IHR DÜRFT MIR NICHTS TUN


IHR DÜRFT MIR NICHTS TUN
1Wir hatten einen bei uns in der Klasse. So fangen die Schulgeschichten an. Aber Bernds Geschichte kann nicht so anfangen. Da wäre schon das erste Wort falsch. „Wir" hatten Bernd nicht. Zwischen uns und ihm gab's kein Wir. Wir waren die Klasse. Bernd war erst mal ein Satz von unserem Klassenlehrer Hopf: „Wir bekommen einen Neuen. Der lag lange im Krankenhaus und wird vieles nicht mitmachen können. Kümmert euch um ihn. Gebt euch Mühe."
Bernd Braeckow kam. Am Anfang fiel vor allem seine Narbe am Hinterkopf auf. Und das Tablettenschlucken fiel natürlich auch auf. Jede Stunde eine. Die Packung steckte in seiner Schultasche, wie bei uns das Pausenbrot.
„Was haben die nur mit seinem Kopf gemacht?", habe ich mir oft überlegt. Aber fragen wollte ich nicht danach, die Anderen auch nicht. Und er erzählte nie irgendwas davon. Er redete überhaupt nicht viel. Nach der Schule kam er stumm zur Fußballwiese mit und trug den Ball. Dann stand er neben dem Tor und sah mit seinen großen, vorstehenden Augen zu. So war das jedenfalls am Anfang. Einmal waren wir bei ihm eingeladen. Kuchen gab's und Kakao. Wir saßen zu fünft auf einem weichen Sofa. Bernd zwischen uns. Seine Mutter saß im einzigen Sessel. Ein Vater hätte in diese Wohnung nicht mehr gepasst. Seine Mutter meinte: „Ihr seid also Bernds Freunde." Wir nickten, obwohl das sicher nicht stimmte. Wie bei einem Krankenbesuch war das, sehr leise. Keiner wusste, worüber man reden sollte, gespielt wurde auch nicht.
2
Eigentlich wollte ich den Bernd zu meinem Geburtstag einladen, weil er mir leid tat. Aber mehr als acht Leute passten nicht in mein Zimmer. Bernd war zu viel. Er wurde auch von niemandem eingeladen. Eine Zeit lang ging Bernd noch stumm neben uns und sah uns an. Trug den Ball, stand neben dem Tor. Aber plötzlich passierte etwas. Als ein Ball auf ihn zurollte, schlug er ihn weit in die Büsche. Dann rannte er weg und schrie aus sicherer Entfernung: „Ihr dürft mir nichts tun!"
Das hatte uns auch unser Klassenlehrer gesagt: „Passt auf, dass keiner ihm was tut. Das könnte böse ausgehen." Wir sahen hinter Bernd her. Werner meinte: „Komischer Kerl, hat bisher nie was gesagt und jetzt schreit er plötzlich los." Dann begann Bernd zu schlagen. Er haute auf dem Schulhof dem Pitt die Faust in den Magen, weil er ihn aus Versehen berührt hatte. Der starke Pitt schnappte nach Luft. Bernd stand vor ihm, rot im Gesicht und sagte: „Du darfst mir nichts tun." „Der glaubt wohl, er kann sich alles erlauben." Nur weil er irgendwas am Kopf hat. Mit dem Mitleid war's jetzt vorbei. Wir ließen ihn stehen. Unseren Ball trugen wir selbst. Bernd schlug immer häufiger und schrie sein: „Ihr dürft mir nichts tun!" Irgendwann erfuhr unser Klassenlehrer davon. Er sagte: „Schluckt's runter, auch wenn ihr wütend seid. Und fasst ihn bitte nicht an." Wir fassten ihn nicht an. Und wir redeten kein Wort mit ihm, obwohl Bernd plötzlich überhaupt nicht still war. Er schrie und tobte, wenn ihm eine Kleinigkeit nicht passte. Als Bernd krank wurde, wollte niemand ihm die Schularbeiten bringen. Der Klassenlehrer musste erst einen bestimmen. Und er bat wieder: „Gebt euch Mühe mit ihm, auch wenn er anders ist." Noch drei Tage kam Bernd in die Schule. Dann blieb er für immer weg. Der Lehrer sagte zu uns: „Wir haben es nicht geschafft." Bernd hatte nur seine Narbe, seine Tabletten und keinen von uns. Deswegen kann ich nicht sagen: Wir hatten einen bei uns in der Klasse...
Nach Achim BrägelВЫ НИЧЕГО НЕ МОГЛИ БЫ ДЕЛАТЬ МНЕ
