31) Классификация искусств в Древней Греции


АрхитeктураНекоторые представления об архитектуре гомеровской эпохи дают эпос,
немногие остатки древнейших построек, терракотовые модели храмов, найденныепри раскопках так называемых священных участков. Скудость археологических данных не позволяет воссоздать архитектурный облик городов того времени. Вот дельных местах ”Илиады” и “Одиссеи” встречаются описания древних святилищ-священных рощ и пещер с примитивными алтарями, дается характеристика жилой усадьбы, группировавшейся вокруг двора(“ауле”), разделенной на мужскую и женскую половины и включающей специальные помещения для рабов; главным помещением жилого дома был примыкавший ко двору “мегарон”- прямоугольный зал с очагом в центре, отверстием для выхода дыма в потолке и входным портиком, образуемым выступающими концами продольных стен(“антами”) и столбами между ними.
Мегарон был исходным архитектурным типом в развитие греческого храма. Судя по раскопанным фрагментам зданий, строительная техника гомеровской эпохе заметно уступает микенской и критской. Постройки возводились из глины или сырцового кирпича(редко из плитняка) на фундаментах из бута, скреплённого глиняным раствором; вытянутые в плане, они завершались криволинейной апсидой. В 9-8вв. до н. э. Начали применять деревянный каркас, укрепляющий стерцовую постройку(храм Артемиды Орвали в Спарте), что способствовало переходу к прямоугольным планам. Глиняная модель храма 8в.до н. э. Из Герайона близ Аргоса свидетельствует о развитие двуместной кровли и появлением потолка и фронтонов; столбы образуют самостоятельныйпортик. Позже возникает портик вокруг всего храма, защищающий сырцовыестены от дождя(1й храм Геры в Герайоне близ Самоса, ныне Тигани, здание вГермоне).
Описание в “Одиссее” дворца Алкиноя позволяет угадать эстетические
воззрения той эпохи, когда архитектура еще не отделилась от ремесел , a
представления о красоте- от восхищения мастерством, по словам Гомера,
сияющим, подобно солнечному отсвету, на всех продуктах человеческого труда.Это сияние и делает “лучезарным” сказочный дворец, при виде которого сeрдцеОдиссея забилось сильнее; он чарует не столько специфическими средствамиархитектуры, сколько искусными металлическими деталями и обшивками, резьбойпо дереву, росписями , декоративными тканями; путника манят богатый дом,искусно орошенный сад, прохлада помещений, продуманная организация всей
усадьбы, наполненной творениями человеческих рук.
Классика (6-4 вв до н. э.)
Великий расцвет
Золотому веку греческой культуры, знаменующему «высочайший внутренний расцвет Греции»1 (К. Маркс), пред шествовало великое испытание, выпавшее на долю греческого народа. В эту пору персидская держава владычествовала над множеством разноязычных народов. Персия Ахеменидов стремилась к мировому господству и уже почти достигла его в масштабах того времени, властно утвердившись на землях, где в свое время процветали другие древние культуры Востока. Борьба с грозной персидской державой в чем-то означала для греков борьбу со Зверем, которого
они изгнали из своего сознания и своего мироощущения и который теперь
яростно обрушивался на них извне. Это была борьба цивилизации сварварством, сил прогресса с реакцией и в то же время великая война
греческого народа против чужеземных захватчиков за свою культуру, свободу и национальную самобытность.
Но полное торжество духа свободы не сразу еще проявилось в искусстве.
Окончательное овладение формой могло быть достигнуто лишь постепенно.
Мраморные изваяния эгинских фронтонов были исполнены уже после марафонской победы. Но, как мы видели, еще не свобода, а лишь воля к свободе находит в них свое воплощение. В 472 г., через восемь лет после решительной победы при Каламине, Эсхил, старший из великих греческих трагиков, сам участник этого сражения, посвятил ему свою героическую трагедию «Персы». Примерно с
этого же времени в греческом искусстве начинается период, который можно
назвать раннее классическим. Ведь почти вся греческая скульптура V в.
погибла. Так что по позднейшим римским мраморным копиям с утраченных,
главным образом бронзовых, оригиналов часто вынуждены мы судить о
творчестве великих гениев, равных которым трудно найти во всей истории
искусства. Мы знаем, например, что Пифагор Регийский (480—450 гг. до н. э.) был знаменитейшим скульптором. Раскрепощенностью своих фигур, включающих как бы два движения (исходное и то, в котором часть фигуры окажется через мгновение), он мощно содействовал развитию реалистического искусства. Современники восхищались его находками, жизненностью и правдивостью его образов. Но, конечно, немногие дошедшие до нас римские копии с его работ (как, например, «Мальчик, вынимающий занозу». Рим, Палаццо консерваторов) недостаточны для полной оценки творчества этого смелого новатора.Ныне всемирно известный «Возничий» — редкий образец бронзовой скульптуры, случайно уцелевший фрагмент групповой композиции, исполненной около 470г.
...В 70-е годы прошлого века немецкие археологи предприняли раскопки
Олимпии в Пелопоннесе. Там в древности про исходили обще греческие
спортивные состязания, знаменитые олимпийские игры, по которым греки вели летосчисление В угоду христианской церкви византийские императоры запретили игры и разрушили Олимпию со всеми ее храмами, алтарями, портиками и стадионами.
Раскопки были грандиозны: шесть лет подряд сотни рабочих вскрывали огромную площадь, покрытую многовековыми наносами. Результаты превзошли все ожидания: сто тридцать мраморных статуй и барельефов, тринадцать тысяч бронзовых предметов, шесть тысяч монет, до тысячи надписей, тысячи глиняных изделий были извлечены из земли. Отрадно, что почти все памятники были оставлены на месте и, хотя и полуразрушенные, ныне красуются под привычным
для них небом, на той же земле, где они были созданы.
Метопы и фронтоны храма Зевса в Олимпии, несомненно, самые значительные издошедших до нас изваяний второй чет верти V в. Как бы ни били искалеченымраморные скульптуры фронтона, это звучание полностью доходит до нас
Потому что в отличие от эгинских фронтонов, где фигуры не спаяны междусобой органически, здесь все проникнуто единым ритмом, единым дыханием.
Вместе с архаической стилистикой совершенно исчезла архаическая улыбка.
Аполлон царит над жаркой схваткой, верша ее исход. Только он, бог света,
спокоен среди бури, бушующей рядом, где каждый жест, каждое лицо, каждый порыв дополняют друг друга, составляя единое, неразрывное целое, 'прекрасное в своей стройности и исполненное динамизма. Так же внутренне
уравновешены величественные фигуры восточного фронтона и метоп олимпийского храма Зевса (Олимпия. Музей). Мы не знаем в точности имени ваятелей (их было, по-видимому, несколько), создавших эти скульптуры, в которых дух свободы празднует свое торжество над архаикой.
Классический идеал победно утверждается в скульптуре. Бронза становится
излюбленным материалом ваятеля, ибо металл покорнее камня и в нем легче
придавать фигуре любое положение, даже самое смелое, мгновенное, подчас
даже «выдуманное». И это отнюдь не нарушает реализма. Ведь, как мы знаем, принцип греческого классического искусства — это воспроизведение природы, творчески исправленное и дополненное художником, выявляющим в ней несколько более того, что видит глаз. Ведь не грешил против реализма Пифагор Регийский, запечатлевая в едином образе два разных движения!..
Великий скульптор Мирон, работавший в середине V в. в Афинах, создал
статую, оказавшую огромное влияние на развитие изобразительного искусства.
Это его бронзовый «Дискобол», известный нам по нескольким мраморным римским копиям, настолько поврежденным, что лишь их совокупность позволила как-то воссоздать утраченный образ. Искусство другого великого ваятеля — Поликлета — устанавливает равновесие человеческой фигуры в покое или медленном шаге с упором на одну ногу и соответственно приподнятой рукой. Образцом такой фигуры служит его знаменитый «Дорифор» — юноша-копьеносец (Мраморная римская копия с бронзового оригинала. Неаполь, Национальный музей). В этом образе — гармоническое сочетание идеальной физической красоты и одухотворенности: юный атлет, тоже, конечно, олицетворяющий прекрасного и доблестного гражданина, кажется нам углубленным в свои мысли — и вся фигура его исполнена чисто эллинского классического благородства. Это не только статуя, а канон в точном смысле слова. Поликлет задался целью точно определить пропорции человеческой фигуры, согласные с его представлением об идеальной красоте. Вот некоторые результаты его вычислений: голова— 1/7 всего роста, лицо и кисть руки— 1/10, ступня— 1/6. Однако уже современникам его фигуры казались «квадратными», слишком массивными. То же впечатление, несмотря на всю свою красоту, производит и на нас его «Дорифор».
Свои мысли и выводы Поликлет изложил в теоретическом трактате (до нас не дошедшем), которому он дал название «Канон»; так же называли в древности и самого «Дорифора», из ваянного в точном соответствии с трактатом.
Поликлет создал сравнительно мало скульптур, весь по глощенный своими
теоретическими трудами. А пока он изучал «правила», определяющие красоту человека, младший его современник, Гиппократ, величайший медик античности, посвящал всю жизнь изучению физической природы человека.
Полностью выявить все возможности человека — такова была цель искусства, поэзии, философии и науки этой великой эпохи. Никогда еще в истории человеческого рода так глубоко не входило в душу сознание, что человек — венец природы. Мы уже знаем, что современник Поликлета и Гиппократа, великий Софокл, торжественно провозгласил эту истину в своей трагедии «Антигона».
Человек венчает природу — вот что утверждают памятники греческого
искусства эпохи расцвета, изображая человека во всей его доблести и
красоте.
Для греческого же живописца реалистическая передача природы стала
первоочередной задачей. Знаменитому художнику Полигноту (работавшему между b470 и 440 гг.) принадлежит в этой области новшество, ныне представляющееся нам, возможно, наивным, но которое произвело тогда целую революцию в живописи.
О творчестве Полигнота мы можем судить только с чужих слов, правда очень авторитетных. Его многофигурные росписи в Афинах и в Дельфах погибли безвозвратно. Это огромная потеря. Прославленный римский естествоиспытатель Плиний Старший утверждает, что Полигноту первому удалось передать мимику лица и прозрачность женских одеяний. А великий Аристотель подчеркивает, что Полигнот стремился запечатлеть «моральное выражение» и что его монументальные росписи являлись вершиной искусства.

Приложенные файлы

  • docx 14233262
    Размер файла: 26 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий