалистической интервенции (1918-1920 г.г.) - М.: Институт истории АН СССР, 1983. - с.146-156. Он же. Рецензия на книгу. А.П. Ермолина “Революция и казачество” //Вопросы истории КПСС. – 1985. № 9. - с.135-138.
7 И. Калинин. Русская Вандея. - М.-Л., 1926.
8 Он же. - С.41.
9 В.И. Ленин. Полное собрание сочинений, т.38, с.277
10 Он же. Полн. собр. соч., т.34, с.222-223.
11 Проблемы аграрной истории Советского общества, с.337-338
12 И. Калинин.Указ.соч., с.132.
13 Там же
14 Н.Л. Янчевский. Разрушение легенды о казачестве. Краткий очерк  колониальной политики в связи с эволюцией  аграрных отношений. -  Ростов-на-Дону, 1931. Он же. Гражданская борьба на Северном Кавказе. - Ростов-на-Дону, 1927.- Т.1-2.
15 Н.Л. Янчевский. Разрушение легенды о казачестве. –с.64.
26  Там же. - с.67.
17 Н. Евсеев. Конница и разгром белых на Урале в 1919 г. - М., 1934.
18 И. Кулиш. Классовое расслоение кубанского казачества в конце XIX - начале XX вв.: Труды кубанского педагогического института. – 1930. - Т,  I,  IV. - с.122.
19 Ф. Попов. Дутовщина.- Самара, 1934.
20 М.Н. Корчин. Донское казачество. - Ростов-на-Дону, 1949.
21 И. Разгон. Орджоникидзе и Киров в борьбе за власть Советов на Северном Кавказе. - М., 1941.
22 В.П. Малышев. Борьба рабочих и крестьян за установление Советской власти на Амуре в 1917-1922 гг.: Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. - М., 1954. - с.3.
23 И.В. Тюленев. Советская кавалерия в боях за Родину. - М.,1957.
24 Там же. - с.14.
25 РВИА. Ф.2007,оп. 1,  д.23.
26 Г.Х. Эйхе. Уфимская авантюра Колчака. - М.,1960.
27  Там же. - с.216.
28 Там же. - с.218.
29 Там же. - с.203.
30 Л. Берз,  К. Хмелевский. Героические годы. - с.336
31 В.Н. Иванова. Аграрные отношения на Дону в период Октябрьской революции и гражданской войны (ноябрь 1917 – март 1921). Автореферат кандидатской диссертации. -  М., 1965. - с. 91, 11-12.
32 К.А. Хмелевский. Гражданская война на Дону. - с.36.
33 А.П. Алексашенко. Крах деникинщины. - М., 1966. - с.28, 218.
34 А. Седина. Ян Полуян. - Краснодар. 1968. П.М.  Герасимов. Доблестный командарм. - М., 1965.  В.А.  Плющев. Николай Томин. -  М.,1960. Н. Томин. - Челябинск, 1967. Ю.Трифонов. Отблеск костра. - М.,1966. К.А. Хмелевский. Сыны степей донских. О Ф.Г.Подтелкове и М.В. Кривошлыкове. - М.,1985. В. Баканов. Горькое золото погон. - Магнитогорск, 1997. Л.И. Футорянский. История Оренбуржья. - Оренбург, 1996. - с.194-196. Он же. Люди и судьбы в истории Оренбуржья. – Оренбург, 2000. – с.39-41. Атаман  Оренбургского казачьего войска (о Дутове) // Люди и судьбы в истории Оренбуржья. – с.55-59. Первый избранный атаман (о Мальцеве Н.Л.) // Люди и судьбы в истории Оренбуржья.  А.В. Венков. Краснов // Белые генералы. – Ростов-на-Дону, 2000. – с.82-172.
35 М., 1976.
36  А.И. Козлов. На историческом повороте. РГУ, 1977. П.А. Шацкий. Сельское хозяйство Предкавказья в 1861-1905. // Некоторые вопросы социально-экономического развития Юго-Восточной России. Ставрополь, 1970. В.Н. Ратушняк. Эволюция землепользования и систем земледелия на Кубани (конец XVIII – 1914)//Проблемы отечественной истории. М., 1973, ч.1, с.208-226 и др.
37 Грозный, 1980, с.155-160.
38  Там же,  с.155.
 11  Г.В. Кузьмин. Разгром интервентов и белогвардейцев в 1917-1922. М., 1977, с.242.
39  Он же. Указ.соч., с.276.
40 Автореферат докторской диссертации А.И. Козлова  “Социально-экономические, политические отношения и классовая борьба на Юго-Востоке Европейской России накануне Октября”. Ростов-на-Дону, 1978, с.36.
41 Декреты Советской власти. Т.1. М., 1957, с.30.
42 Архив русской революции. - М., 1991. – Т.1, 2.
43  Тайны истории. Трагедия казачества. В романах, повестях и документах. - М., 1996.  –  Т.1.
44  Трагедия казачества. -  М.1994. - 605 с.  Я.А. Слащев-Крымский. Белый Крым.1920.  -  М., 1990.
45  А.И. Деникин. Очерки русской смуты. Вопросы истории. – 1990. № 3-12; 1991. №1-12; 1992. № 1-2, 11-12; 1993. №  2, 4-12; 1994. № 1-11.
46 Проблемы казачьего возрождения.  Сб. научных статей. – Ч. 1-2 / Отв. ред. А.И. Козлов. - Ростов-на-Дону, 1996.  Проблемы истории казачества XVI –XX вв. /Отв.ред. А.И. Козлов. - Ростов-на-Дону, 1995. Возрождение казачества: история и современность: Сб. научных статей. V Всерос. науч. конф. -  Новочеркасск, 1995.  Казачество в истории России: Тез. докл. Междунар.науч. конф. Отв.ред. В.Н. Ратушняк -  Краснодар, 1993. Кубанское казачество: проблемы истории и возрождения / Отв.ред. В.Н. Ратушняк - Краснодар, 1992. Из дореволюционного прошлого кубанского казачества. - Краснодар, 1993. Историко-культурное наследие и современность. Мат.  респуб.науч. конф. в г.Ейске.- Краснодар, 1995. Творческое наследие Ф.А. Щербины и  современность / Ответ.ред. В.Н. Ратушняк..  - Краснодар, 1999. Гуманитарная мысль Юга России в XX в. :Тез. междунар. науч. конф. / Ответ.ред. В.Н. Ратушняк - Краснодар, 2000.  Казачество Оренбургского края XVI –XX вв. / Ответ.ред. Л.И. Футорянский - Оренбург, 1992.. Крестьянство и казачество Южного Урала в трех веках: Программа и материалы / Ответ.ред. Л.И. Футорянский.  - Оренбург,  1996. Казачество России XXв. / Ответ.ред. Л.И. Футорянский. - Оренбург, 2000. 
47 48 Проблемы истории казачества. Институт экономики РАН. - Волгоград, 1995. Казачество, прошлое и настоящее. - Волгоград, 2000.
48 Вопросах истории. -  1998. № 10. - с.159-162.
49  В.И. Голдин. Россия в гражданской войне. - Архангельск, 2000.
50  Указ.соч. - с.86-89.
51  Ростов-на-Дону: РГУ, 1992.
52  А.В. Венков. Донское казачество в гражданской войне 1918-1920гг. - с.12.
 53Указ. соч. - с.38-42.
54 Там же. - с.54.
55  Там же. - с.58-67.
56 Там же. - с.68.
57 Там же.  с.-93.
 58 В сборнике “Возрождение казачества: история и современность”.
59 А.В. Венков. Донское казачество в гражданской войне.
60  Возрождение казачества: история и современность. - Новочеркасск, 1995.  - с.14.
61  А.И. Козлов. Указ.соч. - с.25.
62 Был ли геноцид казачества? О чем рассказывают документы // Казачество в истории России.  - с.241, 242.
63 Л. Футорянский. Казачество России в  преддверии гражданской войны. – Оренбург, 2000. -  с.87-88.
64  Там же. - с.9.
65  Там же. - с.12.
66  В статье “Легенды о казачьем мятеже в историко-литературном альманахе// “1743.I”, Оренбург, 2000 (с.59-66) ее автор Д.А. Сафонов посчитал необходимым сообщить, что Председатель Оренбургского губернского Совета рабочих, крестьянских, мусульманских и казачьих депутатов Цвиллинг, избранный на первом Губернском съезде Советов был  не Самуилом  Моисеевичем, а Шмулем Берком Мовшевичем. Сафонов объясняет, что Шмулемом называет Цвиллинга, исходя из принципа академизма. Мы же твердо знаем о заимствовании этой транскрипции из тезисов другого автора. Так что, и тут нет первооткрывательства. Такая позиция по данному вопросу не помешала Сафонову заимствовать основные идеи для докторской диссертации у М.С. Френкина в его “Трагедии крестьянских восстаний в России в 1918-1921 гг. (Иерусалим, 1987).  Статья Сафонова высмеивает ораторские способности Цвиллинга,  о которых высокого мнения были все,  кто его знал живым. Оценка Сафоновым Цвиллинга совпадает с характеристиками,  данными жандармскими управлениями.
67  А.И. Козлов. Возрождение казачества: история и современность.
68 Молодая гвардия. – 2001. № 1. – с.69, 71,73.
69 Кубанское казачество. -  Краснодар, 1990.
70  Кубанские казачьи ведомости. – 1991. № 4.
71  Краснодар.
72  Там же. -с.518.
73  Там же.
74  Там же.  - с.522.
75  Там же. -с.523.
76  Я.А. Перехов. Об аграрных  преобразованиях на Дону и Кубани в первые годы социалистического строительства// Проблемы аграрной истории  Советского общества. - с.45-47. Он же. Власть и казачество. Поиск согласия. -  Ростов-на-Дону, 1997.
77  Очерки истории Кубани - с.523-525.
78  Там же. - с.527.
79  Указ.соч. - с.531.
80  Там же.
81  Там же, с.528-529.
82  История родного края. Челябинск,  1-е изд-е: 1976,2-е: 1983. Все Тебе Родина. Челябинск. 1977.
83  Оренбург, 1979, 22 с.
84 Вестник Челябинского университета, № 2/4, 1993.
85  В книге “Оренбургское казачье войско”. Исторические очерки.Челябинск, 1994.
86 Оренбург, 1993.
87  История Оренбуржья. Оренбург, 1996, с.173-216.
88  Там же, с.294-296.
89   Казачество России на рубеже веков. – Оренбург, 1998.
90  Там же. - с.186-191.
91  Проблемы политической и экономической истории России. - М., 1998.
92  Отечественная  история. - Т.2.
93  Оренбург, 1998.
94 Многонациональный регион. Экономика, политика, культура. - Оренбург, 2000. - с.160-170.
95  Оренбург, 2000.
96  Оренбург, 2000.
97  Социокультурная динамика региона. Наука, культура, образование. - Оренбург, 2000. – Ч.1. - с.23-27.
98   Волгоград, 1997.
99   Указ.соч. - с.9.
100   См.также. - с.25.
 101  С.100.
 102  В.И. Ленин. ПСС. - Т.34. - с.223.
 103  Ю.Д. Гражданов. Указ.соч.
 104  Указ.соч. – с.41.
 105 Там же. - с.59.
 106  Указ.соч. - с.65.
 107  Там же. - с.100.
 108  Там же. - с.93.
 109  Там же. - с.103.
 110  Там же. - с.98.
 111  Там же. - с.146.
 112  Там же. - с.148.
 113  Там же. - с.143.
 114  М., 1998.
 115  Там же. - с.5.
 116  Там же. - с.7.
 117  Там же. - с.21.
 118  Там же. - с.31.
 119 Там же. - с.37.
 120  Там же.  с.39.
 121  Челябинск: Челябинский государственный университет, Екатеринбург: Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, 1994.
 122  Там же. - с.6.
 123  Там же. - с.7.
 124  Там же. – с.159.
 125  Там же. - с.5.
 126  Там же. - с.7.
 127  Указ.соч. – с.102.
 128  Указ.соч. - с.107.
 129  Указ.соч. - с.111.
 130  Там же. - с.118.
 131 Там же. - с.96.
 132 Там же. - с.135.
 133 Там же. - с.143.
 134 Там же. - с.145.
 135  Указ. соч., с.160.
 136   Алма-Аты, 1994.
 137  Там же, с.58.
 138  Там же, с.114.
 139  Там же, с.114.
 140  Там же, с.115.
 141  М., 1996.
 142 Там же. - с.126-320.
 143  Там же. - с.126.
 144 Там же. - с.134
145 Там же. - с.170.
146 Там же. - с.172.
147 Там же. - с.173.
 148 Там же. - с.174-175.
 149  Троцкий Л.Д. Как сражалась революция. – М., 1923. - Т.1. - с.360.
 150  Фокин Н.И. - с.185.
 151 Там же. - с.185.
 152 Там же. - с.194.
 153 Там же. - с.195-196.
 156   Цитировано по указ.соч. Фокина. - с.146.
 157 Там же. - с.200.
 158 Там же. - с.201.
 159 Там же. - с.205.
 160  См. Попов Ф. 1920 год в Самарской губернии. - Куйбышев, 1977. - с.98.
 161 Там же. - с.215.
 162 Там же. - с.217.
 163 Там же. - с.223.
 164 Там же. - с.207.
 165 А.П. Абрамовский, В.С.Кобзов. Оренбургское казачье войско в трех веках. - Челябинск, 1999. – с.291, 379.
 166  В.Н. Ратушняк. Актуальные проблемы истории и историографии Северного Кавказа. - Краснодар, 2000. – с.154.
 167  Там же. - с.155.
 168  Там же.
 169 Гражданская война в России. События, мнения, оценки. – М., 2002. – с.325-326.
 170 Страницы истории Советского общества. Люди, проблемы, факты. – с.78.
 171 Там же. – с.79.
 172 Там же. –  с.307.
 173 М.: Тамбов.
 174 Гражданская война в России. События, мнения, суждения. - с.639.
 175 Гражданская война в России. События, мнения, суждения. – с.403.
 176 О.В. Будницкий. Русский либерализм и еврейский вопрос // Гражданск война в России. События, мнения, суждения.  – с.519.
 177 В.Д. Поликарпов. Другая сторона буденновской легенды // Гражданская война в России. События, мнения, суждения. – с.597-624.
 178 Там же. – с.616.
 179 Д.А. Сафонов. Великая крестьянская война 1920-1921 гг. и Южный Урал. – Оренбург, 1999.
 180 Док. и мат. – Челябинск, 1960. – 700 с.
 181 Д.А. Сафонов. Указ.тезисы. Археография Южного Урала. – Уфа, 2001. –с.143-147.

 
2.2. Источники 
Бесспорно, представляет интерес, какие источники легли в основу нашего  изучения. Думается, прежде всего, следует назвать громадную базу опубликованных сборников документов по истории гражданской войны  в России. Из них следует отметить: Южный фронт (май 1918-март 1919 гг.) (Ростов-на-Дону, 1962); Съезды народов Терека. 1918. (Орджоникидзе, Т.1, 1977, Т.2, там же, 1978); “Ленин о Доне и Северном Кавказе” (Ростов-на-Дону, 1969); сборник документов “Борьба за власть Советов на Дону” (Ростов-на-Дону); сборник документов и материалов “Борьба за власть Советов на Кубани в 1917-1920 гг.” (Краснодар, 1957); сборник документов и материалов “Борьба трудящихся масс за установление и упрочение Советской  власти на Ставрополье (1917-1921 гг.)” (Ставрополь, 1957) ; сборник документов и материалов “Борьба за власть в Чечено-Ингушетии (1917-1920 гг.)”(Грозный, 1968); документы и материалы “Гражданская война в Оренбуржье (1917-1919 гг.)” (Оренбург, 1958); документы и материалы “Иностранная военная интервенция  и гражданская война в Средней Азии и Казахстане” (Алма-Ата, 1963); сборник документов “Гражданская война на Южном Урале” (Челябинск, 1957); “Наш край. Из истории Советского Дона.” (Ростов-на-Дону, 1968)  и другие, всех не перечислить.
Особую значимость имеет для изучения проблемы такое документальное издание как “Декреты Советской власти”, Т.I-X, опубликованные в Москве  с 1957-1980гг.. Несомненную значимость представляет собойсборник документов “Из истории гражданской войны в СССР” (Сборник документов и материалов; Москва, 1960-1961, Т.1,2,3). Фундаментальным представляется нам издание “Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922 гг.)” (Сборник документов; Москва, 1969). Любопытен сборник документов “М.В. Фрунзе на фронтах гражданской войны” (М., 1941) или его “Избранные произведения” (М., 1957, Т.1). Определенный интерес представляет сборник документов и материалов “Боевой путь Первой революционной армии Восточного и Туркестанского фронтов”, изданный в  Ашхабаде в 1972 году.
Было бы верхом конъюнктурщины не упомянуть о произведениях В.И. Ленина, трудах Л.Д.Троцкого (изданных в 20-е годы, или переизданных недавно). Нельзя не сказать и о такой документальной серии как “Переписка секретариата ЦК РКП/б с местными партийными организациями” (Т.IV-X, опубликованной в основном в 70-е годы), о “Биографической хронике” (Т.V-VIII), а также документах Политбюро и Оргбюро ЦК РКП/б, увидевших свет в журнале “Известия ЦК КПСС”, включающих документы за 1918-1920 гг., переизданных вновь в 1989-1990 гг.
Совокупность новых документов широко открылась для нас ( мы имеем в виду литературу, хранившуюся в спецхранах, а также изданную после 1985 года) особенно с конца 80-х, в 90-х годах. Из них несомненно наибольшую ценность представляет такой фундаментальный сборник  как “Филипп Миронов. Тихий Дон в 1917-1921 гг.” ( М: Дон, 1997, 789 с.). Характеристика его значимости дана нами в журнале “Вопросы истории” (1998 г., № 10), поэтому отсылаем читателя к нашей рецензии. Скажем здесь только, что это одно из самых крупных изданий документов со снятием грифа секретности по событиям гражданской войны и не только на юге России, но и всей страны. Нельзя умолчать о таком издании документов как “Реввоенсовет республики. Протоколы 1918-1919”1  ,а также “Реввоенсовет республики. Протоколы 1920-1923”2 .
Ну а теперь о  документах белого движения, получивших гласность за последние годы.  Находившийся ранее в спецхране, а теперь переизданный “Архив русской революции” (кн.I-XXII), Берлин, 1921-1937 гг.; Вологодский П. “Из хроники антибольшевистского движения в Сибири”. Харбин, 1924. Многие из мемуаров представителей белого движения стали ныне в определенной степени документальными свидетельствами о белом движении и гражданской войне в целом. Думается, чтобы охарактеризовать данную литературу, важно назвать  монографию А.И. Ушакова “История русского зарубежья” (М., 1993). Надо отметить такое издание 20-х годов, выходившее за рубежом в Белграде, как “Донская летопись”  и многие другие.
Особого внимания заслуживает статистический сборник “Россия в мировой войне (в цифрах)” (М., 1925).  Из него мы узнаем о том, что процент потерь среди казаков  с 1914 по 1918 гг. был меньше, чем среди остального населения России.
Большую ценность представляют документы и материалы использованных  нами архивов, как центральных, так и более многочисленных местных. Они дают возможность наиболее достоверно и без предвзятости воссоздать картину гражданской войны в казачьих областях России и политики,  и практики центральных органов по отношению к казачеству, исследовать последнюю без всякой предвзятости и субъективности, подойти творчески к анализу всех периодов гражданской войны, не абсолютизируя один из них, который больше соответствует концепции того или иного автора.
В Государственном архиве Российской Федерации наибольшую ценность для изучения проблем гражданской войны представляют фонды СНК (130), ВЦИК,  а также казачьего отдела ВЦИК (1235). Здесь мы находим документы о проведении мобилизации в станицах против немецко-гайдамакских войск, о столкновении казаков и иногородних, о стремлении казачьего комитета при ВЦИК к мирному урегулированию вопросов между казаками и иногородними, об отношении различных организаций к декрету от 1 июня 1918 года. Здесь представлены документы о районном съезде Советов в станице Усть-Медведицкого округа области Войска Донского, о взаимоотношениях между казаками и крестьянами Саратовской губернии, протоколы заседаний казачьего комитета ВЦИК, об отношении последнего к Брестскому миру, документы о посылке агитаторов на Дон и в Оренбургскую губернию (в частности Афиногенова (Степнова), в Сибирское войско). Много материалов о формировании казачьих частей в 1918-1919 гг. Сообщается, что Дутов, Краснов и Деникин в занимаемых  станицах проводят поголовную мобилизацию казаков в возрасте 18-50 лет, что необходимо осуществлять без колебаний подобную мобилизацию и  в Красную Армию.
Из всех документов казачьего отдела вырисовывается картина его усилий по привлечению казачества в Красную Армию, на сторону Советской власти. Особый  интерес представляют анкеты делегатов Первого Всероссийского съезда казаков, из которых мы узнаем, что большинство делегатов было из числа тех, кто когда-то служил в рядах белых и т.д.;  здесь и материалы по подготовке к первому Всероссийскому съезду трудовых казаков.
Вопросы переписки с местными большевистскими организациями казачьих областей, многое, связанное с директивой оргбюро ЦК РКП/б, историей ее создания и отмены предстают перед нами в документах бывшего архива ЦПА ИМЛ, ныне Государственного архива социально-политических проблем. Документы проливают свет на ошибочную позицию председателя Уральского ревкома П. Петровского в казачьей проблеме, сыгравшей отрицательную роль в указанном регионе в отношении казачества.
Из указанной совокупности документов мы узнаем о подготовке казачьего отдела к VII Всероссийскому съезду Советов, о числе коммунистов-казаков, занимающих ответственные должности на Дону, Кубани, в Оренбуржье, Уральском и Сибирском войсках, о прохождении центральных курсов сотнями  казаков и т.д., о создании комиссии 3 мая 1919 года, об отмене декрета от 1 июня 1918 года.
В документах (фонда 78) поезда “Октябрьская революция” отражен процесс перехода на сторону Советской власти осенью 1919 года целых казачьих полков, возникновения и красных  казачьих корпусов, которыми командовали Буденный, Каширин, Думенко;  о подготовке к 1-му Всероссийскому съезду трудовых казаков  и его резолюциях. В фонде имеются многочисленные документы о работе сотрудников поезда и М.И. Калинина среди казаков,  многочисленные воспоминания о деятельности среди казачества различных областей.
Важнейшими для исследования проблем гражданской войны являются фонды Российского Государственного архива Российской армии. Здесь особое значение имеют фонды фронтов Красной Армии,  Юго-Западного  фронта (102). Здесь мы находим дела о Первой и Второй конных армиях, их составе и численности.   Документы Восточного фронта (157), где имеются сведения о различных казачьих частях, их комплектовании, составе и действиях.  Не меньшего внимания заслуживает фонд 245 о кавалерийских частях  Красной Армии. Любопытен и фонд 118 о казачьих частях на Дальнем Востоке и в Забайкалье. Особенно ценны дела Южного фронта (ф.100).  Из него мы узнаем, что в сентябре 1918 года на Дону было сформировано тридцать полков молодых казаков; здесь мы находим данные о численности бригады  Ф.К. Миронова;  о том, какие  части входили в 8-ю и 9-ю армии; данные о составе 1-й  Конной Буденного;  о числе сабель в 12,13 и 14 армиях;  о том, что на Юном фронте, где   насчитывалось      15 953 сабли, а к началу июля 1919 года было уже 20 тыс. сабель, на 15 октября – 34 768 сабель. В фонде - данные Управления инспекции  кавалерии армий Южного фронта.
Фронтовые фонды представляют особый интерес, ибо в них мы обнаруживаем разведывательные данные, (чаще всего объективные) о численности войск противника (с указанием конкретно и  о казачьих частях). Характер самих документов: приказы, доклады, сведения, донесения.
Следует заметить, что сведения о казачьих красных частях за 1918 год по данным документам сравнительно легко установить, ибо в наименовании той или иной части указывалось обычно особо:  казачья. По 1919 году дело сложнее, говорилось уже о числе сабель.
 В указанном архиве имеются данные о ходе формирования частей Красной Армии на местах, в частности, в Оренбуржье (см. ф.2). Ценность представляют не только сведения о фронтах, но и красных армиях фронта (ф.106).Здесь имеются сведения о формировании и составе кавалерийских частей Восточного фронта.
В фонде имеются и политические сводки  по фронту о настроениях в казачьих частях; документы о Юго-Восточном фронте (ф.107); о частях, входящих в его состав, в частности, сведения о кавчастях. В фондах данного архива - сведения об армиях и дивизиях   (ф.254), в т.ч. кавалерийских, по преобладанию казачьих. Из фондов армий для нас особо интересен 1147. Здесь сведения об обороне Орска, о боях Туркестанской армии в 1918 году. Есть очень любопытные данные о формировании в июле 1919 г. кавкорпуса Ф.И. Миронова (фф.7605,7943).
В архиве документы и об отдельных полках (фф.8336, 8339). Из фонда 1147 узнаем о кавгруппе  Блинова, о конном корпусе Думенко и их боевых действиях (ф.7437).
Мы изучали и фонды отдельных кавалерийских полков (8337, 8339, 8443, 8449, 8478). Имеется и фонд штаба Туркестанской армии (238) и кавалерийских частей этого соединения.
Интересные сведения мы получили из фонда Туркестанского фронта (110) о решении казачьей проблемы, о подходе к этому вопросу М.В. Фрунзе.
Гигантский фактический материал мы почерпнули из местных областных и  краевых архивов. Из них мы широко использовали  в первую очередь  Центр документации новейшей истории Ростовской области. Любопытен фонд 12 истпарта. Здесь не только документы представителей красного казачества, но и много откровений атамана П.Н. Краснова, который советовал “не препятствовать германцам”, “ не допускать никакой пропаганды против Германии” (дело 194, л.1). Здесь немало интересных фактов о борьбе казачества против красновщины (дело 193, л.107).
Особый интерес представляют листовки и приказы Военно-революционного комитета Донской республики, находящиеся в деле 204 этого фонда. Не менее любопытно дело 208, содержащее воззвания Кривошлыкова. В деле 231 даны сведения об аграрной политике Деникина.
Уникальное значение имеют находящиеся в деле 267 этого фонда стенографический отчет и резолюции 1-го  Всероссийского съезда трудового  казачества  в Москве. Данные материалы дают ценнейшие, хотя и краткие, сведения о красноказачьих частях не только в области Войска Донского, но и других регионах. В указанном деле мы находим резкую критику по осуществлению на Дону продразверстки, когда “отбирались не только излишки, но и все необходимое…” (л.223).
В деле 74 нашли любопытные данные о возникновении Таманской армии. В указанном фонде немало  воспоминаний, посвященных  событиям гражданской войны на Дону.
Ценным источником в освещении проблемы стали и местные архивы Краснодара, Грозного, Уральска, Оренбурга, Читы, Омска. Особый интерес представили рассекреченные недавно фонды белоказачьих правительств. Так, например, бывший ранее на таком хранении фонд 1912С Оренбургского войскового правительства за 1917-1919 гг. Документы фонда дают возможность взглянуть более подробно и более достоверно на борьбу белых против красных, избежать присущей ранее  (в разной степени) односторонности в освещении событий. В целом мы использовали материалы 23 архивов России, десятки их фондов и более тысячи дел.
Мы сознательно останавливаемся на краткой характеристике источников, которая будет дана и в других главах книги, а также в подстрочечных комментариях.
Важным источником в изучении проблемы стала периодическая печать 1918-1920 гг. различных политических направлений, а также мемуары видных военачальников, как белой, так и красной сторон.
 
 1 Сб.док. – М.: Русский мир, 1997.
 2 Сб.док. – М., 2000.

 
2.3. Обострение гражданской войны  и начало ее в казачьих  областях России. Этап партизанщины. Создание белых и красных регулярных частей 
Весной 1918 г. голод охватил центральные губернии России. Резервы урожая минувшего года подходили к концу. Рабочие центра, жители городов вымирали, особенно “костлявая” косила детвору.
Хлеб был у зажиточной части деревни,  в частности в казачьих регионах. Голодному человеку не скажешь: потерпи, быть может,  рыночная стихия обеспечит тебе сытость. Это только цыган приучал кобылу не есть и,  она уже за одиннадцать дней совсем привыкла к этому, но на двенадцатый почему-то сдохла. Большевики не стали придумывать велосипед, они пошли по пути, на который встало в годы первой мировой войны царское, а затем и Временное правительство: введение монополии и твердых цен на хлеб, карточная система, применение (как в последние месяцы Временного правительства) насильственных методов по изъятию хлеба у крестьян и казаков. Отдавать хлеб по ценам в 7-9 раз ниже  рыночных ни зажиточные крестьяне, а тем более казаки,  и не только кулацкая их часть, не хотели. А казаки, как показала история, когда шли против их интересов, брались за оружие.
Во-вторых, в марте 1918 г. был подписан, а затем ратифицирован Брестский договор, против которого выступили левые эсеры и левые коммунисты, нарушился и по этой причине правительственный блок с левыми эсерами – одной из ведущих крестьянских партий. В-третьих, в мае-июне началась национализация целых отраслей промышленности (первоначально сахарной, а затем и нефтяной), а 28 июня 1918 года была национализирована вся крупная промышленность (известно, что подгоняющую роль при этом сыграло экономическое приложение к Брестскому договору). Теперь были всерьез не только задеты, но и нарушены интересы и промышленной буржуазии. В-четвертых, нельзя умолчать о том, что ввод иностранных войск на территорию России развернулся после подписания Брестского договора, с весны 1918 г. и особенно в казачьи области России.
Таковы основные причины обострения гражданской войны в стране и казачьих регионах России.
В казачьих областях, где около половины населения составляло войсковое сословие, имевшее вековые навыки владения оружием (располагавшее им), где выше, чем во многих других областях России, был удельный вес зажиточных  (особенно на Дону), более существенным был и середняцкий элемент. Борьба с весны 1918 года приобретает довольно острый характер. И данные области на длительный период времени стали превращаться в арену ожесточенной борьбы белых и красных.
Белое движение теперь перерастает в партизанскую борьбу против Советской власти и носит ярко выраженный антибольшевистский характер.
Напряженность, острота указанных выше противоречий осложнялась не изжитой еще и сословной враждой (хотя юридически сословия были ликвидированы), отодвинутой  в какой-то мере на второй план в сравнении с классовыми противоречиями, но дававшими  о себе знать.
Мы упоминали выше о развитии партизанских действий белых на советской территории. Сами белые, их предводители рассматривали данный период, как время партизанских действий в советском тылу. Так  считал П.Н. Краснов. На “Круге спасения  Дона”  28 апреля 1918 года он поставил задачу создать настоящую, а не партизанскую армию1 .  Когда мы говорим о партизанском этапе в борьбе белого движения против Советов, мы имеем в виду методы борьбы, носящие данный характер: внезапные налеты (при хорошо поставленной разведке) на сравнительно малочисленные силы красных, уход врассыпную при преследованиях более значительными силами, сбор позднее в условленном месте, нападение на склады продовольствия и другие важные объекты в заведомо выигрышной ситуации и т.д. Отсутствие регулярных частей, организованных в устоявшиеся единицы: сотни, роты, эскадры, полки, дивизии и т.д.
Мы при этом не считали, что это движение носило со стороны белых, да и красных, массовый характер, хотя некоторую опору, сочувствие  среди населения уже в этот период они получили. Данный этап в гражданской войне был не только временем партизанских действий, но и периодом начала формирования регулярных белых, а также и красных частей, сперва на добровольческой, а затем и на мобилизационной основе2 .
Партизанский характер  данного этапа борьбы среди белых и красных проявлялся в отсутствии единого командования. Чуть ли не каждый предводитель отряда  считал себя главнокомандующим. Любой, даже самый крохотный участок называли тогда “фронтом”, а во главе него, конечно, был его “главнокомандующий”. В красных отрядах зачастую действовал еще принцип выборности командиров, а следовательно, и частая сменяемость командного состава. Порою разрозненные отряды и белых, и красных  действовали по пословице: “Кто в лес, кто по дрова”, или как “лебедь, рак и щука”.
Формирование и тех, и других частей армий только началось. Следует отметить, что в апреле-мае  красные части состояли не только из красноармейцев, но и красногвардейцев.
Думается, надо еще подчеркнуть, что поскольку в среде белых был выше процент офицерского состава, кадровых служак, то элемент дисциплины – этого хребта любой армии, здесь первоначально был выше, и на первых порах в силу неправильно понятой демократизации, несколько ниже у красных3 .
После самоубийства Каледина и расстрела атамана Назарова при походном атамане П.Х. Попове проявилось стремление последнего договориться с добровольческой армией, но добровольцы  вскоре под натиском красных частей ушли на Кубань, а белоказаки предпочли переместиться в Сальские степи. Так временно разошлись направления отступления добровольцев и донцев.
Развернувшееся с применением насилия изъятие хлеба по твердым ценам (значительно ниже рыночных, как в районах, где была власть красных и белых, так и широкое масштабное привлечение иногородних в органы Советской власти (отдельные представители которых были заражены антиказачьими настроениями) толкнули прежде всего значительную часть зажиточных казаков, да и середняков, в ряды антибольшевистского движения.
Уже в конце марта П.Х. Попов, вырвавшись со своим отрядом из Сальских степей, стал приближаться к центру Донской области. Одновременно 31 марта 1918 г. восстала против большевистской власти Суворовская и затем Потемкинская, Есауловская и другие станицы 1-го Донского округа, вскоре к ним присоединились и низовые станицы, в том числе Нижне-Чирская. Примерно тогда же Попов объявляет о мобилизации 20 возрастов на борьбу против большевиков4 . Стало ясно, что добровольчество исчерпало себя. И данный переход был весьма символическим. 1 апреля под натиском пригородных станиц и действий войскового старшины, авантюриста Голубева, Богаевского  и начальника гарнизона Смирнова пал Новочеркасск. Красные войска отошли к Ростову.
Тогда же отряд полковника Дроздовского повел бои на подступах к Мелитополю. Но вскоре направленный из Ростова отряд красных без существенного сопротивления казаков  вновь вошел в столицу донского казачества Новочеркасск.
9 апреля 1918 г. в Ростове-на-Дону в клубе приказчиков открыл свою работу I съезд Донской Советской республики. В президиуме съезда было 11 большевиков и 9 левых эсеров. Блок этих партий на Дону и в этот момент сохранялся, что было весьма важно. Не случайно в избранном на съезде ЦИК Донской республики из 50 человек 26 были большевиками, а 24 левыми эсерами5 .
Начавшееся вторжение войск Германии на Дон 26-27 апреля 1918 года вселило уверенность в белоказачье движение, усилило  надежду на его успех. 29 апреля немцы заняли станицу Чертково (в 200 верстах от Новочеркасска). Две другие немецкие группы двигались на станцию Лихую. С последней группой немецких войск двигался отряд полковника Дроздовского, пришедший из Румынии, который 28 апреля прибыл в Мариуполь. Однако вскоре в Новочеркасск вновь  вступили белые, а 8 мая 1918 года немецкими войсками был взят Ростов-на-Дону, вскоре и Таганрог. Масштабное нашествие интервентов, их наступление привели к интенсивному росту антибольшевистского движения на Дону. Кроме отряда Попова, возникает и действует 2-й полк под командованием полковника Мальцева. В станице Заплавской  в 17 верстах  от Новочеркасска во главе  с полковником Денисовым действовали группы белых войск в составе 8 пеших, 3 конных полков, располагавших тремя батареями6 .
В этот период добровольческая армия, начав свое возвращение на Дон, заняла станицу Ягорлыцкую.
В новый период борьбы с Советами антибольшевистское движение становится массовым, а военные действия приобретают постоянный характер с устоявшимися линиями фронтов; последний совпал с  моментом созыва общего собрания членов Временного донского правительства и делегатов от станиц и войсковых частей в заседании 28 апреля 1918 г. (в здании судебных установлений  в Новочеркасске), объявившее себя “Кругом спасения Дона”. На нем присутствовало 130 человек, делегированных от тех казаков, которые включились решительно в борьбу с большевизмом7 . Круг понимал, что без немцев “он не сидел бы в Новочеркасске”8 .
Именно на этом заседании Кругом был поставлен вопрос “Об организации на Дону постоянной армии”, упорядочении казачьих сил, поднявшихся на борьбу с большевизмом, и об установлении законов в  организации армии и дисциплины”9 . Круг “спасения”  подчеркнул, что Дону нужна настоящая армия, а не партизаны, добровольцы или дружинники. Как утверждал  П.Н. Краснов необходима армия старого режима, повинующаяся законам и строго дисциплинированная. Круг заявил, что верховное командование,  действующее на территории Дона,  должно принадлежать войсковому атаману. Было признано необходимым восстановление погон и прочих знаков отличия. Круг решил, что вся полнота власти принадлежит ему, а в период прекращения его деятельности – избранному войсковому атаману. И 107 голосами “за”, “против” – 13 и 16 воздержавшихся на пост донского атамана был избран генерал-майор Краснов.
Круг заявил, что законы, которыми  он  впредь должен руководствоваться, - свод законов Российской империи. Были отменены все декреты и иные законы, разновременно издававшиеся как Временным правительством, так и Советом народных комиссаров.
Вся власть решением данного Круга из рук коллектива переходила в руки одного лица - атамана10 . Таким образом, на Дону устанавливалась неприкрытая диктатура единоличной власти. Краснов цинично, хотя и весьма примитивно заявлял: “Творчество никогда не было уделом коллектива. Мадонну Рафаэля создал Рафаэль, а не комитет художников…”. Это сопоставление нелепо по своей сущности. Одно дело творчество в искусстве, другое – проблемы власти.  В своих воспоминаниях Краснов позднее об этом же писал: “Донскому атаману предстояло творить, и он предпочитал остаться один вне критики круга или кругом назначенного правительства”. Итак, установилась его личная диктатура, и говорить о “демократическом” характере белого движения даже в этот период  на Дону нет никаких оснований.
К  этому моменту из 252 станиц (по признанию П.Н. Краснова) только в 10 не было советской власти11 . Флагом донского белого казачества, утвержденном на круге,   был нагой казак на бочке с порохом сине-желтого цвета, а гимном стали слова донского казачества. Первое его четверостишье гласило:
   Всполыхнулся, взволновался
   Православный Тихий Дон,
   И послушно отозвался
   На призыв свободы он.
В результате принятых Красновым мер, вторжения германских интервентов на Дон, а также начавшегося возвращения добровольцев с Кубани на Дон, проведенной мобилизации к середине мая 1918 г., у Краснова уже было 17 тысяч бойцов, 21 орудие и 58 пулеметов. Об этом свидетельствует П. Добрынин12 .
По разведывательным данным  красных, боевой и  численный состав у белых составлял (точно установленных) пехоты – 3 дивизии (предположительно - 5) и одну  конную бригаду. Имелись указания еще о 4-х  пехотных и 6 кавалерийских дивизиях13 .  Думается, сведения, исходившие от Добрынина, наиболее достоверны. Тем более, что он об этом писал уже после окончания гражданской войны и преувеличение или преуменьшение сил белых на Дону уже не могло иметь агитационного влияния на ход борьбы. Его данные, приведенные с такой полнотой о численности белых и красных  на Дону и почти помесячные  по годам гражданской войны, наиболее убедительны и полны. По его сведениям, на  1 июня 1918 года в Донской армии было 40 тыс. бойцов, 56 орудий, 179 пулеметов.
Теперь рассмотрим вопрос о формировании частей Красной Армии  на Дону в указанный период.  В  апреле 1918 г. в Донской области в ряды РККА вступили 22 475 человек14 . На 18 мая их стало 25351415 .
 
Почти  совпадающие с указанными нами данными  мы встречаем у В.Н. Шапошникова в монографии “Северо-Кавказский военный округ в 1918 году” (Ростовский госуниверситет, 1980, с.49). Любопытно, что он приводит географию распределения числа добровольцев по городам и станицам Дона. Он считает, что из 25 тысяч на 20 апреля 1918 года (по искомым данным, в Ростове и округе было 20 тыс., в Таганроге – 2 тыс., в Красном Сулине – 1,4 тыс., в Боково-Хрустальном горном районе в Ханжонково – 560 чел.). В казачьих окружных станицах Усть-Медведицкой и Михайловской было привлечено в Красную Армию соответственно 400 и 375 чел. В Новочеркасске не оказалось желающих вступить на службу в Красную Армию. Тогда же казачья секция Царицынского совета создала полк, получивший название социалистического казачьего16 .
Организация сил для отпора германским войскам и белым казакам была в центре внимания Первого съезда Советов Дона. Он образовал Чрезвычайный штаб обороны, которому было поручено выполнять указанные выше задачи.
В апреле-июне 1918 г. П.Н. Краснов организует Донскую армию, которая двинулась к Волге, к Царицыну с целью лишить центральные районы России возможности получать хлеб из южных районов страны. Красновцы встретили сопротивление на Медведице и Хопре организованных крупных красноказачьих отрядов17 . Наиболее мощными из них были части, которыми командовали Ф.К. Миронов и В.С. Ковалев (последний – председатель ЦИК Донской Советской республики).
Белые, характеризуя части, которыми командовал Ф.К. Миронов, называли их  не иначе как “шайкой”18 .
Миронов не раз обращался с воззваниями к казакам выступить на решительную борьбу с красновцами. 25 мая 1918 г. он  приказом главнокомандующего  Донской республики (последняя провозглашена 23 марта 1918 г.) В.С. Ковалева был назначен командующим войсками Усть-Медведицкого округа19 . Тогда он был левым социалистом-революционером. Будучи командующим,  Миронов,  нацеливал бойцов своего отряда на недопущение обмана  и реквизиций, на недопустимость жертв среди мирного населения в ходе борьбы20 .
Белое казачество уже тогда, в середине июня, стремясь ослабить приток в красные отряды бойцов, широко практикует такую меру как лишение навсегда их казачьего звания,   земельного надела и вообще прав, присвоенных в прошлом казачеству, даже перешло к  конфискации хлеба у их семей21 .
3-й окружной съезд представителей Усть-Медведицкого округа объявил о восстании в защиту Советской власти и о мобилизации казаков шести возрастов до 35 лет22 . Итак, как белые, так и красные, последние хронологически  позже, приходили к принципу мобилизации, к идее создания регулярной армии. В начале мая 1918 г. о мобилизации казаков четырех возрастов объявило Донское Советское правительство, но казаки не все  отозвались на него23 .
Вместе с тем, предпринималась указанным окружным съездом попытка к широкому отрыву на свою сторону  тех, кто шел за Красновым, Поповым, Грековым и Ко 24 .
В середине июня 1918 г. Миронов отмечал, что дело мобилизации казаков в ряды красных в его округе идет великолепно25 . Вместе с тем, его тревожили случаи обстрела монастырей, что могло оттолкнуть казаков от Советов. В конце июня 1918 года Филипп Кузьмич настаивает на создании на Дону постоянной регулярной армии, выступает против присылки сюда комиссаров, которые не понимают ни быта, ни психологии казачества и допускают в связи с этим серьезные ошибки. Обо всем этом он просил доложить Троцкому, настаивая на единоначалии в казачьих частях. К тому времени около половины Дона было в руках красновцев (в результате, как считал Миронов, допущенных ошибок).
На Кубани период преддверия гражданской войны сблизился с развернувшимся новым ее этапом, носившим, как мы сказали выше, партизанский характер. Затяжка этого этапа на Кубани была связана с походом добровольческой армии на Кубань.
Поход этот,  как известно, длился 80 дней. Выйдя из Ростова 9 февраля 1918 г. они вернулись на Дон 30 апреля 1918 г. в станицы Мечетинскую и Егоревскую. При уходе на Кубань в их рядах было около трех с половиной тысяч человек. На Кубани они похоронили павших в боях 400 воинов, были ранены более полутора тысяч. При возвращении на Дон добровольческая армия насчитывала пять тысяч человек. Ряды добровольцев пополнились в основном кубанскими казаками.
Уже в этот период выдвинулись среди белых добровольцев несколько блистательных имен: генерал С.Л. Марков, полковник Неженцев, генералы  Боровский, Казанович, Богаевский, полковники Боровский и Тимановский. Именно тогда выделился на Кубани среди других белых отрядов тот, которым командовал капитан В.Л. Покровский (не казак по происхождению, но произведенный Кубанской Радой в генералы), который настаивал на автономии его отряда (что еще раз подтверждает партизанские корни, имевшие место в рядах белых). Покровский вскоре был объявлен начальником войск Кубанского края. Уже тогда в частях белой армии развивается грабеж26 .Теперь после гибели Корнилова добровольческую армию возглавил А.И. Деникин. Примерно тогда же из Румынии на Дон прибывает дивизия М.Г. Дроздовского27 . 
А.Г. Шкуро и его сподвижники в станицах Кубани распространяли слухи, которые в десятки, в сотни раз преувеличивали силы его отряда. Тайно Шкуро и его приверженцы готовили восстание. Для этой цели из Волчьей поляны, где находилась горстка сторонников Шкуро (до 25 человек, по его признанию), рассылались офицеры в соседние станицы: Усть-Джмурлинскую, Ворокомесскую, Баталпашинскую, Бенешевскую, Бугустанскую и другие. Об отряде,  едва в  25 человек,  говорили как о дивизии. С целью запутать население писали приказы, в которых перечислялись якобы существующие дивизии, полки, сотни, батареи. Затем готовясь двинуться в станицу Отрадную,  Шкуро издает приказ о мобилизации пяти младших возрастов с привлечением охотников и мобилизацией лошадей. Ввиду отсутствия денег выдавали липовые  квитанции. Полковник Слащев по распоряжению Шкуро написал приказ, в котором говорилось о наступлении на Тихорецкую, что на Кубани в Лабинском отделе и на Тереке вспыхнуло восстание против Советской власти. Теперь в июне здесь были сформированы 3 конных и 2 пластунских сотни,  во главе которых стал есаул Русанов. Отряд Шкуро насчитывал в начале июня 1918 года всего только 200 конных казаков и 100 пластунов. По его личному свидетельству, отряд был плохо вооружен и не сплочен. Касаясь широко распространившихся в это время слухов, Шкуро вспоминал: “Шла молва, что у меня уже до 70000 войск и будто одних пленных я набрал 10000 человек”28 . На самом деле к середине июня, как он свидетельствует, к нему прибыли небольшие отряды добровольцев из Кисловодской и Ессентукской.
К середине июня 1918 г., захватив несколько станиц, Шкуро уже располагал тремя тысячами казаков. Из них он сформировал одну конную дивизию трехполкового состава и одну пластунскую бригаду из трех батальонов. Конные полки, сформированные из соответствующих округов, получили название 1-го и 2-го Хоперского Кубанских и 1-го Волжского Терского, а также батальоны из пластунов- 6-й и 12-й кубанские,  1-й Терский. Все они вошли в дивизию, начальником которой был назначен полковник Удовенко.
Белое офицерство в целом с мая 1918 г. стало больше склоняться к монархизму и от верности союзникам Антанты  стало поворачивать в сторону  германофильства (под влиянием продвижения германских войск на юго-восток России и взятия немцами Ростова-на-Дону).
Однако, как признавал Антон Иванович Деникин, “дав волю тогдашним офицерским пожеланиям, мы рисковали полным разрывом с народом, в частности с казачеством, - тогда не только склонным  к принятию монархической идеи, но даже прямо враждебным ей”.
У красных на Кубани в тот момент со второй половины апреля  с 1918 г. (поскольку вопросом военного строительства еще занимались различные организации по сути дела не объединенные единым центром, а также в силу наличия во главе отрядов представителей различных социалистических партий) каждый командир части рассматривал себя в качестве высшей власти, через одного считали себя не меньше чем главнокомандующим. Свои главнокомандующие были на Таманском полуострове – Белик, в районе Екатеринодара отряды Новороссийска  и станицы Крымской,  их возглавлял  не менее претенциознный Бушно-Жук. Талантливый командир Одарюк в районе Кавказской тоже претендовал на указанный выше титул. Тоже было в Белореченской, где был свой “верховный”,  в районе Армавира  на эту должность претендовали  Гудков, в Балтапашинском - Балахонов. Радонов считал себя командующим войсками Балтийского флота. Всего насчитывалось на Кубани командующих и главнокомандующих более 20.
Заметный сдвиг в преодолении раздробленности в создании красныъ частей на Кубани наступит здесь после первого фронтового съезда, состоявшегося в конце апреля 1918 года, который призвал покончить с “автономией” отрядов, избрал командующего войсками А.И. Автономова, а Сорокина его заместителем. Всю военную работу на территории Кубанско-Черноморской Советской республики возглавил Чрезвычайный штаб обороны революции. На 20 апреля 1918 года в красных частях было 3626 человек красноармейцев29 , 18 мая их оставалось столько же30 . Отряды, сформированные на Тереке из красных казаков, к маю 1918 года составили до 5 тыс. бойцов. К концу марта 1918 года в Грозном находилось 16 тыс. красных бойцов31 .Важное значение здесь на Тереке сыграло слияние  демократической партии Кермен с большевиками. Формально это произошло 19 апреля, хотя фактически завершилось позднее. Вопрос о создании вооруженных сил Терской республики стоял на повестке дня областной партийной конференции и III областном съезде народов Терека в Грозном. Открылся он 21 мая 1918 года. Важнейшим на съезде был вопрос о создании Красной Армии. На  эти нужды СНК выделил 15 млн. рублей32 .
Созданный штаб революционных войск Северного Кавказа располагал к 12 апреля 1918 г. тридцатью тысячами войск. В мироновском отряде насчитывалось тогда около 3 тыс. бойцов33 . Военным комиссаром Северо-Кавказского округа был казак по происхождению Е.А. Трифонов, а главкомом был А.И. Автономов – в прошлом донской казачий офицер, который в середине апреля считал, что здесь у красных 75 тысяч боцов34 .
Вскоре после издания декрета о создании Красной Армии 9 (22) февраля 1918 г. на заседании Оренбургского военно-революционного комитета заслушан вопрос о создании ее частей на указанной территории. В формировании первых частей Красной Армии в Оренбурге видная роль принадлежала и агитаторам Всероссийской коллегии по организации и управлению Рабоче-Крестьянской Красной Армии. 14 февраля 1918 г. в Оренбург прибыли ее первые представители, в составе группы находилось пять человек во главе с комиссаром М.М. Кирбицким, видным участником революции 1905-1907 гг. в Оренбургском крае. В период первой революции Михаил Михайлович Кирбицкий проводил значительную работу среди солдат и казаков Оренбургского гарнизона35 .
Весной 1918 г. шло формирование в Оренбурге на основе добровольческого принципа 28-го Уральского полка. К середине апреля в него вступило 700 человек36 .Началось формирование и других частей. Уже в конце апреля по Оренбургской губернии в Красную Армию по данным ГАРФ записалось 6818 добровольцев, из них 3800 в Оренбурге37 . Формирование частей состояло в основном из местных рабочих, солдат и крестьянской бедноты.
Налет белоказаков в ночь с 3 на 4 апреля 1918 года, гибель под станицей Изобильной отряда во главе с председателем Оренбургского губисполкома С.М. Цвиллингом, жестокая расправа над председателем Соль-Илецкого Совдепа П.Е. Персияновым38 , показали оренбургским рабочим необходимость стать под ружье, и 10 апреля Оренбургский губернский комитет Центрального комитета фабзавкомов предложил всем рабочим с 18 до 45 лет вооружиться, чтобы отбить возможные новые набеги на Оренбург. 14 мая был опубликован приказ, в котором говорилось, что на основе постановления Оренбургского губисполкома и Оренбургского Военно-революционного комитета и оперативного штаба 11 мая 1918 г. объявлена мобилизация рабочих и служащих всех заводов и фабрик Ташкентской и Орской железных дорог. Призывались все мужчины в указанном выше возрасте, а старше могли вступать добровольно. Все мобилизованные по данному приказу приравнивались в правах с красноармейцами39 .  Вскоре мастеровые и рабочие заводов и фабрик Оренбурга составили 1-й Красногвардейский полк. Создававшиеся на базе фабрик и заводов части были красногвардейскими. Иначе говоря, в Оренбурге, впрочем, как и в других казачьих регионах, наряду с частями Красной Армии формировались и красногвардейские отряды. Такова была специфика организации и здесь сил революции. Следует подчеркнуть еще и другую особенность: более ранний переход к мобилизационному принципу формирования частей, обусловленный обострением и здесь борьбы. Переход от добровольчества к мобилизации произошел в казачьих областях  раньше, чем в целом в масштабах всей страны, не только в красных, но и в белых частях  всех рассмотренных нами губерний и областей.
Налет белоказаков на Оренбург в начале апреля, в результате которого было зарублено 129 граждан, в том числе старики, женщины и дети, вызвал ответный орудийный обстрел казачьих станиц со стороны красных (жестокость породила беспощадность, этот ответный удар – ее форма, были не только ошибкой, но и преступлением). В результате обстрела казачьих станиц 14 из них были сожжены, сгорели 4110 домов. Одновременно это событие ускорило возникновение как красных, так и белых казачьих формирований. 13 мая      1918 г. на заседании Оренбургского губисполкома был заслушан доклад А.С. Шереметьева (казака, члена Оренбургского губисполкома, военного комиссара Оренбургского казачьего войска), в котором он сообщил о желании трудовых казаков первого округа организовать свой отряд для борьбы с белыми40 . Губисполком поддержал инициативу, но оружие отряду пришлось добывать в бою. Особенность,  характерная и для Дона. Вскоре на базе данного отряда началось формирование в Оренбурге 1-го Советского Оренбургского трудового казачьего полка. Позднее, в подписанном 31 мая декрете СНК говорилось об организации красноказачьих частей с учетом  бытовых и военных особенностей казачества41 .
Еще в мае в Оренбург и Орск стали прибывать отряды из казаков из других районов губернии. Из Верхнеуральска – севера Оренбургского края - поступили 800 человек под командованием Н.Д. Каширина  (в прошлом казачьего офицера), затем и отряды В.К. Блюхера, С.Я. Елькина, Г.В. Зиновьева и другие – во многом состоявшие из рабочей, крестьянской и казачьей бедноты. Наличие множества отрядов требовало объединения их руководства, и 27 мая 1918 г. был создан соответствующий штаб, подчиненный местному губисполкому42 . Во главе частей стал Г.В. Зиновьев.
За последнее время в литературе наметилась конъюнктурная тенденция отрицания наличия интервенции на Южном Урале в 1918 г., но она может исходить только от историков и публицистов, не изучавших специально вопрос, либо тенденциозно настроенных.
Мятеж чехов, взятие ими Челябинска, вступление в данный город батальона французских солдат, поступавшее белоказакам японское и американское оружие и т.д. недвусмысленно говорят об этом. Именно поддержка интервентов придала борьбе и здесь  более жестокий и более длительный характер, способствовала превращению Южного Урала в арену ожесточенных сражений красных и белых, принесла неисчислимые потери населению региона.
 
В обстановке развернувшейся интервенции, захвата Челябинска чехословаками и белыми, при отсутствии боеприпасов и артиллерии  у красных частей, находившихся в Оренбурге, 27 июня на заседании всех красных частей, дислоцировавшихся в губернском центре, было решено Оренбург оставить. Из города части Красной Армии и красногвардейцы уходили в двух направлениях: на юго-восток в район Актюбинска и Орска и на север  с целью соединиться с 3-й Красной Армией Восточного фронта  (сказывались еще элементы партизанщины, многие вопросы решались  голосованием).
2 июля 1918 года Оренбург был оставлен красными. Вскоре в город  (3 июля) вошли белоказаки, прибыл сюда и А.И. Дутов.
К лету 1918 года на территории Оренбургской губернии из рабочих, трудовых крестьян и трудовых казаков было создано 16 полков. 9 из них (3-й Советский Бузулукский, Илецкий, 28-й Уральский, 1-й Оренбургский красногвардейский, Покровский, два Орских, 1-й Советский трудового казачества,  3-й интернациональный) составили Туркестанскую армию, созданную 10 июля 1918 г. во главе с Г.В. Зиновьевым в районе Актюбинска-Орска.
7 полков (Верхнеуральский, 1-й Уральский, Архангельский, Богоявленский, 17-й Уральский стрелковый пехотный, Оренбургский казачий им.С.Разина, Верхнеуральский казачий кавалерийский полк) составили отряд южноуральских партизан под командованием Н.Д. Каширина, а позднее В.К. Блюхера, которые, как мы сказали, отступили из Оренбурга на Север.
В Туркестанской армии (по составу в основном Оренбургской) было 17 тыс., у партизан Каширина 9-12 тыс. бойцов, т.е. всего на территории Южного Урала сформированные части Красной Армии и красногвардейцы составили летом 1918г. 26-29 тыс. красногвардейцев и красноармейцев.
В октябре 1918 г. у Дутова было (по нашим сведениям) около 21 тыс. штыков и сабель. По данным же покойного профессора – казака по происхождению,  М.Д. Машина у дутовцев было всего 14 тыс.
Итак, в тылу белых на Восточном фронте действовало более 26-29 тыс. красных частей, сформированных на Южном Урале, что  обусловило одну из причин побед Красной Армии в сентябре-октябре 1918 г. на Восточном фронте. Южный Урал в целом не превратился в Вандею революции, стал лишь ареной ожесточенной борьбы. Так было и в других казачьих регионах России.
Выше мы говорили о первых шагах в формировании первых дутовских частей в Оренбуржье с ноября 1917 г. по январь 1918 г.
Особую роль в организации белоказачьих частей сыграл “Съезд объединенных станиц Первого округа”43 , открывший свою работу в станице Нижне-Озерной 24 марта 1918 г. Ни о каком четком представительстве на “съезд” не было и речи. Все сводилось к тому, чтобы был хотя бы один казак от той или другой станицы на нем. Съезд объявил своей главной целью “борьбу с большевиками”44 . Первоначально здесь были казаки от станиц Кардаиловской, Ветлянской, Краснохолмской, Городищенской, Мертвецовской, Покровской, Татищевской (всего 15 человек). Несколько позднее, к июлю 1918 г., число их стало несколько больше. Работа “съезда” во многом сводилась к определению разнарядки на казаков, которые должны были быть выставлены той или другой станицей для борьбы с Советской властью45 . Съезд стремился расширить число “станиц”, участвующих в его работе,  и, забегая вперед, свои обращения к оренбургским казакам писал (якобы) от 27 станиц. При этом руководителей съезда не смущало отсутствие такого представительства. Съезду несколько раз (ввиду недовольства жителей) приходилось под давлением станичников менять свое местонахождение – из Нижне-Озерской он переехал в Кардаиловскую, затем в Линевскую и т.д.46 .
В воззвании от 28 апреля (11 мая) съезд призвал всех “уничтожать большевиков до единого”. Протоколы съезда пестрят проклятиями и злобой в адрес казаков, отказывающихся воевать против красных, или стремящихся даже держать нейтралитет, предлагают жестокие меры в отношении тех, кто уклоняется от борьбы с Советской властью или придерживается нейтралитета.
На съезде говорилось о нежелании краснохолмцев сражаться с большевиками, о том, что казаки станицы Рассыпной не стали выполнять требование казачьего начальства о разрушении железнодорожного полотна. В станице Городищенской более 400 казаков решили арестовать офицеров-партизан. Съезд грозил безжалостно расстрелять станицу карательным отрядом47 . Съезд решил возродить телесные наказания “в количестве 50 ударов розгами (по мягким частям зада)”48 .18 (31) мая съезд принял решение “немедленно разоружить станицу Верхнекраснохолмскую за сочувствие большевикам”49 . За отказ бороться с большевиками казаков Верхнепавловской станицы съезд решил арестовать вожака выступления. Постановлением  съезда был передан полевому суду казак Рычковской станицы Русимов, призывавший своих станичников бросить борьбу с красными. 26 мая (9 июня) вынесли порицание Дедуровской, Краснопокровской и Никольской сотням 6-го полка  за отказ воевать с красными50 .
31 мая (12 июня) съездом было решено послать карательный отряд для того, чтобы окружить станицу Краснохолмскую и арестовать всех, призывающих идти за большевиками, 4 (17) июня съезд принял решение о воспрещении общих собраний в сотнях и разгоне казачьих комитетов во всех станицах51 . 19 июня (2 июля) 1918 г. съезд постановил конфисковать у жителей станиц Нежинской и Каменно-Озерной “20 жатвенных машин за агитацию в пользу большевиков”52 , 21 июня (4 июля) решили исключить из казачьего сословия и лишить земельного пая тех казаков, которые не сражались против красных. Так были исключены из казачьего сословия казаки целых станиц Малиникеевской и Капитоновской53 .
По инициативе съезда проводились карательные экспедиции против станиц, не желавших поддержать белоказаков. Съезд счел станицу Первую Зубочистинскую за сочувствие большевикам “враждебной” и направил в нее карательную экспедицию54 . Такие же экспедиции направлялись в Красноярскую, Нижне-Озерскую и Краснохолмскую станицы55 . На заседаниях так называемого “съезда” была осуждена станица Подстепинская за нежелание бороться с красными56 .
23 июня 1918 г. съезд принял решение о борьбе с казаками, приходящими в станицы из Красной Армии, с целью “недопущения распространения большевизма”57 . Съезд осудил станицу Татищевскую за нежелание давать пополнения в ряды белоказаков и взрывать железнодорожные пути. За последнее были осуждены казаки станицы Рассыпной58 . Священник станицы Никольской был осужден за агитацию в пользу большевиков59 . Без указанных протоколов съезда белых казаков, которые без прикрас свидетельствуют о сложнейших процессах, происходивших в станицах, рассказ об организации белых частей на территории Оренбуржья  был бы далеко неполным.
В районе Изобильной, где погиб Цвиллинг,  белыми в апреле-мае 1918 г. командовал есаул Серебряков и его помощник подъесаул Донецкий. В эту группу входили станичники Ветлянской, Изобильной, Линевской, Буранной, Филипповской и Красноярской. Всего в этой группе по данным красной разведки было до 3 тысяч человек. Отряд Серебрякова трижды атаковал Илецкую защиту, но безрезультатно. Вооружение отряда не отличалось высоким качеством оснащения:  у многих отсутствовали винтовки.
Левобережной группировкой белых со штабом первоначально в Кардаилово, а позднее в Дедуровской командовал войсковой старшина Нечаев, его помощником был подъесаул Нестеренко. В этой группе войск было до тысячи бойцов, из них две сотни уральских казаков. Действия и тех, и других групп носили партизанский характер: разрушали линию железной дороги,  в основном по ночам.
В правобережной группе белых, штаб которой находился в Нижне-Озерной и которой командовал подъесаул Сатчинов, его помощником был сотник Слотов, действовало до тысячи человек. В группе присутствовали, как и в левобережной,  уральские казаки. Операции проводили на линии “Новосергеевка-Каргала”: систематически портили железнодорожное полотно. Между правобережной и левобережной группами была  установлена паромная связь в районе Рычковской и Татищевской60 . Казаки Рычковской станицы решили отозвать своих станичников с фронта61 .
Уже 8 (21) июня съезд объявил себя малым кругом Оренбургского войска, тем самым заявил о своих претензиях на полную власть над казачеством62 .
Без анализа этого белоказачьего “съезда”, думается, картина организации белых и красных частей в указанный период была бы далеко неполной и односторонней. Тем более что документы съезда свидетельствуют об оценке происходящих событий белыми. К его оценке мы еще вернемся.
Вынужденный покинуть в январе 1918 г. Оренбург, Дутов некоторый период находился в Верхнеуральске, затем в марте 1918 г. перебрался в станицу Краснинскую, а оттуда с отрядом в 240 человек ушел в Киргизские степи, где ему удалось весной 1918 г. взять Тургай. Вернулся А.И. Дутов в Оренбург в первой декаде июля 1918 г. после оставления его Советскими войсками, тогда же он был произведен в генерал-майоры.
С весны 1918 г. происходит активизация казачьих партизанских отрядов63 , проявляющаяся в налетах  на линии железных дорог и связи, а также на крупные города. Была сделана попытка захвата 4 апреля 1918 г. Оренбурга, закончившаяся тогда провалом. По данным Н.Е. Какурина, гарнизон Оренбурга тогда насчитывал 5600 штыков, 80 пулеметов, 15 орудий, а силы белых, ворвавшиеся и выбитые из города, всего 700 человек. Думается, что особый интерес представляет мнение Какурина о состоянии некоторых советских отрядов, об их “порою аморальном облике”. Он приводит мнения областного комиссара по военным делам, который в сводке от 24 апреля 1918 г. писал: “Присылаемые отряды в Оренбург не соответствуют назначению, так как среди них полная деморализация. Жлобинский отряд в количестве 500 человек берет контрибуции с казаков и делит их между собой”.
Налет на Оренбург, последующий артиллерийский обстрел 14 казачьих станиц, в результате которого было сожжено более 4 тысяч казачьих домов, мог навсегда привести к великому кровопролитию в беспощадной войне по уничтожению друг друга. Однако,  несмотря на создавшийся драматизм положения кризис во взаимоотношениях между рабочими и казачеством был в значительной мере предотвращен, как мы говорили, созданием в Оренбурге первых казачьих отрядов и полков, а затем  и объявленной в центре СНК мобилизацией казаков в Красную Армию, а также благодаря значительной агитационно-пропагандистской работе. Однако все же во 2-й половине 1918г. в рядах белых, дутовских войск оказалось больше казаков, чем в Красной Армии. Перелом произойдет в конце 1918 – начале 1919 гг., когда начнется, а потом осенью завершится, переход оренбургского казачества на сторону советской власти.
20 февраля 1918 г. Астраханский губисполком упразднил Астраханское казачье войско и казачьи части. 10 мая 1918 г. съезд астраханских трудовых казаков в Саратове признал советскую власть. В казачьих станицах были созданы советы и комитеты бедноты, проводились аграрные преобразования, и иногородние получили равное с казаками право на земельные наделы64 .
В обстановке нарастания противоречий весной 1918 г. обострилась и борьба в Уральском казачьем войске. Отрицание соответствующей автономии советским руководством Оренбургской губернии сказалось и на соседней Уральской области. Газета “Яицкая воля” 13(26) марта 1918 г. писала о том, что Уральское войсковое правительство признает как факт центральную советскую власть, но требует для Уральского войска “автономии”. Состоявшийся в марте 1918 г. Уральский казачий съезд принял решение об автономии войска во главе со своим правительством и самостоятельной армией. Почти тогда же, 18-24 марта 1918 г., состоялся в Уральске областной съезд рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, который принял решение о роспуске Войскового правления и правительства западного отделения “Алаш-орды”, однако конкретных мер в реализации указанных пунктов постановления не предпринималось. Воспользовавшись этим в ночь на 29 марта Войсковое правительство разгромило Уральский областной совет и арестовало около 60 его членов и лиц, близких его деятельности. Спастись удалось только 17-18 членам совета. Основная масса их пробралась в Саратов, а председатель Совдепа Д. Колостов очутился в Оренбурге. Поводом к этому шагу Войскового правительства послужили события в Илеке. Сюда прибыл продотряд и красноармейцы под командованием известного в Оренбурге артиллериста Ходанова. Последний ставил задачу изъятия оружия в окружающих станицах. В предъявленном ультиматуме станице Рассыпной он потребовал  сдачи оружия,  в противном случае грозил артиллерией разнести станицу. Как объяснял в начале апреля 1918 г. Даниил Колостов “посланный сюда отряд из Оренбурга за несуществующими тут двумя миллионами пудов хлеба” творил произвол65 . Изъятие нескольких  седел и другого снаряжения илекских казаков стало последней каплей, переполнившей чашу их терпения. Поднявшись на борьбу, они истребили почти весь ходановский отряд, зарубили около 400 человек. Трупы красногвардейцев и мирных  иногородних жителей бросали в прорубь. События в Илеке прозвучали как набат к повсеместному выступлению уральских казаков.
Войсковое правительство, совершив указанную выше акцию объявило о мобилизации казаков в возрасте 19-35 лет и приступило уже в апреле 1918 года к формированию Уральской белоказачьей армии66 . Настал момент, когда со второй половины 1918 г. в рядах белых оказалось больше уральских казаков, чем у красных.
СНК РСФСР неоднократно направлял в Уральск представителей, стремясь достичь компромисса и избежать гражданской войны. Сюда с миссией доброй воли были командированы видные выходцы из среды уральских казаков: Ф.М. Неусыпов и И.С. Ружейников, которых здесь хорошо знали и ценили, а также И.И. Ульянов, иногородний, долго  живший в Уральской области, воспитывавшийся  в казачьей семье и  посвятивший много лет изучению истории казачества и борьбе за его просвещение.
 Первый из них - Филипп Маркович Неусыпов – сын рядового уральского казачьего войска. Закончил сельскохозяйственное училище. Был агрономом. Вступил на путь борьбы с самодержавием. После Февраля редактировал газету “Уралец”. Когда 29 марта в Уральске произошел переворот, отправился в Москву, где принимал участие в издании журнала “Революционное творчество”, а затем стал редактором газеты “Голос трудового казачества” казачьего комитета ВЦИК, одновременно был студентом  университета Шанявского67 .
Еще более широкую популярность в Уральском казачьем войске приобрел военный врач Иван Семенович Ружейников, член РСДРП с 1905 г. После февральской революции стал членом исполкома комитета юго-западного фронта, товарищем председателя (так называли тогда заместителей) его политической секции, а затем и товарищем председателя исполкома фронта. Он энергично участвовал в создании правления казаков юго-западного фронта  на правах секции солдатского исполкома, вошедшего  в правление. Ружейников был  членом  бюро68 . Затем активно сотрудничал в казачьем комитете (позднее отделе) ВЦИК. В 1919 году был членом  Уральского (губернского) революционного комитета.
Иван Иванович Ульянов участвовал в революции 1905 г., член РСДРП с 1906 г., член ВЦИК. Автор брошюр “Думы вольного казака”, “Казачество в первые дни революции”, “Что случилось в России”.
Саратовский исполком в середине апреля 1918 г., заслушав доклад И.С. Ружейникова, сформулировал следующие условия установления мира с Уральским казачьим войском:
1. Признание СНК высшей властью федеративной республики.
2. Восстановление Совета рабочих, крестьянских и казачьих депутатов.
3. Изгнание набежавшего в пределы Уральской области реакционного офицерства, помещиков и капиталистов.
4. Освобождение всех арестованных.
Было достигнуто соглашение об обмене пленными. Однако требование Войскового правительства о восстановлении железнодорожного сообщения и телефонно-телеграфной связи не было принято. В ходе переговоров не хватало взаимной терпимости и стремлений идти навстречу друг другу.
 В военном отделе  ВЦИК делегации в полном составе (в начале июня) посоветовали проехать в Уральск через расположение 4-й армии, воевавшей в этом регионе. Запасшись многочисленными экземплярами декрета от 1 июня 1918 года,  делегация  двинулась в путь. В штабе решили, что на переговоры отправится один из ее  представителей. Эту роль представили Ф.М. Неусыпову. Путь Неусыпова лежал через станцию Семиглавный Мар. Однако, как только линия фронта была преодолена, Ф.М. Неусыпов был схвачен и на другой день после прибытия повешен. Компромисс не был достигнут69 .
18 мая 1918 г. из Саратова в адрес СНК Ружейников телеграфировал: “Создавшееся положение на Уральском фронте и события последних дней отдаляют возможность реального приступа к  ведению  переговоров о  перемирии. Продолжаем выжидать. Ведем агитацию”70 .
Было бы неверно думать, что с весны 1918 г. все уральское казачество было против советской власти. Об этом свидетельствует даже газета “Яицкая воля”, которая явно стояла на антибольшевистских позициях. Так, в этом органе  от 3 (16 апреля) 1918 г. говорилось, что в поселке Грязно-Иртецком Благодарственной станицы, которая как и  Мустаевская,  держалась до поры до времени нейтралитета, решено было сдать оружие, признать советскую власть и образовать у себя Совет казачьих и крестьянских депутатов по примеру поселка Лапасского. Из 240 присутствовавших на сходе 195 высказались за признание советской власти, против – 45.
В этом же номере  шла речь о том, что станица  Благодарственная была настроена подобно Грязно-Иртецкому… Лапассцы с самого начала сдали все оружие красногвардейцам и образовали у себя Совет казачьих, рабочих и крестьянских депутатов. Казачий комитет при ЦИК Советов принимал всяческие меры к прекращению напрасного кровопролития, за разрешение вопроса мирным путем. Казачий комитет просил не верить наущению офицерства и  слиться  в единую, тесную семью с трудовым народом71 .
Думается, Саратов и Оренбург, местные органы советской власти, как и Уральское Войсковое правительство были малоуступчивы. Так газета “Яицкая воля” от 22 апреля (5 мая) 1918 г. сообщала об аресте ездившей  в Москву через Саратов делегации из Уральска. Насколько это сообщение было достоверно, проверить трудно. В Уральском госархиве не сохранилось документов, которые бы пролили свет на этот вопрос. Думается, возможность компромисса и здесь сохранялась, особенно на базе декрета от 1 июня 1918 г.
Формированием красных казачьих частей из уральских казаков занимался бывший полковник старой армии Щелоков Николай Кононович, вступивший добровольно в Красную Армию в июле 1918 г.
Летом и осенью 1918 г. случаи вступления в отряды красных уральских казаков были сравнительно  редки. Однако именно тогда уже  в Уральске возник эскадрон уральских  казаков, позднее переросший в полк, которым командовал Е.П. Почиталин.
5 мая 1918 г. красные части овладели железнодорожной станцией, а 13 мая продвинулись вплотную к Уральску (в этом отряде было более 4 тысяч человек и 10 броневиков). Какурин считал, что в этот период со стороны белых все сводилось к отдельным налетам, партизанским действиям.
Весной 1918 г. произошли знаменательные события в жизни Сибирского казачьего войска. В середине марта состоялся III Войсковой круг указанного войска. Заседание открыл председатель исполнительного комитета Войскового совета казачьих депутатов прапорщик В.В. Полюдов. 7 апреля 1918 г. он предложил проголосовать по вопросу признания советской власти. В результате «за» проголосовало 111 делегатов, «против» – 30, «воздержалось» – 19. Данный факт весьма примечателен. Он говорит о том, что возможно было завоевание казачьих кругов, большинства казачества на сторону советской власти через данную форму их организации72 . На базе постановлений съезда было решено учредить исполнительные комитеты на основе всеобщего, прямого и тайного голосования, исходя из резолюции съезда “О временном самоуправлении поселковых и станичных исполкомов”, станичные и поселковые управления упразднялись.
В то же время антибольшевистски настроенные элементы казачества принимают меры к борьбе против советской власти. Омская организация “Тринадцати” (по числу казачьих офицеров, составивших ее ядро), возглавляемая Б.В. Анненковым, которому нелегальный Войсковой круг предписал создать белоказачьи отряды в станице Атаманской под Омском, благодаря помощи местной буржуазии, выделившей 2,5 млн.руб., сформировала отряд в 300 штыков и 300 сабель. Другой отряд был создан полковником Волковым. 19 марта    1918 г. Анненков совершил налет на Омск, однако получил отпор от красногвардейского отряда. После выступления чехов отряд Анненкова стал быстро расти (поскольку усилилось недовольство новым этапом продовольственной политики советской власти). Его отряд  достиг полутора тысяч человек, стал дивизией, действовавшей партизанскими методами.
Отряды Анненкова состояли в основном из офицерской верхушки и зажиточной части казаков, которым было что терять при переходе власти в руки Советов. Части Анненкова характеризовались зверством, перед которым бледнели действия чингисхановских орд. Так Анненков, ворвавшись в Славгород в первый же день расстрелял более 500 жителей, зарубил 87 делегатов крестьянского съезда. Деревню Черный Дол сжег дотла. Методы убийств были самыми дикими. Обычным было массовое насилие над девушками в поезде атамана. После чего их расстреливали. При уходе в Китай Анненков приказал расстрелять 3 тысячи казаков за отказ следовать за ним, желание остаться в России73 . Преобладающим методом его действий были партизанские налеты.
13 апреля был подавлен белоказачий мятеж в станице Семипалатинской, но в станице Капальской  офицеро-кулацкая  верхушка создала “боевой совет”, начавший формировать белогвардейские отряды. Среди казачества велась широкая агитация, заговорщики установили связь с военным подпольем Сибири и “Туркестанским союзом борьбы с большевизмом”. Главным очагом белоказачьего движения стали южные станицы, окружавшие Верный,  и северные станицы Капальского и Лепсинского уездов. В апреле в станицах под Верным началось выступление, однако значительная часть казачества не поддержала его. 19 мая 1918 г. сформированный в Верном красногвардейский отряд под командованием Емелева (со 2 июня он стал военкомом и командующим войсками Семиреченской области) разгромил это выступление казаков.  В районе станиц Каскеленской и Малой Алма-Атинской  оно также было подавлено. Облисполком постановил упразднить Семиреченское казачье войско, конфисковать офицерские и церковные земли.  Началась  реквизиция скота и хлеба, что вызвало новое антибольшевистское выступление значительных масс казачества74 .
После установления советской власти во всей Сибири антибольшевистские, анитисоветские элементы развернули  подпольную деятельность по созданию отдельных будущих белых отрядов в городах этого региона и в частности  в Чите, Красноярске и Томске. Особые надежды при этом возлагались на те элементы Забайкальского  и Уссурийского  казачества, которые были яро настроены против большевиков. Эта борьба вскоре стала открытой в лице соединений атаманов Семенова и Калмыкова.
К маю 1918 г. наибольшее развитие получили действия атамана Семенова. Его соединение достигло 3-4 тысяч человек75 . В Забайкалье Семенов создал опасность для большого участка Амурской железной дороги между Читой и Сретинском, грозил Чите и Нерчинскому заводу.
Как свидетельствуют материалы Центра новейшей документации Читинской области,  основная масса казачества 3-го и 4-го отделов не пошла за Семеновым. Видные забайкальские казаки: Д. Шилов, Ф. Балябин, Г. Богомягков, Г. Козачков организовали военный комиссариат, который активно формировал красногвардейские и красноармейские части.
С установлением советской власти в Забайкалье был создан временный Военно-революционный штаб по борьбе с Семеновым, развернувший в Чите энергичное формирование Красной гвардии и ее обучение военному делу. В конце марта 1918 г. на III съезде Советов крестьян, рабочих, казаков и бурятов было принято решение о создании частей Красной Армии в Забайкалье. В избранный на съезде исполком вошли представители казачества. Вскоре для борьбы с Семеновым был сформирован сводный отряд во главе с С.Г. Лазо. В него вошли 1-й Амурский казачий полк и двести красноармейцев. 1-8 марта 1918 г. указанный отряд разбил семеновцев, которые ретировались в Манчжурию. Красных казаков распустили по домам. Через месяц, опираясь на поддержку иностранных государств, Семенов вновь вторгся на территорию Забайкалья. У него тогда было около 3 тыс. штыков и сабель казаков. Он быстро продвигался к Чите. Тогда же атаман издает приказ о мобилизации под угрозой расстрела. Однако, несмотря на это, большая часть казачества шла в отряды Лазо. Мобилизация, объявленная Семеновым под страхом смертной казни, вызвала обратную реакцию. Начался рост партизанского движения против семеновцев  среди крестьянства и казачества. В поселках и станицах: Кударино, Курунзулай, Лопиниково, Нижне- и Верхне-Горюнино и Ольдондо 17 апреля сформировался первый партизанский отряд в 680 сабель. Затем кавалерийская бригада Копзогаз (сокращенное название из станиц, которые дали основу для ее комплектования: Копунская, Зоргольская, Газитурская)76 .
Отряды Восточного Забайкалья возглавлял Г.Н. Аксенов, а общее командование Даурско-Забайкальским фронтом – С.Г. Лазо. К маю у Лазо было 13 тысяч бойцов, из них 6 тысяч кавалеристов, в том числе 5,5 тысяч забайкальских казаков77 ; у Семенова  -  9 тысяч штыков и сабель.
В развернувшихся наступательных действиях против Семенова особенно прославился Аргунский казачий полк под командованием казака З.С. Метелицы. Лазо отмечал, что “прифронтовое казачество поднялось на защиту советской власти и спешно мобилизует новые силы”. Семенов вновь был разбит и отброшен в Манчжурию.
Достигнутые результаты были во многом обусловлены тем, что в Забайкалье сохранялся и в этот период блок большевиков с левыми эсерами78 . Думается, надо заметить, что в исторической и военной литературе хотя и говорится о двух фронтах (командующем и главнокомандующем двух из них), однако     нередко речь идет об отрядах, созданных в станицах, городах и рабочих поселках, то есть утверждать  о полном переходе к регулярной армии в тот период в Сибири не приходится.
 К 14 марта 1918 г. был ликвидирован мятеж под руководством атамана Гамова. Однако Гамов успел ограбить государственный банк, в котором он похитил 37 млн. золотых рублей79 . Вскоре, в первых числах апреля, был созван казачий съезд, который слился с V областным съездом трудящихся области. Казачий съезд принял решение об упразднении данного сословия. 10 апреля объединенный съезд объявил Амурскую область автономной Амурской социалистической республикой в составе РСФСР80 .
Итак, если период с ноября 1917 г. по март 1918 г. можно назвать временем преддверия гражданской войны, то этап с апреля по июнь 1918 г. надо  считать ее началом, стадией партизанщины, фазой формирования первых полков и дивизий белых и красных частей, появления линий сражений между ними, которые называют фронтами, хотя амплитуда колебаний численности тех или иных соединений и участки противостояния носят условных характер, да и понятие “фронт” этого времени относительно. Порою то, что называют фронтом по численности совпадает с армией, дивизии с полками, полки с ротами и эскадронами. Титулы “главнокомандующий”, “командующий” присваиваются очень легко.
Этот этап переходный (от добровольчества  в формировании казачьих частей) к мобилизационному принципу. Противники не прочь пугать друг друга численностью полков, дивизий, наличием армий (хотя и чудовищно скромных  по численности бойцов). Соединения носят неустойчивый характер, порою, одержав успех, та или иная часть распускалась  по домам, а потом приходилось ее формировать снова. Только к концу июня 1918 г.  части приобрели стабильный характер, сложились основные армии и фронты гражданской войны. Теперь в сражение были вовлечены широкие массы казачества на той и другой стороне. Только к концу июня во всех казачьих областях поистине развернулась гражданская война.
 
 
 
 1 П.Н. Краснов. Всевеликое войско Донское в кн. Тайны истории. Трагедия казачества. -  М.,1996. - с.178-179.
 2     Думается не случайно и воспоминания А.Г.Шкуро названы: “Записки белого партизана” (см. Тайны истории. Трагедия казачества. - М., 1998. – Т. 1.- с.5-155). Эту особенность борьбы на данном этапе  “сходную с партизанской” отмечает и белоэмигрант Д.Лехович, один из участников белого движения, книга которого была опубликована недавно на русском языке, М.,  1992 г., с.167-168.
 3 Л.Д. Троцкий. Моя жизнь. - М., 1991. - с.379-385. Директивы командования фронтов Красной Армии. - М. - с.266, 271.
 4 П.Д. Добрынин. Борьба с большивизмом на юге России и Донское казачества. - Прага, 1921. - с.51.
 5 Очерки истории партийных организаций Дона. Часть первая. - Ростов-на-Дону, 1973. -  с.437-445.
 6  П.Д. Добрынин. Указ.соч. - с.52.
 7 Тайна истории. Трагедия казачества. - Том I. - с.177.   
 8  Там же. - с.178.
 9  Там же. - с.179.
 10 Указ. соч. - с.181. Именно поэтому никак нельзя согласиться с мнением А.В. Венкова о том, что на Дону с мая по январь 1919 г.  существовал период “демократической контрреволюции” (см.А.В. Венков. Донское казачество в гражданской войне 1918-1920 гг. Ростов-на-Дону, 1992, с.38-51).
 11 См. Трагедия казачества. - Т.I. - с.183.
 12  П. Добрынин. Указ.соч. - с.5,7. Он же. Вооруженная борьба Дона с большевизмом. Донская летопись. -  № 1. -  Вена-Белград, 1923. – с.128-129.
 13  Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922 гг.): Сб. док. В 4-х томах. - М., 1978. – Т. IV. - с.462.
 14 Там же. - с19.
 15 Там же. - с.29.
 16 ГАРА. Ф.2, оп.1, д.46, л.26.
 17  Южный фронт. Май 1918-март 1919 гг. Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России: Сб.док. -  Ростов, 1962. - с.7-10.
 18  Филипп Миронов. Документы. Тихий Дон в 1917-1921 гг. -  № 11. - с.46.
 19 Там же. -  № 10. - с.46.
 20  Там же. -  № 19. - с.53.
 21  Там же. - № 22. - с.55.
 22  Там же. - № 23. - .57.
 23  Директивы командования фронтов Красной Армии. - Т.I. - с.166.
 24   Там же. -  № 24. – с.57.
 25  Там же. - № 25. - с.58.
 26  Д.Лехович. Указ.соч. - с.174.
 27  Там же. - с.163.
 28  Там же. - с.70.
 29  Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922). - Т.IV. - с.19.
 30   Там же. - с.28.
 31  ГАСА. Ф.2, оп.1, д.71, л.128.
 32  Октябрьская революция и гражданская война в Северной Осетии. - Орджоникидзе, 1973. -  с.142-144.
 33  Южный фронт. - с.35.
 34 Директивы командования фронтов Красной Армии. - Т.1. с.154.
 35 ГАОО. Ф.21, оп.2, д.266, л.2
 36 ГАРА. Ф.2, оп.1, д.4, л.14.
 37 Там же. Ф.2, оп.1, д.71, л.128.
 38 Гражданская война в Оренбуржье (1917-1919): Док. и  мат. - Оренбург, 1959. - с.122.
 39  Там же. - № 100. - с.127-128.
 40 Там же. - № 101. - с.128.
 41 Декреты Советской власти. - Т.2. 27 мая – 20 июля, 1918. - № 1165. - с.362-364.
 42 Гражданская война в Оренбуржье. - № 109. - с.138.
 43 Центр документации новейшей истории Оренбургской области (ЦДНИОО). Ф.7924, оп.1, д.82.
 44 Там же. Л. 1.
 45 ГАОО. Ф.1912, оп.2, д.7, л.2,8,17.
 46 Там же. Л.6.
 47 ГАОО. Ф.1912, оп.2 д.7, л.38.
 48 Там же. Л.14. ЦДНИОО, Ф.7924. оп.1, д.82, л.9.
 49 Там же. Л.22.
 50 Там же. Л.21-42.
 51 Там же. Л.60.
 52 Там же. Л.71.
 53 Там же. Л. 74-75, III.
 54 Там же. Л.II.
 55 Там же.Л.37,52.
 56 Там же. Л.44, 48.
 57 Там же. Л.10, II 38.
 58 Там же. Л.25.
 59 Там же.  Л.34.
 60 Директивы командования фронтов Красной Армии. - Т.I. - с.188-191.
 61 ГАОО. Ф.1912, д.7, л.34.
 62 Там же. Л.53.
 63 Н.Е. Какурин. Как сражалась революция. - М., 1990. – Т.1. 1917-1918. - с.187.
 64 Л.И. Футорянский. Астраханское казачество. Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. - М., 1987. - с.47.
 65 ГАРФ. Ф.130, д.620, л.3-5.
 66 Яицкая воля. - 1918г. - 31 марта (13 апреля)
 67 А.Седина. На крутом повороте. - М., 1976. - с.74-75.
 68 Л.И. Футорянский. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. - Оренбург, 1972. - с.23. В.А. Чеботарев. Иван Ружейников. - Алта-Ата, 1971. - с.28-31.
 69 Яицкая правда. - 1919 г. - 11 фев.
 70 ГАРФ. Ф.130. оп.2. д.446, л.81.
 71 Яицкая воля. - 1918 г. - 15 (28)  апр.
 72 Государственный архив Омской области. Ф.683, оп.1, д.5, л.165.
 73 М.Ж. Абдиров. История казачества Казахстана. - Алма-Ата, 1999. - с.114-115.
 74 Л.И. Футорянский. Семиреченское казачество.// Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. - М., 1987. - с.542.
 75 Н.Е. Какурин. Как сражалась революция. – Т.1.  1917 – 1918.  – с. 188-189.
 76 Ордена Ленина Забайкальский. - М., 1980. - с.17.
 77 Центр документации новейшей истории Читинской области. Ф.6495, оп.3, д.90, л.27.
 78 Ордена Ленина Забайкальский.   - с.142.
 79 Очерки истории Читинской областной  организации КПСС. – Иркутск. - с.18.
 80 С.Н. Шишкин. Гражданская война на Дальнем Востоке. - М., 1997. - с.22-24.

 
2.4. Земельный и продовольственный вопросы в казачьих областях 
Решение земельного вопроса в казачьих областях России представляло особую сложность. Декрет о земле, принятый на II Всероссийском съезде Советов рабочих и крестьянских депутатов, подчеркнул: “Земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуются”1 . В обращении второго Всероссийского съезда Советов к казакам говорилось, что “только у казаков-помещиков революция отнимет земли и передаст их народу,  …. организуйте Советы казацких депутатов”2 .
27 (14) ноября в Смольный к Ленину и Троцкому, как пишет Джон Рид, явилась казачья делегация. Делегаты, как повествует автор, спросили: “Правда ли, что советское правительство собирается разделить казачьи земли между крестьянами Великороссии?”. “Нет”,  - отвечал Троцкий. Казаки пошептались между собой. “А не собирается ли советское правительство отобрать имения у наших помещиков и разделить их между трудящимися казаками?”. Им отвечал Ленин: “Это уже ваше дело. Мы поддержим трудовых казаков во всех их действиях… Начинать лучше всего с создания казачьих Советов. Тогда вы получите представительство в ЦИК, и тогда он станет и вашим правительством”3 .
Академик И.И. Минц,  к светлой памяти которого мы относимся с неизменным почтением, считал, что “для удовлетворения малоземельного крестьянства, горцев и казачьей бедноты недостаточно было ликвидации помещичьего землевладения. Необходимо было также упразднить земельную собственность, обеспечивающую привилегии богатого казачества”4 .
Мы давно и в нашей монографии, и в докторской диссертации на основе значительного фактического материала пришли к более основательному и дифференцированному выводу. В монографии, изданной на десять лет раньше указанной книги И.И. Минца, мы писали: “Расчеты показывают, что при ликвидации помещичьего землевладения, офицерских казачьих земель и при последующем уравнительном перераспределении их на Дону дополнительно получили бы земли не только крестьяне, но и все трудовое казачество, несмотря на то, что его земельное обеспечение в целом было значительно больше крестьянского”5 . Данная мысль и соответствующие расчеты впервые были высказаны в кандидатской диссертации П.Г. Попова6 . Несколько позднее в нашей диссертации7  мы развернуто остановились на данном сюжете, опираясь на более  широкий статистический материал и работы предшественников: П.Г. Попова, В.Н. Ивановой, Я.А. Перехова8 . Один из важнейших выводов состоял в том, что признавая разрыв в казачьем и крестьянском землевладении, нами был сделан вывод о том, что “ликвидация помещичьего и офицерского землевладения на Дону, а также частично конезаводства,  расчистка землевладения от всего средневекового хлама, как показали расчеты, дали бы при уравнительном переделе не только землю крестьянам, но обеспечили бы прирезку земли и трудовому казачеству”. Далее нами подчеркивалось: “В этом гвоздь вопроса. Не в отобрании паевой земли у трудового казачества и передаче ее крестьянству было, таким образом, существо решения аграрного вопроса на Дону, а в национализации земель, безвозмездной конфискации земель помещичьих и офицерских участков. Именно поэтому тот, кто не хочет упустить главного, не будет ставить на передний план противоречия между трудовым крестьянством и трудовым казачеством”9 . Далее в нашей  диссертации говорилось о возможности решения этой проблемы в указанных рамках даже на Кубани.  В  казачьих областях, особенно Азиатской части России, разрыв между казачьим и крестьянским землевладением был значительно  меньше. И чем дальше на восток располагалась данная область, тем скромнее становилась разница в земельном обеспечении. Сложнее всего было решить в рамках буржуазно-демократических преобразований земельную проблему в Чечне. Здесь надо было пойти дальше, затронув в известной мере интересы наиболее многоземельных слоев казачества, имеющих частновладельческие земли. Отсюда следовало, что буржуазно-демократические преобразования не противоречили интересам большинства казачества России.
Думается, при этом надо подчеркнуть, что исследователи и досоветские, и советские, да и постсоветские в гигантских размерах преувеличивали в несколько раз численность иногороднего населения, особенно на  Дону10 .  Об этом мы напомнили недавно в опубликованной статье в журнале “Вопросы истории”11 . Конечно, если при расчетах земельного фонда говорилось, что на Дону проживало около миллиона иногородних, а на самом деле их было в 3 раза меньше, как свидетельствует найденная нами нижеупомянутая перепись, то ясно, что это не могло не повлиять при расчетах решения аграрного вопроса на Дону. Впервые гиперболизированную цифру иногородних  пустил в ход В.П. Савельев  в его брошюре “Крестьянский вопрос на Дону в связи с казачьим” (Новочеркасск, 1917 .). И затем ее до нас никто не поставил под сомнение. А кроме того, важно подчеркнуть тоже отмеченный при этих расчетах нами факт, что 80% всего крестьянского населения проживало на Дону в Ростовском и Таганрогском округах, что необходимо было также  учитывать при решении земельного вопроса.
9 декабря 1917 г. СНК объявил трудовому казачеству, что ставит своей ближайшей задачей решение земельного вопроса в казачьих областях в интересах трудового казачества и всех трудящихся на основе закона о национализации земли.
Весной 1918 года, когда повсеместно в казачьих областях создавались Советы либо рабочих, казачьих и крестьянских депутатов, либо в станицах Советы казачьих депутатов, В.И. Ленин давал согласие на автономию Донской области, советуя при этом, чтобы полномочный съезд городских и сельских Советов Донской области выработал свой аграрный законопроект и представил на утверждение совнаркома. Этим определялся важнейший принцип решения сложнейшего аграрного вопроса в казачьих областях дать право его разработки  форуму области, не командуя  сверху. В данный момент существовало определенное противоречие между Декретом о земле и “Основным законом о социализации земли”12 . Хотя и первый, и второй говорили об уравнительном землепользовании, однако провозглашенная в первом документе неприкосновенность земель рядового казачества во втором не подчеркивалась. А термин “рядовой”  казак больше говорил о военном, чем социальном положении, то есть, думается, речь шла об отмежевании основной массы казачества от офицерства и чиновников. В законе о социализации земли говорилось, что ее распределение должно проводиться “по потребительско-трудовой норме, не превышать трудоспособности наличных сил каждого хозяйства”. Заявлялось о том, что торговля хлебом, как внешняя, так и внутренняя, должны быть “государственной монополией”13 . О настроениях казачьей массы накануне I Донского съезда в апреле 1918 года свидетельствует наказ съезду  Усть-Медведицкого исполкома Совета казачьих, крестьянских и рабочих депутатов. В нем говорилось, что “все казачьи земельные наделы  (подчеркнуто - Л.Ф.) должны оставаться в их собственности, а также конские выпасы”14 . Хотелось бы сказать, что речь в данном случае идет о надельных землях рядовых казаков, которые по Декрету о земле не подлежали конфискации. Думается, в этой части наказ не содержал ничего сверх того, что обещал 2-й Всероссийский съезд Советов. Вместе с тем, в наказе признавалось, что войсковые  (запасные – Л.Ф.) и помещичьи земли переходят в пользование коренного крестьянства в размерах, не превышающих казачьи наделы, если же после раздела окажутся излишки земли, то их следует распределить между казаками и крестьянами поровну. Далее авторы главы, которую мы цитируем, Хмелевский и доцент Иванько выражали свое неодобрение тем, что в наказе не говорилось ничего об иногородних крестьянах. Имевшиеся противоречия между Декретом о земле и “Основным законом о социализации”, в котором говорилось о поравнении в землепользовании без оговорки об особой неприкосновенности земель рядового казачества, до сих пор не отмечались в исторической литературе.  На окружных советах Дона (Черкасском, Каменском) звучали голоса об уравнительном переделе всех земель, однако казачество проявляло опасения по этому поводу. Началась пока подготовка к переделу помещичьих земель.  Проводился их учет в Донецком, Таганрогском, Сальском и Черкасском округах, затем и непосредственно приступили к их переделу. Особенно интенсивно этот процесс шел в таком основном крестьянском округе, как Таганрогский. Итак, преобразования носили демократический характер,  свойственный первому этапу аграрной революции. Возникал вопрос о войсковых (запасных) землях, но дело до их передела не дошло.
При освещении аграрных преобразований на Кубани в новейшей литературе делается следующий вывод: “Казачество же при первых шагах проведения земельной реформы, которая не могла пройти иначе, как с переделом земли в пользу фактически безземельных иногородних (подчеркнуто Л.Ф.), резко изменило отношение к советской власти”15 . Такая трактовка Декрета о земле и “Основного закона о социализации земли в казачьих областях” далека от истины. Конечно, отдельные станичные и сельские советы отклонялись от указанных документов или трактовали их по-своему.
Кубанский областной исполком разрешил для начала безземельным крестьянам обрабатывать бывшие земли помещиков. В Ставрополье взяли эти земли на учет и делили их по трудовой норме независимо от того,  был ли данный крестьянин иногородним или коренным жителем, но никто не имел права получать землю выше трудовой нормы.
Возникали коммуны и сельхозартели. Весной 1918 года в Ставропольской губернии их было создано более десяти. Им оказывалась всяческая помощь наркоматом землевладения. Терский совнарком решил излишки земель, сдававшиеся ранее в аренду, выделить беднейшему населению, прежде всего, горцам, особенно Чечни. В целом, надо подчеркнуть, что в казачьих областях Кавказа земельные преобразования, как правило, не затронули надельные земли рядового казачества.
Крики белых об опасности отнятия земель и у данной категории казачества влияли на умы станичников, вызывали их опасения. Хотя  в советских документах речь не шла о передаче паевых, надельных станичных земель в пользу иногородним, что отразилось позднее в Декрете СНК от 1 июня 1918 года.
В Оренбургском крае, где удельный вес иногородних, занимающихся земледелием был весьма крохотным, а свободных и запасных земель было много, уже в первые месяцы Советской власти в станицах желающих иногородних обеспечили землей в тех же размерах, что и казаков16 . Всего иногородних в станицах Оренбургского войска было 115423, из них имели оседлость 54343. В станицах и поселках проживало 102761, из них занималось хлебопашеством и скотоводством всего 53 тысячи, остальные - торговлей, ремеслом, трудились рабочими и слугами. Казенных земель в Оренбуржье было миллионы десятин, свободных и неосвоенных.
Необходимо сказать об удельном весе  иногородних в станицах других войск. На Дону они составляли 13%, на Кубани – 42%, на Тереке – 12%, в Уральском – 26%, Астраханском – 16%,  Сибирском – 11%, Семиреченском – 21%, Забайкалье – 3%, Амурском – 11%, Уссурийском – 2%17 . При поселенном принципе передела земли, не подвергая жителей той или иной станицы переселениям (даже, быть может, иногородних), вопрос не стоял так остро, как это казалось на первый взгляд. В азиатской же части страны, где разрыв между казачьим и крестьянским землепользованием (с учетом и  иногородних),  начиная с Сибирского войска, был ничтожен. Земельный вопрос не представлял такой сложности и остроты, как в европейских войсках России.
Говоря о специфике решения земельного вопроса в казачьих областях, следует подходить к ним индивидуально, учитывая специфику каждой из них. Так, мы давно отметили, что бывшие помещичьи крестьяне в Оренбургской губернии составляли всего 6%, а основной массой крестьян были государственные, которые в земельном обеспечении очень мало отличались от казаков. На это обстоятельство мы обратили внимание в наших работах, в частности, в статье: “Социально-экономическая и политическая характеристика Оренбуржья накануне Великого Октября”18 .
Следует заметить, что строго арифметический подход в решении земельного вопроса казаков весьма относителен. Ведь каждой отдельной станице принадлежало соответствующее количество земли, земли же войскового запаса и офицерские размещались неравномерно по казачьим областям. Конечно, учитывая это при решении земельного вопроса, возможно было,  при необходимости,  прибегнуть к переселениям, и они предусматривались “Основным законом о социализации земли”, но в нем, как мы уже сказали, не говорилось, как решать вопрос в казачьих областях. К счастью, у  местных органов советской власти после ее установления хватило осмотрительности, чтобы не затронуть надельные казачьи земли. Однако страх, что и они будут задеты земельными преобразованиями советской власти, опасения за их судьбу, вопли об этом сторонников белых  побуждали часть казачества держаться за старое. Но еще раз повторяем: фактически в большинстве районов, сел и даже станиц система уравнительного принципа распределения надельной  земли существовала десятилетиями. Земельные интересы рядовых казаков весной 1918 г. не были затронуты. Все это нужно иметь ввиду перед тем, как мы перейдем к анализу декрета от 1 июня 1918 г.
Думается, главной причиной обострения взаимоотношений в казачьих областях стал на данном этапе не земельный, а продовольственный вопрос. На этом мы остановимся ниже.
Итак, теперь рассмотрим Декрет от 1 июня 1918 г. Казачий отдел при ВЦИК решил 25 апреля 1918 г. новые положения о землепользовании в казачьих областях обсудить на заседании Всероссийского съезда советов всех казачьих областей и войск. Однако в силу захвата белыми значительной части территории казачьих областей, не смогли прибыть на него представители многих  казачьих войск.  Было решено поэтому провести общеказачью конференцию, в работе которой приняли участие делегаты от Донского, Оренбургского, Сибирского и Иркутского войск. Они-то и провели конференцию совместно с казачьим отделом ВЦИК19 . На ней и был апробирован будущий документ, а 12 мая казачий отдел ВЦИК представил доклад во ВЦИК и СНК об организации советской власти на казачьих территориях и тех срочных мерах, которые необходимо обсудить в интересах трудового казачества.  Для рассмотрения вопросов, выдвинутых в докладе,  СНК 23 мая выделил комиссию из представителей наркомзема, военного отдела ВЦИК и внутренних дел, которая разработала проект декрета и представила его. Проект обсуждался 30 мая на заседании Совета народных комиссаров, был утвержден в своей основе и передан кодификационной комиссии отдела наркомата юстиции и наркомата по военным делам на рассмотрение с тем, чтобы вечером 31 мая вновь внести его в СНК. И 31 мая на вечернем заседании СНК утвердил его. Один из разделов декрета (7)  был посвящен земельному вопросу20 .  Первая его часть гласила: “Земли, находившиеся во владении казачьих войск по Основному закону о социализации земли, должны остаться в пользовании трудящихся, оседло (подчеркнуто - Л.Ф) проживающих на войсковой территории, занимающихся сельским хозяйством лиц и общин, по нормам и в порядке, указанном в законе”. Обращает на себя внимание, что землей наделялись только лица, оседло проживающие на войсковой территории, то есть речь шла не о всем сельском населении, не всех иногородних, а судя по Оренбургскому и другим войскам, только примерно об одной третьей части иногородних.
Выше мы сказали о том, что такая категория в казачьих областях, как иногородние, делилась на две группы: имеющих оседлость и те, кто не обрел ее, кроме того учитывалось, что далеко не все иногородние (даже оседлые)  занимались сельским хозяйством (зерноводством и скотоводством). Выше мы сказали об этом на  примере Оренбургского казачьего войска. Мы привели также данные о том, какой процент во всех казачьих станицах составляли иногородние. В нашей сравнительно недавно вышедшей монографии мы опубликовали данные о том, каков был процент невойскового населения по всем казачьим  областям21 . В нашей докторской диссертации мы сказали, что данная  категория  населения в станицах всех казачьих войск составляла 24 % всех станичников22 . Округа с преобладанием казаков были в Донском, Кубанском, Терском, Забайкальском войсках. По остальным войскам таких уездов и округов не было. Только часть станичной земли была паевой или находилась в наделах казаков. Иногородним, имевшим оседлось, и до 1917 г. представлялось право пользоваться общим станичным выгоном, они имели право иметь дома и строения на казачьих землях,  могли арендовать казачью землю23 , но не имели права на надел и платили посаженную плату. Как мы видим,  в Декрете речь не шла о предоставлении земли тем иногородним, которые не имели оседлости, а также тем из имевших оседлость, кто не занимался сельским хозяйством. По декрету расходы по  землеустройству на казачьей территории государство должно было брать на себя, либо их оплачивали  областные и войсковые советы24 .
Вместе с тем, в декрете говорилось, что “до окончательного землеустройства войсковые запасные земли и бывшие частновладельческие, офицерские, церковные и прочие участки поступают в ведение войсковых земельных комитетов и передаются ими для распределения между нуждающимися в земле соответствующим комитетам.
 В декрете особо подчеркивалась недопустимость уменьшения посевных площадей. Опираясь  на вышеуказанный декрет, казачий отдел при ВЦИК 12 июля 1918 г. послал телеграмму на места с требованием прекратить захват казачьих земель25 .
Конечно, столкновения между казаками и крестьянами на почве земельного вопроса имели место, особенно интенсивно в Астраханской губернии26 . Об этом говорилось в телеграммах из данной губернии председателю Казачьего комитета от 17 июля 1918 г.
Стремления и чаяния крестьянства Оренбургской губернии накануне Октября были четко отражены в решениях прошедшего Оренбургского губернского крестьянского съезда. В принятом им наказе недвусмысленно говорилось: “Всякая частная собственность на землю в пределах Российского государства отныне и навсегда отменяется. Верховный распределитель земли – собрание народных представителей”27 . Устанавливалось, что максимальная норма наделения землей в пользование соответствует той площади, которую можно обработать личным трудом. Отклонения допускались только в случае перевеса в семье едоков над работниками, или ввиду временной убыли рабочей силы из хозяйства. Наказ почти исключил возможность использования наемного труда.
Определялось, что пользование землей может быть подворным, товарищеским и артельным. Неоднократно подчеркивался принцип уравнительного землепользования.
Наказ требовал, чтобы распределение земли производилось низшими инстанциями сельского самоуправления, а передел происходил только с ведома сельского общества28 .
Что касается Оренбургского казачества, то его “программа” по аграрному вопросу была определена еще в апреле – мае 1917 года. В решении казачьего съезда по данному вопросу говорилось: “Все земли войсковой территории, как запасные, так и надельные, а также войсковые леса, горные богатства, недра, минеральные, рыболовные воды составляют достояние всего войска и в частную собственность отуждены быть не могут (подчеркнуто Л.Ф.). Исходя из того, что земля должна принадлежать только трудовому народу и предметом купли-продажи служить не может29 , Оренбургский казачий съезд признал необходимым “отчуждение войсковых офицерских участков в пользу войска, на основаниях, которые будут приняты Учредительным собранием”. Съезд не коснулся, к сожалению, вопроса о том, на каких основаниях иногородние крестьяне, проживающие на казачьей территории, получат землю. Представляет интерес решение войсковым кругом вопроса об участках сельскохозяйственных товариществ и крестьянских обществ на правах собственности на базе отчужденных офицерских земель. Они оставлялись им в пределах трудовой нормы без права продажи, а излишки земли должны были быть возвращены в войско.
 
Монастырские и церковные земли должны были отойти в достояние войска для наделения прибывающих душ30. Последние несколько лет твердят о традиционной и незыблемой религиозности населения России. Факт, что казачий съезд поднял руку на собственность монастырей и церквей – свидетельство того, насколько преувеличены утверждения об особой набожности российского народа.
Съездом предусматривалось, что наделом пользуется лишь тот, кто его обрабатывает. Потерявшие трудоспособность имели право надел сдавать в аренду, но с обязательным выполнением лежащих на нем налогов и повинностей. Если до революции на надел имел право только юноша, достигший 17 лет, то теперь его выделяли с 10 лет и на девочек31 .
Форма землепользования в поселках должна была быть установлена собраниями жителей, но идеальной признавалась мелкообщинная, прокладывающая путь к общественному ведению сельского хозяйства (кооперации труда и средств производства).
Уделялось внимание мерам по устранению разорительного для хозяйства дальнеземелья и черезполосицы, для чего предлагалось:
1. Паевые земли нарезать не раздробленно, а в одном месте.
2. Изучить качество всех земель и определить в зависимости от этого размеры трудовой нормы для отдельных хозяйств в различных районах войска.
3. Предусмотреть условия отселения из переселенных поселков, принять меры по улучшению дорог, мостов, плотин и колодцев, предпринять шаги по закреплению сыпучих песков, оврагов и т.д.
4. Переселенцам на новые места оказывать помощь льготными долгосрочными ссудами, необходимыми для обзаведения.
Съезд наметил меры по повышению доходности казачьих хозяйств: устанавливались долгосрочные сроки переделов надельных земель (определять их конкретно должны были станичные сходы) предусматривались меры по совершенствованию кредита, по развертыванию сети железных дорог, элеваторов, холодильников. Ставилась задача содействия всем видам кооперации.
Указанные пункты были одобрены съездом и переданы Войсковой управе для исполнения. Хотелось подчеркнуть, что в главном, как мы видим, интересы казаков и крестьян совпадали. В вопросе об отношении к частной собственности на землю, превращении ее в государственное достояние налицо соответствие интересов тех и других. По отношению к офицерским землям казачий съезд признал необходимость отчуждения (формула кадетов, возможно, за выкуп). Однако на каких основаниях, вопрос все же откладывался до Учредительного собрания, пункт носил неопределенный характер.
2 августа 1917 г. последовало новое постановление войскового правительства о том, что все “частновладельческие и монастырские земли Оренбургского казачьего войска поступают на учет станичных правлений”32 . А с середины октября 1918 года правительство объявило об отчуждении офицерских, монастырских и частновладельческих земель в пользу всех казаков. Установленная арендная плата на 1918 год составляла 5 рублей за распашку десятины и 1 рубль за землю под покос. За земли, отданные в пользование населению, была установлена арендная плата по соглашению арендатора с владельцем участка. Далее 8 ноября 1918 года последовало разъяснение: “За излишки частновладельческой земли свыше душевой надельной нормы арендная плата поступает в войско”33 . Как мы видим, войсковое правительство вводит теперь определенные ограничения на частновладельческие участки.
Особое значение имело “Обязательное постановление по Оренбургскому казачьему войску, Оренбургской губернии и Тургайской области” от 1 августа 1918 года. В нем говорилось следующее: 1. Землевладелец, проведший запашку своей земли и посев хлебов на ней, является владельцем урожая.2. Если же посев на частновладельческой земле подготовлен был самим ее владельцем, а посев произведен другим лицом, или с разрешения Советской власти, или захватным образом, то урожай принадлежит посевщику, но с обязательной выплатой им владельцу стоимости обработки земли… Отобранные у владельцев сельскохозяйственный живой и мертвый инвентарь, за исключением уборочного, подлежит немедленному возврату владельцу. А после уборки последний возвращается также ему. Постановление подчеркивало, что в том случае, если владелец сельскохозяйственного живого или мертвого инвентаря имеет принадлежащие ему посевы, инвентарь возвращается ему немедленно в потребном для его хозяйства размере при условии, если он не расхищен и не уничтожен и имеется налицо.
Особое внимание было обращено и на налоговое обложение. Устанавливалось, что оно за 1917 и 1918 годы должно быть возложено на лиц, пользовавшихся землей. Были установлены следующие налоги: губернский земский сбор, уездные и волостные земские сборы, государственный поземельный налог,  арендная плата за землепользование. Обязанность распределения налогов по окладным местам за пользование частновладельческими и казенными землями возлагалась на волостные и земские управы. Арендная плата за использование казенных и частновладельческих земель определялась уездными земельными комитетами. Постановление предупреждало о субъективной ответственности за нарушение любой из его статей34 .
С установлением советской власти в Оренбурге 18 января 1918 года Оренбургский Военно-революционный комитет 23 января обратился с воззванием: “Товарищи казаки!”, в котором говорилось:  “Народные комиссары и съезд тотчас же издали закон, что все помещичьи земли, а также удельные, монастырские и церковные (кроме земель казачьих и рядовых крестьян) переходят  в распоряжение земельных крестьянских комитетов…”. В документе ВРК говорилось, что в ход пущена наглая ложь о том, что рабочие и солдаты хотят отнять у казаков землю, подчеркивалось, что советская власть передаст бесплатно помещичьи земли трудовому крестьянству и казачеству. Воззвание призывало к организации самоуправления через казачьи Советы. Это воззвание печаталось в местных газетах неоднократно. А через несколько дней последовало обращение к “Товарищам крестьянам!”, в котором крестьяне призывались к организации в каждой деревне, селе, волости сельских Советов и созданию уездных и губернских Советов крестьянских депутатов, к подготовке губернского съезда Советов35 .
Сравнительно позднее установление власти Советов в Оренбуржье сблизили два этапа аграрной революции: ликвидацию помещичьего, монастырского и церковного землевладения и частной собственности на землю, наносили удар не только по всему феодальному, но и по сельской буржуазии - по кулачеству, поскольку принцип трудовой нормы, уравнительного землепользования подрывал и ограничивал кулацкие хозяйства.
Военно-революционный комитет возглавил работу по реализации Декрета о земле, для чего была выделена группа видных представителей этого органа: Глауберман, Ф.В. Корнилов, П.М. Чернышев, которые действовали через крестьянские комитеты. Экстренно брались на учет все имения и применялись меры к сохранению их имущества, к предотвращению разгромов и грабежей, а затем проводилась конфискация помещичьих имений крупных купеческих и иных частных владений.
Создание сельских и станичных Советов на местах ускоряло этот процесс. В связи с приближением весны уточнялись в каждой волости и станицах имеющиеся фонды земли, разрабатывались в зависимости от этого трудовые нормы, размеры наделов. В первую очередь наделяли землей безземельных или малоземельных станичников.
В апреле   -мае конфискация крупных частновладельческих земель была завершена, перераспределены и надельные земли. Во многих местах в интересах бедноты землю распределяли по числу едоков. При этом предусматривались меры по предотвращению чересполосицы. Земельные нормы определялись в зависимости не только от количества, но и качества земли.
Местные советские органы нацеливали крестьян и казаков на то, чтобы ни одна пядь земли не осталась незасеянной. Исходя из закона “О социализации земли”, брался на учет весь сельскохозяйственный инвентарь. В первую очередь после конфискации он передавался товариществам, коммунам, артелям, во вторую – бедняцким и батрацким индивидуальным хозяйствам. Но для всех нуждающихся его не хватало. Исходя из этого, создавались прокатные пункты, где крестьяне за небольшую плату могли брать инвентарь во временное пользование. Оренбургский губисполком в мае 1918 года принял решение об организации в каждой волости прокатных пунктов. На учет брался и сельскохозяйственный инвентарь кулаков, который также отдавался на прокатные пункты. В тех же случаях, когда кулаки отказывали в этом и не желали дать инвентарь для общественной запашки, к ним применялось давление: изымали инвентарь при помощи отрядов Красной Армии. Специалисты определяли хозяйственную ценность имений, которые не подлежали разделу,  должны были стать основой для издания показательных хозяйств, или организации на них артелей, коммун, товариществ  В начале 1918 года был решен вопрос об организации в Оренбургском уезде 8 показательных хозяйств: зерновых, садово-огородных и племенных по выведению лучших пород скота36 .В Орском уезде к лету этого же года было создано 6 агрономических участков, 8 животноводческих хозяйств, 3 товарищества по разведению породистых свиней, 9 опытных полей37 .
Стали возникать в губернии первые артели и коммуны. С весны 1918 года в губернии интенсивно проходила конфискация мельниц, которые применяли наемный труд. Особое внимание уделялось органами власти сохранению лесов. Итак, в результате проведенных к весне и в начале лета преобразований помещичье  и офицерское казачье землевладение и крупные другие частновладельческие хозяйства были ликвидированы. Трудящимся крестьянам и казакам на территории Оренбургского казачьего войска была передана 879922,1 десятина офицерских, церковных и монастырских земель, а так же 400 тысяч десятин пахотной земли, принадлежащей Оренбургскому казачьему войску38 .
Особого внимания заслуживает вопрос о продовольственной проблеме и ее решении в условиях гражданской войны. Этому вопросу посвящена наша брошюра39 . Думается, в таком сопоставлении вопрос изучался впервые. Мы не сталкивались до сих пор с работами данного рода.
Голод, разразившийся в центре страны - в Москве, Питере, Иваново-Вознесенском и других пролетарских центрах, толкал в отличие  (от земельного вопроса) на неотложные, немедленные меры и в казачьих областях. Здесь перестраховка не могла быть главной. Нужны были оперативность и твердость в спасении голодающих от смерти, особенно детворы.
Атаман Донского войска П.Н. Краснов, характеризуя создавшееся положение,  писал: “В стране, заваленной хлебом, мясом, молоком, жирами,  начался голод. Не было товаров, и сельчане не хотели везти свои продукты в города. В городах не было денежных знаков,  и их заменяли суррогаты, купоны займа  свободы и другие, что до крайности затрудняло торговлю”40 .
Хлеб в стране все же был и в Сибири, и в казачьих областях Северного Кавказа. В мае 1918 года продорганами намечалось получить половину хлеба из Западной Сибири, Северного Кавказа, Уфимской губернии и Челябинского уезда. Положение еще более затруднилось в связи с выступлением чехословацкого корпуса,  в руках которого оказался Челябинск, нарушились связи с Западной Сибирью41 . Все надежды теперь сводились на Северный Кавказ (Дон, Кубань, Терек и даже Уральскую и Оренбургскую губернии). Выше мы упоминали о действиях продотряда  в Илеке (Уральского казачьего войска) под командованием Ходакова, прибывшего из Оренбурга за хлебом, которого там не было. Попытка его изъятия привела к обострению гражданской войны.
Наладить правильный продуктообмен между городом и деревней, ожидать, что сработает рынок в короткий срок для преодоления голода – было бы надеяться на авось. Обстановка требовала принятия быстрых и, быть может,  жестких мер, надо было срочно накормить рабочих, падающих от голода у станков, а треть из них уже не в силах была добираться на фабрику или завод.  Голод косил детвору рабочих семей. Перед советской властью во весь рост стоял вопрос: что же делать? Не стали изобретать велосипед, пошли по пути, который использовало царское, а затем и Временное правительство: ввели 8 мая твердые цены на хлеб, установили монополию на  продажу зерна и муки, ввели карточную систему. Но зная, что попытки Временного правительства не дали серьезных результатов, и оно вынуждено было пойти на применение силы при изъятии хлеба, решено было дополнить указанную политику созданием 11 июня 1918 г. комбедов и продотрядов.
Особого внимания заслуживает вопрос о том, были созданы комбеды на казачьей территории или нет.  Ни  в монографии И.И. Минца, ни в “Очерках истории партийных организаций Дона”42  (часть первая) ни слова не сказано об этом.
Документальные данные по этому вопросу скудны. Однако некоторые из них нами найдены. Речь идет о письме в  Комитет ВЦИК о съезде Советов Усть-Медведицкого округа, созванного 20 октября 1918 г. по инициативе комдива Ф.К. Миронова. На съезде было представлено около 600 тысяч населения округа и действующие в округе воинские части. Съезд приветствовал политику рабоче-крестьянского правительства и постановил: “Образовать во всех поселках и станицах округа комитеты деревенской бедноты”.
Есть документ, свидетельствующий о том, что была сделана попытка создания комитетов деревенской бедноты на основе решений второй Оренбургской губернской конференции 4-5 марта 1919 г. В резолюции “О работе в деревне”  говорилось: “В пределах Оренбургской губернии конференция находит необходимым начать организацию деревенской бедноты на почве проведения декретов о хлебной монополии и чрезвычайном революционном налоге, возложив работу по проведению этих декретов на реорганизованные Советы”.
 
Поиск других документов оказался тщетным. На основании этого поиска можно сделать вывод, что создание комбедов в казачьих областях не приобрело массового характера, поскольку  на VI Всероссийском съезде Советов рабочих, крестьянских и казачьих депутатов было признано необходимым  упразднить комбеды. Нет оснований считать, что казачьи области переживали комбедовый период. Однако действия продотрядов по изъятию хлеба имели место и здесь.
Попытка развернуть поход продовольственных отрядов при опоре на комитеты деревенской бедноты была прервана на Дону германской оккупацией. Даже в Воронежской, соседней с Донской областью, губернии сбор хлеба стал весьма затруднительным43 . Следует отметить, что создать идеальные рабочие отряды для похода за хлебом было весьма трудно. На Дону имели место случаи грабежей со стороны продотрядов, которые использовались казачьим белым офицерством и чиновниками для организации выступлений против советской власти44 .
Как свидетельствует один из документов Казачьего комитета ВЦИК, комитеты бедноты (на основе декрета от 11 июня 1918 г.) организовывались самостоятельно, создавались не Советами, а станичной беднотой в целях правильного учета и распределения продовольствия. В данном документе говорилось и о том, что после решений VI Всероссийского съезда Советов, упразднившего комбеды и слившего их с местными Советами, проходящие в станицах и округах съезды постановляли организовывать новые советы (где бы не доминировали зажиточные казаки), которые будут управлять всеми делами45 . В отправке данного документа на места говорилось обо всем этом.
После освобождения Екатеринодара на II губернском съезде Советов Кубанской области с целью усиления контроля за производимым продовольствием была создана специальная комиссия, которая считала необходимым строго руководствоваться директивами наркомата продовольствия, а на следующем, III съезде Советов Кубанской области и Черноморья, который открылся 28 мая 1918г., кроме беспартийных делегатов были не только большевики, но и левые эсеры. Сохранение блока в Советах имело важное значение. На съезд поступила телеграмма с призывом спасти  умирающий от голода Питер46 .  В телеграмме указывалось, что необходимо принять самые экстренные меры, даже принудительного характера. Съезд решил принять срочные меры для выполнения данной задачи. Вскоре станица Челбасская отправила свыше 20 вагонов хлеба47 , подготовила к погрузке еще 50 вагонов, готовых к направлению в Питер48 . В июне станицы Кубани отправили в центр страны 1000 вагонов продовольствия49 .
Многие годы продовольственная и аграрная политика Дутова оставалась вне внимания историков50 . Да и первые шаги советской власти в указанных направлениях изучались без сопоставления с тем, что делалось при Дутове, недостаточно всесторонне и без анализа возможных альтернатив51 . Наверно, это обстоятельство и было одной из причин того, что статья Владимира Солоухина “Читая Ленина”, опубликованная в журнале “Родина” в 1989 году произвела (особенно на тех читателей, которые совершенно не представляли или забыли какова была продовольственная политика царизма, Временного правительства, некоторых европейских правительств, а также Дутова) определенное впечатление. Такой реакции способствовало также и то, что многие годы продовольственная политика Советов весной 1918 года анализировалась однозначно с сосредоточением внимания на позитивном, хотя она не была рассчитана на удовлетворение интересов всех, вызывала недовольство не только со стороны зажиточных, но и середняцких крестьянских масс52 .
При изучении гражданской войны в Оренбуржье внимание акцентировалось на боевых действиях, на военной стороне дела53 . Другие аспекты того времени - человек и его нужды  - отодвигались на второй план.
Сказанное побуждает нас рассмотреть продовольственную политику Дутова и советской власти в период с ноября 1917 г. по декабрь 1918 г. в Оренбургском крае.
Продовольственное положение с осени 1917 г. в городе и губернии с каждым днем ухудшалось. На страницах “Оренбургского казачьего вестника” стали появляться воззвания к сельскому населению с призывами отдать излишки хлеба голодающим.
9 ноября газета “Южный Урал” (издание кооперативов) в статье “Меры по отчуждению хлеба” сообщала, что для отчуждения излишков хлеба у населения губернским комиссаром Временного правительства Архангельским (таковой продолжал действовать в Оренбурге) дано распоряжение о принятии всех мер вплоть до применения вооруженной силы. По согласованию с военными властями приказывалось сформировать особые воинские отряды, действующие по указанию местных продовольственных органов.
14 ноября 1917 года было опубликовано “Воззвание к населению 1 округа Оренбургского казачьего войска”, в котором отмечалось, что повторяющийся два года подряд неурожай привел к разорению населения, заостряя продовольственный вопрос, что широкие слои населения не имеют хлеба, просят о помощи. И в тоже время в некоторых станицах есть хлебные излишки. Отмечались факты тайного вывоза из губернии и войска хлеба для продажи его по спекулятивным ценам, то есть в Оренбуржье действовали тогда твердые цены на хлеб. Хлеб с целью спекуляции вывозили в Ташкент и другие места. “Оренбургский казачий вестник” тогда же опубликовал приказ войскового правительства. В нем говорилось о решении правительства, ввиду критического положения с продовольственным делом в армии и в стране, принять решительные меры к изъятию хлеба. Конечным сроком сдачи хлеба устанавливалось 1 января 1918 г. Войсковое правительство предложило населению войска согласно закону о хлебной монополии сдать все излишки своего хозяйства немедленно до установленного срока на ссыпные пункты, указанные окружным правлением. Атаман предупреждал, что у всех не сдавших добровольно хлеб в установленных срок по твердым ценам он будет изыматься по половинной цене.
Войсковое правительство предупреждало, что в отношении уклоняющихся от добровольной сдачи реквизации хлеба будут осуществляться самым решительным образом. Данное постановление подписали войсковой атаман Дутов и другие члены его правительства.
Вскоре войсковое правительство заявило, что вывоз хлеба за пределы губернии – преступление, что не может быть речи о свободной торговле. Линию войскового правительства поддержало казачье окружное правление 1-го округа, которое заявило о необходимости пресекать спекуляцию хлебом самым решительным образом, у спекулянтов и укрывателей хлеба конфисковать его бесплатно, а раскрывшим злоупотребления выдавать вознаграждение по 50 копеек с пуда (как это напоминает будущую деятельность комбедов). Итак,  в целом по губернии и на казачьей территории при дутовской власти был осуществлен переход к хлебной монополии, к насильственному изъятию излишков хлеба, скрываемых от сдачи. Дутовское правительство запретило свободу торговли хлебом или во всяком случае резко ее ограничило. Итак, намного раньше, чем большевики, дутовцы перешли к насильственным мерам изъятия хлебных “излишков”, к созданию и действиям воинских отрядов, изымающих хлеб в селах и станицах.
Указанные факты свидетельствуют, что крайние политические силы зачастую прибегают к совпадающим в определенной степени мерам и методам решения проблем. Но и дутовское правительство в своей политике изъятия “излишков” хлеба не было оригинально. Как известно, уже в конце сентября    1917 г. на совещании представителей Временного правительства и банков по вопросу организации продовольственного дела С.Н. Прокопович, министр продовольствия Временного правительства, заявил, что в борьбе с крестьянами, утаивающими хлеб, будут применены все меры вплоть до вооруженной силы54 .
Особый интерес представляет дутовская аграрная политика в период с июля по декабрь 1918 года – время семимесячного господства атамана в Оренбурге и в Оренбургской губернии.
Вскоре после вступления в Оренбург, 13 июля 1918 года был издан указ войскового правительства о роспуске казаков старших возрастов, находящихся на фронте ввиду начавшихся полевых работ. Из младших возрастов тогда же надо было сформировать три полка под командованием Донецкого, Ершова, Чеботарева, которым надлежало принять в свои части всех молодых казаков55 .
Через десять дней правительство Оренбургского казачьего войска освободило и дало отсрочку тем, у кого в семье не было рабочих рук. В постановлении разъяснялось, что рабочим надо считать здоровых и годных к труду подростков моложе 17 лет, а также стариков старше 55 лет. Определение трудоспособности возлагалось на представителей поселкового сбора56 .
В продовольственной политике Дутова, применявшиеся меры по изъятию хлебных “излишков” в период с июля 1918 года до первой половины января 1919 года, проявлялась все большая жесткость в осуществлении указанных мер.  И особенно, как это не странно, по борьбе со спекуляцией. Дутовым был издан приказ “О расстреле мешочников на месте с последующим докладом атаману”. Ни о какой презумпции невиновности не было и речи. Не было и расследования,  для чего и где купил и хочет продать мешок хлеба человек: то ли он спекулянт, то ли он хочет спасти семью от голода.
Особо следует сказать о том, что сельское население губернии, игнорируя дутовскую власть, рассматривая ее как временную, не хотело платить налоги и сборы, о которых мы говорили выше. По этому вопросу войсковое правительство в первых числах октября 1918 года созвало особое совещание, на котором было постановлено: “Исследовать причины неудовлетворительного поступления налогов и сборов, высказаться о мерах, которые следовало принять для принуждения населения к немедленному их взносу»” Отмечалось, что самые крупные недоимки были по складным сборам с надельных земель, по государственному поземельному налогу, уездным и губернским земским сборам с частных владений. Совещание отметило, что население убеждено, что “сборов платить не надо”57 .
С первых же дней установления советской власти в Оренбурге ревком принимает решительные меры по борьбе с голодом. 30 января на места была разослана телеграмма, запрещавшая частным лицам, с целью борьбы со спекуляцией, отправлять хлеб по железной дороге 58 . Вскоре, 18 марта 1918 года, губернская продовольственная управа уведомила население о том, что вывоз хлеба из губернии разными лицами Совнарком и Военно-революционный комитет запретили, что по отношению к нарушителям будут применяться строгие меры, вплоть до расстрела. Документ подписал народный комиссар по продовольствию Оренбургской губернии И.Д. Мартынов59  (член РСДРП с 1910 года, учитель, видный деятель кооперативного движения Оренбурга, заместитель председателя профсоюза торговых служащих, член Оренбургской городской Думы, председатель продовольственной управы, 26 октября подал в отставку, отказавшись служить Дутову, позднее стал членом Оренбургского ВРК)60 .
Продовольственные органы по предложению Мартынова производили реквизиции хлеба по твердым ценам, решительно пресекали спекуляцию. Запрещалась скупка хлеба кулацкими и спекулятивными элементами, был установлен контроль за вывозом хлеба. Губпродком сумел оказать помощь хлебом голодающему Туркестану. Туда было только за 10 дней февраля  1918 года направлено 117 вагонов с хлебом61 .
Поступили в адрес Оренбургского ВРК телеграммы, в одной из них (Г.Е. Зиновьева) говорилось, что “население Питера не голодает, а умирает от голода”. Нужны были срочные меры по снабжению столицы хлебом62 . 17 февраля 1918 года в Оренбурге открылся съезд трудового казачества первого круга, на котором были представлены все станицы. Открывший съезд С.М. Цвиллинг провозгласил единение трудовых казаков, солдат, рабочих и крестьян. Эта идея была поддержана съездом.
Проходивший в марте 1918 года Первый Оренбургский губернский съезд Советов рассмотрел продовольственный и земельный вопросы. По первому вопросу решено было взять на учет наличие всего хлеба и предметов первой необходимости, приступить к изъятию излишков хлеба у владельцев, организовать отряды Красной Армии для оказания на местах содействия в реквизициях. По существу, данные меры не были оригинальны, они продолжали то, что в какой-то мере было намечено и осуществлялось еще Дутовым63 .
Как мы убедились при анализе документов Первого губернского съезда крестьян, рабочих, солдат, казачьих и башкирских депутатов, историки (наши предшественники) не использовали материалов, хранящихся в Государственном архиве Оренбургской области (фонд 1, дело 1), ограничившись рассмотрением тех документов съезда, которые были опубликованы в сборнике: “Гражданская война в Оренбуржье”. Между тем, представляет интерес тот факт, что введение твердых цен на продовольствие не было принято сразу, поскольку снабжение губернии решалось без них. Под влиянием выступлений на съезде, в которых говорилось о голоде в 36 губерниях России и Киргизии, на территории последней продавали (о ужас!) детей и жен за хлеб, а также сообщений о гибели от голода в Бузулукском уезде, по докладу И.Д. Мартынова съезд восстановил монополию на продажу хлеба в Оренбургском и Орском уездах, были установлены твердые цены и на промышленные товары.
На съезде был создан продовольственный Совет, в руках которого сосредотачивалось решение всех проблем в данной области. Совет был нацелен на организацию точного учета хлебных продуктов и фуража, осуществление реквизиции хлебных излишков. Было решено нуждающимся выдавать хлебные пайки в деревне для предотвращения голода, предусматривалось обеспечение хозяйств бедняков семенами.
Особую важность в решении земельного вопроса в казачьей области мы видим в том, что съезд подчеркнул: “Все граждане, проживающие на башкирских и казачьих территориях, пользуются землей и всеми благами природы на равных началах…”. Подчеркивалось, что все платы с разночинцев (иногородних) отменяются. Поскольку речь шла о 51 тысяче данного населения, вопрос был решен в Оренбургском войске довольно безболезненно, не встретил эгоистических протестов в казачьей среде. На съезде указывалось, что недра земли переходят в собственность государства. Особый интерес представляет то, как решался вопрос об обеспечении инвентарем бедняцких хозяйств. Съезд постановил, что изымаемый в имениях и нетрудовых хозяйствах инвентарь переходит в руки Советов, которые перераспределяют его беднякам за весьма умеренную плату. Кроме того, имеющийся сверх нормы инвентарь у зажиточных хозяйств, его излишки переходили также в руки Советов с последующей арендой по справедливой оценке.
Предусматривалось создание в этих целях прокатных пунктов. Со всей силой съезд подчеркивал: право частной собственности на землю отменяется навсегда, земля не может быть продаваема, покупаема или сдаваема в аренду, безвозмездно переходит в собственность трудящихся.
Губпродком 3 мая 1918 года ввел ограничения в снабжении населения Оренбуржья хлебом64 .
В приказе Оренбургского Военно-революционного штаба № 162 от 5 июня 1918 г. было сказано, что в силу декрета ВЦИК от 13 мая лица, имеющие излишки хлеба, должны обязательно сдавать их на ссыпные пункты. Между тем как есть факты расхода хлеба на изготовление самогона и других хмельных напитков. Приказ требовал немедленного отобрания излишков у владельцев. При реквизициях разрешалось оставлять в хозяйствах на срок до 1 августа (т.е. почти на два месяца) один пуд муки или 1 пуд 10 ф. зерна, 3 фунта крупы. Предусматривалось оставление минимума фуража. Для лошадей до 4-х лет – норма 10 пудов (ячменя или овса) до нового урожая, считая с 1 января, свыше 4-летнего возраста - до 5 пудов, для тех, у кого нет сена. Предусматривалось оставление хлеба для обеспечения озимых полей (на десятину в зависимости от местных условий от 6 до 8 пудов). Остальной хлеб требовалось конфисковать. Думается небезынтересен вопрос об обложении земли налогом в указанный период. При его рассмотрении на заседании ВРК 10 апреля 1918 года было решено до выработки новых указаний, осуществлять сбор на основе старых.
Итак, изъятие “излишков” хлеба по ценам в 7-9 раз ниже рыночных, имевшиеся факты злоупотреблений в деятельности продотрядов, страх казаков лишиться надельной земли и изъятие арендованной и купчей земли у зажиточных казаков и крестьян, ограничения землепользования трудовой нормой обострили гражданскую войну, придали ей особо ожесточенный характер. Все это было усугублено развертыванием интервенции в казачьих областях России.
 
 
 1 Декреты Советской власти. - М., 1997. -  Т.1. - с.18, 20.
 2 Там же. - с.22.
 3 Джон Рид. 10 дней, которые потрясли мир. -  М., 1958. - с.231.
 4 Академик И.И. Минц. Год 1918-ый. -  М., 1982.  - с.348.
 5 Л.И. Футорянский. Борьба за мысль трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. -  Оренбург - Пермь, 1972. - с.47-48.
 6 Большевики Дона в борьбе за союз рабочего класса и крестьянства накануне и в период первой русской революции 1905-1907 гг. Кандидатская диссертация. - Ростов-на-Дону, 1969. - с.71.
 7 Л.И. Футорянский. Казачество в период буржуазно –демократических революций в России. - М., 1973. - с.116-149, 222.
8 В.И. Иванова. Аграрные отношения на Дону в период Октябрьской революции и гражданской войны. Ноябрь 1917 – март 1921 гг.: Канд.диссертация. - М., 1964. - с.36, 366. Я.А.Перехов. Об аграрных преобразованиях на Дону и Кубани в первые годы социалистического строительства (1920-1925).// Проблемы аграрной истории советского общества. - М., 1971. - с.46.
 9 Л.И. Футорянский. Казачество в период буржуазно-демократических революций. -  .147-149.
10 Статистические сведения о результатах подворного обследования Донской области (по округам) в 1917 г. ГАРО. Ф.851. оп.1, д.395, л.12, 91.
 11 Л.И. Футорянский. Филипп Миронов. Тихий Дон. 1917-1921 гг. - М., 1997. -  789 с. Вопросы истории. -  1998. № 10. - с.159-160.
 12 Декреты Советской власти. - с.408.
 13 Там же. - с.409.
 14 Октябрь на Дону и Северном Кавказе. - Ростов-на-Дону, 1977. - с.271.
 15 Очерки истории Кубани. - с.523.
 16 РГВИА. Ф.400, оп.306, д.372, л.126-427.
 17 Л.И. Футорянский. Казачество в период буржуазно-демократической революции.  - с.109.
 18 Октябрь на Урале: История и современность. – Свердловск: АН СССР, Уральское отд.    Ин-т экономики, 1983. – с.15.
 19 ГАРФ. Ф.1235, оп.81, д.1, л.16.
 20 Там же. Д.2, л.113, 135.
 21 Л.И.Футорянский. Казачество России на рубеже веков. - Оренбург, 1997. - с.50.
 22 Там же. - с.51.
 23 Там же. - с.64.
 24 Декреты Советской власти. - М., 1959. -  Т. II. - с.377.
 25 ГАРФ. Ф.1235, оп.81, д.1, л.19.
 26 ГАРФ. Ф.1235, оп.81, д.1, 18.
 27 Оренбургское земское дело. – 1917. -  14 окт.
 28 Там же.
 29 Оренбургская жизнь. – 1917. -  28 апр.
 30 ГАОО. Ф.1912, оп.2, д.98, л.17.
 31 Там же. Ф.37, оп.4, д.19, л.8; ф.37, оп.42, д.92.
 32  ГАОО. Ф.1912, оп.2, д.87, л.17.
 33 Там же. Л.17.
 34 Там же. Д.82, л.1-6.
 35 Гражданская война в Оренбуржье. 1917-1919: Документы и материалы. - Оренбург, 1958. -  с.44-49.
 36 Е.И. Дударь.Борьба за установление Советской власти в Оренбуржье (март 1917 – июнь 1918) / Отв. ред.  Л.И. Футорянский. - Оренбург, 1967. - с.99.
 37 Там же. - с.100.
 38 Н. Лисовский. 1917 год на Урале. - Челябинск, 1967. - с.544.
 39 Л.И. Футорянский. Продовольственная и аграрная политика двух властей (1917 – 1920 гг.). - Оренбург, 1996. – с.3-26.
 40 П.Н. Краснов. Всевеликое войско Донское.// Тайна истории. Трагедия казачества. Том 1. М., 1996, с.183.
 41  Академик И.И. Минц.  – 1918. - С.363.
 42 Очерки истории партийных организаций Дона. - с.400-419.
 43 ГАРФ. Ф.13, д.1106, часть V, л.599.
 44  Там же. Ф.1265, оп.82, д.6. Об этом говорилось 10 июня 1918 г. в докладе Автономова – бывшего командующего войсками Северного Кавказа.
 45 Там же. Ф.1235, оп.82, д.7, л.203.
 46 Известия Кубанского областного исполкома Советов рабочих, крестьянских, казачьих и горских депутатов. - 1918 г. - 4 июня.
 47 Там же. - 1918 г. - 1 июня.
 48 Там же. -  1918 г. - 2 июня.
 49 Очерки истории Краснодарской организации КПСС. - Краснодар, 1966. – с.214.
 50 Ф. Попов.Дутовщина. - Куйбышев, 1937.
 51 Е.И. Дударь. Указ.соч.
 52 Н. Лисовский. 1917 г. на Урале. - Челябинск, 1967.
 53 История родного края.  - Челябинск, 1988. -  Оренбург, 1993.
 54 И.И. Минц. История Великого Октября. -. М., 1968. - Т.2. -  с.777.
 55 ГАОО. Ф.1912, оп.2 С, д.87, л.87.
 56 Там же. Д.98, л.98.
 57 Там же. Д.82,  л.1-6.
 58 ГАОО. Ф.2418, оп.1, д.15, л.1-3.
 59 Там же, л.5.
 60 В. Ананьев. Губернский продовольственный комиссар. В кн.: Революцией призванные. -Оренбург, 1961. -  с.67-76.
 61 Там же. - с.70-71.
 62 ГАОО. Ф.2418, д.15, л.43.
 63 ГАОО. Ф.1, д.1.
 64 Известия Оренбургского ВРК. - 1918. -  9 июня.

 
2.5. Интервенция и казачьи области 
За последние годы наметилась тенденция у множества авторов, посвящающих свои работы гражданской войне, умалчивать о той значительной роли, которую сыграла интервенция в развертывании гражданской войны. Бесспорно, что во многих работах в прошлом до конца 80-х гг. XX века ее превращали порою в единственную причину забушевавшей гражданской войны и ее затягивания. Преуменьшался при этом переход ко второму этапу аграрной революции, придавшему широкий размах полыхнувшей гражданской войне, особое обострение голода в центре России, ее ведущих городах, толкнувшее на использование мер, которые были применены ранее царским и Временным правительствами в хлебозаготовках с ужесточением их более твердой линией по изъятию хлеба у тех, кто не торопился его сдавать по ценам в 7-9 раз ниже рыночных, а также созданием продотрядов и комбедов.(Мы абстрагируемся здесь от многих других причин, выделяя лишь главные).
В некоторых работах, обосновывая правомерность интервенции, пытаются заявлять, что если белых поддерживали Германия, Англия, Франция, США, Италия, Финляндия  и другие страны, то на стороне красных были интернационалисты1 , или пытаются  противопоставить интервенции идею мировой революции. О последней скажем сразу: мысль о трансплантации, распространении революции военным путем, или даже поддержке революций в других странах не дошла в период гражданской войны до “красной” интервенции. Дело не пошло дальше идеи и неосуществленных попыток поддержать революционную Венгрию, или осуществить ее в период советско-польской войны. Есть разница в помыслах и реальных шагах по распространению революции в другие страны, кроме указанных двух попыток, имевших место. Первая (“венгерская”) отпала в зародыше, вторая приобрела более реальный характер в связи с наступлением на Варшаву, но не надо забывать, что она была инициирована нападением Польши на Россию. Интервенция Германии и Антанты и робкие попытки подтолкнуть революции в других странах до смешного далеко не равные вещи. Если положить их на весы истории, то ясно, что интервенция во сто, а может, в тысячи раз перетянет упомянутые две попытки поддержки мировой революции.
По приблизительным подсчетам специалистов В.И. Ананьева, В.А. Данилова, в 1920 г., когда в Красной Армии насчитывалось 5,5 млн. человек, в ней было около 250 –300 тыс. тех, кого позднее назвали интернационалистами (т.е. представителями других стран). Однако основную их массу составляли поляки2  (весьма дискуссионно считать их представителями других стран, ибо до августа 1918 г., а может быть, даже до января 1919 г. Польша входила в состав России). Значительная масса поляков столетиями проживала и живет в России. Это также говорит о дискуссионности того, можно ли их называть “интернационалистами”, то есть выделять в особую категорию из других стран, вступивших в Красную Армию. На втором месте после поляков по числу служивших в Красной Армии были, как известно, китайцы. Их было несколько десятков тысяч. В то время как на территории Дальнего Востока их проживало значительно больше. Кроме того, следует учесть, что в России с дореволюционных времен были сотни тысяч китайских отходников – обнищавших граждан Китая. Вопрос, кем их считать, таким образом, весьма спорен.  Были еще сражавшиеся в рядах Красной Армии немцы, венгры, чехи, словаки.  Наверно, не случайно, что 17 апреля 1919 г. был издан приказ “укомплектовывать интернациональные части исключительно лицами, которые до 1914 г. состояли в русском подданстве”3 Их, конечно, можно считать интернационалистами. Но даже если признать цифру 250-300  тысяч из 5,5 миллиона, то станет ясно, что она составляла менее пяти процентов состава Красной Армии.
Однако  дело не только в численности. Интервенция означала введение иностранных войск, вооруженных и обмундированных по последнему слову техники; финансовую,  материальную и техническую помощь белым; организацию шпионской работы, подрывной диверсионной деятельности на территории, на которой действовала советская власть; обучение и консультирование военных специалистов и блокаду.
Сказанное, думается, убеждает, что интервенция четырнадцати государств (четвертного союза и Антанты, в том числе и  США)  со всей мощью их аппарата  значительно превосходила “вмешательство” в ход событий  в России интернационалистов.
Теперь остановимся подробно на роли интервенции, ее влиянии на ход гражданской войны в казачьих областях России.
Любопытны свидетельства генерала А.Г. Шкуро о том,  что у командующего Автономова возникла мысль использовать нашествие немецких интервентов для сплочения всех патриотических сил и особенно офицерства, находящегося по разные стороны баррикад,  в борьбе с оккупантами. Именно этим, можно, вероятно, объяснить встречу Автономова со Шкуро4 .
Оккупировав Украину, германские части к концу апреля 1918 г. вплотную приблизились к Донской республике, а 26-27 апреля, нарушив Брестский договор, кайзеровские войска начали вторжение в пределы Донской Советской республики, развернули всяческую поддержку белого движения. Армия Деникина вновь вступила на юг Дона. Вторжение немецких войск на Дон совпало с деятельностью “Круга спасения Дона”, открывшегося в Новочеркасске. Как вспоминал П.Н. Краснов, “немецкие кони уже пили тихие струи Дона”5. На круге войска донской атаман подчеркнул факт призыва немцев на Дон заправилами станиц Гундоровской, Луганской, Мятежной. “П.Н. Краснов не скрывал и того, что переговоры с немцами дали оружие и патроны”6 .
Деникин не случайно считал Краснова человеком “немецкой ориентации”. Ведь уже в первом приказе атамана подчеркивалось: “Дон считается с фактом занятия части территории германскими войсками, смотрит на них не как на врагов, но как на союзников в борьбе с большевиками и старается использовать их для вооружения и снабжения”.  В  конце апреля, в начале мая немцы вошли в Таганрог, а 8 мая 1918 г. они заняли Ростов7 . Части красногвардейцев и Красной Армии отошли на левый берег Дона под Батайск.
Вскоре адъютант Краснова есаул Пульганов отправился с письмом атамана к гетману Скоропадскому и императору Вильгельму. Атаман, высказываясь за самостийность Дона, просил у Вильгельма помощи оружием, предлагал через Украину развернуть торговые отношения. В ответ на письмо Вильгельм направил германскую делегацию во главе с генералом от кавалерии фон Кнерцером, явившемся из Таганрога. Встреча носила деловой характер. Договорились, что дальше немецкие войска наступление продолжать не будут. В то же время Деникин твердо настаивал на том, что “добровольная армия не может иметь ничего общего с немцами”8 .
27 июня 1918 г. в Ростов прибыл майор фон Конензаузен, назначенный для связи с донским атаманом. Тогда-то и был заключен контракт на поставку атаману аэропланов, орудий, винтовок, снарядов и патронов. Устанавливалось, что при  проведении совместных боевых операций половина добычи переходит немцам. Вся западная граница от Кантемировки до Азовского моря (более 600 верст) была целиком заботой немецких войск, здесь не надо было выставлять ни одного белоказака9 .
Думается, очень важно здесь привести документ, обнаруженный нами в Центре документации новейшей истории Ростовской  области, который до сих пор не был опубликован. Он называется так: “О совместных действиях казацких частей с германскими в борьбе с большевиками 7 июля – 21 декабря 1918 года”. В документе  - приказе П. Краснова - сказано: “Примите меры к уничтожению в корне большевистской пропаганды в Ростове, не препятствуйте германцам в ликвидации вооруженных большевиков, но по соглашению с германцами пошлите и свои отряды… употребите для этого милицию … полки, обратите внимание на недопущение (подчеркнуто нами - Л.Ф.) никакой пропаганды, вывешивания афиш и печатания газетных статей, направленных против Германии”.
В другом документе приведены сведения о том, что начальник окружной милиции Черкасского округа Донской области получил донесение атамана Аксайской станицы о том, что она просит помощи немецких войск для ареста большевиков Аксая10 .
Любопытны данные, приводимые в воспоминаниях Краснова, основанные на документальных материалах. За первые полтора месяца немцы передали Дону, кубанцам и Добровольческой армии трехлинейных винтовок - 11651, орудий - 46, пулеметов - 88, артиллерийских снарядов - 109104 и одна четверть патронов, полученных Красновым,  была уступлена Доном Добровольческой армии.
В середине июня 1918 года немецкое командование заявило атаману, что оно всеми силами, вплоть до вооруженного вмешательства,  поддерживало и помогало Донскому войску в его борьбе с большевиками, что оно и впредь будет оказывать эту помощь. Итак, помощь ограничивалась не только вооружением, но и живой силой. Основную тяжесть борьбы с германской оккупацией взяли на себя красные, что создавало для Деникина возможность в сравнительно спокойной обстановке укреплять свое войско.
Донское  войско в лице его атамана обязывалось обеспечить Германии право преимущественного вывоза избытков зерна, муки, кожевенных товаров и сырья шерсти, рыбных товаров, жиров, табака, скота и лошадей, вина и т.д. Германия в свою очередь обязалась  поставлять сельскохозяйственные машины, химические и дубильные продукты, всяческое оборудование и т.д.
Все это было высказано в письме Краснова. 2 июля оно было рассмотрено на совете управляющих отделами и одобрено. Раболепство Краснова перед Германией доходило до такой степени, что он даже не стеснялся говорить о том, что выборы на Большой войсковой круг, назначенный на 15 августа 1918 г., проходили под охраной немцев. “Германцы, - писал он в своих воспоминаниях, - были настолько внимательны к атаману, что в районе,  ими занимаемом, сами следили за сохранением внутреннего порядка”11 .
Восхваление Германии и ее императора вызвало возмущение населения Дона и Кубани. Письмо Краснова Вильгельму было размножено с соответствующими комментариями, напечатано и в екатеринодарских газетах. Донского атамана обвинили  в измене России, в предательстве. Рассылаемые из Екатеринодара агитаторы в станицах Кубани прямо заявляли, что Краснов “продал Дон немцам”12 . Следует подчеркнуть, что именно через Дон текло вооружение Германии и в добровольческую армию. Капитуляция Германии, затем и вспыхнувшая там революция, отход немецких войск с Украины по-новому поставили вопрос: на чью помощь опираться Дону в борьбе с большевиками? Оголился фронт, который держали германские войска протяженностью в 500-600 верст. Взгляды Краснова теперь обращаются к союзникам (представителям стран Антанты). Через барона генерала Майделя в Яссах был проведен зондаж  на благожелательный ответ союзников, дающий возможность надеяться на их помощь оружием и живой силой в борьбе против большевиков. Вскоре атаман Краснов отправляет письмо на французском языке полковнику Франшэ д’Эскерэ, командующему союзными войсками на востоке, в котором заявил, что “без иностранной помощи Россию не спасти”. Краснов писал, что если к помощи оружием, обмундированием и деньгами союзники добавят 3-4 корпуса (90-120 тысяч), то тогда в 3-4 месяца “можно всю Россию освободить”. В письме атаман предлагал занять Украину иностранными войсками “союзников”.
Когда войско Донское начало свои контакты с союзниками, в штабе Деникина сказали: “Войско Донское – это проститутка, продающая себя тому, кто ей заплатит”13 .
Благодаря донскому атаману удалось договориться о присылке боевых кораблей. И вскоре английский адмирал (21 ноября 1918 г.) направил из Севастополя два миноносца  в Таганрог. На Дону готовились их встретить.
С прибытием союзников Деникин дал понять донскому атаману, что теперь роли переменились. Антон Иванович потребовал от донского атамана полного подчинения. Попытка 13 ноября (по старому стилю) осуществить эту идею на совещании в Екатеринодаре не удалась. Вскоре германские войска покинули Ростов и Таганрог, а затем восточную границу Украины и Донбасс. Краснову пришлось и по этой причине прекратить наступление на Царицын. Открылись пути для наступления красных на Ростов и Новочеркасск, появился дополнительный фронт для Краснова на западе области с расстоянием 600 км. Атаман обратился за помощью к Деникину.
 
Союзники прибыли вскоре в Новороссийск. От Англии пожаловал генерал Пуль и полковник Кисо, от Франции – капитаны Фукэ и Бертелли и лейтенант Эрлих. 25 ноября 1918 г. союзники прибыли в Новочеркасск. На встрече в столице донских казаков в этот день капитан Бонд заявил, что он и капитан Ошэн уполномочены заявить донскому атаману, что “союзники помогут всеми силами и всеми средствами, не исключая и войск,  донским казакам и Добровольческой армии”.
Вскоре атаман Краснов пишет письмо генералу Пулю. 7 декабря 1918 последовал ответ: “Вы считаете, что только с союзнической помощью и союзным снабжением Вы сможете наступать или даже удержать занятое Вами”, а далее следовало: “Инструкции от моего правительства указали мне войти в связь с генералом Деникиным”. Следовал отказ вступить в переговоры с Красновым. Однако после встречи с генералом Пулем 13/26 декабря на станции Кущевка был найден компромисс: донская армия сохраняет свою целостность с подчинением генералу Деникину. Именно по настоянию союзников был смещен с поста атамана Краснов. Последний вспоминал: “…были сказаны те страшные  для атамана слова, которые заставили колебаться друзей атамана: “Это требование “союзников” подчиниться генералу Деникину”, “без этого нам не будет оказана союзниками никакая помощь”14 .
После взятия немцами Таганрога и Ростова еще в мае 1918г. возникла угроза вторжения их на Кубань, о чем мы сказали выше15 .
Вскоре немцы высадили десант в две тысячи солдат на Таманском полуострове. 9 мая в Кубанской области было объявлено военное положение. Интервенты рвались к Новороссийску. Красные части Кубани под натиском 58-го Берлинского полка отошли к станице Голубицкой, что в семи километрах от Темрюка16 . Немецкие войска заняв Таманскую и соседние станицы, способствовали укреплению сил здешних белогвардейцев, созданию казачьего отряда под командой полковника Перетятько. Германская оккупация стала инъекцией, обеспечившей прилив сил в борьбе против большевизма на Кубани, а также положила начало выкачке кубанского хлеба в Германию. Для борьбы с немецкой оккупацией и белоказаками именно тогда возникает “Таманский фронт”, штаб которого находился в Темрюке. В его подчинении были красные войска, действовавшие от Темрюка до Геленджика. Только в Темрюке тогда было около 11 тысяч бойцов. Командовал фронтом А.А. Романенко, комиссаром его был Ермаков17 .
Основное внимание красные части Северного Кавказа уделяли Ростовско-Батайскому направлению, где шли ожесточенные бои с немцами. Внимание борьбе с деникинцами – добровольческой армией было ослаблено. “Вот справимся с немцами и эту сволочь разобьем”, -  говорил Калнин, командующий красным Кубанским фронтом.
Немцам удалось взять Батайск 30 мая 1918 г. Далее их части продвигались к Азову18 . Угроза занятия Новочеркасска усиливалась. Уже в ночь 13 июня весьма секретно было передано распоряжение Ленина и Свердлова командующему Черноморским флотом А.И. Тихменеву о немедленном уничтожении кораблей Черноморского флота (очевидно, как свидетельствует документ,  указания в этом отношении передавались и ранее). И 18 июня, выполняя предписание, на внешнем рейде Цемесской бухты были затоплены линкор “Свободная Россия”, эскадренные миноносцы “Громкий”, “Ганжибей”, “Пронзительный”, “Федониси”, миноносец “Капитан-лейтенант Баранов”, “Лейтенант Шестаков”, “Сметливый”, “Стремительный” и “Летчик”. 19 июня в районе Туапсе на траверзе Калошского маяка был затоплен эсминец “Керчь”19 .
Как мы уже говорили выше,  наступление германских войск способствовало успехам “Добровольческой армии” Деникина. Недаром один из его генералов – Эрдели - в своем дневнике писал: “Приходится втайне благодарить немцев за их присутствие, и, не дай Бог, если они отсюда ушли бы, мы все полетели бы кувырком, так как все, что у большевиков против немцев, обратилось бы против нас”20 . Всю тяжесть борьбы с германской оккупацией взяли тогда на себя красные.
После потери Батайска части, сражавшиеся с немецкими войсками, отступили на Тимашевскую. 26 августа 1918 г. пал Новороссийск.
Вскоре и на юге Военно-Грузинской дороги появились германские войска21 . Терская область стала объектом упорных устремлений английских интервентов. Возглавлявший кавказскую дипломатическую миссию полковник  Пайк с появлением в Грузии германских войск срочно перебрался во Владикавказ; заверяя о своей нейтральной позиции, он вел  переговоры с Деникиным об оказании помощи его армии.
Германские войска совместно с турецкими вторглись и в Закавказье22 . По свидетельству П.Н. Врангеля, “генерал Краснов в то время,  учтя падение Германии, умело использовавший немцев и сумевший создать собственную армию ныне,  вел переговоры с союзниками”23 .  Врангель свидетельствует о той торжественной встрече, которая была устроена командованием Добровольческой армией Пулю и Фуке24 .
После захвата Екатеринодара в ночь с 16 на 17 августа 1918 г. к Деникину поспешили представители различных миссий стран Антанты. Роль ведущего американского советника при нем выполнял адмирал Мак-Крели. При нем действовали и его сподвижники: полковник Гаскелл и капитан Берри. Английскую миссию возглавлял генерал Бриггс, французскую – капитан Фуке. При штабе деникинской армии действовал английский разведывательный центр, возглавляемый известным шпионом Рейли25 .
23  ноября 1918 г. войска  Антанты начали высадку в Новороссийске26 . Начавшаяся интервенция реанимировала и дутовщину. Следует особо подчеркнуть, что в планах интервенции стран Антанты особое место отводилось чехословацкому корпусу, в котором насчитывалось по данным,  имеющимся в литературе, от 40 до  60 тысяч хорошо обученных солдат и офицеров. 2 мая 1918 г. Военным советом Антанты было решено остановить вывод корпуса через Владивосток и направить его большую часть на Архангельск и Мурманск. С постановкой новой задачи объектом оккупации становилась не только Пенза, но и Челябинск и Омск – важнейшие центры Оренбургского и Сибирского казачьих войск27 . Выступление чехословаков стало главным стрежнем интервенции на востоке.
Итак, уже в конце мая 1918 г.  второй по величине город Оренбургского казачьего войска  - Челябинск - оказался в руках 9- тысячного отряда чехословаков  и белых28 . Выступление корпуса, взятие его силами одного из крупнейших городов Урала изменили и соотношение сил, прежде всего, в Оренбургской губернии. Разбитая дутовщина поднялась снова на ноги. От белочехов к белоказакам хлынул поток вооружения29 . Летом 1918 г. английское командование направило Дутову значительную военную и денежную помощь, а также единый план борьбы против Советов30 . Дутов писал: “Французы, англичане и американцы со мной имеют непосредственные отношения и оказывают нам помощь”31 . Уже в начале июля для налаживания связей с иностранными миссиями и чехословаками в Самару выезжал войсковой старшина Н.С. Анисимов. Вскоре от чехов и Комуча была получена помощь оружием, боеприпасами и деньгами.
19 июля 1918 года после поездки туда же войскового атамана, войсковое правительство заявило о согласии на назначение полковника чехословацких войск Чепека, начальником Поволжского фронта белых, в состав которого вошли Оренбургское и Уральское казачьи войска32 .
18 июня (1 июля) в Уральск прибыла французская делегация и представители чехов, что было восторженно встречено заправилами казачества как свидетельство их поддержки в борьбе с большевиками.
Генерал А.Г. Акулинин в его мемуарах, изданных в Шанхае в 1937г., писал, что с лета “у войскового правительства начались оживленные сношения с Комучем, а также чехословацким командованием и представителями союзных держав: французами, англичанами и японцами33 . С французской миссией прибыли: французская батарея, небольшой отряд пехоты и инструкторы-пулеметчики с пулеметами различных систем. Немедленно были организованы для молодых казаков курсы по пулеметному делу. Присутствие союзников вдохновляло казаков34 .
Непосредственные связи с чехословацким корпусом осуществлялись Дутовым через члена агентурно-политического отдела корпуса Ронь. Ему было дано право (наряду с союзниками) присутствовать на заседаниях Оренбургского войскового круга и даже тех, которые проходили при закрытых дверях. На ряде заседаний круга присутствовали  и командир первой чешской артиллерийской бригады Мацкевич, представитель японской военной миссии капитан генерального штаба Анто, от французской военной миссии полковник Пишон, капитан Парис и подполковник Гильоми35 . В поддержке интервентов дутовцы, как и белогвардейщина, в целом видели основную надежду на улучшение положения на фронте, основной прием при помощи которого “взбадривали” войска белых к более активной борьбе с Советской властью. Когда под ударами частей Красной Армии в сентябре – начале октября затрещал по всем швам Восточный фронт белых, войсковой атаман доложил третьему войсковому кругу следующую телеграмму Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанта Болдырева: “Верховный главнокомандующий приказал объявить войскам, что им получены сведения о движении по Сибирской железной дороге для участия в общей борьбе против Германии и союзных с ней советских войск эшелонов с французскими, английскими, итальянскими, американскими и японскими войсками. Верховный главнокомандующий уверен, что “храбрые сыны Чехословакии и молодой русской армии напрягут силы, чтобы сохранить свои позиции и оплот Поволжья – Самару -  до прибытия наших доблестных союзников”36 . Однако ни утверждение о союзе советских войск с Германией, ни весть о походе союзников не спасли белых от разгрома, и 7 октября части Красной Армии взяли Самару.
В конце октября 1918 г. генерал Пуль обращается с воззванием “К Оренбургским казакам”, в котором говорилось: “Англичане, французы, американцы военные союзники России… решили протянуть братскую руку помощи… казаки… спешите на помощь Вашим союзникам”. Воззвание подписал главнокомандующий всеми союзными силами на русском фронте генерал Пуль. Данное воззвание было опубликовано 1 ноября 1918г. в газете “Оренбургский казачий вестник”.
Чтобы не было никаких сомнений о дальнейшем развертывании интервенции после капитуляции Германии 16 ноября 1918г., атаман Дутов рассылает на места телеграммы, в которых заверяет о том, что интервенция приобретет еще более широкий характер37 . В приказе по 3-му военному округу Оренбургского казачьего войска от 17 ноября 1918 г. за № 137 говорилось: “Войсковой атаман Оренбургского казачьего войска генерал-лейтенант Дутов телеграммой от 16 сего ноября № 757 сообщил мне, что им от представителя нашего войска от Временного Всероссийского правительства из Омска получена телеграмма № 153 следующего содержания: “Борьба с большевиками принимает для нас благоприятный характер. Разгром Германии и принятие ею союзных условий … не исключает широкой активной помощи нам со стороны союзников до окончательного уничтожения большевизма. Часть союзных войск будет послана в Оренбург. Победители союзники ценят наши заслуги, они нам помогут подавить … большевизм. Атаман Дутов”38 .
С декабря 1918 г. в Челябинске находился батальон французской армии39 . Устанавливаются тесные связи Дутова и с английскими интервентами, которые также предпринимают меры по снабжению дутовцев патронами, снарядами и снаряжением. 7 декабря 1918 г. генерал Деникин писал Дутову: “В этой борьбе надеемся на сотрудничество и ваших доблестных казаков. Узнав о нуждах оренбургских и уральских казаков, я обратился через начальника английской военной миссии при Добровольческой армии генерала Пуля (бывшего главнокомандующего союзным десантом в Архангельске) с просьбой об оказании вам и Уральскому войску помощи патронами, снарядами, снаряжением из Баку через г.Гурьев… Такая помощь может быть  оказана и по Ташкентской железной дороге”40 .
Только в апреле 1919 года Уральскому казачьему войску этим путем было доставлено 7000 винтовок, 4 миллиона патронов, а также и орудия41 . За весь же 1919 г. англичане доставили уральцам 15 тыс. винтовок, 100 тыс. ящиков с патронами, 20 броневиков, 30 орудий, 15 тыс. комплектов обмундирования, 100 тыс. пудов бензина42 .
7 марта 1919 г. на заседании 3-го Оренбургского Войскового круга была принята следующая резолюция: “Приносим глубокую благодарность союзникам России за оказание помощи казачьим войскам”43 . В этот период вооружение дутовских войск было в значительной степени японским и американским. В результате только одной поездки дутовского полковника Рудакова во второй половине 1918 г. на Дальний Восток армия Дутова получила 4900 японских и американских винтовок, более 2200000 патронов и много других материалов44 .
Стремясь уничтожить советскую власть, дутовцы, вкупе с Колчаком, шли на национальную измену, продавали интересы России. Они заявляли: “Мы должны воспользоваться японскими войсками, которые взяли бы на себя охрану Великого Сибирского пути и спокойствия Сибири… мы должны отдать Сибирскую магистраль в ведение Америки и других … государств …”. Не раз дутовцы изливали хвалебные потоки в адрес интервентов. Они дошли до того, что зачислили и утвердили почетными казаками Оренбургского казачьего войска полковника Пишона, капитана Париса, подполковника Гильоми и других представителей французской миссии, ходатайствовали перед Колчаком о производстве полковника Пишона в генерал-майоры Оренбургского казачьего войска.
Именно интервенты оросили почву, на которой вновь ожила дутовщина, именно под прикрытием иностранных штыков казачьи генералы встали снова на ноги, именно они вложили в руки белоказаков первоклассное оружие, координировали их действия, обеспечивали военными советниками и т.д.
Думается, нельзя не согласиться с мнением Т.Л. Моисеенко, что осенью 1918 г. главную угрозу существованию Советской республики стал представлять военно-морской флот Антанты, получивший доступ в Черное море, и подготовляемая тогда высадка войск указанных держав  “для совместных действий с Добровольческой армией и донским казачеством”45 .
Анализируя книгу американского историка и публициста Ричарда Голдхерста, сотрудника Фейэрфильдского университета, автора статьи из вышеуказанного сборника, А.С. Якушевский пишет о том, что 2 августа 1918 г. генерал-майор Гревс, готовивший к отправке в Европу 8-ю дивизию, получил приказ от имени президента США возглавить американские войска в Сибири. Всего к началу сентября 1918 г. на Советском Дальнем Востоке  уже оказалось 9014 военнослужащих США46 .
Поддержка японскими и англо-французскими войсками атамана Г. Семенова в Восточной Сибири была также важнейшим фактом интервенции в Сибирь. Направленный сюда в преддверии Октября Семенов  начал формировать Маньчжурский отряд, состоявший из офицеров, казаков и китайских наемников. Англичане в феврале выделили Семенову 2 тысячи  фунтов стерлингов47 . Англичане и японцы предоставляли Семенову орудия и снаряды.
В рассматриваемой книге  Э. Ротштейна “Когда Англия вторглась в Советскую Россию, консул которой взбунтовался”, вышедшей в свет в 1979,  рецензент  П.И. Помаленькина обращает внимание на то, что в апреле 1918 г. англичане и французы пришли к соглашению, что “чехов не следует эвакуировать… а оставить в качестве орудия антисоветской интервенции”48 . Тогда же США предоставили национальному совету (руководству чехословацкого корпуса) 12 млн. долларов, Англия выделила 80 тыс. фунтов стерлингов, Франция – свыше 11 млн. руб.49 .
 
По свидетельству академика И.И. Минца, “часть чехословацких офицеров и солдат… приняли участие в действиях Добровольческой армии, формировавшейся на Дону;  представитель чехословацкого национального совета в России,  инженер Кроль,  стал организовывать в этих целях чехословацкий легион”50 . Академик подробно говорит о том, что предшествовало захвату Челябинска, как распределялись командные должности в частях корпуса. Овладев Челябинском, чехословаки двинулись на запад к Златоусту и Уфе, а также на север к Екатеринбургу. 3 июня 1918 г. Верховный совет Антанты подтвердил апрельское решение.
В начале июля 1918 г. президент США Вильсон предложил “закрепиться во Владивостоке и оказывать содействие чехословакам”. По свидетельству весьма активного антисоветчика К.В. Сахарова, верхи казачества оказывали помощь чехам, а те, как мы видели выше, всячески содействовали Дутову.
В многочисленных работах по вопросу интервенции, выходящих за рубежом, причины, вызвавшие ее, трактуются прежде всего как стремление сохранить Восточный фронт, заявить о непричастности Антанты к выступлению чехословацкого корпуса. Вторжение на Дальний Восток США трактуется как желание воспрепятствовать господству Японии в данном регионе. Как известно, П.Н. Краснов, опираясь на поддержку Германии, сумел сколотить 45-тысячную белоказачью армию. С капитуляцией Германии Антанта стремилась не допустить быстрого ухода ее войск с территории России, использовать их в противодействии Красной Армии.
По договоренности с США Япония должна была ввести на Дальний Восток не более 10 тысяч человек. Однако, стремясь осуществить свои цели по укреплению  своего влияния, они  к 1 октября 1918 г. довели здесь численность своих войск до 73 тысяч человек. Всего же за период с августа по октябрь      1918 г. Япония направила сюда 120 тысяч солдат и офицеров. На поддержку белых формирований она израсходовала 160 млн. иен. Общая численность интервенциалистских войск на Дальнем Востоке составила к концу 1918 г. 150 тысяч солдат и офицеров51 .
Уже с конца марта 1918 г. атаману Г. Семенову большую помощь оказали японские империалисты. Они дали ему не только сотни солдат, но 15 тяжелых орудий с прислугой и несколько штабных офицеров. 5 апреля 1918 г. Семенов выступил со ст.Маньчжурия и стал быстро продвигаться.
Жестокость семеновцев вскоре вызвала решительное противодействие,  в поселках и станицах сформировался первый партизанский кавалерийский полк. Для ликвидации семеновцев С.Лазо в конце июля сформировал сводный отряд из станичников-офицеров и интернационального отряда, который, разбив семеновские части 27 июля,  занял станцию Маньчжурия. Семенов вновь бежал.
С капитуляцией Германии начался новый этап интервенции, который можно назвать антантовским. Начало его масштабного проникновения в казачьи области связано было, как мы говорили выше, с высадкой их войск в Новороссийске. Сюда вошла союзная эскадра: два миноносца и два крейсера “Эрнест Ренап” и “Ливерпуль”. Упорно державшийся  антантовского направления в ходе событий гражданской войны Антон Иванович Деникин восторженно приветствовал десант Антанты: “Новороссийск, а затем Екатеринодар, - писал Антон Иванович, - встречали союзников необыкновенно радушно, со всем пылом открытой русской души, со всей страстью истомленного ожиданием, сомнениями и надеждами сердца.  Толпы народа запрудили улицы Екатеринодара, и их шумное ликование не могло не увлечь своей непосредственностью и искренностью западных гостей”52 .
Позднее восторженность Деникина несколько поостынет, возникнут некоторые трения с французским командованием. С английскими военачальниками отношения сложились у Антона Ивановича несколько лучше.
Именно под давлением союзников, как мы уже сказали выше, к концу января 1919 г. Донская армия признала над собой Верховное командование Деникина. Вскоре после этого к Краснову явился капитан фрнацузского генерального штаба Фуке (бывший тогда главой французской миссии при Деникине), заявивший, что на помощь терпящему неудачу войску Краснова будет немедленно прислана французская дивизия. При этом Краснову было предложено подписать два документа: один о возмещении всех убытков, которые понесли французы в России с момента революции. Другой, по которому Краснов не только признавал верховенство Деникина, но и верховную власть французского генерала Франше д’Эспре по всем вопросам: “военным, политическим и общего порядка”. Деникин, узнав об этом от Краснова, был возмущен наглостью Фуке и выразил это в своей телеграмме. Ответа на нее Деникин не получил, но Фуке был вскоре отозван и заменен полковником Корбейлем. К октябрю 1919 г. союзники передали Деникину русские корабли, оказавшиеся в их руках.
Думается, следует отметить, что британские власти в конце мая 1919 г. в лице генерала Хольмана вручили Деникину орден -  “Знак Бани”. При этом ему передали и письмо Черчилля, в котором говорилось: “Мы сделаем все возможное, чтобы помочь Вам во всех отношениях”53 . Английское командование допускало участие англичан и в боевых действиях. Британская черноморская эскадра поддерживала деникинские войска в ее действиях на побережье Азовского и Черного морей. Английские самолеты проводили разведку в тылу красных, участвовали в воздушных атаках против красноармейских частей.
Кубанская Рада с недоверием относилась к Деникину, который вскоре перевел свою ставку в Таганрог, после чего центробежные устремления Рады усилились. Идеи “самостийности” стали проникать и в среду фронтового кубанского казачества.
Д. Лехович подчеркивает, что в вопросах снабжения со стороны союзников деникинской армии не приходилось жаловаться на англичан. Помощь в вооружении и обмундировании была поистине гигантской54 . По свидетельству П.Н. Врангеля, обещанная иностранцами военная помощь уже начинала сказываться: “В Новороссийск постоянно прибывали груженые артиллерийским и инженерным имуществом, обмундированием и медикаментами пароходы. В ближайшее время ожидалось прибытие большого числа аэропланов и танков”55 .
Чрезвычайно важно свидетельство кубанского атамана генерал-лейтенанта Филимонова о том, что в штабе Деникина “не было ни одного кубанского казака, и это задело кубанцев”56 . Заслуги кубанцев в боях и походах затирались. В донесениях о них умалчивали или ставили на второе место. Природные кубанские казаки за исключением Шкуро, Улагая и Павлюченкова не занимали видных мест57 . Даже Филимонов свидетельствует, что “разгром Кубанской Рады, закончившийся повешением ее члена Кулабухова и высылкой в Константинополь наиболее влиятельных представителей оппозиции, сыграл значительную роль в общем ходе борьбы с большевиками на юге России и был одним из существенных поводов к катастрофическому отходу вооруженных сил юга России от Орла до Новороссийска58 . Разногласия между Деникиным и Радой были обусловлены тем, что последняя выступила за федеративную республику с автономией для Кубани, Деникин же стоял за единую и неделимую. Указанные противоречия определились с конца 1918 г. Оппозиции удалось провести в председатели Кубанской рады И. Макаренко. Отношения обострились. 7 ноября 1919 г. с санкции Деникина был повешен Кулабухов, остальные представители оппозиции (15 человек) были арестованы и высланы за границу. Так закончился разгром Кубанской рады. В числе высланных были:  Быч, Наметов, Савицкий, Макаренко, Омельченко, Манжулла, Балабас, Воронинов, Феськов, Роговец, Жук, Подтапельный59 .
В апреле-мае 1918 г. в штаб Г.М. Семенова прибыли военные советники Японии, Великобритании и Франции. В мае Семенов сформировал “Временное забайкальское правительство”. С весны по осень 1918 г. страны Антанты оказывали Семенову военную и финансовую поддержку (Великобритания 500 тыс.рублей, Франция свыше 4 млн.руб., Япония 4,5 млн.руб.). В посланной Ивановым-Риновым 17 октября 1918 г. в Омск шифровке говорилось: “Нокс выразил готовность помочь нам снабдить нас всем необходимым, включая артиллерию и вооружение по расчету на 100 тыс. бойцов”. Далее в шифровке сообщалось, что 14 октября прибыл в Иркутск батальон бельгийского полка и что Ноксом вызваны и направлены на фронт против Красной Армии 5 тыс. канадцев и гвардейская часть англичан.
Каждая из стран Антанты преследовала свои захватнические цели на востоке России, рассчитывая на казачество данного региона. В телеграмме Иванову-Ринову тогдашний атаман Забайкальского войска полковник Зимин 29 сентября 1918 г. сообщил о том, что начальник французской военной миссии майор Червнич обратился к нему с просьбой формировать из добровольцев отряд особого назначения для защиты от большевиков и немцев60.  Атаманы Амурского и Уссурийского войск предоставляли японцам расхищать богатства Дальнего Востока, особенно преуспевал в этом Калмыков, взамен, по свидетельству Иванова-Ринова, ему давали возможность грабить банки и расстреливать всех, кого захотят. Тоже осуществляли японцы в отношении  Семенова, грабя Забайкалье, они смотрели сквозь пальцы на то, что творили его отряды61 . Военный министр Иванов-Ринов жаловался, что безграничная поддержка японцев атаманами мешает ему установить на Востоке России твердый порядок62 .
Колчак первоначально не признал власть Семенова, но под давлением союзников в конце-концов назначил его командиром корпуса со штабом в Чите, а в начале 1919 г. Семенов стал и атаманом Забайкальского казачьего войска63 .
Только 15 октября 1920 г. начнется эвакуация японских войск из Забайкалья, что резко повлияет на ускорение победы над семеновцами64 .
Одной из задач белой разведки было поддержание контактов с представителями стран Антанты в России. Несмотря на последовательную союзническую ориентацию полковника Дроздовского, разведывательная часть его отряда во главе с ротмистром Болочевским поддерживала неформальные связи и контакты с отдельными германскими военачальниками, не скрывавшими своей антипатии к большевикам и советской власти. После занятия Ростова полковник Дроздовский поддержал просьбу немцев об оказании им помощи в охране порядка и выявлении большевистских агентов. В свою очередь германские оккупационные власти снабдили их подписанными бланками на аресты, куда оставалось лишь вносить необходимые имена. Была  гарантирована в этом  помощь немецких патрулей. Все разбирательство затем длилось не более суток. Арестованный либо освобождался, либо расстреливался. Последнее приобретало широкий размах и вызывало недовольство левой и  даже небольшевистской интеллигенции. Немецкий комендант Ростова вынужден был отобрать подписанные бланки на аресты и запретить расстрелы. При этом заявил, что он делает это официально. Но неофициально он вмешиваться в эти дела не будет. “Делайте потихоньку свою работу”, –  заявил он65 .
Заправилы Кубанской Рады, как мы уже упоминали, искали поддержки у США с целью отстоять свою полную независимость и даже выделение из состава России. С этой целью Рада отправила делегацию на Парижскую мирную конференцию с надеждой на признание “самостийности” и независимости Кубани. Состоялась в Париже встреча представителей Кубанской Рады с президентом США Вильсоном. Президент проявил значительный интерес к богатствам Кубани. Еще до прибытия указанной делегации в Париж руководитель одной из американских миссий полковник Рикс представил Вильсону доклад об экономическом и политическом положении Кубани66 . Не случайно позднее А.И. Деникин,  сам стремившийся к тому, чтобы получать помощь Антанты и США, считая представителей Кубанской рады предателями России, как мы упоминали, жестоко расправился с ними.
Итак, нельзя игнорировать или умалчивать об интервенции и ее роли в событиях гражданской войны в России. Особую роль она сыграла в судьбах окраин России, в указанный период в значительной степени повлияла на судьбы гражданской войны в казачьих областях России. Первоначально германская оккупация Дона и Кубани, действовавшая на 600-километровой линии фронта, прикрывавшая Добровольческую армию, создававшую условия для ее укрепления и роста, помощи  Донской и Кавказской казачьим армиям, а затем гигантская военная и материальная помощь  стран Антанты (ее флота и авиации), вскормившая Добровольческую армию, резко усилившая Донскую и Кавказскую армии. Выступление  чехословаков, вторжение интервентов в Сибирь и Дальний Восток не идут ни в какое сравнение с участием интернационалистов в боях за власть Советов.
Интервенция стала одним из решающих факторов, затянувших гражданскую войну в казачьих областях и в целом в России.
 
 
 
 1 В.М. Мамонов. Гибель русской Вандеи. Казачество востока России в революции и гражданской войне. Челябинск – Екатеринбург, 1994. – с.88. Автор ошибается, утверждая, что среди интернационалистов были, главным образом, австрийцы, немцы и мадьяры.
 2 В.И. Ананьев. Иностранные коммунистические группы России и их участие в борьбе советского народа против интервенции и белогвардейщины в годы гражданской войны. Автореферат докт. диссертации.  – М., 1969 . –с.4.
 3 Реввоенсовет Республики. Протоколы. 1918-1919: Сб.док. – М.: Русский мир, 1997. – с.224.
 4 А.Г. Шкуро. Записки партизан // Тайны истории. Трагедия казачества в романах, повестях и документах. – Т.1. – с.39-45.
 5 П.Н. Краснов. Всевеликое войско Донское.// Тайны истории. Трагедия казачества. Том 1. М., 1996. –  с.181.
 6  П. Добрынин. Борьба с большевиками на юге России. Участие в борьбе донского казачества. Прага, 1921. – с.159.
 7 Директивы командования фронтов Красной Армии (1917 – 1922 гг.). Т.1 (ноябрь 1917 – март 1919 гг.). – с.165.
 8 Тайны истории. Т.1.  – с.185.
 9 Там же.  – с. 192.
 10 ЦДНИРО. Ф.12, оп.1, д.194, л.1-2.
 11 Тайны истории. Т.1. – с.196.
 12 Там же. – с.189.
 13 Там же. – с.197.
 14 Трагедия казачества. – с.279.
 15 Директивы командования фронтов Красной Армии. - Т.1. – с.166.
 16 В.Т. Сухоруков. 1 армия в боях на Северном Кавказе и Нижней Волге в 1918-1920 гг. - М., 1961.- с.27.
 17 Н.А. Ефимов. Героический поход Таманской армии в 1918 году. МГПИ им.В.И.Ленина. Ученые записки , № 286. -  М., 1967. – с.161.
 18 Директивы командования фронтов Красной Армии (1917-1922 гг.). – с.255.
 19 Хрестоматия по истории Кубани. 1917-1967 гг. Док. и материалы. - Краснодар, 1982. – Ч.2. -  с.48.
 20 Н.А. Ефимов. Указ.соч. – с.167.
 21 Октябрьская революция и гражданская война в Северной Осетии. - М., 1973. – с.124-125.
 22 Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. - Грозный, 1972. -  Ч.II –  с.35.
 23 П.Н. Врангель. Записки.// Трагедия казачества. -  Т.1. – с.393.
 24 Там же. – с.395.
 25 Краснодар, 1968. – с.123.
 26 Из истории гражданской войны в СССР: Сб. док. и мат. -  М., 1961. – с.92.
 27 Иностранная интервенция против страны Советов (зарубежная историография). Реферативный сборник. - М., 1989. – с.8.
 28 Индржих Веселы. Чехи и словаки в революционной России. М., 1965. – с.113-135.
 29 Центр документации новейшей истории Оренбургской области,  ф..6002;  ГАОО,  ф.365, оп.1, д.91, л.3; оп.1, д.426, л.169-170.
 30 “Соловецкие острова”. Ежемесячный журнал – орган управления соловецкими лагерями особого назначения  ОГПУ, 1926, № 4. – с.69-70.
 31 ГАРФ, ф.298, д.1., л.1-2..
 32 ГАОО, ф.1912, оп.2, д.2, л.40.
 33 А.Г. Акулинин. Оренбургское казачье войско в борьбе с большевиками. – Шанхай, 1937. – с.74.
 34 Там же. – с.90-112.
 35 Протоколы 3-го очередного Войскового круга области войска Оренбургского. - Троицк, 1919. - с.3.
 36 ГАОО. Ф.1912,т оп.2, д.102, л.41.
 37 ГАОО. Ф.1912, оп.2, д.115, л.1.
 38 ГАОО. Ф.1912, оп.2, д.115, л.1.
 39 Г.Х. Эйхе. Уфимская авантюра Колчака, 1919 г.  - М., 1960. – с.284.
 40 Г.Х. Эйхе.  Из истории гражданской войны.. - М., 1960. - Т.1. - с.70-71.
 41 Протоколы 3-его очередного Войскового круга области войска Оренбургского. – с.140, 142, 155.
 42 Белое дело. Летопись белой борьбы. – Берлин, 1927. – Кн.2. – с.145.
 43 Протоколы 3-его  очередного Войскового круга области войска Оренбургского. – с.134.
 44 Там же. -  с.153.
 45 Иностранная интервенция против страны Советов. – с.29.
 46 Там же. – с.34.
 47 Там же. – с.87.
 48 Там же. – с.90-91.
 49 Гражданская война в СССР. - М., 1980. - Т.1. – с.153.
 50 Академик И.И. Минц. Год 1918-й. - М., 1982.-  с.497.
 51 С.Н. Шишкин. Гражданская война на Дальнем Востоке. -  М., 1957. – с.40.
 52 Дмитрий Лехович. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. - М., 1992. – с.214.
 53 Там же. – с.247.
 54 Там же. – с.221.
 55 Трагедия казачества. - Т.1. – с.39-49.
 56  Там же. – с.404.
 57  Там же. – с.157.
 58 Там же. – с.158.
 59 Там же. – с.170.
 60 Г.Х. Эйхе. Опрокинутый тыл. – М., 1962.  – с.61-62.
 61Там же. – с.69.
 62 Там же. – с.59.
 63 Семеновщина.// Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. -  Изд-е второе. - М., 1987. – с.541.
 64 Очерки истории Читинской областной организации КПСС. - Иркутск – Чита, 1975. – с.169.
 65 В.Г. Бартиневский. Белая разведка и контрразведка на юге России во время гражданской войны // Отечественная история. – 1995. № 5. – с.89-90.
 66 Хрестоматия по истории Кубани (1917-1967 гг.):Док. и мат. -– Краснодар, 1982. – Ч.2. - с.14.

 
2.6. Был ли “демократический” этап в антибольшевистском движении казачества России? Красный и белый террор во  второй половине 1918-1919 гг. 
Долгие годы считалось, что с лета 1918 г. по январь 1919 г. контрреволюция носила так называемый “демократический” характер. Механически (как это бывает зачастую) оценку, быть может, верную для страны в целом, переносили и на казачьи области России. Очевидно, формула о “демократическом” этапе контрреволюции в указанный период была впервые выдвинута и пущена в ход И. Майским в его работе совпадающего названия1 . Основой для такого определения сущности антибольшевистского движения на данном этапе послужило вхождение в белые правительства не только либералов-кадетов, но и социалистов правого толка. Власть белых не носила тогда открыто террористический характер, прикрывалась либеральными вывесками. В силу сказанного, в целом, в масштабе страны, быть может, следует согласиться с Майским, однако эту характеристику нельзя распространять на казачьи области России2 .
В формуле “демократического” этапа контрреволюции была в какой-то мере надежда на третий путь, поиск выхода не в той или иной диктатуре, что в указанный период, как показали события, было невозможно реализовать3.
Во всех казачьих областях с июня 1918 г. устанавливается диктаторская власть, тоталитарный режим.
Остановимся на анализе обстоятельств, говорящих, что с июня 1918 г. во всех казачьих областях складывается кровавая диктатура. Рассмотрим их, прежде всего,  на основе самой крупной казачьей области – Дона.
Напомним, что еще на «Круге спасения Дона» (по старому стилю с конца апреля до начала мая) было заявлено, что вся полнота власти по управлению областью и ведению борьбы с большевиками принадлежит … атаману. Факт избрания атаманом П.Н. Краснова ничего не меняет. И позднее, например,  к диктатуре Гитлера приведет “демократическая” процедура выбора4 .
Законы, принятые кругом,  были рассмотрены 4 мая. Они почти полностью копировали основные законы Российской империи. В разделе об атаманской власти подчеркивалось, что управление войском во всем объеме принадлежит войсковому атаману, что он утверждает законы, и без этого ни один из них не может иметь силы, что атаман также назначает председателя совета, управляющих отделами, что руководство связями с иностранными государствами, объявление местностей на военном, осадном или исключительном  положении – компетенция того же атамана, что он вождь Донской армии и флота. Все декреты Временного правительства и СНК отменялись. Не случайно Краснов признавался в том (и в этом обвиняла его интеллигенция Дона), что он следовал принципу Людовика XIV:  “Государство – это я”5 .
Как свидетельствовал сам П.Н. Краснов, он “большевизму противопоставил шовинизм, интернационализму – ярый национализм”6 . Итак, несомненно на Дону установилась диктатура атамана.
15 августа 1918 г. открылся большой войсковой круг, который завершился 25 сентября. Права атамана остались незыблемыми. Красновские казаки были беспощадны к пленным красным, особенно казакам. На Дону были запрещены митинги, активно развернулись репрессии, широко действовали полевые суды. За участие в стачках только в Александровск-Грушевском районе было расстреляно 120 шахтеров7 .
Картина событий, происходивших на Кубани, не дает оснований усомниться в террористическом характере установившейся там с лета 1918 г. власти. Вот некоторые цифры террора белых во время второго похода Добровольческой армии на Кубань. В Майкопе было за две недели расстреляно 7 тысяч человек, а в Новороссийске до 12 тыс. раненых красногвардейцев, матросов, рабочих. Таковы далеко не демократические свидетельства действий властей только по двум кубанским городам8 .
Остановимся подробней на сути дутовской власти и ответим четко на вопрос: был ли Дутов демократом, была ли на указанном выше этапе в Оренбуржье “демократическая” контрреволюция?
Дутовцы вошли в Оренбург 3 июля 1918 г. Город тут же был объявлен на военном положении. В приказе от 4 июля 1918 г. временно занимающего  должность войскового атамана Каргина перечислялось, за какие провинности лица приговариваются к смертной казни. Во-первых, за нападение на членов войска и других должностных лиц и за сопротивление им. Во-вторых, за членство в большевистской партии, за святотатство без различия вероисповедания; за укрывательство комиссаров и служивших в Красной Армии и Красной гвардии; призывающие к устройству или продолжению стачки (Л.Ф.); за хранение огнестрельного и холодного оружия без разрешения9 . Кроме того, говорилось в документе о том, что собрания, митинги как на улицах, так и в закрытых помещениях допускаются только по разрешению военного начальства. За несоблюдение этого пункта виновные предавались военно-полевому суду.
Через месяц последовал еще приказ за № 21, в котором говорилось, что в дополнение к приказу № 2 к смертной казни и лишению всего имущества приговариваются за бунт и подстрекательство к нему, а равно за всякое сопротивление власти, за истребление складов, за приведение в негодность средств телеграфной и телефонной связи, за участие в скоплении народа, противодействие вооруженной силе, за уклонение от воинской службы или временное уклонение от нее. Подтверждал приказ № 2, подписал его лично войсковой атаман А.И. Дутов10.
Думается, совокупность пунктов этих двух приказов явно говорит не о демократизме, а террористическом характере дутовской власти: даже за участие в стачке – смертная казнь.
При Дутове впервые началось изъятие хлебных “излишков” при помощи вооруженных сил11. Уже в декабре 1917 г. казаков, уклоняющихся от службы в дутовской армии, стали исключать из казачьего сословия. А когда в июле 1918 г. Дутов снова пришел к власти, здесь был расстрелян каждый сотый житель Оренбурга. Дутовские приказы (№ 22) требовали расстреливать на месте всех мешочников с последующей информацией о таких случаях атаману. Вот вам и презумпция невиновности! В этом отношении, как видим, он действовал более жестоко, чем большевики.
В нашей брошюре совместно с профессором Ю.С. Зобовым12 , в части, написанной мною, отмечалось, что Дутов не случайно был избран атаманом Оренбургского казачьего войска, он был несомненно незаурядной личностью, но утверждать о его демократизме или даже демократическом этапе его власти несостоятельно. Нельзя не сказать и о том, что при Дутове с июля 1918 г. по январь 1919 г. проводились не только массовые аресты эсеров, но и меньшевиков, несмотря на то, что лидер меньшевиков Ф.А. Семенов с октября 1918 г. стал оренбургским городским головой. Вскоре после избрания Семенова он встретился с Дутовым, чтобы протестовать против смертных казней, цензуры, контрибуций на рабочие кварталы. Однако атаман заявил, что и применение смертной казни, и аресты будут продолжаться, что если меньшевистская газета “Рабочая заря” не прекратит резко оппозиционный тон, он (атаман – Л.Ф.) будет вынужден ее закрыть13 . В камерах местной тюрьмы при Дутове сидело в 3-4 раза больше, чем умещалось раньше14 . По данным “Красной книги” ВЧК, в селе Александровском Новокузнецкого уезда Самарской губернии белоказаки за один день расстреляли 675 пленных красноармейцев. Убийство сопровождалось жестокими пытками: выкалывали глаза, отрезали носы, уши, ломали пальцы, разбивали черепа15 .
Расстрелы как красных, так и белых в Уральской области потрясают своим размахом. После захвата Александрова-Гая белоказаки здесь казнили свыше двухсот-шестисот человек. На станции Новосергиевской было расстреляно 100 красноармейцев. В самом Новоузенске, о котором мы писали выше, было расстреляно 160 сторонников советской власти.  В Соболевке и Таловке был случай расстрела красноармейцами казаков, пытавшихся защитить своих жен.
Командарм Красной Армии Т.С. Хвенин признавал, что жестокость проявляется уральцами и красноармейцами и ужесточает ход взаимной борьбы16 .
О диктаторских приемах господства Г.М. Семенова в Забайкалье писалось немало. В сентябре 1918 г. он установил в Забайкалье кровавый режим. На железной дороге и фабриках было введено военное управление. Массовые расстрелы стали обычным явлением17 . Не меньшей жестокостью прославился сибирский атаман Анненков. Перед его зверствами бледнели ужасы средневековья, его садизм и жестокость снискали ему славу головореза18 . По данным юридического отдела калмыковского отряда, только в Приамурье, находившемся под оккупацией японских и американских интервентов,  за несколько  месяцев было уничтожено 7 тыс. чел. А в Хабаровске за время интервенции население сократилось с 52 до 30 тыс.19 
 
О каком “демократическом” этапе контрреволюции в казачьих областях (после кратко нами  сказанного) может идти речь? Думается, что с лета 1918 г. и в дальнейшем можно утверждать: власть казачьих атаманов носила диктаторский и террористический характер. Чтобы поставить точку в этом вопросе, приведем мнение собирателя материалов о большевистском терроре С.П. Мельгунова, высказанное им в книге “Красный террор в России 1918-1923”: “Пусть “казацкие” или иные атаманы в Сибири или на Дону, … запечатлели свою деятельность кровавыми эксцессами, часто даже над людьми неповинными. Колчак свидетельствовал, что он был бессилен в борьбе с явлением, получившим наименование “атаманщина”20 .
А.Г. Шкуро вынужден был признать, что “обыкновенно, пленив красную часть, казаки командовали: “Гей, жиды, вперед, вперед!” и тут же рубили выходящих”. Столкнувшись с попытками красноармейцев-евреев не обнаруживать свою национальную принадлежность, казаки Шкуро “производили своеобразный телесный осмотр пленных, причем истребляли всех, обрезанных при крещении”21 .
О жертвах красного террора в казачьих областях ходят, кочуют из одной книги в другую запущенные со страниц газет фантастические данные. Типичной в этом отношении является небольшая по объему брошюра М.Ж. Абдирова “История казачества Казахстана”. На ее страницах сказано: «Всего за советский период было репрессировано около 2 млн.казаков, из них 1,1 млн. уничтожено физически»22 . При этом дается ссылка на книгу Валентина Гольцева, однако на указанных страницах,  как мы проверили,  нет фактов, на которые ссылается Абдиров23 . Он же с большой легкостью утверждает о директиве ЦК, требовавшей якобы поголовного истребления верхов казачества, что она была подписана Я.М. Свердловым. Л.Д. Троцкому  приписываются слова: “Расказачить казачество – вот наш лозунг!”. Снова повторяется ссылка на книгу Гольцева (см. с.65),  в которой не сказано, откуда данные сведения взяты, что не случайно вызывает сомнения в существовании вообще указанных фактов.
 Ссылаются, как на самый “авторитетный документальный”  источник, на материалы Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России. Положение о создании данной комиссии было подписано А.И. Деникиным 4 апреля 1919 г. в Екатеринодаре. Через год, когда Деникин сложил с себя полномочия, комиссия перешла в подчинение нового главнокомандующего - П.Н. Врангеля. Публикуемые свидетельства этой комиссии в журнале “Вопросы истории”     (№ 7-9  2001 г.) хранятся во Франкфурте-на-Майне (Германия), некоторые машинописные копии с них в архиве Гуверовского института войны, революции и мира при Стэнфордс