1
У нас были один у нас в классе. Таким образом школьные истории начинаются. Но история Бернда не может начинаться таким образом. Там первое слово уже было бы ошибочно. У "нас" не было Бернда. Между нами и им не имелось никто Мы. Мы были классом. Бернд был только однажды предложением нашего классного руководителя Гопфа: „Мы получаем новый. Он лежал долго в больнице и не сможет участвовать во многом. Огорчает вас вокруг него. Стараетесь."Бернд Бреков прибывал. В начале, прежде всего, его шрам в затылке бросался в глаза. И Tablettenschlucken, естественно, также бросался в глаза. Каждый час один. Упаковка помещала в его портфеле, как у нас хлеб пауз.
„Что сделали только его головой? ", я часто обдумал. Однако, я также не хотел спрашивать о том, другие нет. И он никогда не рассказывал несколько об этом. Он вообще не говорил много. После школы он сопровождал безмолвно к футбольному лугу и нес мяч. Тогда он стоял наряду с воротами и смотрел с его большими, вышеуказанными глазами. Таким образом это было, во всяком случае, в начале. Однажды мы были приглашены у него. Имелся пирог и какао. Мы сидели впятером на мягком диване. Бернд между нами. Его мать сидела в единственном кресле. Отец больше не подошел бы в эту квартиру. Его мать думала: „Вы - друзья Бернда." Мы кивали, хотя, конечно, не соответствовал. Как при посещении больного это было, очень тихо. Никто не знал, о чем нужно было говорить, также не игрался.
2
Собственно, я хотел приглашать Бернда к моему дню рождения, так как он вызывал сожаление мне. Но больше чем 8 человек не подходили в мою комнату. Бернд был слишком много. Он не был приглашен также никем. В течение некоторого времени Бернд шел еще безмолвно наряду с нами и рассматривал нас. Нес мяч, стоял наряду с воротами. Но внезапно кое-что происходило. Когда мяч катился к нему, он бил его далеко в кусты. Тогда он убегал и кричал из уверенного удаления: „Вы ничего не могли бы делать мне!"
Наш классный руководитель также говорил это нам: „Наблюдает, что никто не делает что ему. Это могло бы исходить зло." Мы смотрели за Берндом. Вернер думал: „До сих пор странный парень, никогда не смыслит в чем произнесено и теперь он внезапно кричит." Тогда Бернд начинал биться. Он выдалбливал на школьном дворе Pitt кулак в животе, так как он коснулся его по недоразумению. Сильный Pitt дышал с трудом. Бернд стоял перед ним, красного цвета на лице и говорил: „Ты ничего не можешь делать мне." „Он считает хорошим, он может позволять себе все." Только так как у него есть что-то в голове. С сочувствием это миновало теперь. Мы оставляли его. Мы сами несли наш мяч. Бернд всегда бился hДu-figer и кричал быть: „Вы ничего не могли бы делать мне!" Когда-нибудь наш классный руководитель узнавал об этом. Он говорил: „Если это глотает вниз, даже если вы злиться. И, пожалуйста, не схватывает его." Мы не схватывали его. И мы не говорили слово с ним, хотя Бернд вообще не был тих внезапно. Он кричал и бушевал, если мелочь не подходила ему. Когда Бернд заболевал, никто не хотел приводить ему школьные работы. Классный руководитель должен был определять лишь один. И он снова просил: „Улаживаетесь заботу с ним, даже если он другой." Еще 3 дня Бернд прибывал в школу. Тогда он отсутствовал навсегда. Преподаватель говорил нам: „Мы не создали это." У Бернда был только его шрам, его таблетки и никакие из нас. Поэтому я не могу говорить: У нас были один у нас в классе...
После Ахима Брэгеля

Приложенные файлы

  • docx 14771446
    Размер файла: 23 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий