Канонизация святого Кукуфина


Канонизация святого Кукуфина
Предварительные соображения1
...Во всем древнем мире не найти ничего более достойного похвалы, как то, что великих людей, делавших добро другим людям, помещали после смерти на так называемом небе. Мудрецы не противились этим апофеозам: им было хорошо известно, что глупая чернь принимает воздух и облака за небо, что каждое светило, движущееся в пространстве, окружено своей атмосферой, что наша Земля — небо для Венеры и Марса, как Марс и Венера — небеса для нас, что Юпитер не собирает совет богов на вершине Олимпа в Фессалии, что божество не спускается на облаке, как в нашей опере. Они прекрасно знали, что ни тело Геракла, ни его маленькое невесомое подобие, которое называли душой, ветром, дуновением, тенью, не женилось на Гебе2 и не вкушало нектар вместе с нею. Но эти мудрецы считали правильным сооружать алтари защитнику угнетенных,— это как бы внушало властителям: «Поступайте как он, и вы станете такими, как он».
На древний мир наклеветали самым смешным и недостойным образом. Наши пошлые книги постоянно твердят нам, что древние воздавали созданию те почести, которые по праву принадлежат лишь создателю. Вы лжёте, летописи предрассудков, архивы заблуждений: от Орфея и Гомера до Вергилия, от Фалеса3 до Плиния не было ни одного поэта, ни одного философа, который признавал бы несколько верховных богов. Иегова финикийцев, признанный в Египте, а затем в Палестине, Зевс у греков, Юпитер у римлян постоянно, неизменно был единым богом, богом-владыкой, богом-создателем, повелителем второстепенных богов и людей: «Divum sator atque hominum rex».
Приходится признать, что древние проявляли больше почтения к своим второстепенным богам, чем мы к своим. Не было случая, чтобы какая-нибудь императрица называлась Юноной, Минервой, Латоной, Венерой, Иридой4, тогда как мы смело присваиваем имена Иоанна или Матфея. Шоме5 дерзко носит имя Авраама. Я знал импотента, которого звали Соломоном, то есть мужем 300 жен и 700 наложниц. Самый подлый мерзавец носит имя какого-нибудь святого. Интересно бы знать, какое имя получил при крещении Фрерон6.
Римляне, от Нумы до Феодосия, всегда применяли к богу титул величайшего и милосерднейшего, который они никогда не давали никакому другому существу. У них рядом с верховным божеством никогда не стояли другие, равные ему. Подобное богохульство было неведомо древнему миру.
Но ведь они поклонялись Марсу, Минерве, Юноне, Аполлону и т. д. Да, как божествам подчиненным. И, если можно это сказать без богохульства, так же, как католики почитают святых. Второстепенные божества были в глазах язычников именно тем, чем являются у нас причисленные к лику святых. Греки и римляне поступали в своих заблуждениях так же, как поступаем мы, подчиняясь истине.
Вооруженный с головы до ног св. Георгий7 — это бог войны, подобно Марсу или Аресу у греков, с той лишь разницей, что этот Марс, столь устрашающе изображенный у Гомера, внушал еще больше почтения, чем св. Георгий, слишком грубо воспетый авторами наших житий святых. Юнона была совсем иной, чем св. Клара8; Меркурий, бог искусств, стоит св. Крепина, бога сапожников: Диана пользовалась большей славой, чем св. Губерт, хотя он и исцеляет от бешенства...
Одним словом, установлено, что все цивилизованные народы, поклоняясь единому богу, почитали и богов второстепенных, полубогов. Исключение составляют только китайцы: одаренные высшей мудростью, они никогда не наделяли никого хотя бы малейшей эманацией божества.
Христиане поздно стали подражать Греции и Риму, помещая на небо полубогов, то есть святых. Вначале им внушали отвращение храмы, алтари, свечи, ладан, стихари, ризы, святая вода язычников, но когда они стали хозяевами, то они переняли все эти полезные древние изобретения, все эти церемонии. Так истина освятила обряды, созданные духом лжи.
Полиевкт упрекает Полину за поклонение богам «бесчувственным, немым, бессильным, изуродованным, богам из дерева, мрамора и золота». Но что бы сказала Полина, если бы она через некоторое время увидела св. Роха, св. Панкрация, св. Фиакра из дерева, мрамора, металла?
В обоих случаях видимость одна и та же. Никогда св. Фиакр и св. Панкраций не считались у христиан создателями мира. И никогда язычникам не приходило в голову курить фимиам Меркурию или Латоне как верховным властителям небес, земли и грома. Меркурий и Латона повиновались Юпитеру; Меркурия и Латону молили о заступничестве перед Юпитером. И Лукиан, который одинаково высмеивает их всех, заставляет Меркурия передавать Юпитеру, своему господину, прошения от людей...
 
Канонизация брата Кукуфина
12 октября 1766 г. папа Климент XIII9 торжественно канонизировал брата Кукуфина из Асколи, бывшего при жизни послушником у капуцинов. Он родился в Марле, в Анконской провинции, в 1540 г. и умер 12 октября 1604 г. В протоколе конгрегации10 по обрядам указано, что он несколько раз переходил через ручей под названием Потенца, не замочив ног; что, будучи приглашен на обед к кардиналу Бернери, епископу Асколийскому, он вылил из смирения сырое яйцо себе на бороду и стал есть жидкую кашу вилкой; что в награду ему явилась святая дева; что он обладал даром творить чудеса, так что однажды он даже превратил испорченное вино в свежее. Почтенные отцы капуцины добились, чтобы имя «Кукуфин» было заменено Серафимом. Они отпраздновали это торжественное событие повсюду, где они обосновались, а где есть такое место, куда бы они не проникли?
Поверят ли нам, что торжественное чествование памяти бедняка стоило католической Европе больше миллиона на всякие излишества? Народы поспешили доставить капуцинам столько продовольствия, что им могла бы объесться большая армия.
Вина 100 сортов, мясо, птица, дичь, фрукты, масло, пряности, воск, ткани, украшения из шелка, серебра, золота — всего было в изобилии.
Следует заметить, что под видом милостыни нищенствующие монахи накладывают на народ самую обременительную дань.
Когда бедный земледелец уплатит наличными сборщику своей провинции треть стоимости еще не проданного урожая, подати сеньору, десятину священнику, что же у него остается? Почти ничего. И это «ничего» вымогают нищенствующие монахи как дань, в которой им никогда не осмеливаются отказать. Итак, труженики осуждены снабжать всем тех, кто не работает. У пчел есть трутни, но они их убивают. В прежние времена монахи обрабатывали землю, теперь они ее обременяют.
Мы далеки от мысли, что надо убивать трутней, именуемых монахами, мы почитаем благочестие и другие добродетели Кукуфина, но мы хотели бы добродетелей, приносящих пользу.
Одни лишь монахи, находящиеся во Франции, обходятся нам в 20 с лишним миллионов в год. А сколько добра принесли бы эти 20 миллионов, если бы их распределили между семьями бедных служащих, бедных земледельцев!
Все эти монахи весьма бескорыстны, согласен, но разве нет более полезных дел?
Если бы все христиане, рассеянные на поверхности земли, смазывали бороды яичным желтком, если бы все они хлебали кашу вилкой, это не принесло бы обществу никакой пользы. Но когда в день победы при Иври11 Генрих IV восклицает, проходя по рядам: «Щадите французскую кровь!», когда он кормит тех самых людей, которых осаждает, когда он прощает тем, кто кричал с кафедры: «Убейте беарнца во имя бога!», когда он щедро расплачивается со всеми, кто дорого продал ему свою покорность, принадлежавшую ему по праву, когда он вызывает расцвет земледелия на прежде заброшенных землях,— вот это добродетели, превосходящие добродетели Кукуфина и даже св. Франциска, если мне дозволено будет это сказать.
Мы признаем, что у св. Франциска была жена из снега, а особы, с которыми имел дело великий Генрих IV, были совсем другого сорта, но ведь снег св. Франциска ничего не произвел, а от прекрасной Габриели произошел герцог Вандомский, который самолично вернул Филиппа V на испанский престол12. У святых были свои слабости, но ведь не слабости мы в них почитаем. И в конце концов Деодатус, незаконный сын св. Августина, был менее полезен миру, чем род Вандомов.
 
О служении святым
Как я люблю святых! Как мне хотелось бы, чтобы их почитали, чтобы им служили и подражали с большим рвением, чем это делается в наши прискорбные времена! У нас, слава богу, есть святые на каждый день в году, но самые великие, без сомнения, это те, в честь которых в городах закрываются лавки, как во время мятежа, а землю бросают невспаханной, чтобы бежать в кабак.
Разве было бы так уж плохо, если бы чиновники, которым поручено управление большим государством, распорядились, чтобы после чествования памяти святого прекрасными латинскими антифонами, все бы шли работать, возделывать землю, следуя его примеру?
Что делал св. Кукуфин в день, когда мы празднуем его память? Он вскапывал огород почтенных отцов капуцинов, сеял, сажал, собирал салат; он не ходил в кабак пить дрянное вино с девками, чтобы вредить своему здоровью и терять в угоду богу тот небольшой разум, который бог ему даровал. По тому, как мы почитаем святых, можно подумать, что все они были пьяницами.
Впрочем, когда я предлагаю, в подражание святым, работать, помолившись богу, я это делаю с крайней неуверенностью. Я знаю, что чиновники по сбору налогов этому противятся и что все они пекутся о славе божией и о благе государства. Они уверяют, что если будут продавать немного меньше вина, то они соберут немного меньше налогов, и тогда все погибнет. Сознаюсь, что это большое затруднение, но разве нельзя бы их успокоить, втолковав им, что если люди будут трудиться после церковной службы во все праздничные дни без исключения, то виноградники будут лучше обработаны, земли лучше вспаханы, что тогда будут продавать больше вина и больше хлеба, что чиновники на этом выиграют и что это подлинное благочестие обогатит государство?
 
Явление св. Кукуфина господину Авелину
В тот день, когда в Труа в нашем соборе служили литургию св. Кукуфину, я решил в третий раз засеять свое поле, на котором семена сгнили от дождей: что бы там ни говорили, а я знал, что зерну вовсе не нужно гнить в земле, чтобы дать всходы. Фунт хлеба стоил четыре с половиной су. В нашем округе бедняки сеют и едят только рожь и обременены налогами. Наша почва настолько плоха, несмотря на помощь нашего покровителя св. Луппа, что пшеницей засеяно не более восьмой ее части. Время для сева уже проходило, нельзя было терять ни минуты, и поэтому, прослушав обедню и пропев антифоны в честь святого этого дня, я стал засевать свое поле, расположенное за св. Нисье, при помощи сеялки с пятью сошниками. Как вдруг, в четверть второго пополудни, сразу по окончании трапезы, передо мной вырос преподобный настоятель капуцинов в сопровождении четырех чернецов. Он был разъярен, как херувим, и кричал, как черт. «Деист, атеист, янсенист, как ты смеешь оскорблять бога и св. Кукуфина до такой степени, что засеваешь свое поле вместо того, чтобы обедать? Я донесу на тебя как на безбожника господину наместнику, господину начальнику по сбору налогов, господину управителю и монсеньеру епископу!» С этими словами он принялся ломать мою сеялку.
Тогда сам св. Кукуфин спустился с небес на сверкающем облаке, которое простиралось от эмпирея13 до предместья города. Его бороду по-прежнему украшали яичный желток и каша. «Брат Ангел,— сказал он настоятелю,— умерь свое священное рвение, не ломай сеялку этого доброго человека. В твоем краю беднякам не хватает хлеба. Он трудится для бедных, прослушав перед этим святую обедню. Это доброе дело, я совещался об этом со св. Луппом, покровителем этого города. Пойди скажи от моего имени монсеньору епископу, что нет лучшего служения святым, как обрабатывать землю».
Настоятель повиновался, и монсеньор лично обратился к чиновникам правительства, чтобы они предписали нашим согражданам пахать или сеять, или сажать, или отсаживать отводки, или подвязывать, или подстригать, или собирать виноград, или делать вино, или белить вместо того, чтобы напиваться по праздникам в кабаке после святой обедни.
Слава богу и св. Кукуфину.
1 Непосредственным поводом к написанию памфлета «Канонизация св. Кукуфина» («La canonization de Saint Cucufin, frere capucin d’Ascoli») послужила торжественная канонизация, то есть причисление к лику святых, монаха-капуцина Серафима д'Асколи (1540—1604). Опубликован в Женеве в 1768 или 1769 г. (год и место издания не были обозначены).
2 Геба — в древнегреческой мифодогии дочь Зевса и Геры, богиня юности.
3 Фалес (ок. 624—547 до н. э.) — древнегреческий философ-материалист.
4 Юнона — в мифологии древних римлян супруга Юпитера, верховная богиня, дарующая дождь и урожай, успех и победу. Латона (Лето) — у древних греков жена Зевса, мать Аполлона. Ирида — у древних греков богиня радуги и вестница богов.
5 Шоме Авраам (1730—1790) — французский писатель, враг Вольтера и энциклопедистов, автор книги «Законные предубеждения против энциклопедии».
6 Фрерон Эли Катрин (1719—1776) — реакционный критик и публицист, издатель «Литературного года», враг материалистов и Вольтера, который беспощадно его высмеял в своих произведениях.
7 Св. Георгий — по христианским преданиям, римский военачальник, отказавшийся от военной службы после принятия христианства. Его житие составлено на основе древнегреческих легенд.
8 Св. Клара — Клара Ассизская, основательница Ордена клариссинок (XIII в.), последовательница Франциска Ассизского.
9 Климент XIII — римский папа (1758—1769).
10 Конгрегация — управление по церковным делам при римском папе. Конгрегация по обрядам ведает обрядами католической церкви.
11 Победа при Иври — 14 марта 1590 г. войска гугенотов во главе с Генрихом IV разбили при Иври войска Католической лиги, предводительствуемые герцогом Майеннским.
12 Сын Генриха IV и Габриели д' Эстре Цезарь получил в удел герцогство Вандом и стал, таким образом, герцогом Вандомским. Филипп V — внук Людовика XIV, занявший после Утрехтского мира Испанский престол под условием отказа от прав на французский престол. Филипп V официально считается испанским королем с 1701 г., когда Людовик XIV объявил о «принятии» завещания Карла II, и правил по 1746 г.
13 Эмпирей — по древнегреческим верованиям, самая высокая часть неба, местопребывание богов (у христиан — святых).

Приложенные файлы

  • docx 14664885
    Размер файла: 24 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий